Летопись о Фаусте Арме

      - Иллай, вот и вы. Не буду говорить, что с вами Правда, не стоит порочить её имя. – Фауст вальяжно рассеялся на ящике, когда знакомый бумагомаратель зашёл в подворотню. Арм переживал, что его обманут и просто заберут Инсигнию, но всё обошлось.       Иллай был облачён в обычную алую робу клерка, не видя смысла прятать лицо. Тем более улица, с которой он сюда завернул, была довольно оживленна, и городничие бы точно приметили загадочного горбатого джентльмена с тростью в руке. В голове сами собой пронеслись воспоминания прошлой ночи. Неужели он действительно тогда так сильно испугался?       - Я бы попросил вас забыть это имя, дорогой клиент. – Око заметно гундосил из-за разбухшего носа, но продолжал держаться так, словно ничего порочащего его честь не произошло.       - Конечно. Как только я получу нужные бумаги, вы тут-же выветритесь из моей головы. – Бумагомаратель оглянулся на улицу, и когда в просвете не оказалась ни одного человека, быстро сунул в руки Фаусту несколько конвертов.       - Как и просили, тут ярлык царского ябника, разрешение на обыск корабля «Надёжный» и удостоверение личности на имя Фамея Аше. Мне пришлось дать неожиданно много взяток и я требую увеличения доли от нашего гешефта.       - Да будет так, дорогой вы мой товарищ! Вы определённо это заслужили. – Фауст с удовольствием изучал документы, проводя рукой по ровному почерку и красивым печатям. Ярлык ябника был особенно величественен, как и Инсигния Роев, из которой он был сделан.       Бумагомаратель намекающее покашлял и Фауст широко ему улыбнулся. Разумеется он не собирался что-то там давать Оку, ведь тот станет такой же жертвой грандиозной аферы, как и много других людей.       - Обещаю, что вы получите дополнительные два процента. – Арм не до конца понимал, что значит слово «процент», но оно звучало очень профессионально и сам бумагомаратель его часто употреблял.       - Два слишком мало, я потратил намного больше! – вскрикнул мужчина, после чего заткнул рот и боязливо обернулся.       - Не жадничайте, мне тоже нужны проценты. Как же я без них? Не обижайтесь, я буду ждать вас здесь завтрашней ночью с вашей долей. – Фауст спрыгнул с ящика и спрятал полученные бумаги во внутреннем кармане своей одежды. – Кстати, план немного изменился. Мне нужны ваши усы.       Арм достал бритву и бумагомаратель отшатнулся.       - З-зачем?       - Ради общего дела нам всем придётся чем-то пожертвовать. – Иллай схватился за предмет гордости любого вальдского мужчины, но Фауст наступал.

***

      - Арм, да ты сумасшедший. – Матц с остервенением чесал свои накладные усы. С ними он совсем не был похож на ликийца, ведь, как всем известно, ликийцы усов не носят. Разве что цвет его бородки немного другой, но это не заметно, если не знать всю подоплёку.       - Говорю же, чем больше ложь тем охотнее в неё верят. Люди будут делить её на десять, на сто, но всё равно она останется огромной. И никто не сможет поверить, что можно так бесстыже врать. – Поделился опытом Фауст. Однако ликиец убеждён не был.       - Бред какой-то. Я вот тебя слушаю и очень даже верю, что ты бесстыжий алфиец, несущий чушь.       - Это потому-что вы знаете правду. Но вам ведь даже в голову раньше не приходило, что можно так врать, согласитесь.       - Не приходило, потому-что это бред! – воскликнул Матц, взмахнув руками. На них заозирались прохожие и Фауст на него шикнул. – Если я скажу, что живу на луне, то меня упекут в лечебницу или яму.       - Это, друг мой, не большая ложь, а фантастическая. Врать надо о чём-то земном, что может зацепиться за души людей. Луна слишком далеко, с ней нельзя поговорить или потрогать, она безразлична.       - Ты, я посмотрю, мастак в этом деле. – Матц говорил с осуждением, и Фауст устыдился. Он никогда не гордился своим талантом подменять реальность выдумкой, ведь ложь - один из грехов, и Маккавити такое не любит.       "А может в этом дело?" Озарило его. "Может Пресветлый строит мне козни, потому что я лжец и не достоин ордена?" Фаусту казалось, что этим вопросом он будет задаваться ещё очень долго, возможно до тех пор, пока не войдёт в жандъеры. Если у него получится.       - Хорошо, что ты меня царём вашеским не захотел выставить. – Титул их славного государя Матц произнёс с издёвкой, раздражённо плюнув под ноги.       - Вы слишком молоды для нашего царя.       - А, то-есть только это тебя остановило? Чтобы я ещё раз согласился помочь алфийцу... – Арм уже пожалел, что решил именно его сделать своим сообщником, это вечное брюзжание давило на нервы сильнее угрозы сметрной казни. – Что это вообще за ябник? От слова ябида?       - Скорее наоборот. Это посланник царя, он расследует важные преступления, озвучивает обвинения и сопровождает подозреваемых в темницу. Этим мы и займёмся, попутно конфисковав груз у Надёжного, а~       - А потом передав Сефу, я помню. – Матц махнул рукой, достав другой сигару. Это была уже третья.       Фауст зарекался не опускаться до грабежа, но до этого всё-таки дошло. За красивыми словами "конфискация груза" скрывалось гнусное воровство и он был этому не рад. Успокаивало только то, что пострадать никто не должен, а этот Квисли достаточно богат, чтобы потерять часть груза. Такая мораль была мерзка, но что ещё оставалось делать? Сомнения всё глубже проникали в мысли потомка великого героя.       - Зря ты в тёрки торгашей влез, пацан, там интриги таки-ие строят.       - Вы бы потише говорили. – Фауст повертел головой, но проходящим мимо людям на них было всё равно. Лишь изредка они задерживали взгляд на лице Фауста.       - Да что нам эти-то? Ты человека на глазах мавра кончи, так он сделает вид, что ничего не было. – На слове "мавр" пара человек обернулось и с неудовольствием посмотрели на Матца. Но они предпочли не обращать внимание на оскорбление. – Чтоб я хоть ещё раз помог алфийцу, ей-богу.       - Да хватит уже. – Рыкнул Фауст. – Почему вы тогда всё ещё тут, если так недовольны?       - Баш на баш же. Ты мне я тебе. – Словно маленькому объяснил Матц. – Молтака своего я таки нашёл, и тебе за это мой низкий поклон.       - Что вы сделали-то с ним? – Таинственный мститель хмуро на него посмотрел и Фауст понял, что возможно лезет не в своё дело. Но всё-таки он получил ответ.       - Завязал ему руки узлом и оторвал ноги.       - Пресветлый! За что вы его так?       Фауст редко видел настоящих ликийцев, только представителей завоёванных ими народов. И потому он совсем не знал, что от них можно ожидать или что для них в порядке вещей. Только общие факты, навроде непреодолимой тяги к всеобщему контролю, лёгкой воспламеняемости и раздражительности. Что вымысел, а что чистая правда - было решительно не ясно.       - Ну, я немного преувеличил. С руками, хе-хе. – Фауста это нисколько не успокоило. – вкратце, он приставал к одной благородной даме, а как понял, что по его душу людей отправили, так к вам в Молению сбежал. Ну, мне денег дали, сказали кого бить и я пошёл.       - Вальдия. – поправил Арм. – Мы сейчас в Вальдии.       - Это мы Вальдия, а вы Моления и попробуй меня переубедить. – В душе Фауста вдруг зашевелились какие-то зачатки патриотизма, столь не свойственные алфийцам.       - Почему Моления? Мы вас Ликией называем, потому что ликийцы у вас главнее прочих, а моленцы-то кто такие?       - А у вас никто не главный, поэтому так и называем. – Фауст хотел было сказать, что это не ответ, но Матц шикнул на него. – Не перебивай, тебе знать будет полезно. У нас на западе есть слово нехорошее "молтуп", означает идиота, который не знает чего хочет. Молтаки те же и вы. Вы ведь после смерти царя нового выбираете и выбирать можете несколько лет, когда у нас всё ясно и просто - первый сын старого царя да будет новым.       - И из-за этого мы не знаем, чего хотим?       - А что, знаете? Мустафа этот ваш когда помр~       Матц был близок к тому, чтобы наговорить себе на казнь четвертованием, потому был немедленно заткнут. Рука Фауста плотно сжала челюсть ликийца.       - Вы сейчас не в Ликии, где можно поносить нашего царя, тут вас за такое либо сразу казнят, либо после показательного суда. – Он отпустил Матца и тот невозмутимо поправил слегка сползшие усы.       - Да знаю я, заносит иногда. – Он хотел сказать что-то ещё, но заткнулся. Вместо этого ликиец снова начал жаловаться. – И всё-таки я больше никогда не буду помогать алфийцам.       "О, Пресветлый, дай мне сил стерпеть его нытьё!"       Страдания парня не продолжились долго, уже вскоре они вышли к северным воротам, где должен был нести службу Псаль. Старый страж ворот не обладал высокими чинами, наградами или хотя-бы влиянием на тех, у кого всё это есть, но у него было нечто более важное - некое доверие к Фаусту Арму. Только они двое, да Зубейр, знают, что Фауст на самом деле рыцарь-неофит.       Ничто не объединяет людей лучше общей тайны. Если ворватся в кабинет какому-нибудь исполкому и начать трясти перед его лицом своими новыми бумагами, то это приведёт к разбирательствам и последующему повешанью.       К тому же у Псаля в подчинении имеется несколько крепких мужиков, одетых, как и он, в казённые доспехи с гербом княжества. Внешний вид у них был официален и грозен, и этого было достаточно для задумки. Сам Фауст также принял более удобоваримый вид. В первую очередь он потратил последние оставшиеся деньги на баню и кое-как расчесал свои ветвистые волосы, после чего привёл в порядок и свой доспех, начистив тот до зеркального блеска.       Без густого тумана стены Брестья не казались бесконечными и монолитными, высотой они не больше трёх человеческих ростов, даже некоторые дома были выше. На этих самых стенах и обнаружился Псаль, он сидел на табурете, облокотившись на парапет, и мирно дрых, а его копьё с флагом Мавританского княжества было хитрым образом зафиксировано и гордо устремлялось в небо. Кроме него здесь были и другие стражи, один стоял с глиняным кувшином и отрешённо смотрел на луга, пока трое его товарищей играли в карты под тенью стены.       - Мавры. – Одними губами прошептал Матц.       - Вам на выход? – один из играющих поднял голову и кивнул в сторону ворот. Другой стал вглядываться в лицо Фауста и потянулся за оружием.       - Нет, у нас важное дело к Псалю. – Страж озадачено осмотрел сначала на Фауста с Матцем, а потом свои карты и сделанные ставки.       - Очень важное?       - Поверьте, вы не хотите задерживать господина царского ябника. – В подтверждение слов Фауста, хмурый Матц достал свой ярлык. За такие наглые подделки грозит смертная казнь, но Фауста же не смогут повесить дважды, верно? Так чего ему бояться? А Матц сам по себе человек храбрый.       Едва разглядев документ, страж подскочил, потом сел, потом снова подскочил и поклонился, а после снова сел. Тянувшийся за оружием стражник замер и неверяще смотрел на ярлык.       - Извольте немного ждать. – протараторил он, вместе с остальными сгребая карты и монеты в кучу, накрыв её щитом. В это время стражник на стене с горечью бросил кувшин вниз, за город, и растолкал Псаля.       - Будить начальника - плохая примета, не слышал о таком? – пробурчал тот, но быстро изменился в лице, когда увидел Фауста. – О, Арм! Да славится ваш великий предок. А кто с вами?       - Царский ябник Фамей Аше. – Представил своего соучастника Фауст, заодно ткнув пальцем в ярлык, в подпись самого царя. Псаль невовоемя начал спускаться с лестницы и едва не упал, но его вовремя подхватили подчинённые. Он в шоке раскрыл рот и какое-то время пытался что-то сказать.       - А в-вы по какому де... де... де, – страж вытер пот со лба, – по какому делу, господин царский ябник? Што вам нужно?       - По государственному, Псаль, государственному. – Фауст сложил руки на груди, чтобы они не метались в беспорядке, не зная куда деться.       Руки всегда его выдавали, они тряслись, потели и дёргались то за спину, то в карманы, то ещё куда-то. Матц же выглядел намного увереннее, однако говорить что-либо не собирался, так как врать не умел совершенно. Так они и договорились, что Фауст говорит, а он пугает всех злым взглядом, вот это у него выходит отлично.       - С такими делами лучше не ко мне, а к комиссару нашемскому иль к капитану. А я так, просто смотритель ворот. Я провожу вас, господин царский ябник.       - На их счёт у нас большие опасения. – Фауст напустил на себя убийственно-серьёзный вид, что заставило Псаля занервничать ещё больше. Люди, имеющие важное дело и важную должность, всегда заставляли переживать простых людей, особенно, если дело как-то касается их самих.       - А ш-што случилось?       - Есть место где мы можем поговорить наедине?       - Сторожка пойдёт? – Фауст кивнул.       Усевшись за знакомый испещрённый царапинами стол, мошенники некоторое время просто смотрели на стража. Тот бледнел с каждой секундой, исходя потом как в знойный полдень.       - Скажу прямо, я вас обманул при нашей первой встрече.       - Я шота запутался, милсдарь... вы ко мне с повинной пришли? – Псаль удивлённо захлопал глазами, смотря то на Матца, то на Фауста.       - Нет, чтобы открыть глаза на притаившуюся гадюку, готовую к укусу. – Пока страж и дальше ничего не понимал, он продолжил. – Мы члены тайной организации "Гегемон", служащей непосредственно царю и у нас есть задание в этом городе.       - Это... как вообще?.. Вы правда!.. – Псаль резко заткнулся, когда Матц состроил злое лицо. – Простите...       - Именно, но я бы не рассказал вам эту тайну, если бы не крайняя нужда. Только вы можете нам помочь. – Фауст знал, как нужно убеждать маленьких людей вроде Псаля, их необходимо поставить перед фактом, показать их незаменимость, и в красках рассказать что произойдёт при их отказе. – Если вы нам не поможете, весь город... нет, вся Вальдия понесёт непоправимый ущерб!       - А... э... я...– Бессвязно протянул страж, бестолково болтая головой. Это именно та реакция на которую надеялся Фауст, из-за чего он воодушевился и с огоньком продолжил.       - Вы ещё об этом не знаете, но Ливет Рой недавно пропал. Это происки врагов нашего любимого царя и государства, шпионы ликийцев давно пустили корни в этом городе! – Фауст в чувствах ударил по столу, из-за чего Псаль едва не подпрыгнул. К счастью, он не заметил как Матц закатил глаза и пробубнил что-то вроде "да-да, во всём мы виноваты". – Именно поэтому здесь достопочтенный Фамей Аше, чтобы пролить свет на пропажу Роя и помешать ликийцам!       Фауст старался давить на патриотичные чувства и любовь к родине, у всех оседлых народов имеются эти качества. Но для начала нужно было преодолеть сопротивление мавританского менталитета.       - Н-но я простой страж ворот, я уже слишком стар!       - Нет, не простой. Вы заслужили доверие царского ябника, а это не просто. – Фауст подождал, когда Матц это подтвердит, но тот до сих пор молчал. Тогда он наступил ему на ногу.       - Да! Не просто. – Псаль даже не знал что на это ответить, всем своим видом он спрашивал "чем?".       - Вам может неприятно это слышать, но за вами уже давно следили. Вы подозревались в сговоре с шпионами, как и много других людей, но доказали свою честность и неподкупность. Доблестный Фамей Аше уверен, что на вас можно положится.       - Да. – Сквозь зубы процедил Матц, когда его ногу снова отдавили. – Можно.       - Прошу, давайте я отведу вас к моему комиссару, господин царский ябник, он всяко вам поможет лучше. – Фауст решил додавить Псля резко, словно прыщ.       - Увы, но наши враги вонзили когти слишком глубоко, только честные работяги вроде вас совершенно точно не служат деспотичной безбожной Ликии. Никому нельзя верить, постоянная бдительность! – Фауст снова ударил кулаком по столу.       - Я... милсдарь, я...       - От вас нам потребуется совсем немногое. – Арм не стал слушать оправдания и опасения Псаля, дабы не дать ему времени всё обдумать. Вдруг ещё несостыковки в этой лжи заметит? Конечно, Фауст всё продумал, но от ошибок Маккавити его не станет оберегать. – Вам нужно собрать отряд подчинённых вам храбрых мужчин и всего лишь сопровождать господина царского ябника. Не говорите им ничего, что услышали сейчас, им это знать нельзя.       - Но што вы вообще собрались делать? – Фауст ждал, когда этот вопрос будет задан. Он сложил руки в замок и выпрямил спину.       - Хм, думаю, тебе можно поведать план достопочтенного. – Всем своим видом Арм показывал, что о изложенной далее информации лучше не распространяться. Ещё одна общая тайна, намного более серьёзная, окончательно свяжет ему руки, рот и всё остальное. – Из Брестья скоро выплывает торговец, хозяин некой торговой карраки Надёжный. На вид он обычный торгаш, но на самом деле культист потустороннего света.       - О, господи... – Пораженчески вырвалось у Матца и Фауст тут же ринулся спасать ситуацию, попутно пнув его под столом.       - Видите? Даже сам Фамей Аше до сих пор не может в это поверить!       - Культист? У нас? Но~       - Абсолютно верно. Он украл из здешнего аббатства реликвию, дабы очернить её тёмным ритуалом, и нам нужно спасти её, чего бы это не стоило. Попутно мы разгадаем причину исчезновения Ливета Роя, но наверняка в этом замешаны гадкие культисты.       - П-пожалуйста, подождите, дайте сказать~       - Вы нам нужны только как поддержка, если они покажут свою мерзкую натуру и нападут. – На самом деле солдаты обязаны присутствовать на таких связанных с правопорядком мероприятиях, иначе любой идиот мог бы притвориться хоть даже царём и делать что угодно. Чем больше людей за твоей спиной, тем легче убедить человека в своей правоте, тем более если они в казённых доспехах. – Мы пройдём на судно культистов и конфискуем их товар, якобы для разбирательства о пропаже Ливета Роя. Вы готовы?       - К чему?       - К немедленному выступлению, разумеется! Нельзя ждать, святыня может в любую секунду отправится в Ликию, и тогда мы будем уже бессильны.       - Прошу, помилуйте! Это всё слишком важно, вам нужен не я! – уже не молодой воин, давно растерявший свой молодняковый бойцовский запал, резко встал.       - Кто, если не ты?! – Фауст тоже решил поднять голос, несмотря на то, что их могут услышать.       Он знал, что всё может так обернуться и очень не хотел опускаться настолько низко, но иначе достигнуть Рассветного города не получится. В таком случае потомок великого героя навсегда останется простым сыном мастера по стёклам... Фаус утешал себя тем, что у него нет выбора.       - Скажите, у вас есть семья? Дети, внуки?       - Н-нет, нету.       Фауст запнулся, но не подал виду. Он с важным видом повернулся спиной к Псалю и подошёл к закрытым оконным ставням. И буквально сразу же выражение полнейшей паники исказило его лицо. К такому исходу он подготовится забыл, как, спрашивается, его теперь убеждать? Изначально Арм хотел надавить на него именно этим, мол мерзкие еретики-ликийцы устроят в Брестье сплошной ужас, и это может задеть его семью. Всё также стоя к нему спиной, Фауст спокойно спросил:       - А друзья? У вас есть друзья?       - Не то, шобы друзья, мы только иногда выпиваем.       "Да что ты за человек такой!? У любого есть хотя-бы один друг, ненормальный ты отшельник!"       Будучи алфийцем, чьи общины очень тесны и связаны друг с другом, Фаусту было трудно представить себе таких одиночек. В своё оправдание он мог сказать, что Псаль не похож на человека, живущего на обочине общества, но делу эти оправдания не помогут.       - Давайте я вас всё-таки провожу к комиссару, господин царский ябник. – Тут даже Матц начал понимать что всё идёт не по плану, но не смел встревать, полностью положившись на своего напарника.       - Точно! – Фауст обернулся и Псаль мог увидеть, насколько тот сейчас напуган. Сейчас Арм практически не контролировал свой рот. – Я не хотел тебе говорить это, но твой комиссар тайно служит Ликии. За ним тоже тайно следили.       - Да вы што?! Как можно? – Страж выглядел крайне возмущённым, как выглядел бы сам Фауст, если бы про его пра-пра-пра-прадеда начали рассказывать всякие гадости. – Малек достойный человек, он воевал с Ликией две войны и всегда помогал людям. На его деньги была построена Утетская часовня, не верю я, што он заодно с еретиками.       - Дело в том, что это не тот Малек, которого ты знаешь. – Фауст всё ещё нёс паническую ахинею, лишь бы не допустить к этому делу других людей. – Он гомункул.       - Пацан, ты точно сумасшедший... – Матца никто не услышал.       - Но это ведь сказки!       - Нет, гомункулы действительно существуют, можете доверится в этом вопросе Царскому ябнику. Ведь мы тайные агенты царя и мы знаем приёмы врагов нашей с вами любимой родины. Гомункула невозможно отличить от обычных людей, ведь если он съест человека, то получит и его память. – Фауст выхватил у Матца ярлык и почти ударил ей Псаля по носу, лишь бы он внимательно её разглядел и проникся всей важностью. – Хочешь награду? Будет тебе благодарность от самого царя и здешней аббатисы, в честь тебя памятник поставят! Я буду ходатайствовать перед царём и тебя примут в общество гегемонов! Хочешь?       Псаль сделал шаг назад и упёрся в стену, а Фауст шагнул к нему, размахивая своим документом словно святыней. Арм уже не просто обманывал, он буквально принуждал стража принять его точку зрения, заставлял поверить в весь тот бред. Он давил и давил, на ходу выдумывал ложь ещё более ужасную чем предыдущую, пророча чуть ли не конец света и виня в этом лишь один единственный корабль. В конце концов Псаль сдался.

***

      - Ты его убедил.       - Да, убедил. Хватит это повторять, вдруг услышит ещё. – Фауст кивнул назад, за идущими на почтительном расстоянии стражами во главе с Псалем. Он до сих пор выглядел шокированным и постоянно оглядывался на проходящих людей, пытаясь понять, гомункулы они, или хотят, чтобы Псаль думал, что они гомункулы. Возможно, Фауст слегка переборщил, но главное что его удалось обмануть.       - Я всё ещё в шоке. Ты убедил его во всей этой параноидальной чуши. – Он задумчиво почесал усы и Фауст одёрнул ему руку. Последний раз, когда Матц так сделал, они съехали в бок.       - Да-да, убедил, хватит уже.       Неприятное склизкое чувство поглотило Фуаста, ведь после того, как всё вскроется, а рано или поздно так и произойдёт, то Псаль может пострадать. Хорошо если его привяжут к позорному столбу и закидают гнилыми овощами, но если он не сможет доказать, что стал жертвой обмана, то дело может дойти до казни. Фаусту скорее всего ничего не будет, он постоянно в движении, его поймать намного труднее чем оседлого и немолодого мужчину.       Он всегда лгал одновременно легко и через силу, прибегая к этому только в крайнем случае. И так уж вышло, что с самого Вяленя любой случай является крайним. Но помимо этого гадкого чувства, он испытывал извращённое удовлетворение, похожее на то, какое испытывает охотник, загнавший свою жертву в угол. Это было неправильным - потому вызывало тревогу.       Шум с боку отвлёк Фауста от самокопаний. Рядом с комиссариатом стоял свежий памятник Вульфрику Арму, подле которого происходил ритуал бритья. Он с завистью смотрел на выстроившихся в стройную шеренгу счастливчиков. Ивкария в бело-золотой рясе возносила молитву Защитнику людей Жану Деръеру, кланялась в сторону солнца и состригала с добровольцев усы.       Мужчины вторили ей, приговаривая "Защити" и кланялись вместе с монашкой. Потом она подняла церемониальную булаву и со словами "Да будет сиё свидетельством его силы!" обрушила её на каменную голову поверженного Дрихим, замершего под стопой Вульфрика.       От его морды откололся небольшой кусок камня, который тут же подхватил особо религиозный мальчик. Начался самый важных этап обряда - ивкария поднялась по лестнице, смочила состриженные усы в клее и намертво прикрепила их Вульфрику. Стоило этому произойти, как в воздух полетели шляпы, из дома комиссара выкатили бочки пива, и прямо перед статуей разложили стол. Началась неофициальная часть ритуала - пир. Среди толпы Арм приметил хмурого Иллая и поспешил отвернуться.       Фауст снял латную рукавицу и прикоснулся к своему лицу, но ничего кроме лёгкого пушка там не нащупал. Он состригал его так часто, что на коже не успевали заживать царапины, но нормальные усы так расти и не начали. По легенде, у самого Вульфрика Арма была та же проблема, потому он так ценил свою шевелюру. Его дальний потомок успокаивал себя именно этим, мол это наследственный недуг.       - О, это не ты там? – Матц показал на доску объявлений возле ратуши. Приглядевшись, Фауст действительно нашёл там своё лицо, рядом с которым был нарисован и Зубейр. Грудь сдавило нехорошее предчувствие.       - Я отойду на секунду, вы пока дальше идите.       - Ты серьёзно хочешь оставить меня одного? – Матц попытался схватить его за локоть, но Фауст оказался шустрее.       - Я быстро. – Псаль и его люди посмотрели ему в след, но продолжили идти за лже-ябником.       "Что я и Зубейр могли забыть на доске? там же только..."       Он оборвал свою мысль, когда разглядел надпись над их портретами.

ПОХИТИТЕЛИ! Добрейший князь Галут Мавритий объявляет награду за двух злодеев, похитивших Ливета из благородного дома Роев. Они представляются слугами благородных Роев и имеют при себе их инсигнию. Не поддавайтесь на их ложь!

      Фауст внимательно осмотрел листовку, он вгляделся в черты лица Зубейра и собственные, словно пытаясь найти малейшую неточность. Тошный комок застрял в горле, Арм вплотную прислонился в эскизу с собственным изображением, отказываясь верить, что это он. Тот, кто описывал внешность словно изучал его лицо долгие часы. Каждая малейшая деталь была не только нарисована, но и описана в буквах.

Маленький шрам на лбу, голубые глаза, ямка на подбородке, передний зуб слегка кривит в право...

      "Где я ошибся? как я мог допустить такое? Это люди Ливета? Но ведь его больше нет!"       Вокруг зашептались люди. Фауст с диким видом обернулся, молясь чтобы причиной шёпота был не он. Толпа отходила подальше от него, они тыкали пальцами, но пока никто не звал городничих. Может у него есть шанс оправдаться? Может у него получиться всё объяснить и убедить их поверить в его невиновность? Ведь раньше они не обращали на него внимание, неужели только рядом с плакатом розыска все эти зеваки вдруг осознали кто он.       - Это не я. – Его тихий голос никто не услышал. – Это не я. Не я.       "Что не так? Я же мастер врать, а тут нужно всего-то сказать правду!"       Фауст прижался спиной к доске, он не мог заставить себя говорить громче, лишь поражённо смотрел на людей вокруг. Все они безоговорочно верили в его вину, какие бы слова он не подобрал, его не станут слушать. Чего стоит слово душегуба? Страшный холод пробрался под латный доспех Фауста, он больше не помогал ему укрыться от мира. Не теперь, когда, казалось, весь мир смотрит на него.       - Мне нельзя в тюрьму. Я же рыцарь. Мне надо в столицу. – Ноги отказывались идти, но Фауст заставил себя сделать шаг. – Времени мало.       - Это он! Алфиец с плаката! Где городничие?!       - Разойдитесь! – Сквозь толпу продирались вооружённые люди.       Сила страха наполнила тело Фауста, и тот рванул в противоположную сторону. Он бежал подальше от Головной улицы, жестоко расталкивая людей на своём пути, опрокидывая всё, что попадается под руку и нанося разруху, стараясь как можно сильнее усложнить погоню. Спотыкаясь и тихо шепча о своей невиновности, Арм бежал и бежал, не останавливаясь ни на миг. Отряды городничих раз за разом появлялись в самых неожиданных местах и уже дважды едва его не словили.       Весь город был на ногах и Фауст понимал, что рано или поздно его поймают. Загонят как животное. Воздух стремительно кончался, и та сила, что дала толчок, бесследно покинула его тело.       Забежав в переулок, он смог позволить себе секунду передышки. Все его планы и надежды были вновь безжалостно растоптаны. Фауст знал, как работает закон в Вальдии, а ещё знал, что стоит ему оказаться за решеткой, как судебные служащие сразу раскопают все его грешки. Все подделки и всю ложь, они мастера искать людские секреты.       - Эй, вы там искали? – Шестым чувством, Фауст понял, что говорят именно о его убежище. Осмотревшись, он понял, что загнал себя в ловушку, дальше был лишь тупик.       - Меня подставили. – Шептал он. – Это не я.       Притаив дыхание, он слушал приближающиеся звуки шагов и потянулся к рукояти своей булавы. С ней можно не только убегать и прятаться, но и расчищать себе дорогу.       - За что, Пресветлый? Это тоже испытание? – Усилием воли он отпустил оружие, но погоне плевать на его высокоморальное решение, они приближались. – Я должен драться с Дрихим, не людьми. Как Вульфрик.       Затаившись за углом криво стоящего дома, Фауст ждал подходящего момента. И когда тот настал, выпрыгнул на улицу, прямо на городничих. В стальной нагрудник ударилось чьё-то лицо, человек отлетел назад, опрокинув за собой своего товарища. Пока они двое пытались встать, он снова скрылся от погони, но на долго ли, не знал никто.       Петляя по смутно знакомым подворотням и переулкам, он наконец нашёл место, где смог бы отдохнуть. Сев на грязную землю, Фауст всё не мог отдышаться, горло болело от непрекращающихся вдохов и выдохов, одолевала чудовищная жажда. Фаусту хотелось плакать, но ещё сильнее хотелось кричать.       - Проклятье! Чтоб вас всех Гох пожрал! – Он со всей силы ударил стену и завыл от боли. – Проклятье, проклятье! Как так вышло? Кто меня подставил?       А что, если Ливет не пропал, может он это всё и устроил? Он решил гарантированно избавиться от них, инсценировав своё похищение и обвинив в нём Фауста и Зубейра. Арм помотал головой, здесь что-то не сходилось, но что именно было непонятно. Он напряг свою память, выуживая из неё мельчайшие детали.       - Разыскиваются Рубиец и алфиец, похитившие Ливета Роя. – По памяти повторил Фауст и сразу же понял что не так. На плакате не было их имён, однако Ливет знал их. Он с детства знаком с Зубейром и читал именные документы на Фауста Арма, почему тогда плакаты были без имён? Это бы сильно упростило поиски для городничих. И упоминание Инсигнии...       Только два человека не знали как их зовут, но видели Инсигнюю - та девушка из писчего цеха Брестья и её надзиратель. Стана точно не стала бы так поступать, скорее всего её начальник услышал новости о пропаже Ливета и пришёл к логичным, но неверным выводам. Если так задуматься, то Фауст с Зубейром выглядели довольно подозрительно.       - Что же мне делать?       Матц уже наверняка около порта, если не на корабле, поэтому нужно спешить к нему. Возможно даже удастся использовать переполох в Брестье в свою пользу и провернуть всё быстрее. Бежать из города нужно только в одном направлении - на восток, к Рассветному городу, и бежать сегодня, сейчас. Зубейра придётся оставить в городе, нет времени его искать.       Было страшно, что ему откажут о вступлении в орден без сопровождающего лица, но у Фауста был с собой футляр с документами. Там были и бумаги на Зубейра, так как тот совсем не видел в них ценности и сразу отдал ему на хранение. Вдруг получится? Можно ещё отправить письмо комиссару Элфрику, объяснить ему ситуацию и попросить о помощи, но только вне Брестья. Отсюда весточка вряд ли дойдёт до его глаз.       Определившись с приблизительным планом, Фауст успокоился. Он собрался с силами и аккуратно высунул голову из подворотни. Если он выйдет в своём доспехе, то его тут-же опознают, нужна маскировка.       Людей на улице почти не было, возможно их всех разогнали по домам, чтобы не мешали поимке опасного преступника. Фауст был уверен, если бы Ливет не был настолько богат, то и столько сил город бы не стал тратить. Удивительно то, что по улице вообще ходит хоть кто-то, кто не похож на городничих.       Над головой что-то хлопнуло, скрипнуло и ударилось. Потомок великого героя в ужасе едва не юркнул обратно, но понял, что это просто открылось окно.       - Ну кто, скажи мне по секрету, сейчас гадает на манной каше? – сверху, судя по всему, говорили две женщины.       - Баба Лада.       - Нашла кумира, она же давно спятила, говорит что грязь лечит грыжу, а горячие камни возвращают зрение. Надо гадать на чайных листьях! – Сверху свисла белая простыня, намертво приклеив взгляд Фауста к себе. С хлопком её встряхнули и уже потянули обратно, но у него были на неё другие виды.       - Ворюга! Верни! – завизжала женщина, когда прямо из её рук вырвали покрывало. К счастью для Фауста, преступника она так и не увидела.       Пробежав по закоулкам подальше от места кражи, Фауст натянул свой трофей поверх доспехов из всех сил стараясь придать ему вид плаща. К сожалению плащ из простыни вышел никакой, но это лучше чем ничего. Теперь его можно узнать только по лицу.       Он посмотрел на пояс, где болтался шлем и тут же отбросил напрашивающуюся в голову мысль. Шлем намного более яркая черта, чем золотые волосы. В конце концов, Фауст не едитснвтенный блондин в Брестье.       Осторожно перебегая из закоулка в закоулок и прячась при малейшем признаке опасности, он быстро добрался до порта. Обнаружив Матца, что-то неуклюже говорящего Псалю, он ускорил шаг.       Тот страж, что при первой их встрече потянулся за оружием, разглядывал его с подозрением. Он единственный с северных ворот, кто удосужился посмотреть на принесённые лично комиссаром портреты преступников, но он боялся пойти против царского ябника. Вдруг ошибся? Если промолчать, то ему самое - большее устроят выговор за халатность, но если решиться на обвинения и ошибиться, то за грубость его накажут намного сильнее. Теперь Арм это понимал, как и то, почему на него косились раньше.       - Наконец-то. – Буркнул Матц, сделав шаг подальше от Псаля. – Ты чего так разоделся?       - Нет времени объяснять, мы должны немедленно приступать к нашей задаче.       - Да я только рад буду. А ты не собираешься снять этот балахон? На попрошайку похож. – Фауст мотнул головой.       Все вместе они двинулись к Надёжному, команда которого была в самом разгаре праздника, которым вчера так грозился Квисли. Они празднуют почти с утра, и вряд-ли знают о том, что творится в городе.       Фауста ждала самая крупная афера за всю его жизнь и неизвестно чем она теперь кончится.       Действовать нужно быстро.