Летопись о Фаусте Арме

      Когда луна поднялась достаточно высоко, а церковные колокола отбили полночь, Фауст отправился в укромный переулок, где договорился о встрече с Бумагомарателями. Арм воспользовался опытом прошлого, когда он, разочарованный и слегка побитый, сидел возле входа в Вяленьское вербовочное управление с отказом о направлении в орден жандъеров. Тогда он понял, насколько сильна была разница между ним и настоящим жандъером - инструктор жестоко втоптал Фауста в землю во время испытания. Он не продержался и половины минуты.       Неудавшийся герой с самого начала подозревал, что ничего не выйдет, но надеялся на случай, что ему повезёт как всегда везло по жизни. И ему определённо повезло, если последующие события можно назвать везением. К сломленному Фаусту подошёл доброжелательный человек, пообещал за звонкую монету решить все его проблемы.       И он их решил. В ту ночь Фаусту стало поздно отступать, ведь он стал Фаустом Армом, рыцарем-неофитом и будущим героем. Через несколько дней он уже стоял у дверей комиссара Элфрика с подделанными документами и заново разгоревшейся надеждой.       Здесь он поступил похожим образом: сел около ратуши, принял вид озлобленно-подавленный и сжал в руке первую попавшуюся бумажку. Приманка была оставлена и нужный человек вскоре подошёл и пообещал помочь. Всё было как в Вялене в ту судьбоносную ночь - тёмная подворотня, лунный лик Маккавити сияющий своим великолепием, и ухающая сова.       Уже прошёл месяц с той поры, когда Арм ступил на скользкую тропку, и он часто задавался вопросом "правильно ли я поступил" и постоянно отвечал себе "правильно". Но через некоторое время сомнения снова начинали его грызть, и он задавал себе тот же вопрос, давая на него тот же ответ.       "Я поступил правильно"       Фауст вздрогнул, когда услышал звук удара камня о камень. И мало того, в небо взлетела стая ворон, заставив его трусливо пискнуть и прикрыть голову руками. По камню что-то снова стукнуло, а потом ещё и ещё. Набравшись храбрости, он решился выйти из подворотни и разобраться в чём дело, но наперерез ему из тьмы вышагнул горбатый мужчина с тростью. Стукнув ей пару раз, он хриплым голосом проговорил:       - Ты пришёл, Фауст Арм, пра-пра-правнук великого героя Вульфрика Арма. – Капюшон скрывал его лицо, лишь острый подбородок и кончик бороды торчали под тусклым лунным светом. Это определённо не тот человек с которым Фауст ранее общался. Тот мужчина был высок и строен, с приятным голосом и высококлассными усами, почему же договариваться обо всём послали этого жуткого старика? – Будем знакомы, сын мастера по стёклам, шулер и обманщик. Зови меня Око.       - А в-вы откуда знаете такие подробности? – Перечисление своих титулов заставило Фауста с металлическим щелчком сжать ладони.       Как и на все подобные встречи, он надел свои латные доспехи и взял булаву. Разумеется, он не собирался драться или с боем отступать, но за стальным панцирем было намного спокойнее.       - О, наше милое общество намного более организованно, чем может показаться непосвящённым. – Око тихо рассмеялся, вызвав у Фауста новую волну мурашек.       Бумагомаратели - уничижительное название для преступников, занимающихся подделкой документов, но его участники носят его с гордостью. Фауст зарёкся с ними связываться, но как было наивно полагать, что ему больше не понадобятся их услуги. Он дошёл до этого момента благодаря обману, но именно с помощью плеяды Бумагомарателей он вообще смог начать свой путь.       - Зачем ты просишь нашей помощи, Фауст Арм, чьё детство прошло в скитаниях со своей общиной? – подобные сведения из уст этого мужчины звучали как великая тайна, которую он может рассказать всем, стоит его хоть как-то расстроить. Не вызывало сомнения то, что в его распоряжения есть и более ужасные секреты.       - У м-меня возникли денежные трудности.       - Да, денежная яма - самая глубокая из всех, в неё можно падать вечно. – Око усмехнулся и пару раз стукнул тростью по земле в такт собственного смеха. – Но мы не заимодавцы, это аморальное занятие, и меценатов среди нас тоже нет.       - Я знаю это, поэтому придумал... кое-что.       - Хм? Какую преступную аферу ты удумал, Фауст Арм, чья родня осела в Гребне?       У Фауста было много времени, чтобы подготовиться и прорепетировать этот разговор перед нагрудником, но даже так он испытывал не малое волнение и... предвкушение.       - В доках стоит корабль некоего Квисли и на борту у него есть редкий шёлк...       Бумагоморатели всегда берут плату за свои услуги, но вряд-ли откажутся немного подождать, если их же подделки и помогут эту оплату произвести. У Арма не было денег, но был план, рискованный, ненадёжный, но сулящий большие деньги для этого таинственного горбатого джентльмена. Фауст как мог выдавливал из себя икоту и нервно озирался по сторонам - изо всех дел делал вид, что он мошенник низшего пошиба. Но на самом деле он был полон решимости, которую ощущал лишь однажды - в ту самую ночь.       Таких сильных эмоций Фауст никогда ещё не испытывал, какая ирония - обманщик обманывает обманщика! Никаких угрызений совести, никакой жалости или сомненья, только решимость затащить этого старика в свою сеть, заставить поверить в то, что хочет именно он. И счастье, такое сильное счастье, что грозило вот-вот сорвать маску зашуганного афериста и обнажить его настоящее, улыбающееся от уха до уха лицо. Подобное удовольствие в обычной ситуации нещадно давилось, потому-что ложь - грех, но нет ничего плохого в краже у вора, как нет и в обмане обманщика.       Фауст отдал ему инсигнию Роев, которую бумагомаратели переделают в более необходимый для этой аферы документ. Они бы смогли сделать его с нуля, но золотые и серебряные нити, печати из особого воска и тайные шифры, что разгадать смогут лишь посвящённые, затянут этот процесс на долгие месяцы, а действовать нужно сейчас. Он не слишком переживал о возможной злости Ливета, так как уже скоро должен был уплыть далеко отсюда. С Зубейром всё было труднее, Фауст ещё не придумал, как объяснить ему вдруг появившийся корабль, готовый их подвести.       - Вот здесь подошьём, здесь текст подотрём, нужные принадлежности есть. Ты войдёшь к этому Квисли, как к себе домой, и никто не посмеет тебя остановить. Завтра всё будет готово.       - Правда? Уже завтра? – Он ждал порядка пяти дней, перед тем как в Вялене ему дали направление в орден жандъеров, и это обещание изрядно его удивило.       - Отбрось любые сомнения. – Око нежно погладил Инсигнию. – Где же ты достал это сокровище?       - Украл. – не моргнув и глазом солгал Фауст. Вообще, этот бумагомаратель был слишком доверчив. Никаких подозрений и недоверия в его голосе замечено не было, словно он и вправду верил, что Арм знает людей, которым можно продать украденный под благовидным предлогом товар. Это его насторожило и заставило испытать ещё больший эмоциональный подъём. Если этот старик попробует побрыкаться или надурить уже его, то всё станет намного веселее.       В самом разгаре их обсуждения, раздался тихий голос со стороны входа в подворотню. Арм и загадочный горбатый мужчина замерли и настороженно повернули головы в сторону улицы.       "Убийцы Ливета пришли за мной?" Со страхом подумал Фауст.       "Опять городничие?" Устало подумал бумагомаратель.       Вряд-ли бы Пресветлый прислушался к молитвам двух преступников, планирующих практически ограбление, но сам процесс заставлял верить в лучшее. Ведь в этой каменной кишке негде было прятаться, тут был только один вход, он же выход, и больше ничего.       Но они зря боялись. Из-за угла вышел Матц, Фауст узнает этого грубияна даже в темноте, по одной только походке и силуэту. Но он был не один, в подворотню его вела таинственная фигура в чёрном балахоне, говоря что-то искушающим тоном. Они явно не заметили их, слишком занятые разговором друг с другом.       - Какого чёрта, Орхидея?! – Око яростно бросил свою трость на землю, и звук падения был также громок и пугающ, как раскат грома. Загадочная девушка в одежде точь-в-точь как у горбатого, подпрыгнула от испуга.       - Иллай? Ты шоли?       - О да! Теперь ещё и имя моё скажи, дура! На кой нам прозвища!?       - Арм? – Матц тоже выглядел удивлённым.       Фауст смог только приветственно махнуть рукой. Он пытался осознать, что его поймали за таким занятием, как общение с подозрительным человеком в тёмной подворотне. Понимание того, что Матц собирался заняться тем же, настигнет его намного позже.       - А шо ты меня пухаешь?! – Две таинственные фигуры в чёрных балахонах начали ссору на повышенных тонах. Фауст не имел никакого желания в их спор влезать.       - Я уже занял эту подворотню на ночь, какого ты здесь забыла!? Тут вершится сделка века!       - Да поняла я, ошиблась я. Што ты сразу орёшь-то?       - Имя! Ты сказала моё имя! – Он топнул ногой, из-за чего его горб... сполз набок? Через секунду мужчина окончательно излечился от своего недуга - из под полы его балахона вывалилась обычная подушка вместе с порванным ремешком. – Опять эта скотина порвалась! Работаю, работаю, чтобы какая-то девка мне тут всё испортила! – он выпрямился как здоровый человек и пнул свой бывший горб.       - Да какая у тя работа? Платишь пьяницам шоб они разховоры чужие подслушивали. Ты брехня! – А ведь если задуматься, Око и вправду не сказал ничего такого, что сам Фауст не говорил в Ячменном поле. Женщина увидела его замешательство и решила окончательно уничтожить остатки таинственности вокруг бумагомарателя. – Не ведись на трюки этохо враля, у нехо всяких фокусов в избытке, шоб люди срались. Вороны там, стук этот бесячий.       "Даже вороны... Я преклоняюсь пред этим человеком, такой спектакль, такие труды! Гениально!" Восторгался Арм.       - Ты! – бумагомаратель ткнул пальцем в сторону хмурого Матца. – Она гладко стелет, но кинет тебя, не первый такой и не последний!       - Ой, шо ты ховоришь? Да мой послужной список почище твоехо будет, проныра!       - И как таких идиотов до сих пор не бросили в яму? – Пробормотал Матц, пройдя между удивлённо застывшими бумагомарателями. Он подошёл к Фаусту и положил руку на его плечо, после чего потянул на улицу. – Пошли, пацан, от этих шутов гороховых нам ждать нечего.       - П-подожди! – за ними увязалась Орхидея. – Только я моху помочь тебе, я... я даже цену сбавлю! Девять, нет, восемь серебряных китлей!       - Фауст Арм, что страждет достичь Рассветного города, – не отставал и Око, пристроившись с другой стороны, – ты не захочешь увидеть меня в гневе, тебе лучше вернуться в мою подворотню!       Честно говоря Фауст не ощущал и толики того страха, что раньше. Конечно, он проникся уважением к этому мужчине, видя перед собой достойного мошенника, но не собирался больше идти у него на поводу.       - Этот тупица не стоит вашехо драхоценного времени! Я сделаю всё лучше нехо, уж поверьте.       - Эта дрянь вас бросит и умоет руки, не верьте ей! – Неожиданно Матц раздражённо рыкнул и резко развернулся.       Его кулак с приглушённым хрустом врезался в лицо Ока, он успел только икнуть. Капюшон слетел с его головы, а сам он упал на колени, держась за разбитый нос. Фауст испытал облегчение, когда оба бумагомарателя замолкли, но спокойствие не продлилось и секунды, Орхидея радостно пнула стонущего мужчину под зад, вновь начав говорить о своей незаменимости.       - Вот так ехо, будет знать как меня оскорблять, хад! Все знают, что я лучшая в этом деле! Теперь похнали в тёмный переулок, утрясём все детали. Тебя тоже прихлашаю, юноша. Что бы этот, – ещё один пинок, – тебе не наобещал, я~       - Ты тоже проваливай. – Сказал Матц, разминая кулаки. – Или станешь картавить ещё больше.       - Поняла-поняла, хосподин, не дурой буду. – Она сделала пару шагов назад и картинно поклонилась. – Но вы подумайте над моими словами!       После чего убежала. Фауст хотел было осудить угрозы избиения в адрес женщины, но не смог. Если бы он знал, что она сразу от них отстанет, то и сам наверное бы, как-бы невзначай, погладил рукоять своей булавы.       - Знаешь, я думал ваши эти Бумагомаратели крутые ребята, а на деле... – Матц неопределённо покрутил рукой и закурил. Судя по всему, он возлагал на них большие надежды и вот как всё вышло.       Фауст вежливо кивнул и присел перед стонущим Оком.       - Я надеюсь нос тебе не помешает? – В ответ Фауст получил неразборчивое мычание. – Ладно, буду ждать тебя здесь завтра, хорошо? – Око кивнул, всё ещё держась за свой нос, стараясь одновременно с этим прикрыть как можно больше лица.       - И больно он тебе нужен?       - Достаточно, чтобы тратить своё время. – Ответил Фауст, когда нагнал Матца.       - Дай угадаю, тебя не пустили на корабль?       - А вам, видимо, нужна была помощь в поиске того загадочного молтака? – Фауст не собирался что-то подтверждать или опровергать до тех пор, пока не поймёт, зачем Матц позвал его за собой.       - Ага, но к этим кретинам я больше ни на шаг не приближусь. – Таинственный мститель обернулся назад, но Око уже куда-то ушёл. Продолжая брюзжать, Матц пошёл дальше. – О, Маккавити, я не понимаю, как они до сих пор не загремели в темницу? – он резко замолчал. – Так. Я хотел серьёзно поговорить. Если ты связался с теми шутами, значит задумал что-то незаконное? Вполне в духе алфийцев.       - К вам это также относиться, да? Зачем вам в поисках человека бумагомаратели? – Фауст получил подзатыльник.       - Ты кончай вопросом на вопрос отвечать, это бесит. А пошёл к ним, потому-что они знают всё, что на бумаге написано, может и молтак мой где отметился. А вообще давай ближе к делу, ты-ж алфиец, так?       - Угу – Осторожно кивнул Фауст, уже примерно понимая, что он него хотят. От алфийцев людям зачастую нужно только одно - их обширные знакомства с самыми разными людьми.       - Знакомые-друзья есть? Те, которые знают что там творится. – Он потопал по земле и Арм удивлённо кивнул.       - Да, такие есть.       "Откуда он знает о Подземном городе? Он же приезжий."       Многие здешние уже забыли, что их город построен на руинах. Ходили мифы о подземных путях, оставшихся со времён Сошествия звёзд, когда Брестье было сметено огромной волной, однако никто в серьёз эти россказни не принимал. Фауст тоже, пока его друг не показал один из бесчисленных входов в Подземный город. Очень опасное место, в котором скрываются воры, убийцы, насильники, умалишённые, сбежавшие заключённые, словом те - кто не достоин человеческого общества.       Но опасность представляют совсем не они, а нечто жуткое, что бродит по руинам ещё с тех времён, когда Жан Деръер только основал орден Лампады. Может это один из Дрихим, Фауст не знал и желал дальше оставаться в неведении. Вот когда он станет жандъером, то может вернуться сюда за его головой. Может быть...       - Значит так, ты мне я тебе, договорились? – Фауст опомнился и выбросил из головы свои мечты о подвигах. Сейчас время дел не столь благородных.       Арм с самого начала понимал, что одному провести задуманную им авантюру будет очень сложно, нужен хоть один человек, который будет всё знать и которому можно будет хоть немного довериться. Сефрат на эту роль не подходил, по их уговору его хата с краю и он ничего не знает. Друзей Фауста знает каждый городничий в Брестье, потому они тоже не подходили. А Матц выглядел довольно грозно и был новым лицом в городе. Это только поможет.       - Договорились.

***

      Перед тем, как лечь спать, было бы хорошей идеей проверить, вернулся ли Зубейр. Фауст не без оснований полагал, что в поместье Ливета его могли пленить, убить или даже принести в жертву. Всё-таки россказни Станы, не смотря на всю их бедовость, сильно повлияли на его воображение. Вполне адекватными казались даже самые ужасные выдумки разума.       Он остановился напротив двери в комнату рубийца. Фауст не сильно волновался за своего спутника, ведь от того одни лишь беды, но желать ему смерти не давало простое воспитание. К тому же, если от него вдруг решили избавиться, то когда настанет очередь самого Фауста? Вряд ли ему дадут много времени, поэтому узнать наверняка нужно как можно быстрее. Его рука застыла на ручке двери, не смея ту повернуть.       А вдруг там западня? Зубейра успешно устранили, а теперь в его комнате ждёт отряд убийц, чтобы тихо убрать и Арма.       "Тогда они бы ждали в моей комнате пока я усну"       А вдруг они посчитали, что не обнаружив Зубейра, Фауст начнёт что-то подозревать и может скрыться? Поэтому они решили подкараулить в этой комнате, ведь только зайдя в неё можно полностью убедиться в наличии или отсутствии рубийца и сделать конкретный вывод о его судьбе.       "Они могли найти меня раньше, я полночи шатался по улице с Матцем. Да и мало ли где Зубейр мог задержаться"       А вдруг...       Фауст помотал головой и похлопал себя по щекам, выгоняя из головы дурные мысли. Угомонив своё воображение, Фауст постучался и расслабился, когда услышал знакомый голос рубийца. Значит он вернулся, уже хорошо.       А вдруг они имитируют его голос?       "Кажется Ливет заразил меня..."       - Привет, Зубейр, как всё прошло? – поинтересовался Фауст. Он с любопытством разглядывал комнату, чтобы хоть как-то отвлечь свои мысли. Да и посмотреть было на что, раньше не было повода заглянуть в гости.       Никакого иного порядка от пустынника он не ожидал: одеяло, тощий ковёр и даже залатанные шторы были сброшены у горящего камина, формируя своеобразное гнездо, в то время как остальная комната выглядела необжитой и какой-то ограбленной. Сам Зубейр скуксился около огня, укрытый тройным слоем из всяческой ткани.       - Ливет исчез. – Эти два слова заставили воображение Фауста окончательно угомонится. В шоке он присел рядом с пустынником, на краешек одеяла.       - В смысле? С чего ты решил?       - Его там не было. Особняк пуст. Ни слуг, ни наёмников.       - Это как?       - Ты часто задаёшь глупые вопросы, человек. – Зубейр говорил с привычным ему равнодушием, но его истинное отношение к этому происшествию показывали слова, в которые он облёк свои мысли. – Я осмотрел округу и не нашёл следов. Они будто сквозь землю провалились, как вы говорите.       - Значит, мы могли бы~       - Нет. – Отрезал Зубейр, повернув голову в сторону Фауста. Огонь камина недобро отражался в его карих глазах. – Я не позволю мародёрствовать на земле моего господина.       - Но это земли Ливета, а не Элфрика. – Слабым голосом начал оправдываться Фауст. Заслышав это, рубиец скорчил нос.       - Лицимер. Ведь Элфрик жив, а значит и дом его, так ты сказал?       Арм густо покраснел, вспоминая собственные слова. Но он не намеривался так просто сдаться. С достаточным количеством золота он смог бы просто купить место на корабле Сефрата и бросить опасную аферу с тканями. Купец наверняка бы согласился на деньги, хотя с большей радостью посмотрел бы на униженного Квисли.       - Ладно, прости меня. – Фауст скрестил пальцы за спиной. – Я не стану этого делать.       Зоркий взгляд Зубейра впился в его сердце. Озноб пробил его, словно пальцы мертвеца стали ощупывать его внутренности, зарываясь всё глубже в его душу. Неожиданно, это чувство пропало, будто его и не было.       - Ты лжёшь. – Спокойно произнёс рубиец и отвернулся к камину. – Посмеешь воспользоваться случаем, и я не оставлю это без последствий.       Фауст не стал бы опускаться до гнусного воровства и не забрал бы больше необходимого, но пустынника это совсем не волновало. Такая верность вызывала бы уважение, если бы она не встала на пути.       "Ты вынуждаешь меня пойти на опасное преступление!" с гневом подумал Фауст.       - Почему ты так предан Элфрику? Он уже стар и немощен, неужели лишь одна победа много лет назад склонила тебя?       - Люди как стая шакалов, вы ждёте слабости вожака и перегрызёте ему глотку если новый будет вам благосклонен. Лишь единицы знают, что такое честь. – И комиссар, очевидно, один из этих людей. – Ты не правильно думаешь, что служба мне в тягость. Она требует дисциплины и жертвенности. Это - честь.       - И что ты будешь делать, когда он умрёт?       - Вернусь.       - В пустыню?       - Ты часто задаёшь глупые вопросы. – Повторил Зубейр. Он зябнул и всё сильнее кутался в свой странный плед, скрывая им дрожь и покрывающее его тело мурашки. Фауст очень немногое знал о рубийцах, но если им свойственна тоска по родине, то Зубейр в ней тонет.       - Значит ты снова станешь грабить посёлки? – Рубиец ничего не сказал, ответ был очевиден. – Это глупо, ты же можешь остаться в Вальдии. Я слышал о ваших купцах и странниках, почему бы тебе не поступить так же?       - Не смей сравнивать меня с этими трусами. – И без того зычный голос Зубейра стал ещё ниже. – Кушиты предали свой долг, обменяв его на жизнь без смысла. Обхитрили Кодекс, оставили свой народ.       - Прости. – Пробормотал Фауст, впечатлённый его эмоциональностью. Пламя в руке рубийца словно стало ярче, когда он сжал в нём кулак, но уже через секунду он её отдёрнул. На его ладони виднелся ожог. – Но ведь это вправду глупо.       - Ты говоришь о том, чего не понимаешь. – Произнёс пустынник, внимательно разглядывая кожу. – У меня есть причины вернуться, и есть причины для всего остального.       - Не понимаю, потому что ты ничего о себе не рассказываешь. – Фауст с намёком посмотрел на Зубейра и лишь через секунду осознал бессмысленность своих действий. Было дело в недоверии или каком-то обете молчания, но сколько бы раз до этого он ни пытался начать этот разговор, пустынник не сказал о себе ни слова. Но сейчас он вдруг заговорил.       - Мы пришли в Альганаши Дакнат Рубу разрозненными и склочными, отбирая друг у друга последние крошки, убивая за родники. Единство нам дал Кодекс, возвысив благо рода выше блага каждого. С тех пор мы служим одной цели. Нас мало. Разлад недопустим. – Чётко разделяя слова произнёс Зубейр. – Кушиты - трусы, посчитавшие свои амбиции важнее. Они враги и предатели, алчные звери, оправдывающие убийство себе подобных. Им нет места среди нас, поэтому они шастают по всему миру, пока однажды не замёрзнут насмерть.       Фауст покосился на дрожащие ладони Зубейра, на его трёхслойное одеяло, на количество пепла в камине. Он вдохнул необычайно горячий воздух и увидел запотевшие окна с гроздьями капель воды. Рубиец заметил его метания, и голос его стал грозен и строг.       - Не смей произносить это, Фауст из Армов. – Парень захлопнул открывшийся было рот. – Кушиты затушили собственное пламя, отказавшись принести свою жизнь на алтарь, как то велит Кодекс. Их ничто не греет. Меня же согревает тепло долга, осознание важности моей жизни и смерти. Я буду жить, пока это нужно.       Фауст не знал что сказать, он не понимал Зубейра, не мог осознать то, насколько соблюдение правил Кодекса важно для него и для любого рубийца. Но он был готов слушать, и раз Зубейр наконец решил поговорить, то нужно дуть стекло, пока оно горячо, как его учил отец.       - Но всё таки, почему ты мёрзнешь?       - Вне Рубы мёрзнут все. Ты тоже, но ты не поймёшь это, пока не встанешь под нашим небом.       - Я думал это просто байки... – Некоторые солдаты, которые решались отправиться вдогонку за пустынными налётчиками рассказывали, что по возвращению не могли согреться. Их не грел ни эль, ни жёны, ни даже огонь. И только вблизи пустыни от холода их спасали солнечные лучи. – Ну или ваше проклятье.       - Не наше, ибо от него страдаем и мы. – Зубейр вновь отдёрнул руку от огня, засунув её слишком глубоко в камин. – Но это также благословение. Поселись мы на заре времён в другом месте и стали бы как люди. Грызлись бы в ссорах ради личного величия, поделив весь мир на моё и его. Стали бы кушитами.       Фауст не сдержал раздражённого фырка. Зубейр постоянно говорит люди "то", люди "сё", а рубийцы "то" и "это". Никак не скрывая своего пренебрежения и, возможно, даже какой-то гордости и счастья, что он не человек.       - По-твоему жить в пустыне в нужде лучше? Вы живёте за счёт грабежа и чужих богатств. Вы сами хоть что-то кроме мечей делать умеете? А люди умеют, а вы это забираете. Я так до конца не понял, что это за кушиты такие, но если они не хотят соблюдать ваш Кодекс и жить в пустыне, то это не удивительно.       - Великая нужда нас объединила. Разве ты не хотел бы чтобы люди стали одним народом, чтобы среди вас не было войн, конфликтов, ссор? Так будет если вас будет объединит общая цель, Кодекс.       - Если для этого каждый человек должен стать нищим разбойником, то нет, не хотел бы.       - В тебе говорит эгоизм. Ты говоришь за всех, но именно ты хочешь жить лучше, чем другие, и готов лгать, сражаться, а может даже убивать.              - Я бы никогда не убил человека! – Крикнул Фауст. – Любой хочет жить хорошо, чего в этом плохого-то? Но вредить другим ради этого может не каждый.       Сам Фауст ни за что бы не погубил другого человека ради своих целей, его мечта чиста и благородна и средства её достижения должны быть такими же. Пусть он и лжёт, но эта ложь не приносит никому вреда. По крайней мере, он на это надеялся.       - Ты уже идёшь по этой дороге. Чтобы стать жандъером нужно пройти испытание, если победишь ты, значит кто-то проиграет. Или ты готов отдать желанное место другому человеку? Ты не станешь сражаться? Ты не вступишь с ним в конфликт?       Фауст замахал руками.       - Ты несёшь какой-то бред! Состязание это нормально...       - В этом и беда людей. Состязаться для вас нормально. – Объяснил Зубейр словно несмышлёному ребёнку.       - А вы что-ли силой там или мастерством не меритесь?       - Нет. – Фауст сжал переносицу.       Пытаясь представить общество рубийцев, его мысли терялись в пучине противоречий. Даже его богатое воображение пасовало, не в силах вообразить ничего кроме монахов-аскетов, зачем-то взявших в руки сабли. Судя по всему, столь нелюбимые Зубейром кушиты имеют намного больше общего с людьми, чем с рубийцами.       - Слушай, я признаю, что есть плохие люди, но не говори так, будто все такие. Есть Люди с большой буквы. Жандъеры например или Элфрик.       - Ммм. – Протянул Зубейр. – Ты меня не услышал. Хорошие люди исправляют ошибки, сделанные плохими. Не будь плохих людей, не нужны были бы хорошие, как то произошло с рубами. Вам нужна цель, которая объединит всех.       - Что-то вы не все объединились. – Едко заметил Фауст. Зубейр сжал кулак, но его лицо ни как не изменилось.       - Ты не прав. Кушиты не рубийцы. Запомни это.       - Запомню. Плохие рубийцы - не рубийцы.       Фауст поздно прикусил язык, обжигающе горячая рука Зубейра схватила его за воротник, а сам он впервые смотрел ему в глаза. Расчётливо, примеряя с какой силой ударить, чтобы убить единственным движением. С раздражением, что не может так поступить. С безразличным холодом, что стало ясно - если бы не наказ Элфрика, Фауст уже был бы мёртв.       - А сам ты Человек или просто?.. – Зубейр его оттолкнул. Плюхнувшись на спину, Фауст хотел многое сказать, но проглотил язык. Заставив рот открыться, он сказал:       - Я пойду спать. Пока.       - Спокойной ночи. – Пожелал пустынник, словно произнёс заученную фразу. Фауст спешно отправился в свою комнату, но вряд ли он уснёт сегодня быстро. Слова Зубейра задели его. – Хотя стой. Я спрашивал людей о тебе.       Арм замер в дверном проёме. Как гром на него обрушились эти слова. Не решаясь повернуться назад, он спокойным голосом спросил:       - И как?       - Меня отказывались слушать. Пару раз вызывали городничих, но путеводная от Элфрика отвела ненужные проблемы. Не все знают о нём и его мнимой смерти. – Не успел Фауст расслабиться, как Зубейр вновь разрушил все надежды на то, что его проблема решится сама собой. – Завтра ты сам покажешь мне своих знакомых. Ты же не забыл своё обещание?       - Нет, конечно нет. Но завтра у меня важное дело. Может отложим?       - Я не тороплюсь, торопишься ты. День Локтя наступает.       - Да, я знаю. – И с этими словами Фауст закрыл за собой дверь. – Пресветлый, дай мне сил.