Летопись о Фаусте Арме

      Фауст не видел совершенно никаких трудностей в том, чтобы взойти на борт Надёжного. Ведь с ним рядом стояло должностное лицо в страшнейшем понимании этого термина - царский ябник. Расследователь, чей нос лезет в самые сокровенные тайны людей, чьи уши торчат отовсюду и чьи глаза пронизывают насквозь самых опытных лжецов.       Ещё когда Вальдия только вставала на путь бюрократизации, ей нужны были глашатаи, люди, что пронесли бы её волю по всем уголкам страны. Они имели практически неограниченные полномочия, могли указывать князьям и богатейшим людям мира, им даже подчинялась армия. Единственной их целью было насаждение новых идей и арест несогласных там, куда их направит приказ царя.       Но то было очень давно и от этой мрачной должности остались только страшные легенды. Коллегию ябников реформировали много раз, и чем стабильнее становилась Вальдия, тем меньшей властью они обладали. Сейчас это всё ещё могущественные люди, однако от их былого величия не осталась даже тени. Но даже так, ябник - человек которого стоит опасаться любому злоумышленнику.       И Матца боялись. Люди на корабле роптали "Ябник. Это царский ябник. Что ему от нас надо? Он смотрит на меня!" хотя наверняка преступников среди них не было. Фаусту тоже досталась часть ужасной славы, он представился его секретарём.       Попасть на судно удалось легко, стоило только показать усеянное печатями и марками разрешение на обыск корабля и устрашающий ярлык ябника. Впрочем, слишком долго они эти документы на виду не держали, ведь оба понимали, что намётанный глаз вполне способен распознать подделку.       - А ведь и вправду ябник... – К счастью все намётанные глаза на этом корабле были краснющими и едва могли нацелиться на что-то конкретное. Мужчина, вызвавшийся проверить документы, был явно подвыпившим, однако всё равно со всей придирчивостью рассматривал ярлык. Вдруг его лицо растянулось в дружелюбной улыбке, он снял свою забавную треугольную шляпу и поклонился. Тонкая косичка тёмных волос взметнулась в воздух. – Я Квисли Гиблинг, хозяин и капитан этого чудного судна, торгую всякими редкостями и драгоценностями. Присоединяйтесь к нашему празднику, господин Фамей Аше, господин секретарь!       Фауст не собирался принимать это странное приглашение, очевидно что это ловушка. Такого радушия никак не может быть, потому что не может. В воображении Арма их ждали или хитроумные торговцы, наизусть выучившие Вальдские вольницы, или очень могущественный купеческий дом, который плевать хотел на закон. Квисли не выглядел сумасшедшим, но серьёзно приглашал за стол ябника, да ещё с неподдельным счастьем. Он либо совсем не верил в окружающие эту профессию мифы, либо не до конца понимал с кем столкнулся.       Мысли Фауста никак не хотели приходить к какому либо единству и в итоге слились в абстрактное "что-то здесь не так". Он заозирался в поисках чего-то призрачного, неосязаемого, но ни одна из декораций этого спектакля не выбивалась из картины. Пока Фауст думал, растерянный Матц пробубнил что-то, что было расценено как согласие, и их обоих тут же усадили за стол. От лже-ябника сразу отодвинулись более вменяемые люди.       - Фазана, господин Аше, не желаете? А креветок? У нас сегодня праздник, прошу разделите его с нами. – Хозяин корабля развёл руки в щедром жесте.       - Простите, но мы не можем терять время. – Фауст кое-как отвёл взгляд от зажаренного поросёнка и окружающих его овощей, такое количество еды, да ещё и такой соблазнительной, он видел впервые. Само собой вспомнилось, что последний приём пищи был утром. Живот тут же тихо заурчал.       - Ах, да! – Воскликнул капитан, посмотрев в сторону Псаля и его отряда, которые молчаливой уверенностью и официальным видом подтверждали сказанную раньше ложь. Старый страж от резких движений купца едва ли за меч не хватался, но Квисли вряд ли это заметил. – Вы тоже проходите! Там, на корме, остальные празднуют. Не стесняйтесь, сегодня мы пьём за мой успех.       Он указал себе за спину, где на другом конце корабля ели и пили простые матросы. Их блюда и в половину не были столь богаты и изысканы как у офицеров, но назвать их плохими язык не повернётся.       - Мы будем стоять тут. – Твёрдо сказал Псаль, явно не доверяя этому человеку.       И тут случилось то, чего Фауст так боялся. И нет, это было не нападение со стороны Квисли, не облава городничих и даже не приход настоящего ябника.       Матц заговорил.       - Думаю, мы можем задержаться. – Квисли тут же отдал приказ одному из матросов и отряд стражи был сопровождён на корму, к отдельному столу. Псаль был поражён, но скорее всего подумал, что это какой-то хитрый план господина царского ябника, потому не сопротивлялся.       - Берите всё, что вам приглянётся, уважаемый ябник. – Матц будто только этих слов и ждал, он жадно вцепился в стоящее рядом мясо, никак не реагируя на пинки Фауста. Более того, он начал пинаться в ответ! – Познакомитесь с моим старпомом, его зовут Бишов, это квартирмейстер Свигли, это Хеминг...       Он представлял своих офицеров и дальше, назвав около десяти имён, но что Матцу, что Фаусту эти люди были глубоко безразличны. Ликиец ел как не в себя, запоздало вспомнив о правилах приличия и перестав хотя бы чавкать, а Фауст из-за всех сил старался не пойти по его стопам.       В отличии от лже-ябника, он понимал значимость деталей. То, как ты мимолётно улыбнёшься, вскинешь бровь, многозначительно хмыкнешь, именно из мелочей окружающие строят образ в своих головах.       Настоящий ябник не может вести себя так, и лишь вопрос времени, когда таких мелочей накопится так много, что Квисли спросит себя "А это точно царский ябник? Может меня дурачат?"       Пока что капитан Надёжного смотрел на жрущего Матца с улыбкой, словно был заботливой матерью, чей ребёнок научился ходить. Возможно, он пытается подлизаться или усыпить их бдительность своей заботой, а потом задать провокационный вопрос, на который расслабившиеся мошенники не смогут ответить. Во всяком случае, просто наблюдать за этим цирком Фауст не собирался.       - Я всё же думаю, что нам нужно вернуться к делу. – Кое-как произнёс он, глотая слюнки. Он упёр свою бронированную пятку в ступню Матца и с силой ту повернул. – У нас произошло преступление между прочим. Верно, господин царский ябник?       - Угу-угу! – Согласно закивал ликиец.       - Конечно, но не на голодный желудок же! – Квисли налил бокал вина и всунул Фаусту в руки. – Оцените, пожалуйста, господин Арм, моей бабки вино, у неё своя винодельня в золотом Льяжене. Там виды таки-ие, ммм, – он причмокнул, – вы бы видели.       Небезосновательно Фауст боялся коварного отравления. Но отказывать было невежливо и глупо, поэтому, тщательно принюхиваясь и надеясь каким-то чудом опознать яд, он сделал глоток.       - Ну как? – пока Фауст собирался с силами, Квисли успел уже трижды наполнить кубок Матца, вокруг которого стало заметно меньше еды.       - Ну... – В винах он совсем не разбирался, предпочитая, как и все алфийцы, пиво. Однако мельтешащий перед глазами купец ждал ответа, то и дело норовя что-то сказать. – Вкусно. Тут определённо чувствуется... вольный дух срединного княжества. Да.       - А я говорил ей, ну бабке своей, что вино делает просто прекрасное и надо дороже продавать, а то скупают быстрее чем она его ставит. А она "нет" да "нет", никакой у неё жилки деловой нету. – За офицерским столом говорил только Квисли, остальные хмуро и боязливо прятали взгляды в тарелках. И, кажется, это не понравилось капитану. – Хеминг, верно ведь говорю?       - Да, капитан, у вашей почтенной бабушки нет хватки. – Ответил мужчина не поднимая глаз.       - Эй, как тебя, кислый! – Неожиданно воскликнул Матц, отодвигая, да практически отбрасывая, от себя пустые тарелки. – Подай хряка. – Он перегнулся через стол, но был слишком далеко и лишь замарал болтающийся рукав в каком-то супе. Квисли растерянно замер, не до конца веря что только что обратились к нему.       - Квисли Гиблинг, господин царский ябник. – Напомнил капитан Надёжного, без всякой улыбки пододвинув Матцу жареного поросёнка. Ликиец сразу начал жрать, а купец стоял рядом, видимо, ожидая чего-то вроде "Ах, точно! Квисли Гиблинг, простите, что запамятовал!"       Но он не дождался, явно этому обидевшись. Теперь его улыбка была не такой жизнерадостной и дружелюбной, но он всё ещё что-то им рассказывал, наполнял кубки и всячески потакал, однако без того огонька, что Арм поначалу принял за хитрость и коварство.       - Капитан, вас требуют к нашему столу. – Со стороны кормы прибежал взволнованный матрос.       - Простите господин Аше, господин секретарь, дела хозяйские. – Спешным шагом он отправился вслед за матросом.       - Матц. – шикнул Фауст, одновременно с этим пнув лже-ябника по ноге. – Матц, извиняюсь за выражение, но, вашу-ж мать, хватит жрать.       - Ты мою мать не трожь. – Так же тихо ответил Матц, чьи лже-усы блестели из-за мёда, вина и жира. – А то я тебя так трону...       - Да куда в вас всё это влезает? – ужаснулся Фауст, смотря как вполне худой ликиец тремя громкими глотками опустошил очередной бокал.       - Есть с запасом надо, когда случай подворачивается, никогда не знаешь куда тебя может привести жизнь. Сразу видно, что ты настоящей бедности не знал.       - Туда посмотрите. – Фауст взял ликийца за подбородок и развернул его голову к берегу.       - Ну и? – Матц отдёрнулся, но всё же послушал своего секретаря. И чем больше он всматривался, тем хмурее становился. – Стражи многовато. Ты что-то знаешь?       - Это за мной.       - Так, а вот сейчас конкретней. – Он даже есть перестал, очевидно почувствовал что-то неладное.       - Меня подставили! – Фауст испуганно вжал голову в плечи, но офицеры сидели далеко от них и ничего не услышали. – Меня обвинили в похищении Ливета Роя, и теперь весь город на ушах стоит. Вы же знаете, кто такие Рои?       Очевидно, он знал. Матц нахмурился, раздражённо кинул кость на пол и прошипел уже надоевшую фразу:       - Чтоб я ещё раз помог алфийцу. Скажи, Арм, это проклятие такое? Почему вы вечно находите приключения на задницу? Да ещё такие! – Жирными пальцами он вцепился в импровизированную накидку Фауста. – Во что ты меня втянул?!       - Тише!       - Я тебе щас сделаю тише! – Матц встряхнул парня. Фауст ещё ни разу не видел его таким злым, до этого он только плевался и вечно нудил, а сейчас был готов убивать! – Ну ты скотина, почему раньше молчал?       - Этот Квисли болтал без умолку, а вы меня игнорировали.       - Раньше.       - Псаль рядом был.       - Ещё раньше! Перед кораблём! – На его злое шипение пара человек осмелились повернуть головы. – А вы чего таращитесь? Живо жрать! – офицеры безукоризненно стали выполнять приказ.       - Да я и сам тогда не знал. Там, на головной улице плакат висел, вы сказали ещё про него. – Прошептал Фауст и Матц кивнул. – Вот там и было написано про розыск. Меня там узнали и чуть не поймали, но я убежал.       - Что ж они тебя раньше не заприметили? – Ликиец раздражённо выдохнул и ответил на свой же вопрос. – Мавры... подумали, что обознались да дальше пошли. А как ты сам удобно у плаката встал так и сомнений ни у кого не осталось.       - Поэтому надо торопиться. – Оба встали и пошли на встречу спешащему обратно Квисли. – И на этот раз, чтобы он не сказал, ни на что не соглашайтесь. Ни на что!       - Господин царский ябник! Один из ваших спятил! Он требовал меня видеть, а потом накинулся со всякими обвинениями! Начал кричать что-то о еретиках и ликийцах или еретиках-ликийцах, а я как отвечать начал, так он сиганул с корабля.       - Что?! – Фауст тут же прильнул к борту, мёртвой хваткой вцепившись в дерево. Псаль почти вылез из воды и уже карабкался по верёвке на пристань.       - Между прочим я почётный купец Срединного княжества, объяснитесь, пожалуйста!       - Эй, Псаль! – Фауст решил, что эта проблема важнее самомнения торговца. – Гох тебя раздери, ты что учудил!? Живо вернись! – Страж ворот выволок свою мокрую тушу и панически крикнул:       - Я приведу подмогу! Держитесь, милсдарь!       - А ну вернись, идиот! Сейчас же! – Внутри Арма всё похолодело. Неужели он переборщил и наговорил доверчивому Псалю лишнего? Кто ж знал, что он так близко примет всё к сердцу и тронется умом! Если этот придурок приведёт сюда городничих, то всему конец.       Полные любопытства матросы тоже заглянули за борт, смеясь и бросая обидные шутки в след ополумевшему. Среди них стояли и подчинённые Псаля, недоумённо чесавшие затылки.       - Ты! – Фауст ткнул пальцем в первого попавшегося стража. – Догони его и верни сюда! – Мужчина отсалютовал и тут же ринулся в погоню. Тем временем его товарищи начали перешёптываться:       - Всё это пахнет дурно. Те двое что-то от нас скрывают. Почему Ябник обратился именно к нам, а не в ратушу? – Квисли заинтересованно покрутил головой, и Фауст с Матцем тут же его обступили, обняв за плечи.       - Это был прекрасный ужин, но пора вернуться к делу.       - Да. Пора вернуться. – Сказал Матц абсолютно самостоятельно. Не сговариваясь, они оба потянули торговца подальше от толпы. Окружённый Квисли бестолково смотрел на обманщиков, и не будь он навеселе, определённо что-то бы заподозрил во всех этой ситуёвине.       - Понимаете, сбежавший является ветераном ликийских войн. – Сказал Фауст, доверено начав шептать торговцу на ушко. – Очень несчастный человек, не злитесь на него, с ним такое случается.       - Да как можно, – неуверенно пробормотал Квисли, – на ветерана злиться. Но всё же я почётный купец и никаких дел с западом не имею. У меня грамота!       - Замечательно, что грамота на месте, мы на неё посмотрим как-нибудь. Но я вам напомню, у нас похищение и не авось кого, а целого Ливета Роя. А может, – Фауст снова начал шептать, – по частям.       - Ужас какой! Почему же вы раньше молчали, господин секретарь? – Арм запнулся, он не знал как можно вежливо сказать "ты постоянно меня затыкал и подлизывался к ябнику!"       - Мы были впечатлены вашим гостеприимством. Но не это сейчас важно, мы должны опечатать этот корабль.       - Как? Надолго?       - Пока похититель не будет пойман, вдруг он спрячется где-то у вас? Корабль-то большой, добротный, места много, вы этого душегуба даже не заметите.       - Но как долго? Время - деньги. – Фауст состроил страшное лицо, от чего купец икнул и побледнел.       - Взятки не берём, а за такие предложения, Квисли Гиблинг, мы будем карать вас по всей строгости закона!       - Нет-нет-нет, вы не так поняли, это просто выражение такое, само вырвалось! Ну вы знаете "после Бога - деньги первые" или "монета карман не тянет" это наш особый торговый юмор.       - Значит вы пошутили про взятку?       - Нет! Я вообще даже не предлагал, что вы заладили? – В этот момент страшное лицо догадался состроить и Матц. Тут трухнул даже потомок Вульфрика, запугивание - определённо лучшее, что ликиец умеет делать.       - Раз так, – дыхнул он в лицо купцу, – то отдавай свой груз.       - Ч-что?       - Господин царский ябник хотел сказать, – вмешался Фауст, – что ваш груз следует отдать на хранение в портовый склад. Мы верим в вашу благонадёжность, но без товара вы точно не выплывите из города.       - Да. – Кивнул Матц. – Именно это я и сказал.       - Конечно-конечно! Прямо сейчас я распоряжусь об этом! – Квисли вырвался из их хватки, но перед тем, как убежать, сказал. – Вы всё еще важные гости, ешьте и пейте всё, что захотите!       Лже-ябник гордо выгнул грудь, словно в этой победе была и его заслуга. Он уже считал, что покрыл свой долг перед Фаустом, ведь осталось просто смотреть как матросы достают ящики и сундуки из трюма. Арм не разделял эти настроения, он поправил Матцу заметно потяжелевшие после пира усы.       - Да отстань, всё равно сползут.       - Вот и следите, чтобы не сползали! Если кто-то заметит, то точно поинтересуется, зачем это ябнику накладные усы.       - Я этому умнику ярлык в лицо ткну, чтоб знал к кому с дебильными вопросами лезет. – Матц точно не понимал всю важность деталей. – Я за стол, ты со мной?       - Нет. Прослежу за работой. – Матц разочарованно махнул рукой и ушёл доедать своего хряка. – Только следите за словами, а ещё лучше совсем молчите.       - Куда делать твоя хвалённая вежливость, Арм?       - Исчезла в недрах вашего желудка. – Матц хмыкнул и ушёл. Фауст очень надеялся, что ликиец не натворит делов и будет использовать свой рот только для еды. Лгун из него жалкий, но это вряд-ли можно назвать недостатком.       Сам Фауст спустился в трюм, следуя за вереницей уже приступивших к работе моряков. Они сняли настил, под которым ровными рядами лежали бочки с водой, съестным, широкие мотки канатов, запасной парус и много прочей неинтересной ерунды, в которой он видел только забавные вещички. Арм не разбирался в кораблях, для него уже невероятным казалось то, что огромное полное людей деревянное сооружение способно держаться на воде, не переворачиваться и даже куда-то целенаправленно плыть. Чем не магия?       Воздух заполнился мокрыми комками не то пыли, не то опилок и Фауст отошёл немного подальше, встав под лампой. Моряки подцепляли ящики, помеченные красными кругами, и тащили их кто на спине, кто на груди, а особо тяжёлые несли по два или даже три человека. Фауст внимательно наблюдал за процессом и видя, что всё идёт как надо, успокаивался. Руки наконец перестали дрожать от напряжения. А вот у работяг напротив - взволнованные от такого пристального внимания, из их рук то и дело соскальзывала ноша, а ноги спотыкались друг об друга.       Работа на секунду встала, моряки пропустили вниз своего капитана.       - Господин Арм! Я как раз вас искал. – Почти пропавшая дрожь в ладонях вернулась с новой силой, заставив Фауста спешно скрестить руки на груди.       - Что-то случилось?       - Нет, всё прекрасно. Я просто хотел кое-что спросить.       "Вот и всё, пришёл мой конец" мрачно подумал Фауст. Сейчас Квисли начнёт по крупице выуживать информацию, и он не знал, как этому противиться. Если не произойдёт чего-то сверхъестественного, что отвлечёт внимание купца, то всё пропало.       - Я первый раз вижу царского ябника со свитой. Кем вы сами приходитесь?       - Секретарём, говорил же. – Разве у ябников не может быть доверенных лиц? Фауст этого не знал и стал выкручиваться как мог. – Но это единичный случай, просто Фамей Аше слишком нелюдим, зато он отлично знает юриспурд... юриспру... – Попытавшись произнести это учёное слово, что было написано на ярлыке несколько раз, у Фауста попросту запутался язык. – Закон. Он отлично знает закон.       - Он не слишком интересуется людьми. – Квисли явно припомнил, как лже-ябник назвал его кислым. – И всё же, это что-то из ряда вон выходящее. Ябники всегда работали одни, о таком уникуме должны были ходить легенды.       "Уникуме? Это какое-то торговое оскорбление?"       - Возможно, вы правы.       - И всё же я ничего о таком странном ябнике не слышал. Как вас свели?       - Это долгая и скучная история, уверен, вам будет неинтересно. – Глаза Квисли Гиблинга блеснули в полутьме. Фауст мысленно хлопнул себя по лбу, более будоражащей любопытство отговорки нельзя и придумать.       - О что вы, с радостью послушаем за столом. Пойдёмте же наверх, мои парни почти закончили. – Последний матрос утащил помеченный кружком ящик и оставил их абсолютно одних. Вокруг осталась только корабельная утварь, верёвки и провизия.       - Я не могу... я... – Арм заметался не зная что сказать. – Я должен здесь всё проверить. – С этими словами он сделал шаг в глубь трюма и открыл бочку. Там плескалась слегка пахнущая вода.       - Неужели вы так мне не доверяете? Для купца честное имя дороже любых богатств, кто же будет покупать товар у беглеца и преступника? Меня с позором вытурят из приличного общества. – Обиделся Квисли, после чего едва слышно пробубнил под нос. – Прямо как Сефрата.       - Профессия такая, не принимайте близко к сердцу. Я пока тут побуду, вы идите-идите. – Всеми силами Фауст пытался отстрочить этот разговор на попозже, ведь в таком случае у него хотя бы будет время придумать достойные ответы на самые каверзные вопросы.       - Хорошо, только не задерживайтесь. – Легко согласился Квисли, и Фауст даже засомневался, что тот начал о чём-то подозревать. Но следующие слова заставили его побледнеть. – Кстати, стража в городе ловит кого-то, такой крик подняли, вы бы слышали. Возможно, вашего душегуба. Вам стоит обратиться к ним, может помогут.       Квисли так лучезарно улыбнулся, словно проглотил само солнце, и Фауст сразу понял - он всё знал с самого начала.       Фауст его ударил. Со всей силы, латной рукавицей, прямо по лицу. Это было неожиданно даже для него самого, столь быстро он решился на этот поступок.       Тело купца безвольно свалилось на пол.       - О, Пресветлый! Прости, я не хотел!