Песнь степей

Быстро, как бег табуна коней по степи, пролетало время. Минуты, вроде бы, заполненные памятными и даже жизненно важными событиями, складывались в долгие и все же быстро пролетающие часы, те - в дни, а те, как спицы в колеснице Хорса - в месяцы и годы; и не поспеешь уследить, как вращаются. Не стояло на месте время и в жизни Сияны. Напротив, она, как всякая молодая мать, воочию наблюдала его ход, глядя, как подрастает их с Радомиром первенец. Вот совсем недавно еще лежал в пеленках, тихо плакал, прося материнского молока, а вот уже стал больно прикусывать прорезавшимися зубками. Вот впервые стал на еще не окрепшие ножки, а вот уже лепечет первые смешные словечки, пока еще непонятные никому, кроме матери. В нем Сияна наяву видела ход времени, не со сказочной быстротой, но все-таки очень быстро. Мать и отец обожали своего первенца. Радомир разглядел с первых же дней, что нос и губы, и яркие голубые глаза малыш получил от Сияны. Та возражала, что о таком маленьком ребенке рано что-то говорить, а глаза голубые у всех новорожденных. Но князь стоял на своем. И оказался прав. Чем больше подрастал Бронислав, тем заметнее становилось сходство с матерью. Самому князю не удавалось, впрочем, безмятежно наслаждаться семейным счастьем. Из степных команских кочевий доходили тревожные слухи: там что-то готовилось, что-то начинало бурлить, как закипающий котел. Разведчики доносили о новых союзах между несколькими сильными ханами, что уже начинали действовать совместно, о новых кочевых путях. В Славгороде и других порубежных землях иные считали, что это пустяк, а другие грозили чуть ли не новым степным нашествием, как во времена до Бронислава Великого, когда команы доходили до Дедославля и Червлянска. Как бы там ни было, князю Радомиру на второй год после женитьбы дважды пришлось отбивать команские набеги. К счастью, то были не самые сильные орды, их легко удавалось изгнать и отбить захваченных славгородских пленников. Но Сияна все равно тревожилась, когда ее муж уходил на войну. В первый раз, вскоре после рождения Бронислава, Радомир надеялся, что жена, поглощенная заботой о ребенке, легко отпустит его. Но она плакала, провожая его на войну, и Радомир едва успокоил ее. - Не рви себе сердце, лада моя, а то молоко пропадет, придется Брониславушку отдать кормилице. Я вернусь скоро. Мне ничто не повредит, я теперь стал втрое сильнее, раз у меня есть вы! Сияна всхлипнула и уткнулась лицом в грудь мужу. - Ну почему тебе так часто приходится воевать? - Что же поделаешь, раз степь. Здесь иначе нельзя - если ты не хочешь, чтобы мы все сбежали в леса, по берлогам попрятались, как брониславцы. Ничего, мы с Турволодом быстро их отвадим. А иначе, если позволить команам разбойничать в наших землях, они совсем сядут нам на голову. Еще и нашему Брониславу, как подрастет, доведется с ними схлестнуться, чего доброго. Легко может статься. Такова княжеская судьба - лицом к лицу встречать любого врага. Сияна тогда непроизвольно прижала к груди сыночка, так что он проснулся и запищал. Трудно ей пока что было представить маленького сына будущим мужчиной, князем и воином. Неужто и ему в свой черед доведется опоясаться мечом и оседлать резвого коня не на ловы и не для дружеского состязания, а для настоящей битвы? И он в свой черед подставит вражескому оружию свое тело, и будет наносить и получать раны, а может быть, и падет в сражении? Дико, немыслимо было матери даже подумать о таком будущем для своего маленького сына! Для чего же тогда она носила его под сердцем, рожала в муках? Для того ли кормит своим молоком, желая ему с пеленок вобрать в себя побольше жизненной силы, чтобы пустить под мечи и стрелы, как только он подрастет? Это ли судьбы княжеские? - Иначе не получается, - проговорил Радомир, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. - Вспомни деревни, что мы видели по пути. Там тоже люди живут, и у них есть любимые супруги и дети. Нам без них не обойтись, князья и простолюдины связаны одной веревочкой. Вот в чем судьбы княжеские... О княжеских судьбах, порой ничуть не более надежных, чем судьба простого землепашца, им довелось подумать следующей за тем зимой. Однажды утром князь с княгиней завтракали вместе с самыми ближними боярами. Тут был Славята, бывший наставник князя Радомира, и трое бояр помоложе - Власт, Острозор, Радим. С ними князь Радомир советовался во всех делах, военных и мирных. Но сейчас они собрались не для совета, просто как друзья. Толковали о том, что сейчас, пока стоят погожие дни и снег лежит надежно, неплохо бы съездить на ловы - размять коней и псов, взбодриться самим. Неподалеку, за деревней Вербовой, видели стадо сайгаков. Зимняя бескормица заставляла пугливых зверей приближаться к человеческому жилью, а глубокий снег лишал их обычной прыти. Сияна сидела здесь же, рядом с мужем, из одной миски с ним черпала стерляжью уху. За прошедшее время она совсем расцвела, материнство украсило ее признаками зрелой женственности, а в ясных глазах виделась уже теперь особая, женская мудрость. Когда молодая княгиня вышла к столу, бояре даже залюбовались: какая красавица получилась из худосочной приморской девчонки! Сияна уже заканчивала кормить Брониславушку своим молоком, и теперь снова постройнела, как молодая девушка, только грудь поднималась высоко и округло под тонкой шелковой сорочкой. Теперь она спокойно оставляла ребенка на няньку, а сама бывала всюду вместе с мужем, и он делился с ней всеми заботами. И не зря вникала она во все хозяйственные дела, обо всем расспрашивала старую Желань. Теперь Сияне нередко случалось дать хороший совет мужу и его ближникам-властелинам. Но этим утром, начавшимся так тихо и мирно, им не суждено было долго наслаждаться безмятежным домашним теплом. Князю сообщили, что вернулся из Брониславля купец Горкун и принес срочные вести. - Зови сюда, - Радомир тревожно нахмурился. - Что там случилось? Уж верно, не соболя на куницу подменили, что-то поважней стряслось... Так и оказалось. Вбежал в горницу, купец, плотный мужчина средних лет, с умным и хитрым лицом, так поспешно, что на его усах еще не оттаяла изморозь. Остановившись перед князем, воскликнул - будто камень в прорубь швырнул: - Князь Стемир Сильный убит! Никто не смог сдержать возглас изумления. - Иди ты! - недоверчиво произнес князь Радомир, вытаращив глаза. - Кем убит? Разве война была? - Ты думаешь, государь, что такого могущественного властителя, бесстрашного полководца, могут убить только враги в открытом бою? - усмехнулся Горкун. - Убили великого князя свои же своевольцы-бояре... Вот что рассказал купец о случившемся в Брониславле в те черные дни. Князь Стемир Сильный, у которого слово никогда не расходилось с делом, смело взыскивал всякую вину с самых влиятельных бояр. Тех, кто мешал ему проводить свои меры, лишал должностей, взыскивал с них куны. Поддержкой князю против родовитых властелинов были выдвинутые им самим воины и мужи совета - дворяне, как их звали, в отличие от старинной знати. И говорили, что многие бояре недовольны великим князем. Так или нет, но вскоре Стемир Сильный казнил смертно даже брата своей старшей жены Любуши: якобы тот умышлял на его жизнь. Но заговор после казни боярина, видно, остался. К нему примкнула и сама старшая княгиня, мстя за брата и за то, что муж ей предпочел другую. Когда другие испугались было разоблачения и хотели сбежать из Брониславля, она их пристыдила, заставила решиться немедленно: или князю не жить, или им... Сияне вспомнилось, как они с Радомиром видели отвергнутую княгиню, бледную и мрачную, глядевшую, не отрываясь, на окна дворца, где ее муж принимал гостей вместе с молодой женой. Недаром при этой встрече у нее мороз пробежал по коже... Горкун продолжал рассказывать, о чем ему довелось узнать в Брониславле. - Собрались больше десятка бояр и княжьих слуг, чем-нибудь недовольных, и пришли во дворец ночью. Стражу напоили сонным зельем, так что никто до утра и не слыхал ничего. Меч из княжеской спальни выкрали заранее... - Еще бы! - горько усмехнулся Радомир. - Я был под Орлиной Вежей с князем Стемиром Мирославичем и видел его в бою. Он бы половину из них успел отправить в Кромешный Мир, будь при нем меч. А они - трусы, как все, нападающие ночью, рисковать не хотели... - Да, да, - подтвердил купец. - Князь Стемир и безоружный сопротивлялся долго, но их много было, все вооружились мечами и копьями... Заговорщики кололи и рубили ненавистного им князя, точно не верили, что он смертен. Отрубили ему левую руку, чтобы он не мог защищаться, нанесли множество ран. Затем ринулись разорять дворец. Опьяненные хмелем и кровью, перебили после князя и всех его любимцев, на которых он полагался вместо них, родовитых бояр. Княгиня Любуша сама заколола княгиню Лунолику, велела убить ее детей. Буйство перекинулось и в город: истребляли всех сторонников покойного князя, доставалось и совсем непричастным - под шумок удобно сводить старые счеты... - Безумцы! - заревел раненым туром боярин Славята, выронив из рук кубок, покатившийся по полу. - Они, как кабаны ненасытные, думают всю жизнь лишь о своем брюхе да окороках, а в остальном хоть трава не расти. А когда их пытаются вытащить из приятной грязи, они превращаются в бешеных волков и грызут всех подряд! Князь для бояр - как берега для реки, сдерживает ее, чтобы все вокруг не затопила. С одними можно править добрым словом, другим только головы рубить и остается - это всегда так было. Но такого не случалось еще в Сварожьих Землях! Ничего, кроме пьяного буйства, и не могло выйти у тех, что умеют только разрушать, но не создавать! Власт вздохнул, соглашаясь со стариком. Радим поднял с пола его чашу и поставил на стол. - Что же было в Брониславле, когда ты уезжал, Горкун? Кто там правит сейчас? - Выбрали на вече князя Мстислава Мирославича. Тот первым делом отомстил за брата: переловил убийц и казнил всех, пусть их души вовек мерзнут в Исподней Стране! А их тела в плетеных коробах утопили в болоте. Они недостойны погребального костра. - То верно, - Острозор осенил себя знаком солнечной колесницы. - А вот долго ли усидит князь Мстислав? Квелый он, и здоровьем слаб, как будто... Сияна припомнила князя Мстислава - тихого, болезненного вида человека, ничем не напоминавшего железного старшего брата. И впрямь, разве сможет такой человек быть великим князем, когда вон что творится! Горкун кивнул, по знаку князя садясь за стол и придвинув к себе пирог с капустой и грибами. - В Брониславле так и говорят об этом. Нового великого князя не очень-то уважают, за глаза зовут Мстиславкой. По слухам, из Агайи возвращается их самый младший брат, молодой Станислав Мирославич. Похоже, он-то и станет наследником. - А Ярослав как же? - резко произнес князь Радомир, до сих пор молчавший, в потрясении от услышанного. - Ему останется что-нибудь после гибели отца? - Князь Ярослав Стемирич прежде сидел во Влесославле. Но, как дошло до них, что случилось, они его быстренько изгнали, - купец развел руками, как бы говоря: "судьба". - А брониславцы тоже его не захотели князем. Многие бояре побоялись, что он и их сочтет виновными в заговоре против его отца... - Немудрено. Я уверен, что так и было, - Радомир фыркнул от злости, как рассерженный конь. - Вот, значит, как, Ярослав... Был сын великого князя, а стал, в одночасье, изгой... Вот они какие, судьбы княжеские... Все помолчали, некоторое время осмысливая, что будет дальше. Хоть Славгородщины, как будто, не должны коснуться большие перемены, но все же отчасти скажутся. С гибелью Стемира Сильного распадался и союз между князьями. Теперь каждое владение опять будет выживать в одиночку, полагаясь только на себя, и, если повезет, на ближайших родичей и друзей. Сможет ли другой князь держать в руках и самые отдаленные окраинные владения, вроде Славгородщины, или бросит их на произвол судьбы? Ярослав всегда пришел бы ему на помощь, в этом Радомир не сомневался. Боевая дружба не забывается. А все другие возможные наследники заранее не внушали доверия славгородскому князю. - А что же, Брониславль так и останется столицей? Или новый великий князь оттуда уедет? - осведомился боярин Славята. Горкун уклончиво пожал плечами. - Я ведь не участвую в княжеских советах, господин. За что купил, за то и продаю... Прошла, правда, молва, будто Стемира Сильного Боги покарали за самовольный отъезд из Дедославля, за отход от старинных обычаев. Но больше говорили, что князь Мстиславко вооружается против Азани, а уезжать никуда не собирается. Да и бояре брониславльские не захотят - в новой столице они первые люди, а в Дедославле их никто не ждет, там своих довольно. Также и наша братия, купцы. Так что Брониславль покуда остается столицей. - Что ж, в этом Стемир Сильный своего добился, - сказал Радомир. А Сияне вспомнилось, как произнес покойный великий князь на пиру в Брониславле: "Настоящий хозяин - тот, чье дело живет, когда его самого уже нет в живых... Вот если после меня Брониславль сохранит свою силу... тогда можно будет сказать, что я не зря старался". - После такого правителя, как Стемир Мирославич, уж не получится все вернуть в прежнюю колею и сказать, будто ничего не было, - проговорила Сияна. - Если людям стал удобнее Брониславль, он и останется, кто бы ни сделался великим князем. Я думаю, не напрасно Стемир Сильный возвеличивал Лесную Землю, она надежно поставлена на ноги. Кивнув жене, князь Радомир велел принести вина, вместе со своими соратниками подняли чаши за то, чтобы душа Стемира Сильного радовалась в Ирие. Такой получилась неожиданная, а потому скромная тризна по великому брониславльскому князю на другом краю Сварожьих Земель. Спустя десять лет славгородская княгиня Сияна рано поутру нежилась в постели. День обещал быть жарким, даже слабый ветер, колыхавший занавеску, ощущался раскаленным. Солнечный зайчик скользил по стене, намекая, что давно пора пробуждаться. Но княгиня щурила глаза, не торопясь прощаться с блаженной негой. Она была беременна, ей становилось уже трудно двигаться, а летний зной утомлял ее еще больше, так что не хотелось даже открывать глаза. Под рукой женщины лежала трехцветная кошка и блаженно мурлыкала в полусне. Прислушиваясь к ленивому биению жизни, Сияна слышала сквозь распахнутое окно голоса играющих в саду детей: - Держи! Кидай!.. Эх ты, мазила! - доносились несколько азартных мальчишеских голосов. Потом глухой удар и обиженное: - Что ты наделал, Преслав? Вот, теперь доставай сам! "Что там у них стряслось? А, кажется, Преслав швырнул в кусты кожаный мяч Добролика", - догадалась княгиня, снова блаженно вытягиваясь на уютной постели. Так она могла не чувствовать своих отекших, будто деревянных, ног, и ноющей боли в спине. Пояс Листавы, конечно, исправно помогал ей все эти годы, с ним она подарила Радомиру пятерых сыновей, если Боги будут милостивы, и шестого подарит, - но от всех неудобств он не обязан ее оберегать. В своем мечтательном полусне женщина вспоминала прожитые годы. Немало прошло времени - вот уже тринадцать лет, как она стала женой Радомира, славгородской княгиней. Их старшему сыну, Брониславу, уже двенадцать лет, он учится владеть оружием, скачет на коне не хуже взрослых воинов. Скоро и младшие пойдут по его стопам, как же еще воспитывать княжеских сыновей, будущих воинов, защитников? Что ж, она все-таки подарила Славгородской земле пятерых будущих витязей, да и сама за эти годы сроднилась с нею. Постепенно в памяти ее начали тускнеть морское побережье и лесные предгорья Приморского княжества, их вытеснили золотые нивы и цветущие луга Славгородщины. Она даже говор здешний переняла, привыкла говорить, как здешние жители, вместо "изба" - "хата", вместо "видеть" - "бачить", вместо "что" - "шо". И детей не поправляла, когда говорили так. Только над "зозулей"-кукушкой смеялась. Как-то Радомир ее спросил: "О чем задумалась моя княгиня, как зозуля на ветке?" Сияна тогда передразнила: "Зу-зу!" Как только подумала о муже, горячая и сладкая волна прилила к ее сердцу, спустилась ниже, где сразу шевельнулся в ответ будущий ребенок. Радомир, ладо ее! Как еще в юности она почувствовала сразу, что только он один послан ей Богиней Любви, так и оставалось по сей день. Случалась, конечно, в их семье не только радость, но и тревоги, как у всех людей. Сколько раз Сияна провожала мужа на войну, потом ожидала, томясь тревогой. Но зато между собой они не знали остуды, это было важней всего. Может, обереги Листавы помогали, а может, Лада их благословила так щедро, что хватит на всю жизнь с избытком. Сияна верила, что их любовь и сберегла Радомира во всех битвах и невзгодах, а ей самой помогла сохранить красоту и здоровье после рождения многих детей. Прошедшие годы только укрепили их с Радомиром союз. На смену пылкому чувству ранней юности пришла зрелая супружеская любовь-дружба. любовь-доверие, хоть в ней и много еще сохранилось от былой страсти. Ни ему, ни ей не приходило в голову, чтобы с кем-то другим могло быть лучше. Ни за что нельзя было и представить себе такого. Однако размышления помешали Сияне сохранять прежний блаженный покой. Радомир вернулся вчера из-под Дедославля. Всю весну и все лето проездил - то с дружиной на войну, то на переговоры. И виновниками новых тревог были в этот раз уже не команы. Среди своих князей опять случились нелады. Из рода Бронислава Великого выдвинулся новый молодой и честолюбивый воин - яргородский князь Ладомир. В своей окраинной земле он успешно воевал с немирными соседями - литтами и хунгарами, а недавно взял да нацелился на самый Дедославль, изгнал правившего там Глеба Милонежича! Тот не пожелал уступить, и позвал на помощь всю родню. Не остался, конечно, и Радомир в стороне: вместе с Турволодом прискакали первыми. Да не все ладилось, как хотелось бы. Пока что Ладомир продолжал сидеть в Дедославле, и изгнать его не удавалось. Ждали ответа от великого брониславльского князя: кого поддержит он? Но, судя по тому, каким вернулся Радомир, вести были неутешительные. В Брониславле правил теперь князь Станислав Мирославич. Сияна никогда не видела этого человека, но слышала, что он надежно укрепился во власти; не только свои подданные, но и другие князья его слушаются не меньше, чем некогда Стемира Сильного. Только Станислав, по слухам, предпочитал действовать хитростью, а то и подкупом, а на войну шел лишь в крайнем случае. Купцы, бывавшие в Брониславле, хвалили нового великого князя, но Радомир с ним был не в ладах. Вот и теперь, раз накануне приехал мрачный, как туча, верно, отказался помочь Станислав. Хоть бы не поссорился с ним ее муж: опасно настраивать против себя такого могущественного князя... Так и оказалось. Когда Сияна, встав, накинула белый атласный летник, в покои вошел Радомир. Он только что искупался в пруду, и с его темных волос еще стекали капли воды. Вышитая сорочка на нем промокла и липла к телу, подчеркивая очертания его сильных плеч и груди. Ее открытый ворот обнажил загорелую до бронзовой смуглости шею князя. Лицо и руки его тоже были темны от загара - попробуй не загори, если все лето мотаться через половину Сварожьих Земель! Радомир за прошедшие годы изменился, пожалуй, сильней, чем его жена. Он возмужал, из юноши давно превратился в опытного зрелого мужа, закалился телом и духом. Пережитые сражения научили его быть суровым, а порой и беспощадным. На обветренном лице будто резцом прочертили жесткие складки от носа к губам. А зеленые глаза славгородского князя в сражении сверкали, как у хищного пардуса. Но, когда он был рядом с женой, лицо его всегда прояснялось, точно он вновь превращался в веселого юношу, когда-то катавшегося со своей невестой на санках со снежной горки. И сейчас он почувствовал себя умиротворенным, увидев Сияну. Только она, хорошо зная мужа, почувствовала, что он еще переживает случившиеся неприятности. Женщина хотела налить мужу прохладного кваса, недавно принесенного из погреба. Но Радомир ловко поймал ее, обнял за полнеющую талию, задержал руки на ее животе. Лицо его озарилось улыбкой, на миг сделавшись почти юным. - Кого на этот раз ждем, а, Сияна? - Кого Боги пошлют, - она порозовела, потому что от его прикосновения сделалось еще жарче. - Может, дочку, а, лада моя? - проговорил он, смело именуя жену именем Богини Любви. - Хочется и мне дочку, - вздохнула Сияна. - А то, когда родится много мальчиков - это, говорят, к войне. У нас пятеро, и Турволод всего год как женился - уже сын есть. И у старшего твоего брата, покойного Драгомира - тоже остались два сына. Хоть одну девочку надо. - Красивую и светлую, как ты. Чтобы люди, глядя на нее, думали о мире и красоте, а не только о войне да прибытках своих, - проговорил Радомир, обнимая жену за плечи. Но что-то в его интонациях еще больше встревожило Сияну, и она, повернув голову, пристально поглядела в глаза мужу. - Что случилось? Отказался вам помочь князь Станислав? - О, он никогда не скажет прямо: не хочу, мол, ввязываться в ваши распри, - усмехнулся Радомир, садясь на лавку. - Наплел нам целую кучу кружев: и войско, будто, сейчас не готово, и коней, оружия так скоро не собрать, и бояре еще согласия не давали... Только я-то знаю, что он жадничает! Сам же он в прошлом году войско водил аж на самую Великую, наголову разбил тамошних жителей, и город там заложил. По Великой ведут речные торговые пути из Фарси и Хинда, баснословные куны текут, вот Станислав и поспешил оседлать Великую реку. Хвалится: мол, будет его Вышеград вторым Влесославлем в Низовых землях!.. - Тоже нужное дело, - осторожно заметила Сияна. - А я что, спорю? Конечно, нужное, о том и Славята мне толковал битый час. Но это к тому, что ради своей выгоды Станислав луну с неба достанет. Сразу и войско найдется, и кони... А помощь нам ему никаких выгод не несет, вот он и в стороне. Я не выдержал, высказал ему в лицо: мол, ты что, ждешь, чтобы князья Исконных Земель в сражениях ослабили друг друга, а ты мог бы их подмять без труда? Не дождешься! - Так и сказал? - Сияна печально покачала головой. - Зря ты оскорбил его. А он что? - А непонятно... Сидит себе, усмехается, вроде, и не оскорблен даже. Потом встал и говорит: "Если вы обо мне такого мнения, я вас разубеждать не собираюсь. Воюйте сами, как умеете. Мне до ваших княжеств нет дела". Сказал и ушел сразу. Вот и пойми, что на уме у этого хитрого агайца! - Станислав не агайец, он законный сварожский князь, - перебила Сияна. - У него только мать была агайянкой. Как и моя мама. И разве твой дед Драгомир не был женат на агайянке? - Твоя мать тут ни при чем. И моя бабушка тоже. Они своих детей не учили обычаям агайского двора, - резко возразил славгородский князь. - А Станислав и душой, и сердцем настоящий агайец. Он говорит всем, будто продолжает править, как завещал Стемир Сильный, но это не так. Он не вступится за правду и справедливость, если ему не выгодно. - Ты не любишь его из-за Ярослава, - возразила княгиня. О судьбе Ярослава Стемирича за эти годы доходили смутные известия через третьи руки. После того, как великое княжение основательно прибрал к рукам дядя Станислав, сын Стемира Сильного бывал то в одном городе, то в другом, но нигде не мог обосноваться. Говорили, что он с остатком своей дружины ушел к команам и теперь с их кочевьем обретался где-то аж у самых Полуденных Гор. Радомир поднял голову, поглядел как будто мимо нее. - Да. И поэтому тоже. Если бы Ярослав наследовал Стемиру Сильному, у нас был бы теперь надежный союзник. Но Станислав отобрал у него наследство, сделал изгоем, а на былые союзы ему плевать! Что ж, значит, род Драгомира, как встарь, будет надеяться только на себя. Мы все равно вернем Глебу Милонежичу дедославльский престол! - Значит, опять война? - вздохнула Сияна. - Ничего не поделаешь. Мы уже все решили с Глебом, с Келагастом Червлянским и с Турволодом. Брат, конечно, больше всех рвется в бой... Но нам нужны команы. - Эти разбойники, с которыми воевали столько раз? - изумилась Сияна. - А теперь хотите сами их пустить в Сварожьи Земли? - Я сам их ненавижу, но деваться некуда. Наш противник Ладомир помирился с хунгарами, грозится их призвать, если станем упорствовать. На войне все средства хороши. Да и не впервые команы помогают сварожским князьям. И союзничали с ними сколько, и роднились... - Ой! - вздрогнула Сияна, у которой именно от этих слов зябко екнуло сердце. Радомир взял в ладони ее руки, маленькие и горячие. - Вот именно об этом и хотел с тобой поговорить. Думаю нашему Брониславу сосватать дочку хана Атрака. Что ты скажешь, лада моя? Сияна взглянула на мужа, не веря своим ушам. Трудно было ей, еще молодой женщине. представить, как это ее Брониславу, еще недавно бывшему для нее маленьким, выберут невесту. - Дочь команского хана? Нашему сыну? Да ведь вы враги! Каково будет степную волчицу ввести к нам в дом? А ее родичи будут стремиться перегрызть нам горло? - Ну, не так уж все безнадежно, - попытался успокоить ее Радомир. - Сварожские князья не раз роднились с команами, заключали договоры. По-другому нельзя, раз уж довелось жить бок о бок. Бесконечной сплошной войны не выдержали бы ни мы, ни они. Поневоле приходится приноравливаться, уживаться рядом. Нам же не дочь отдавать замуж в команское кочевье. Сын с нами останется, и невесту выучит нашему языку и обычаям. - Рано ему еще о невесте думать! Двенадцать лет всего, - напомнила Сияна. - Так не завтра же играть свадьбу. Пока только заключим помолвку, а поженим их через несколько лет, когда подрастут. Брониславу пора привыкать, что от него многое зависит. Я собираюсь на следующий год выделить ему в удел Любославль. Пусть учится заранее, а не когда уже вырастет борода. Сияна промолчала, вздохнув про себя. И не возразишь, если муж прав: разумеется, старший сын, наследник должен всему учиться загодя, даже если его отец еще молод и полон сил. Своей судьбы ведь не узнаешь: в постели ли от болезни, или в сражении от меча либо стрелы, или на ловах, а то и от рук подлых предателей, как Стемир Сильный... Вот и воспитывают сыновей, рано бросая в опасный водоворот событий. А, если юный княжич готов править уделом, пусть и при надежном наставнике, то, понятно, можно подыскать ему и невесту, пусть настоящая свадьба состоится через несколько лет. Снова вздохнув, Сияна прижала руки к животу. Сейчас ей особенно захотелось, чтобы родилась девочка. О той можно будет заботиться долго, пока не вырастет по-настоящему, она будет принадлежать матери вполне, ее не отберет жестокий, неласковый мужской мир. - Как я понимаю, все и так уже решено? - спросила она устало. - Честно говоря, да. Через седьмицу к нам приедут команы для похода под Дедославль. Хан Атрак привезет сына и дочь, ровесницу Бронислава. Отпразднуем помолвку, а пока мы воюем, дети познакомятся лучше. И ты к ней приглядишься, покажешь наши обычаи. И Сияна поняла, что судьба ее сына и маленькой команской хатуни и вправду решена. Не Радомиром, а необходимостью, что распоряжалась князьями, пожалуй, больше, чем простолюдинами. И еще она почувствовала, что, воспротивься она решительно столь раннему обручению ее первенца, Радомир, может быть, уступил бы. Но позже им всем горько пришлось бы о том пожалеть. И она тихо улыбнулась. - Что ж, если надо... Сейчас они еще совсем дети, почему бы им не запомнить эту встречу и не полюбить друг друга, как подрастут? Поговори с Брониславом сам, тебя он скорее послушается. - Он не только лицом похож на тебя, лада моя, у него и душа твоя, высокая, как небо, и чистая, как ключевая вода. Так что он поймет все. Сейчас орда Атрака - наши союзники, а не враги, а, если мы породнимся, может, откроется новая страница наших отношений с команами. Атрак нынче - один из сильнейших ханов в степи, он поглотил несколько меньших кочевий, так что на союз с нами соглашается точно не из слабости. Просто он, видимо, тоже понимает, что нельзя воевать со всеми без разбору, себе дороже выйдет. Что ж, было бы глупо отталкивать протянутую руку... Прикажи готовить большое торжество, Сияна! Через седьмицу к нам пожалует будущая родня.