Летопись о Фаусте Арме

      Фауст уже устал ходить туда-сюда, он целый день на ногах. Сначала он с воодушевлением и готовностью к отплытию прибыл в ратушу, потом со смутными подозрениями шёл за город к Ливету, и теперь он снова возвращается в Брестье... Чтобы потом вновь пойти к сыну комиссара, но уже с письмами.       А ведь может такое быть, что писем никаких и нет. Арм окончательно разуверился в собственном рассудке, и лишь наличие рядом Зубейра, который как-бы много лет служит Элфрику, не даёт сойти с ума. Свет на всю эту запутанную ситуацию могут пролить только письма, которые возможно хранятся в писчем цехе Брестья. Именно эти по-настоящему важные бумаги решат кто свихнулся - город или они.       Фауст и Зубейр, разумеется, склонялись к версии о глобальном помешательстве города, спровоцированном страшнейшей бюрократической ошибкой или саботажем. Они оба видели Элфрика живым, пусть и не слишком здоровым, но ни по каким критериям его нельзя отнести к двухгодичному трупу.       В голову даже пришла максимально бредовая мысль - а что, если настоящий Элфрик Рой и вправду скончался два года назад, а сейчас в Вялене сидит... мошенник? Такой же жулик как и Фауст, что оттяпал себе местечко потеплее и теперь в ус не дует. Но тогда зачем ему просить навестить своего якобы сына? Чересчур вжился в роль?       В тишине собственных размышлений они прибыли к Головной улице, что широким кругом опоясывала ратушу. В строгом алфавитном порядке здесь разместились государственные комплексы разной степени важности, без которых жизнь всего княжества окажется обездвижена. Здесь же стоял Собор святой Тияны, из которого доносились напевы молитв, а сразу после него деревянная площадь, на которой обычно пороли воров и мошенников. Но иногда на этой площади вещали глашатаи, снабжая население важными новостями и темами для пересуд и сплетен.       - ... добрейший князь Галут Маритий, верноподданный Царя Вальдского Мустафы Шестнадцатого Великого, заявил о намерении открыть подколлегию уездной общины землепашцев! Милостный князь постановил: каждый житель славного Брестьева града обязан до девятого числа этого месяца внести в городскую казну не менее одного серебряного китля! – Не обращая внимания на недовольный ропот людей, глашатай продолжил. – А церемония открытия нового памятника могучему Вульфрику Арму пройдёт завтра! Мужчины, желающие пожертвовать свои усы, должны вымыться, расчесаться и явиться трезвыми сюда же!..       Людей на площади собралось огромное количество, но они расступались завидев задумчиво бредущего Зубейра. Он разрезал толпу, как пущенная стрела разрезает воздух, отпугивая людей пустым рыбьим взглядом. От внимания и злых шепотков Фаусту стало не по себе, он одновременно хотел сделать шаг в сторону от Зубейра, чтобы сделать вид, будто он не с ним, и наоборот, к нему приблизиться, чтобы быть как можно дальше от раздражённой толпы. Но ничего страшного так и не случилось, в какой-то момент они вышли из окружения и через несколько минут достигли цели.       Табличка над дверями сверкала серебряными буквами и гласила: "Писчий цех Брестья". Помимо этого здесь было написано время работы предприятия, а заботливо пририсованная стрелочка с выведенным над ней бранным словом, указывала на поставленные неподалёку солнечные часы.       Все письма города стекались сюда, дабы занять почётное место в статистических строчках, и после отправиться по адресу. Также здесь хранилась вся почта, по какой-то причине не способная преодолеть эту кантору, например из-за неправильно написанного адреса получателя.       А ошибки дело довольно частое, большинство людей знают азы грамоты, но не слишком искушены в этом занятии, предпочитая нанимать писарей. К счастью, с каждым годом неучей становится всё меньше, а школ для крестьян всё больше. Царь даже заявил, что к исходу столетия неграмотных людей не будет вообще! Вряд-ли Мустафа Великий доживёт до этого момента, но Фауст не брался такое предсказывать. Царь живёт уже сто одинадцатый год и многие всерьёз называют его Мустафой Вечным.       Фауст зашёл в писчий цех и тут же зажал нос - дурманящий запах конопляной бумаги тут был просто невыносимым. Едва уловимый запах конопли был в каждом здании, где работают с бумагой, ведь бумагу из неё и делают, но эта контора била все рекорды. Стопки связанных в блоки писем заполняли шкафы, из-за переполнения уже не способные закрыться, а свечи на люстре капали на ковёр. Помещение заполняло феноменальное чувство спешки, три человека бегали между подсобкой и горами писем, пока четвёртый, одетый алую робу, быстро сверял бирки, печати, марки и давал распоряжения что куда нести. От работы их не отвлёк даже дружелюбный звон колокольчика, раздавшийся над головой Фауста.       - С вами Правда. – Произнёс он, не решаясь шагнуть дальше. Работники видели их, но не замечали, считая свои дела намного-намного важнее. И в кои-то веки Фауст был полностью убеждён, что это не просто работа для вида. – Вы ведь ещё открыты?       - Зачем ты спрашиваешь, если знаешь время? – спросил Зубейр, не выходя из своих мрачных раздумий. Он сделал ещё несколько шагов внутрь, пока в него кто-то не врезался.       Мужчина торопливо встал и побежал дальше, шепнув что-то матерное. Эта запинка привлекла внимание надзирателя, как Фауст решил называть человека в алой робе.       - Ста-а-ана! – крикнул он и тут же из другой комнаты выбежала перепачканная в чернилах девушка. Она обессилено схватилась за косяк двери и натянуто улыбнулась. – Тебе перерыв две минуты, узнай что этим тут нужно и возвращайся к переписи. А вы что встали!? Отдохнёте дома, с голубятни ещё не всё письма доставили, быстрее-быстрее! – Он громко захлопал в ладоши.       Девушка, не теряя ни мгновения, схватила Фауста за руку и с неожиданной силой потащила в комнату, откуда недавно выбежала. Там был похожий бардак но к тяжёлому запаху конопли прибавился кислый запах чернил, из-за чего голова закружилась ещё сильнее.       - С вами Правда, меня зовут Стана, чем обязаны? – Она надавила на плечи и посадила Фауста на стул, после чего в миг оказалась за своим столом.       Зубейра она, кажется, чуралась и старалась не замечать, как поступил бы на её месте любой мавританец, кроме самых воинственных. Её красные дёргающиеся глаза слегка пугали и Фауст решил разобраться со всем как можно скорее. Частенько ходили слухи о сумасшедших писарях, надышавшихся своих бумаг и чернил, и они имеют под собой довольно достоверные свидетельства. Арму не хотелось стать фигурой в очередной такой истории.       - Мы ищем письма от Элфрика Роя, отправленные Ливету Рою. Мы от последнего. – Фауст показал инсигнию, и Стана с интересом стала её рассматривать. Лишь из любопытства, а не подозрений. – По какой-то причине Ливет не получает писем, мы думаем они хранятся где-то здесь.       - Дело ведь очень важное, так? – её заискивающий голос обладал хриплыми, слегка безумными нотками, и Фауст твердо уверился в своём желании покинуть не только писчий цех как можно раньше, но и само Брестье. Количество сумасшедших в этом городе по-настоящему пугало.       - Определённо. И нам нужно поторопиться, не стоит заставлять Ливета Роя ждать.       И Стана не медлила. Но не из-за того, что своим промедлением боялась навлечь гнев доверенных лиц Роя, а значит и самого Роя, а из-за усталости. Она увидела возможность небольшой передышки, поэтому напросилась проводить их в архив и лично найти письма Элфрика.       Надзиратель был в лучшем случае в бешенстве, а в худшем - в кровавом безумии. Только наличие инсигнии не давало ему воплотить в жизнь свои ужасные мысли, столь явно отражающиеся на лице. С мерзким скрипом в голосе он очень вежливо попросил Стану поторопиться.       - Как же много тут психов. – Сам себе прошептал Арм, когда они отошли подальше.       - Он же ликиец, они все ненормальные. Малость неповиновения заметит, и сразу как зверь кидается.       - Угу. – Фауст из вежливости кивнул, чтобы не обидеть ту безразличием, но сразу пожалел об этом.       Девушка тут же начала жаловаться на работу, рассказала как дядя говорил ей не идти в государственную кантору и как её достали предпраздничные завалы вроде этого. Она вообще очень много говорила, увидев в Фаусте достойного слушателя. Впервые он проклинал свою вежливость, так как Стана не была достойным рассказчиком. Повторяя одно и тоже из раза в раз, она продолжала жаловаться и жаловаться, причём на всё подряд - на начальника, на работу, на погоду, на густые чернила, на хамоватых посетителей, на опечатки коллег... Фауст перестал её слушать через минуту.       - Так-так-так, Элфрик Рой... – Стана листала страницы толстой, как стена крепости, книги, прибитой цепью рядом со входом в архив.       По её словам, в ней заключена история всех входящих и исходящих писем, со всеми возможными подробностями, вроде адреса получателя, времени записи и дежурного архивариуса, ведущего учёт. Перед тем, как пройти дальше, было бы правильным узнать прибывали ли вообще эти письма в Брестье.       - Да, Элфрик здесь есть, но последнюю весточку присылал два года и четыре месяца назад. – Фауст издал нервный смешок, понимая, что его опасения подтверждаются. – Вы ждали чего-то другого? Все же знают, что господин Элфрик пал, защищая Чудск от набега пустынников.       - Вот прямо таки пал? – спросил Арм скорее для рубийца, чем для себя.       - Ага, похороны были, правда, в пустом гробу. Весь город рыдал, такой ведь человек был! С большим сердцем.       - Он и сам по себе не маленький. – Заметил Фауст. – Итак, пустой гроб, говорите? И почему он был пустым?       - Вы задаёте очень глупые вопросы.       - Так мы не местные. – Стана нахмурилась, но потом пожала плечами.       - Его разнесло взрывом на много-много-много мелких кусочков. Злобные… – Стана запнулась, посмотрев на молчащего Зубейра. – Кхм, в общем пустынникам тогда чародеи их помогали, они в дребезги разнесли переправу через Чудь вместе с солдатами. А тех, кто не помер сразу, втянуло под воду. Кого узнать не получилось, или по частям собирать было долго, там и похоронили, в братской могиле.       - Чародеев там не было. – Сказал внезапно поднявший голову Зубейр. – Мост рухнул по вине человеческой глупости, под весом скачущих коней и повозок. Многих унесло течением, но Элфрик сразу добрался до берега, где принял бой и был ранен. – Ни у кого не вызывали сомнения его слова. Хотя Стана и хотела сказать что-то против, но её опередил Фауст.       - Могут ли письма храниться в другом месте? Может Элфрик пользовался услугами другой коллегии?       - Даже если он воскрес из мёртвых, то мимо этой книги не проскользнёт ни одно письмо или посылка. Ни одно и точка!       Единственный, кто хочет, чтобы Элфрик оставался "мёртвым" это Ливет, который забрал себе всё его имущество в городе. Возможно, пока они ищут эти пресловутые письма, он готовит засаду или уже послал за ними убийц. В воображении Фауста тут же пронеслись десятки картин, от подстроенного несчастного случая, до отравленной еды и банального клинка в спину. Сейчас, без доспеха и оружия, ему стало очень страшно. Он нервно заозирался по тёмным углам архива, рассматривая каждую тень и пятно.       - Мне трудно об этом говорить. – Прошептал Зубейр смотря себе под ноги. Он старался не спугнуть собственные мысли. – Я не могу думать беспристрастно. Ливет, которого я запомнил был жаден до денег, но чтил закон и семью.       - Эм, можно вопрос? Вы оба ведь не служите Ливету Рою?       - Да. – Пробубнил рубиец.       - Да в смысле нет или в смысле да? – Зубейр внимательно всмотрелся в Стану и отказался понимать её слова.       - Во всяком случае вы задаёте очень глупые вопросы. – Арм с удовольствием вернул ей эту фразу, попутно разворачивая инсигнию. – В моих руках документ высшего порядка, разве нужны ещё доказательства?       - И вправду глупый. А как вас зовут?       - Моё имя не имеет никакой важности, ведь в моих руках документ высшего порядка. Вам больше ничего не нужно       - И правда не нужно. А вы где родились?       - Я хочу кое-что спросить. – Неожиданно сказал Зубейр, от чего девушка едва не подпрыгнула.       - Ну, я постараюсь ответить.       Зубейр интересовался слухами вокруг Ливета и семьи Роев, на что Стана уверенно и развёрнуто отвечала в своей скоростной еле понятной манере. Когда девушка поняла, что они, по сути, просто мимоходом решили помочь Ливету, то расслабилась и наговорила им очень много гадостей про сына комиссара. Про то, как он обдирает клиентов неподъёмными процентами (что это слово означает, Фауст так до конца и не понял), выбивает из должников последние деньги и нещадно давит других ростовщиков.       Ещё она всерьёз говорила о злобном хохоте, что разноситься по округе его поместья в безлунные ночи, и сопровождающих его живых тенях, пугающих детей. Но даже Фауст не поверил бы в эти откровенные сказки. Хотя и просто откинуть эти бредни он не мог, каждый раз думая "а вдруг?"       - А ещё, помню, как соседка рассказывала, мол он и его наёмники мясо сырым едят. Он когда по рынку ходит, всегда свинину покупает, даёт мужику какому-то одноглазому попробовать и если тот скажет "хорошо", то покупает, а скажет "плохо", то на торговца кидается, будто его съесть хочет. – Фауст кивнул, всё может быть. – О, о! ещё вспомнила, бабки у нас, когда в очереди стояли, шептались, что Ливет кровь пьёт!       - Из бокала, глубокой ночью? – в шутку предположил Фауст, но тут же подавился собственным языком.       - А как вы узнали? – Под приступом кашля ответить он уже не смог. К счастью по спине его постучал Зубейр.       - Действительно, друг мой, откуда ты знаешь?       "О, Пресветлый, и он туда же!"       - Уг-кха-дал. – Хорошенько прокашлявшись в кулак, Фауст продолжил слушать. Но если вначале Стана была более менее адекватной, рассказывая о подвешенных за ноги конкурентов-ростовщиков, то чем больше она говорила, тем больше чуши становилось в её словах.       "Но а вдруг?"       Лишь из-за этого Арм продолжал слушать, решив, что даже такая сомнительная информация не будет лишней. Не полезной, но и не лишней. А Зубейр, кажется, принимал всё за чистую монету, хмурился и приходил к каким-то выводам. Хоть он и мог выявлять ложь, но если человек сам свято уверен в своей правоте, то этот навык скорее мешает.       Через некоторое время пыл Станы поубавился, то ли фантазия закончилась, то ли она поняла, что несёт. Закончила она тем, что после смерти отца Ливет окончательно спятил и ему начали повсюду мерещиться заговоры да убийцы. Никто не видел как он выходил из своей усадьбы уже несколько месяцев.       - Стана! – громко стуча ногами и махая руками в архив спустился надзиратель. – Ленивая девчонка! Где тебя Гох носит?!       - Простите! Пожалуйста, простите! Я уже собиралась возвращаться! – Стана несколько раз поклонилась, но ярости её начальства это ничуть не убавило. Наткнувшись взглядом на двух посетителей, он выдохнул сквозь зубы, едва удержавшись от какой-то грубости.       - А вы... дорогие клиенты. Получили что хотели?       - Нет, но~       - Ты не только задержалась, но ещё и бездельничала!? – Стана снова начала кланяться и извиняться, но ликиец не стал слушать, он замахнулся сжатым кулаком.       Считая себя человеком высоких моральных устремлений и веры в торжество справедливости, Фауст без раздумий закрыл девушку собой. Так как Стана была на голову ниже парня, то и целил надзиратель туда, сильно ударив в плечо.       - Ай-ай-ай, как больно-то... – Прошипел Фауст, будто не хлипкая рука клерка нанесла удар, а кузнечный молот. Но он быстро взял себя в руки. – Неужто хотел ударить девушку? Да тебя за такое прилюдно выпорят и в Книгу позора впишут!       - Не ударил же. – Проворчал лициец, потрясая ушибленной ладонью. – Я попрошу вас уйти, вы мешаете нам работать.       - Что, сразу весь пыл растерял? – острый припадок героизма захватил сознание Фауста и прижавшаяся сзади Стана лишь усугубила это чувство. Он всей душой ощущал себя рыцарем из глупого романа - благородным, смелым и острым на язык.       - Прошу, уйдите. Вы мешаете.       - Пока что я только мешаю тебе избивать женщин. – После этих слов надзиратель словно взбесился, он закатал рукава и сделал решительный шаг вперёд. Но Фауст не боялся. Что ему сделает обрюзгший клерк, сутками сидящий за столом? Хотя удар у него, конечно, крепкий...       Будущий герой эпохи поднял кулаки и подготовился к бою, но неожиданно вмешался Зубейр.       - Ливет Рой заплатит за неудобства. – Он выхватил из кармана Фауста Инсигнию и остановил ей несущегося ликийца. – Прости нас, но дело важное.       - Как же, заплатит. Он скорее утопит своё золото в нужнике, чем бросит нищему жалкий грош. – Мужчина слегка успокоился. – Если надо, оставайтесь здесь хоть до утра.       Фауст видел в этом абсолютную безоговорочную победу, пусть решающий удар и нанёс рубиец.       - Мы уже закончили и сейчас уйдём. – спокойным тоном произнёс Зубейр.       - Вообще-то у меня появился ещё один вопрос к Стане.       - Конечно. – Почти прошипел ликиец, от чего Фауст не сдержал маленькой улыбки. – Я подожду наверху.       Когда надзиратель ушёл восвояси пустынник равнодушно бросил:       - Это было по-детски.       - Я защитил Стану он этого... злодея. Это точно не было по-детски. – Он повернулся к девушке, на удивление она была полностью спокойна. – И часто он тебя бьёт?       - Первый раз такое. Самое большее он тыкал мне пальцем в висок и обзывал дурой.       Фауст не знал как на западе, но в Вальдии женщины считаются более одухотворёнными, чем мужчины. Высшие чины Церкви Маккавити не спроста занимают одни лишь они, наверняка на то есть воля Пресветлого. К тому же первый человек, к которому в видении прибыл Маккавити, был юной девой. Не с проста же это? Поэтому насилие над женщинами карается церковным законом, только если жертва не верит в другого бога.       Так было всегда, мужчины правят странами и вершат политику, а их жёны следят за их душами. Обыденный порядок вещей, который ни в коем случае нельзя нарушать.       - Я не о том. – Зубейр помотал головой. – Ты его злил намеренно.       - Ты за меня переживал? Да я бы его в землю закопал, ты же не забыл кто я? – Фауст принял позу, вполне героическую по его мнению, напоминая ему, зачем они стремятся в Рассветный город. До настоящего жандъера или хотя бы рыцаря-неофита Арму как до Старой земли по океанскому дну, но побить какого-то клерка он точно сможет.       - Элфрик был таким же, – медленно произнёс рубиец, – это лечит только время. Думаю, нам пора идти.       - Может объяснишься, а не станешь кидаться ничего на значащими фразами? – Зубейр продолжал молчать. Вероятно, он считал, что объяснения бессмысленны и не стоят затраченного на них воздуха. Фауст вздохнул. – Ладно, хорошо. Пойдём.       Возможно, он только что провалил одну из проверок Зубейра, но его не сильно это волновало. Фауст считал, что поступил правильно.       Уходя из писчего цеха, Арм спиной чувствовал злобный взгляд ликийца, а так же нависшие над ним неприятности. Что-то подсказывало, скорее всего малодушие, что возвращаться с пустыми руками будет глупой и даже вполне самоубийственной затеей. Не стоит лишний раз раздражать своим присутствием невменяемого и очень богатого человека с армией злобных наёмников.       К сожалению, Зубейр его опаски не разделил.       Пустынник понимал, что Ливет не совсем в порядке, но до сих пор отказывался верить в то, что всю эту ситуацию устроил именно он. Из чувства долга или искренне стремясь помочь, рубиец хотел доказать Ливету, что его отец жив и с тоской ждёт ответа в забытом всем миром Вялене. Он отвергал все доводы Фауста, находя их или слишком пессимистичными, или черезчур надуманными.       - Он прислушается ко мне. – Сказал Зубейр на прощание. Арм не верил в счастливый исход их беседы, рубиец не мастак подбирать слова.       И так как Ливет им не помощник, то и действовать надо самостоятельно.

***

      Тем же вечером Фауст исподлобья смотрел, как отчаливает последняя пассажирская каравелла и по совместительству последнее судно, имеющее лицензию на перевозку пассажиров. Он проклинал Брестье, бюрократию и ту старуху из ратуши, что накинула на его мечту петлю, но ничего не мог поделать. В порту остались только мелкие судёнышки рыбаков и два оставшихся крупных корабля - непримечательный двухмачтовый бриг Сефрата и судно его злейшего конкурента и соперника "Надёжный", что выглядело намного крупнее и благороднее. Прямо сейчас хозяева этих кораблей сверлили друг друга ненавидящими взглядами и перебрасывались гадкими словами.       - Соглашайся, Сеф, это будет грандиозный пир в честь моего успеха. Ты должен быть благодарен.       - Я буду благодарен духу змея Йортиса, когда он сожрёт тебя и твоё корыто. – Сефрат находился намного ниже и неприлично сильно задирал голову, принимая ещё более унизительный вид.       - Неужели ты откажешься от повода набить брюхо? Я думал ты только этим и занимаешься.       - Это значит, – Сеф похлопал себя по пузу, – что мне есть на что есть. А ты, Квисли, тощий как гиблый.       Сравнение с ожившим трупом сильно разозлило купца. Судя по внешнему виду, этот Квисли очень много времени тратил на себя.       Фауст не сильно вникал в их спор, он просто сидел на пустой бочке никем не замеченный и тихо размышлял, наблюдая за кораблями. Но так как только эти два судна теоретически могли довезти его до Рассветного города, то и оскорбления двух их хозяев мимо ушей просто так уже не пропустить.       - Может быть я кину тебе объедки, ты же любишь фазанов? Сегодня их будет мно-о-ого.       - Я уже стольких фазанов съел, что они мне надоели. А у тебя первый опыт, да? – Сефрат снова хлопнул себя по животу и громко сказал, чтобы даже работяги на другом конце порта услышали. – Смотри не растранжирь всю выручку, а то и эта команда поднимет пиратский флаг и бросит тебя в море.       Фауст прикидывал в голове свои возможности. И результат был неутешительным, последняя каравелла уплыла и вместе с ней его покинула надежда найти честное или почти честное решение проблемы. Оставались только откровенно преступные идеи, и с каждой минутой они всё больше захватывали разум Фауста.       - Как продам кейтаньяский шёлк, то куплю корабль побольше. А что бы купил ты, если бы вдруг сумел получить это сокровище? Куриных костей для коллекции? Как тебя ещё культистом Потустороннего света не объявили, с твоими увлечениями.       - Я бы купил верёвку покрепче и повесил тебя на носу твоего же корабля. – Вот опять речь зашла об этой ткани и спокойный Сефрат практически терял самообладание.       В голове Фауста что-то щёлкнуло. А после он спрыгнул с бочки и стал расхаживает вокруг неё, не обращая внимания на косящихся на него рыбаков и портовых работяг.       - А ведь может получиться... – бормотал Арм, нервно кусая палец. Кузня его мысли выковала новый план. – Сефрат не откажет мне, если я так опозорю его врага... нужно только... да, нужны бумаги. Опять.       Дождавшись, когда спор двух купцов окончится, Фауст отправился к Сефрату. Им нужно о многом поговорить.