Песнь степей

В обширный обеденный зал княжеского дворца Сияна вошла почти одновременно со своими родственниками, и никто не хватился ее отсутствия. Она оказалась в обширном пространстве, впрочем, сплошь уставленном сдвинутыми вместе столами. Девушка попыталась подсчитать, сколько человек могут сразу пировать в этом зале, но сбилась и стала смотреть по сторонам. Каменные стены зала были тщательно выровнены и расписаны фресками, изображавшими сцены войны и охоты. Роспись была так искусна, что Сияна не могла отвести глаз. Изображенные на стенах воины, казалось, гневно сверкали глазами, целя копья в грудь противнику. Кони ретиво били копытами. Большие темные глаза оленей, идущих через заросли, глядели мечтательно и грустно. В косматой шерсти медведей запутались капли росы. Все это было так свежо и ярко, что Сияне подумалось - уж не волшебством ли перешли на стену люди и животные, и так остались? Ничего подобного не было даже у ее дяди в Белгороде Приморском, во дворце Ростислава. Видно было, что великий князь и впрямь приглашал для украшения своей новой столицы лучших мастеров не только со всех Сварожьих Земель, но и, не жалея кун, из закатных стран. В нише на восходной стороне зала стояла резная фигура Макоши, Матери-Земли. Казалось, что богиня, держа в руках корзину с плодами и веретено, благословляет гостей и хозяев этого дворца. Приветствуя прибывших, с кресла поднялся сам великий брониславльский князь, Стемир Сильный, внук Бронислава Великого. О нем давно шла молва как о величайшем воине и полководце среди нынешних князей. Нежданно для всех он отказался от древней сварожской столицы - Дедославля, сделал своей столицей незаметный прежде среди глухих лесов Брониславль. Отсюда много раз предпринимал походы на племена, живущие на самой Великой реке, и на собственных буйных родичей. Сам в молодые годы прославился отчаянной храбростью, и до сих пор лично водил войска, не раз был ранен, а однажды его едва вынес из смертельной свалки гибнущий конь. Теперь многолетний опыт войны и правления оставил следы на темном обветренном лице великого князя, во всей его крепкой сухощавой фигуре. Приветствуя свою сестру и зятя, князь Стемир Мирославич протянул им левую руку. Сияна обратила внимание, что он не наклонил головы, и что из-за высокого ворота княжеского кафтана сбоку по шее протянулся алый багровый рубец. На каком бы месте не сидел этот человек, никто не усомнился бы, что он один способен быть великим князем. Он, оставив растерзанные княжескими распрями Исконные Земли, проложил новый путь, смело поднял новую столицу выше издавно славных городов. И другие гордые властители с недоумением косились на его начинания, фыркали про себя, но не могли ослушаться, приезжали за сотни верст в Брониславль. - Приветствую вас, гости и союзники мои, с вашими родными и воинами! - провозгласил Стемир Сильный низким, хрипловатым голосом. Зал заполнялся людьми. Входили другие приглашенные князья, союзные Стемиру Мирославичу. Обмениваясь приветствиями, рассаживались по своим местам, согласно роду и влиянию каждого. В глазах рябило от богатых княжеских нарядов, блеска золота и драгоценных камней, драгоценного оружия. Казалось, все, что было блестящего и роскошного в Сварожьих Землях, собралось в обеденном зале брониславльского дворца. Сияна поискала взором Радомира, но он сидел далеко от нее, среди своих родичей - князей Червлянской земли. Встретившись взглядом с девушкой, весело подмигнул ей. Здесь собрались за столом потомки разных ветвей княжеского рода, раскинувшегося по всем Сварожьим Землям, и все же закрученного между собой в немыслимые узлы. Без сомнения, об этом сейчас думали все собравшиеся. Во главе рода Драгомиричей сидел сейчас осанистый, с начавшей уже седеть бородой, князь дедославльский, Глеб Милонежич. Кажется, он приходился Радомиру двоюродным братом, хотя по возрасту годился в отцы. В прежние времена обладание дедославльским престолом сделало бы его полноправным великим князем. Но теперь былое значение померкло, и этот потомок надменного Драгомира сознавал, что ему удержаться на престоле помогает лишь железная воля Стемира Сильного. Затем и приехал - просить поддержки против общего недруга. Когда челядинцы принесли угощение, гости приготовили кубки, но пока не наливали их, ожидая первого слова от хозяина. Ему следовало решить, за что пить сегодня. И он не заставил себя ждать. Первым налив в золотой кубок ароматный мед, встал из-за стола, оглядев гостей. - Первую чарку мы поднимем сегодня в благодарность Богам: пусть хранят стольный город Брониславль! - кубок Стемир Сильный держал тоже левой рукой. - За новую, молодую силу Лесного Края! Был некогда велик Дедославль и правил всеми Сварожьими Землями. Да нынче осталась лишь память о дедах, а слава вся утекла, как вода в половодье. Сколько раз команы разоряли дедославльскую землю, сами или в сговоре со сварожскими князьями! Сколько раз сами сварожане ее оспаривали друг у друга! Клочка земли не осталось в Исконных Землях, не вытоптанного копытами коней. От княжеских усобиц земля пустеет, люди разоряются. Золотой век Дедославля прошел. Живая сила сварожская уходит на полунощь, в свободный край, не знающий вражеских нашествий. Ко мне, в Брониславль, Змеев, Тихомиров, не устраивают набегов команы. Здесь люди живут, не опасаясь аркана на шею, плена, рабства. Корчуют леса, выжигают в земле пни, пашут и растят хлеб, и не боятся никого. Здесь, в Лесном Краю, все начинается сначала! - и великий князь первым осушил кубок. Что и говорить, Стемир Сильный умел добиваться желаемого. Остальные князья вслед за ним выпили свой мед или заморские вина - кому что больше нравилось. Иные, может, и осуждали великого князя, променявшего былую столицу на вчерашний медвежий угол. Ходили слухи, что покинув Дедославль, он оскорбил Богов, и, хоть и задабривал Макошь храмами и богатыми жертвами, Они непременно отомстят ему. Но возразить не решился никто. Начался пир. Гости с удовольствием отдавали должное великокняжескому угощению, шумно благодарили, успевали беседовать между собой. На стол подавались щи и уха - осетровая, стерляжья, с шафраном, с тмином, с редкими пряностями. Разнообразная дичь и жаркое. Пироги, блины с любой начинкой, какая только возможна. Икра ценных рыб на серебряном блюде, как темные бусины, прозрачные внутри. Справа от великого князя сидел его сын Ярослав, встретивший приморян вместе с Радомиром. Он был последним из сыновей Стемира Сильного, двое старших погибли, исполняя волю своего отца в разных краях Сварожьих Земель. Сейчас Ярослав, хоть и попробовал уже военных тягот, казалось, забыл о них и беззаботно улыбался. Как видно, он наслаждался домашним покоем и гостеприимным пиршеством, выкинув из головы неудачную осаду Орлиной Вежи. Сияна с любопытством разглядывала княжескую семью. Даже в Приморье много рассказывали, как несколько лет назад великий князь поссорился со своей супругой и взял вторую жену, дочь незнатного воеводы, вовсе не именитого рода. Сейчас молодая княгиня и впрямь сидела рядом с супругом, прямая и стройная, с серьезным и умным лицом. По знаку великого князя, то сын его, то жена иногда сами передавали наиболее почетным гостям лучшие части угощения, доказывая уважение. Княжеский пир не был пустым весельем, бесполезной тратой времени. Собравшиеся успевали беседовать за обильным угощением, делясь своими заботами, тем более что они зачастую были общими. Много говорили о неудаче под Орлиной Вежей, о том, как перестроить войско, чтобы не терпеть поражения впредь. - Ты уж нас не оставь без поддержки, Стемир Мирославич, - в голосе Глеба Дедославльского, хотел он того или нет, скользнули просительные нотки. - Пока в Орлиной Веже сидит Лучезар Будимирич, не будет мне покоя. Он твоего брата Мстислава изгнал, и надо мной нависает, грозит моей власти. Если он захватит Дедославль, и от тебя отложится совсем. Лицо Стемира Сильного помрачнело, по скулам прошли желваки, сухие твердые пальцы левой руки стиснули золотой кубок. Надменным движением вскинув голову, великий князь проговорил: - Без тебя все знаю, Глеб Милонежич. Щенок Лучезар никого не слушает, моих послов прогнал, отрезав бороды, - он указал на стол, за которым, среди брониславльских бояр, сидели трое немолодых мужчин, у которых впрямь бороды были гораздо короче, чем у остальных. Гости сочувственно кивали, видя такое посрамление. Вздыхали: новой войны, видно, не миновать, а противник силен, раз выдержал длительную осаду. Половина присутствующих князей сами без толку шесть седьмиц топтались под Орлиной Вежей, и ушли ни с чем... А Стемир Сильный продолжал дальше, желая до всех донести свои замыслы: - Брониславль - будущее Сварожьих Земель, но и Исконные Земли нельзя терять из виду. Если каждый станет, как князь Лучезар, делать что ему вздумается, чужие уделы захватывать, то не будет покоя ни народу, ни князьям, и земля наша вовсе опустошится. Лучезара надо наказать. - И что за времена пошли, - вздохнул еще не старый, но изможденный, болезненного вида человек - брат великого князя, Мстислав Мирославич, изгнанный своим племянником из Орлиной Вежи. - При дедах наших разные ветви княжеского рода между собой спорили - то еще можно понять. Мы, Брониславичи, воевали с Драгомиричами, а между собой каждый род мирно жил, вместе шел против общего противника. Нынче же ничего не поймешь. Вот у тебя за столом Ростиславичи, вот Драгомиричи, а враг у нас - из нашего рода, такой же потомок Бронислава Великого!.. - Это как раз понятно, - Стемир Сильный развернулся к брату. - Вражда начинается там, где есть что делить. Было время - Бронислав Великий с неугомонным Драгомиром делили власть, забыв, что в молодости были друзьями. А вот младшие сыновья их - наш отец Мирослав Брониславич и Градислав Драгомирич, сохраняли дружбу всю жизнь. У моего отца не было союзника ближе его троюродного брата, Драгомирова сына. Кажется, их дружба по наследству перешла, - Ярослав и Радомир согласно кивнули. - Когда нет споров о наследстве, почему не дружить дальним родичам? Врагом чаще бывает ближайший сосед. Есть такие, что хотели бы все Сварожьи Земли растащить на клочки. Им лишь бы сегодня жировать и веселиться, а завтра хоть совсем не наступи. Из таких азанские князья. Знаю, им моя власть тоже не по нраву, но против не выступят. А вот Лучезар... Затем я и собрал вас, чтобы не позволять таким, как он, вовсе добить единство Сварожьих Земель! Битву под Орлиной Вежей Лучезар выиграл, но верх возьму я! И таким твердым, уверенным голосом говорил великий князь, что никто не осмелился возразить. Будто император агайский или аллеманский, а не один из многих полунезависимых владык. У иных даже мороз пробежал по коже, очень уж надменно держался брониславльский самовластец. Молчание нарушил приморский князь, Ладомысл Звениславич. - Мы все с тобой заодно, Стемир Мирославич. Но скажи, что ты задумал? - Орлиная Вежа сильна, как подступ к Дедославлю. Сама по себе она одинока. Ее окружают ваши владения: Дедославль, Червлянск, Славгород, Боровица. Пусть мой наглый родич поймет, что оказался в кольце. Если со всех сторон против него станут вооружаться верные союзу сварожские князья, Лучезар не устоит долго. Он, как отважный, но неразумный храбрец, что в битве позволит врагу себя окружить. Легко может статься, что стены Орлиной Вежи ему покажутся не такими уж надежными. Но война - это крайнее средство. Есть еще торговля. Глуп тот, кто полагается лишь на меч, не веря в силу купеческого аршина. Оповестим купцов о нашем соглашении, пусть торгуют только в наших владениях. Когда его княжество обнищает, Лучезар пожалеет о своем непослушании. Ладомысл Звениславич, в твоих руках вся торговля на полудне. Когда приморский князь согласно кивнул, Стемир Сильный обернулся к сыну, как обычно, всем телом, не поворачивая головы. - Ярослав, тебе поручу полунощные пути. - Что? - не понял княжич. - Что ты имеешь в виду, отец? - Поедешь скоро во Влесославль. Там опять беспорядки, новый князь понадобился. Им будешь ты! Боевой опыт получил, пусть неудачный, но будет полезен впредь. Пора теперь научиться править. Едва ли кто-то из гостей был удивлен больше, чем сам княжич Ярослав. Он взглянул на отца, как будто не верил своим ушам. - Это, конечно, большая честь для меня, государь, - проговорил он после некоторого молчания. - Но уверен ли ты, что меня выберут князем? Влесославцы своевольны. - Я им велю тебя выбрать, - Стемир Сильный со звоном поставил чашу на стол, показывая, что не сомневается ни в чем. Но Ярослав не был уверен в глубине души, хоть и не решился спорить с отцом. Беспокойный нрав влесославцев был известен всем. Еще ни один князь не распоряжался ими, как своими подчиненными. Однако ослушаться отца было нельзя. Что ни говори, он - единственный уцелевший сын великого князя. Вторая жена, Лунолика, родила Стемиру Мирославичу лишь двух дочерей. Ярослав понимал, какие надежды на него возлагает отец, и был готов их оправдать. Меды с шумом текли в кубки, гости беседовали все непринужденнее. С ответным застольным поздравлением поднялся Глеб Дедославльский, как первый среди князей хотя бы по названию, если не по сути. - Поднимем кубки за тебя, Стемир Мирославич, гостеприимный хозяин наш! Когда прежде говорили, как довелось тебе поднять Брониславль, как умело хозяйствуешь в издавна диком краю, я, признаться, не очень-то верил. Но вот, видя такую красоту и изобилие, винюсь перед тобой, - князь Глеб склонил голову перед великим князем. - Пусть и впредь процветает твой Брониславль, пусть еще много лет пируют за твоим столом веселые гости, Стемир Мирославич! Пусть славится твое правление не только военными победами да властными заботами, но и разумным владением землей своей. Под седеющими, не очень густыми усами Стемира Сильного мелькнула улыбка. Он сделал знак молодой княгине, и та, поднявшись с места, протянула князю Глебу кубок вишневого меда. Но, прежде чем осушить свою чашу, великий князь ответил говорившему: - Благодарю тебя, Глеб Милонежич! Приятно мне слушать твою похвалу, кому такое не понравится! Но все же ты не совсем прав. Настоящий хозяин - тот, чье дело живет, когда его самого уже нет в живых. Так что рано ты меня хвалишь, рано! Вот если после меня сохранит Брониславль свою силу, если наследники мои врастут сердцем в Лесной Край, как здешние сосны, поймут его силу - тогда можно будет сказать, что я не зря старался. И не раньше! Осушив кубки, все некоторое время молчали. Каждому из них, людей знатных и власть имущих, конечно, время от времени приходило в голову, что от них унаследуют потомки. Но большинство думали о наследстве, как о власти над очередным княжеством, о землях, населенных послушными смердами, да о лежащем в ларях богатстве в виде золота, жемчуга, мехов. Мало кто понимал наследство как некое предназначение, которое тоже может быть продолжено преемниками, или же пущено ими по ветру. Задумчивое молчание нарушила княгиня Лунолика. Коснувшись пальцами руки своего грозного супруга, проговорила ласково: - Скучать на пиру - значит гневить Богов и распугивать гостей. Отдохни сегодня, государь, забудь свои заботы. Нынешний день хорош уж тем, что приносит радость. А будущего все равно никто не знает наперед. Разве что наши приморские гости? - молодая женщина с любопытством взглянула в сторону приморян. Князь Любомысл Звениславич покачал головой. - Нет, государыня. Правда, бабушка моя, княгиня Влада, пусть душа ее радуется в Ирие, была ведуньей. Но мы, потомки ее, знаем не больше других людей... Если никто не возражает, я подниму третью чашу за то, что люди, хоть и не знают своей судьбы, все же не блуждают впотьмах, а прокладывают правильный путь. За наш союз - тех, кто помнит, что мы, князья Сварожьих Земель, происходим от одного корня. Пусть люди не забывают, что мы все - больше сварожане, чем брониславцы, дедославцы, приморяне и прочие, не вовсе чужие друг другу. - Правильно говоришь, Ладомысл Звениславич, - Стемир Сильный поднялся из-за стола. - Но, пожалуй, одних красивых слов мало. Чтобы в Сварожьих Землях хоть как-то исполнялись законы Богов и людей, а не все было во власти своевольников вроде Лучезара, нам нужно стоять заодно, как пальцы на одной руке, - он выразительно сжал левую ладонь в кулак. - Завтра, в Священной Роще, принесем клятву на мече. Такую, чтобы никто не мог ее порушить ни на войне, ни в дни мира. Вот когда князья поняли, что деваться некуда. Иные из них, может, и хотели бы иметь могущественную поддержку, но сами предпочли бы в случае общей угрозы остаться в стороне. Но Стемир Сильный искал возможность связать будущих союзников заодно, как коней в упряжке. Клятву на мече никто не осмелился бы нарушить. Один из брониславльских бояр, сидевший за великокняжеским столом, проворчал себе под нос: - Мало нас разорил поход на Орлиную Вежу; опять готовь куны! Придется снаряжать ратников за свой счет, отрывать людей от всех работ - чистый грабеж! Тихо говорил боярин, но Стемир Сильный услышал его. Грозно нахмурясь, повернулся всем телом к неосторожному, зорко взглянул, как хищная птица на припавшего к земле зверька. - Я слышу все. И знаю, какие речи ведут за моей спиной иные из бояр моих! Пусть клятва и вас заставит служить общему делу, если мой приказ ничего не значит. Войны я пока начинать не намерен, это крайняя мера. Мир стоит до рати, рать - до мира. Но если уж придется идти в поход, мне вторая Орлиная Вежа не нужна! - свирепеющим взором великий князь обвел своих старших бояр и воевод, главных людей Брониславльской земли. - Увижу кого нерадивым к бою, ослушником или, того хуже - предателем родной земли и дела моего - головы рубить буду! - он не кричал, говорил размеренно, но так, что никто бы не усомнился: так и будет. Никто из гостей не решился возразить. Брониславльские бояре тем более молчали, ничем не выдавая своих чувств. А великий князь продолжал печально и гневно, высказывая давно наболевшее после неудачного похода: - Сколько раз я видел, как в бою глупость или измена губили все! Стоит только кому-нибудь не поддержать смелый натиск, не придти на помощь товарищам или запоздать - и почти верная победа идет прахом! Сколько раз сотни лучших витязей гибли зазря, не получив вовремя подмоги. Ненадежные союзники, глупые и нерасторопные воеводы - вот беда любого князя, гибель войска! Так было и под Орлиной Вежей: никто никого не слушал, каждый отряд сам по себе, кто в лес, кто по дрова! - он обвел свою старшую дружину, бояр, испепеляющим взором. - Впредь так быть не должно! В сражении все обязаны быть заодно! Ослушание карается смертно! - Стемир Сильный смолк, переводя дыхание. В повисшей тишине многим померещилось, что он негромко рычит сквозь зубы. Сияна услышала, как рядом с ней тетка Доброгнева шепнула мужу и сыну: - Не перегнул бы палку брат мой! Не с холопами ведь обращается - с вятшими людьми. Со страху за свои головы они много чего натворить могут. - Вождь и полководец иногда обязан быть жесток, если иначе нельзя, - возразил княжич Боривой. Когда понемногу улеглась тревога, вызванная его обещанием, Стемир Сильный проговорил уже другим голосом, успокоившись: - Простите меня, гости дорогие. Много думал я о том, почему не смогли мы взять Орлиную Вежу. Это поражение мне больней любой раны. Не выдержал... Надеюсь, что мой сын и другие молодые смогут избежать таких неудач. - Я постараюсь, отец, - отозвался княжич Ярослав. Сияна заметила, как нахмурился Радомир, сидевший со своими родичами. Что и говорить, Орлиная Вежа не из тех событий, которыми хочется гордиться. Приказав челядинцам снова разлить мед в кубки гостям, Стемир Сильный сам плеснул немного к ногам изваяния Макоши в знак почтения. - Завтра мы с вами скрепим договор в Священной Роще, перед ликами Богов. А сегодня давайте веселиться, гости дорогие, забудем все тревоги! По знаку великого князя, в зал вошли скоморохи и музыканты. Сперва седобородый старец пел былину о походе Бронислава Великого против команов. Известное всем Сварожьим Землям сказание с годами, переходя из уст в уста, все больше расцвечивалось самыми пестрыми красками людского воображения. Казалось, будто сражались тогда не с кочевниками - пусть сильными, опасными, многочисленными, но обычными людьми, - а с несметными полчищами сказочных чудовищ. Под стать им и сварожские князья вырастали в песне до небес, представали небывалыми легендарными витязями. Каждый из них в воображении певца воплощал в себе всю боевую дружину, соединялся в одно целое с отрядами и полками, его меч стоил тысячи мечей, боевой конь был сильнее тысячи коней. Предводители сварожского войска превращались в земных богов. "Точно степной орел стаю гусей, настигает князь Бронислав врагов немилостивых, отмщает им обиды Земель Сварожских... Отважный князь Драгомир Червлянский рыщет барсом, рубит полчища противника... Где промчится Ростислав Приморский с милыми сынами, там враги лежат, как побитые градом колосья..." Гости слушали песню, веря и не веря, качали головой в такт музыке, будто завороженные. Потом героическую песню сменила залихватская плясовая, в зал вбежали скоморохи, крутились, кувыркались, ходили колесом под веселый напев дудок. Княжеские гости смеялись, поддразнивали, бросали скоморохам разные подарки. Когда в зале стало слишком шумно, Сияна захотела выйти. У нее шумело в голове от праздничного чада и от княжеских разговоров. Она чувствовала, что, хоть поняла в них не все, но и не настолько мало, чтобы вообще ничего не слушать, как иные из бывших за столом женщин. Ей хотелось освежиться, привести мысли в порядок. Накинув свою шубу, девушка вышла на крыльцо, огороженное резными перилами. Давно стемнело, но в окнах княжеского дворца горело много свечей, а над крыльцом зажгли смолистые факелы. Их красный свет падал на снег, и тот далеко вокруг становился багряным, как кровь. Лишь дальше, где смыкалась ночная темень, снег снова белел, слегка разгоняя мрак. Спустившись с крыльца, Сияна зачерпнула горстями снег, охлаждая им горящее лицо. Снег таял, приятно холодя кожу. В голове прояснялось. Скрипнула, открываясь, дверь. Сияна не успела испугаться, что сейчас спросят, что она делает здесь. Еше не оглядевшись, она почувствовала сладкую дрожь. "Радомир!" - будто опалило ее. - Здравствуй, княжна Сияна! - окликнул он весело. Она обернулась, пряча глаза. - Здравствуй, князь Радомир Градиславич, - проговорила медленно. - Что это тебе не сидится на пиру? - Да так... Знаешь, голова разболелась, - схитрил он. Внезапно перемахнув через перила, Радомир одним прыжком оказался внизу, рядом с Сияной. Как она, зачерпнул ладонью пригоршню рыхлого снега, засмеялся. - Смотри-ка, еще снегу нападало! Скоро можно будет устроить взятие снежной крепости, катание на санках. Завтра поедешь со мной кататься? - Я думала, так только детишки играют, - удивилась Сияна. - И ничего не детишки! Взрослые парни с девушками катаются в санках и на лыжах. Во что же еще играть зимой, когда повсюду снег? - А почему я? Ты что, ухаживать за мной вздумал? - Сияне и льстила его настойчивость, и удивляла ее. - Конечно! - стоя под багряным светом факела, Радомир смело взглянул девушке в лицо. - Ты мне сразу понравилась. Мы встретились почти случайно, оба - в чужом доме, и нам нельзя терять время. Долго в Брониславле не загостишься. Если ты согласна, я к тебе посватаюсь, а потом за тобой в Приморье приеду, сыграем свадьбу. - Ой, уже и свадьбу? Подожди сперва хоть немного! - смеясь, воскликнула девушка, восхищенная и немного испуганная, ловко увернувшись от рук молодого князя, который пытался ее обнять. Они вместе спустились в сад, пошли по едва протоптанной в свежевыпавшем снегу тропинке. Снег поскрипывал под ногами Радомира и Сияны. Ночной мороз колючками обдирал ей лицо. Дыхание клубилось в воздухе облачками пара. Неподалеку от княжеского дворца стоял дом, который Сияна приняла сперва за одно из служебных помещений. Но тут в окне мелькнул огонек свечи, и на пороге показалась фигура женщины. На ней была черная соболья шуба, а голову покрывал красный платок. Она стояла, глядя без отрыва на озаренные светом окна дворца, и в блеске свечи, что она держала, платок на ее голове показался Сияне таким же багряным, как снег, освещенный факелами. Лицо женщины, широкое, белое, показалось совершенно застывшим, словно пронизанное зимней стужей. - Кто это? - спросила Сияна самым тихим шепотом. - Старшая жена великого князя, княгиня Любуша, мать Ярослава, - тоже заговорщицким шепотом отозвался Радомир. - Она что, здесь живет? - почему-то Сияна очень удивилась. - Я думала, она уехала куда-нибудь в поместье, или к своим родным. - А чего ей уезжать? Все-таки княгиня, мать наследника, - Радомир пожал плечами. - Я сам об этом знаю мало, только что воины болтают. Говорят, она потребовала позволения жить в Брониславле. Стемир Мирославич поставил ей отдельный дом, чтобы не мешала ему с молодой женой. - Да уж, - непонятно почему, но у Сияны пробежали мурашки при встрече со старшей княгиней. Что за женщина должна быть, чтобы самому Стемиру Сильному ставить условия? Немудрено, что они не ужились вместе. Почему-то в фигуре этой женщины, неподвижно глядевший на княжеский дворец, молодой приморянке привиделось нечто зловещее... - Пойдем отсюда. Нас это не касается, - сказал Радомир, взяв девушку под руку и уводя дальше, вглубь занесенного снегом сада.