let us.

всю свою жизнь в образе мембера бойз-бэнда «BTS» хосок видел в макнэ-детях только детей, младшеньких, тех, с кого можно посмеяться, поумиляться, а потом ещё и старшего из себя покорчить, советы раздавая. они начинали вытягиваться (чимин в основном менялся внутренне, хотя его обретенная худоба, конечно, не осталась без внимания), крепнуть, плечи стали шире, а взгляды острее, только вот для хёнов они всё так-же оставались макнэ. уж так повелось. чон вместе со всеми упорно не замечал всё это до последнего момента, пока, пожалуй, взросление младших не стало слишком очевидным. изменились не только тела, но и мысли, образы мышления. и порой сложно было смириться с тем, что теперь на чонгука с тэхеном нужно было смотреть, чуть задирая голову. и с тэхеном ещё было возможно смириться, он с самого начала был чуть долговяз, да и не самым младшим являлся (а может дело было ещё в чём-то), но вот чонгук для хосока стал самым настоящим открытием. буквально в один день как ударило по бошке осознанием. кажется, они обсуждали что-то серьёзное, кажется, шихек спросил их мнение, а чонгук, кажется, предложил решение проблемы за считанные секунды так легко и непринужденно, что чон тут же вспомнил множество таких же моментов за последний, минувший год. макнэ уже давно не отмалчивается, позволяя старшим решать. макнэ вообще-то уже и сам хён для младшеньких компании. а потом хлеще, хосок начал замечать невидимые следы того, что чонгук уже далеко не ребенок буквально повсюду. будь то очередным видео, которое он выкладывает от своей студии "голден клозет" или долгие, серьёзные разговоры с операторами, что снимали их для очередной рекламы дорогого хендая, которые он вел с полным пониманием темы. будь то тренировки того, такие изнуряющие, что хосок и половины сделать не мог или общение с фанатами в чатах. чонгук больше не ребенок и принять это сложно, но хосоку, будем честны, ничего кроме этого не остается. ||| и пусть бы он был просто "не ребенком" в глазах старшего. пусть бы хосок понял, принял один раз все изменения и на этом эта комедрама/драмедия кончилась. но. хосоку доставляло какое-то болезненное удовольствие наблюдать за чонгуком и его повзрослевшим мышлением. подмечать то одно, то другое и вроде как безумно гордиться тем, что они по сути воспитали такого парня. но было во всём этом что-то неуловимое, какая-то темная частичка, которая всё время бегала где-то на периферии, маячила активно, но так и не показывалась чону. та частичка, из-за которой хосок обводил взглядом фигуру младшего, задерживался на накаченных руках, сильных бедрах, а потом спешно взгляд отводил, словно в себя приходил. чон чонгук повзрослел не только внутренне. чон чонгук стал пиздатым мужчиной. ||| хорошие времена означают лишь то, что черная полоса вот-вот нагрянет. это типа неизбежность, так происходит абсолютно всегда и абсолютно с каждым, с той разницей лишь, что белые полосы у кого-то могут длиться действительно долго. хосок из тех людей. нет, не всегда таким был, но вот последний год успехи стали для него более привычными, чем неудачи, однако он не господь-бог, чтобы всё шло по плану веки вечные (о чём речь, если даже есус в какой-то момент вляпался в дерьмо). и это похоже на наебку вселенной или даже на мировой заговор. хосоку так плохо, что тело не хочет шевелиться, медленно скручиваясь на кровати. благо вечер. благо они не на съёмках сегодня. в голове какой-то бред про сложность бытия, по щекам слёзы градом, такие холодные, такие неестественные. они оседают на ресницах, из-за чего те слипаются, остаются на подушке, а ещё хосок чувствует как от них тяжелеют веки. противные сопли гоняются по носоглотке, чон шмыгает нещадно и, пожалуй, для него это самая мерзкая часть в плаче. не считая, конечно, ощущения полной безысходности. он столько раз уже за свою жизнь побеждал депрессию, мелкие истерики и даже успел пройти через панические атаки, а всё равно, всё равно настолько слаб, что поддается непонятно чему, как подросток взбалмошный, рыдая тихо в подушку. чимина в комнате нет, оно и понятно, будь он дома, чон возможно бы и не ныл вовсе. но он тут один на один со своим дерьмом и сил нет даже выйти из комнаты, чтобы завалиться в кровать кого-нибудь из мемберов и забыться в ней, надеясь на то, что проснется он вновь нормальным. сил нет даже написать в общий чат "хэлп, пацаны" и если такое состояние сложно представить, то остаётся только радоваться. ведь апатия ужасна. беспощадна. апатия и гложет и режет. а чон-хо с ней сейчас один на один, с шансами выйграть равными примерно одному проценту из ста. — почему ты плачешь? — мне просто плохо. — хрипит чон, даже не удивляясь, услышав родной голос откуда-то с порога комнаты. не удивляется и тогда, когда собственное нагретое одеяло на какое-то время поднимается вверх, не удивляется, когда руки тепло опутывают со спины, что не сдвинуться. но двигаться он и не собирается. чон чонгук удивительно чуткий человек. очень комфортный, хотя про людей вроде так не говорят, а ещё очень родной, вот правда. хосок так давно его уже знает, что не стыдно показать свое зареванное, опухшее лицо без капли стеснения. не стыдно ныть, спиной прижимаясь к груди, обессиленно и сбивчиво рассказывая, какое месиво творится на душе. и когда чонгук аккуратно разворачивает его к себе, чтобы в лицо заглянуть, хосок чувствует себя крохотным, ничтожным, а ещё... ещё в абсолютной безопасности. точно, чонгук же вырос. так вырос, что хёна может скрыть за собой, а того и не видно будет. — я рядом. — шепчет доверительно, и вообще-то кроме этого ничего чону и не нужно. ||| только вот в какой-то момент того рядом отчего-то совсем немного. типа буквально. хосок видит чонгука только тогда, когда уже ну просто невозможно не видеться. и это пугает. хосок не желает признавать себе, что безумно хочет того рядом нон-стоп.

музыка громче глаза закрыты это нон-стоп, ночью открытий делай, что хочешь я забываюсь это нон-стоп, не прекращаясь