эпоха юности

— Ты дал ему свой номер, — выдавил из себя Сун Лань, когда они шли к остановке после пар. Казалось, он был до глубины души поражён этим фактом и полдня сдерживался, чтобы не поднимать эту тему, но всё-таки сдался. Синчэнь коснулся пальцами щеки — она была тёплая-тёплая, почти горячая, и от этого он, кажется, покраснел ещё сильнее. — Мы будем делать вместе проект по «Магистру дьявольского культа», — сказал Синчэнь и невольно подумал о том, насколько дико это звучит. — Забавно, да? — Господи, — вздохнул Сун Лань — легко было представить, как он осуждающе покачал головой. Он замолчал ненадолго, но потом вновь подал голос: — Он тебе нравится? Синчэнь вздрогнул и повернул лицо в его сторону. — Наоборот. Он мне не нравится, — сказал Синчэнь и крепко сжал в пальцах лямку сумки. — Тогда почему ты согласился на проект с ним и дал ему свой номер? Синчэнь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Очень хотелось, чтобы Сун Лань прекратил задавать вопросы, на которые сам Синчэнь с трудом мог дать ответ. — Это долгая история, — наконец сказал он в надежде, что Сун Лань всё поймёт и не будет больше его мучить. — Когда-нибудь потом расскажу. — Синчэнь, — позвал Сун Лань, когда они наконец добрались до остановки и стали ждать подходящий автобус. Синчэнь обернулся на его голос — так хотелось в эту секунду увидеть его лицо… Так хотелось увидеть его лицо хоть раз в жизни. Сун Лань ободряюще сжал его плечо. — Если тебя что-то волнует, ты всегда можешь просто сказать. Синчэнь слабо кивнул и улыбнулся, но улыбка вышла вялая и виноватая. — Твой автобус, — сказал Сун Лань совсем другим голосом, и Синчэнь понял, что разговор наконец окончен. Он нашёл пустое место у окна, надел один наушник, но так и не включил ничего. Было слишком шумно, чтобы слушать запись лекции или аудиокнигу, но, что ещё хуже, его голова была занята совсем другим. Синчэнь убеждал себя, что всё это глупо и неважно, но мысли были навязчивыми и нахальными — такими же, как Сюэ Ян. Синчэнь ворочал телефон в руках и ждал, когда он завибрирует — плевать, от звонка или от сообщения. Мимо мчался город, утопающий в вечернем свете, — Синчэнь слышал его звуки и запахи, но не мог увидеть ярких всполохов вывесок, идеальных картинок с огромных билбордов, душную, торопливую толпу. Где-то там, в этом огромном человеческом муравейнике, был Сюэ Ян — Синчэнь никогда не отпускал эту мысль, или, скорее, так и не смог отпустить. Только теперь она больше не внушала ему страха. * Сюэ Ян не звонил и не писал, и Синчэнь чувствовал себя огромным дураком за то, что на что-то надеялся. С чего он решил, что обязательно что-то изменится, кто сказал, что Сюэ Ян попытается стать ему другом — Синчэнь и сам не был уверен, что хотел бы такого расклада. Может, Сюэ Ян правда чувствовал себя виноватым перед ним, а вся эта история с проектом — просто способ очистить совесть. Синчэнь не был против. И всё равно ждал — не выпускал телефон из рук, хотя обычно убирал его в карман или даже в сумку. Ладони потели, кейс вечно становился липким, и Синчэнь самому себе казался страшно жалким. Болело сердце — ныло тревожно и тоскливо, будто что-то предчувствовало, а Синчэнь давно привык ему доверять — даже после потери зрения именно сердце оставалось его главным органом чувств. Он прогонял в голове возможные сценарии их разговора: вот Синчэнь великодушно прощает Сюэ Яна, вот — вежливо, но холодно говорит о том, что им лучше держаться друг от друга подальше. Вот Сюэ Ян говорит какую-нибудь глупую шутку или даже кокетничает — и Синчэнь не может сдержать улыбку. Если бы Сун Лань знал, какими глупостями забита его голова, он бы страшно разозлился. Синчэнь перестал притворяться, что не ждёт следующей лекции. Всё казалось, что они не договорили, что им обязательно нужно встретиться хотя бы ещё раз, чтобы, чтобы, чтобы— Сердце болело, и в плейлисте Синчэня появилось больше тоскливых песен о любви. Сюэ Ян снова немного опоздал, но профессор уже даже не пытался его отчитывать. Наверное, повезло, что вообще пускал на занятия. Синчэнь весь подобрался, выпрямился, сделал вид, что внимательно слушал лекцию. Не хотелось, чтобы Сюэ Ян думал, что его ждали… — Привет, я пропустил что-то важное? — прозвучал над ухом Синчэня торопливый шёпот. Тёплым выдохом мазнуло по коже, и Синчэнь невольно дёрнулся. — Пока ничего, — также шёпотом отозвался Синчэнь. — Тебе понравится сегодняшняя тема. Сюэ Ян тихо хмыкнул — наверняка прекрасно понял, что Синчэнь имел в виду. Было странно так подробно обсуждать главы романа, посвящённые судьбе Сюэ Яна, Сяо Синчэня, Сун Ланя и А-Цин. Синчэню всё время казалось, что на них с Сюэ Яном кто-то смотрел, будто примеривал выдуманную историю на живых людей. Наверное, не Синчэню было осуждать кого-либо — он сам с завидным постоянством искал параллели между собой и своим книжным тёзкой. Слепота, Сюэ Ян, мелочь за мелочью разрушавший его жизнь — всё это уже было, и Синчэнь просто надеялся, что хотя бы не закончит жизнь так же трагично. Сюэ Ян рядом ёрзал на месте, вертелся, чем-то шуршал, то и дело наклонялся к Синчэню, чтобы выдать какой-нибудь комментарий. Он был страшно неугомонный, он был абсолютно везде — никуда от него не спрячешься. В какой-то момент профессор кратко рассказал об интерпретациях отношений между Сяо Синчэнем и Сюэ Яном, и Синчэнь не выдержал, покраснел от неловкости. Ужасно хотелось незаметно бросить взгляд на Сюэ Яна, чтобы увидеть его выражение лица, но Синчэнь был лишён этой роскоши, поэтому мог только гадать, о чём тот думает. Сюэ Ян вновь подался к нему, будто собираясь что-то сказать, но в итоге заговорил только после какой-то бесконечно долгой паузы, когда Синчэню показалось, что он уже не может терпеть близость и неприятный, почти лихорадочный жар его тела. — Всё просто, — едва слышно зазвучал рядом уже ставший хорошо знакомым голос. — Сюэ Ян был дураком и даже не заметил, как влюбился. Синчэнь надеялся, что на его лице не дрогнул ни один мускул — столько сил он отдал в ту секунду на то, чтобы сохранить контроль над собой. Хотелось отмахнуть от Сюэ Яна, назвать его самого дураком, но Синчэнь только и мог, что сидеть с прямой, как палка, спиной. Казалось, стоит ему сейчас расслабиться, как что-то обязательно сломается, рухнет какая-то внутренняя опора. Сердце грохотало в ушах так громко, что Синчэнь перестал различать голос профессора — он словно звучал сквозь толщу воды. Синчэнь расцепил высохшие губы и тяжело выдохнул. Сюэ Ян отодвинулся, будто отвлёкся на что-то другое, может, слушал лекцию дальше, может, залип в телефон. Синчэня охватила страшная, жгучая злость — горячим кольцом сдавила горло. Как он мог сказать что-то такое Синчэню? Почему именно ему из всех людей… Спустя все эти годы и сны Сюэ Ян своими словами и действиями всё так же легко выбивал Синчэня из колеи. Профессор, кажется, говорил о глубокой привязанности, которую по иронии судьбы Сюэ Ян питал к Сяо Синчэню — это невозможно было слушать, и Синчэнь честно подумал о том, что, возможно, ему стоит просто встать и уйти, чтобы больше не мучиться. Вся его жизнь была одной бесконечной — и крайне неудачной — шуткой. Дрожащей рукой Синчэнь тронул место у себя на груди — прямо над сердцем. Он не понимал почему, но слова Сюэ Яна звучали как признание в любви.