let us.

жизнь в страхе стала почти нормой. и если раньше причиной страха был один человек, чьи бойкоты доводили чуть ли не до паники, то сейчас этот же человек стал единственным местом защиты. хосок жался к чонгуку, как к спасательному кругу, который наверняка сможет удержать его на плаву, не позволяя маниакальным мыслям о плохом тащить его на дно. но мыслей было так много, что спаситель и сам начал тонуть. до сих пор ему было странно думать о чонгуке, как о ком-то большем, чем о друге, до сих пор это вводило в ступор время от времени, заставляя задумываться о том, а правильно ли вообще то, что они вместе? и тут же такие мысли ментально били по почкам, заставляя бесшумно скрючиваться от собственной ничтожности. если хосок в своей жизни, что и делал правильно, то это начал отношения с чонгуком. пусть он слаб, пусть труслив до такой степени, что в книгах такие персонажи дохнут в первых главах, но вот он в объятьях любимого человека, а значит клише смельчака необязательно для счастливого финала. значит можно оставаться просто человеком, не стараясь быть самым лучшим, самым хорошим и всё равно найдется хоть один чокнутый, который будет сквозь слёзы шептать, как сильно любит тебя именно таким. хосок, по правде говоря, не понимает, почему гук выбрал его. перед тем действительно расстилался целый мир. миллионы возможностей. кто угодно, доставивший бы ему куда меньше проблем, но угораздило же его. хосок должен быть счастлив. должен радоваться и расслабляться, наконец, но он никогда ещё не был так напряжен, как сейчас. вместо одного вопроса "что с чонгуком?" теперь предстало перед ним их гораздо больше и каждый норовил оторвать от его остатков самоконтроля ещё чуточку, капельку... так, что в итоге от него не осталось ничего. иногда хосок смотрел в потолок, чтобы перестать видеть его. чтобы всё вверху смешалось в одно чёрное пятно, казалось, будто теперь всё выглядело честно. темная хуета, вместо будущего. и только руки чонгука спасли его от падения в бездну. ||| утро этого дня должно было стать первым спокойным утром за долгое время. они много разговаривали вчера всемером, звучало много глубоких мыслей и долгих размышлений, но самое главное, ни одного осуждения. должно было стать. но хосок просыпается, видя перед собой спину младшего, широкую сверху и с узкой талией, просыпается, и вместо того, чтобы подумать о том, как ему повезло с таким красивым гуги, вспоминает все эти чёртовы твиты, с фотографиями или гифками, где эта самая спина засветилась. они никогда не будут в покое. и в этом виноваты они сами. и в больше части хосока до тех пор будет тревожить и гложить, пока не только мемберы будут знать об их отношениях, но и... арми. они просто обязаны им рассказать и дело тут не только в том, что будет огромный скандал, если те узнают об этом случайно, но и, блять, как вообще можно что-то скрывать от них? а как же эти самые доверительные отношения в мире, аналогов которым нет нигде. торжество доверия между фанатами и артистами. сердце хосока не будет биться спокойно, пока их отношения не будут раскрыты, чон просто терпеть не может ложь, все эти извороты и отнекивания. — доброе утро, соки. — чонгук сонно лыбится, разворачиваясь к старшему лицом, при этом ещё сильнее раскрывшись, будто вовсе не замечая одеяло. — доброе. — выдыхает хо, не в силах сдерживать улыбку, даже не смотря на свои упаднические думы. руки сами тянутся к телу макнэ, крепко обнимая его за талию, ведь ну... грех не касаться его. как можно сопротивляться этому человеку, когда он весь такой разморенный, сонный и совершенно по утреннему нежный. чонгук одной рукой также прижимает хёна к себе, чмокая сначала в щеку, а затем и в линию челюсти. зубы он ещё, естественно, не чистил, поэтому с поцелуями в губы не лезет. но даже так. даже так хосок готов отдать всё в этом мире, что имеет, лишь бы гуги делал так каждое утро снова и снова, снова и снова, снова и снова. — надо умыться. — хрипит чонгук, и резко наваливается на хосока сверху, посмеиваясь, затем он чмокает того в шею, невзначай мажет губами по ключице, после чего на руках приподнимается, заглядывая в лицо старшего. хосок готов сдохнуть здесь и сейчас, лишь бы вечно оставаться в этой трепетной перед младшим неге. — упс, какой я неловкий. — хмыкает гук, а затем начинает буквально осыпать лицо старшего поцелуями-бабочками, из-за чего хосок начинает глупо смеяться, с удовольствием подставляя лицо под ласки младшего. только через час они ленно спускаются по лестнице на этаж ниже, чтобы на кухню запереться с вполне мародерскими планами обчистить часть холодильника. хосок идет чуть позади, крепко сжимая в руках края полотенца, перекинутого через шею, чонгук в одной руке держит свой телефон, переписываясь со старшим братом на ходу, всё хорошо и ни капли не плохо, но старший всё равно в своих мыслях тонет, захлебываясь. беспричинно имея кучу причин. на макнэ вытянутая белая футболка, широкие штаны. у хосока улыбка глупая, влюбленная, от взгляда на этого бомжа миллиардера, ну никогда он не изменит своей любви к простоте и незатейливости. хосоку наоборот нравится вещи сочетать, всякие вызовы модной индустрии кидать и просто ловить на себе то ли одобрительные, то ли непонимающие взгляды. впрочем, мысли об их прикидах лишь жалкая попытка отвлечь себя от гнетущих опасений. как же хосок заебался страдать. он мог бы забить сейчас толстый и метровый хуй на все свои мозговые закидоны, на попытки души разорвать разум в клочья, но он не может. вот так вот. не может. потому, что если не он позаботится о своем благополучии, то кто? только он в ответе за свои чувства и он же и должен разбираться с последствиями своего решения всё же довериться чонгуку и нырнуть в его раскрытые объятия. да, до счастья идти сложно, да, порой оно кажется несбыточным. но. хосок напрыгивает на младшего со спины, крепко обнимая того, чмокает пару раз в шею, трется носом за ухом и примерно тысячу раз шепчет интимно, что любит очень-очень сильно. и пока у него есть возможность вот так вот свою любовь дарить, путь до счастья пусть и будет тернистым, но он будет стоить всего этого. ||| ему до ужаса не хочется расстраивать чонгука. до колик в животе, до сдавленных головной болью висков. ведь чонгук выглядит, чёрт подери, таким счастливым, и просто глядя на его довольное выражение лица, хочется самому поверить в то, что они уже победили. уже забрали главный приз их жизни в виде спокойствия и беззаботности, но, тысячу раз бы это "но" выкинуть с высоты двухсотого этажа, хосок знает, что до мирного, размеренного существования ещё ой как далеко. они лишь вовлечены во временное затишье, этакую гавань, где бури за правым поворотом берега не видно, но буря там и шторм не заставит себя ждать однажды. нахлынет. смоет. хосок улыбается, но сжимая зубы покрепче. чонгук натерпелся. так много ночей они потратили на долгие, откровенные разговоры, те разговоры, что пытались как-то вернуть им их потерянные четыре месяца друг без друга, что хосок теперь сполна осведомлен и искупан в той боли, что нес в себе макнэ, пока ему приходилось скрывать свои истинные чувства от всего мира. да и не только от мемберов или арми, даже не от хосока, что вообще-то тоже являлось трагедией, но от самого себя, скрывая и изворачиваясь, лишь бы не позволить мыслям вылиться в полноценное понимание. а потом он рассказывал сбивчивым голосом, уткнувшись куда-то старшему в грудь о том, как хуево и паршиво было выдерживать всё это в одного. и хосок не хочет его тревожить вновь. тормошить старые, ещё не зажившие раны, окунать в тревогу и страхи вновь, когда они только-только избавились от одного из их бремени, – рассказали об отношениях группе. пусть они пока вообще ни капли не показывали свои чувства при них, позволяя максимум себе за руки держаться или прилечь на плечо в трудные, уставшие минуты, ведь всё это пока было жутко смущающе и непривычно, но по крайней мере мемберы стопроцентно знали о них. и так было лучше, правда лучше, но вот эта вот назойливая мысль в голове старшего чона никак не давала ему спать спокойной, жить спокойно. арми. арми. фанаты. должны. должны. должны тоже всё узнать. иначе хосок однажды словит нервный срыв на почве оглушительных, непрекращающихся размышлений бичары-совести. ||| — не знаю, хён... выглядит как абсолютно хуевая идея. — брови чимина слегка нахмуренны, хотя такое выражение лица говорит скорее о его взволнованности, чем о недовольстве. он без футболки, под грудью на рёбрах виднеется черная татуировка "never mind", хосок никогда не понимал, как вообще вечно улыбчивое пирожочнутое лицо пака может сочетаться с его торсом. не одет он потому, что старший буквально сбил его с мысли о том, что он вообще-то футболку натягивал своим внезапным откровением. — довольно... опасно вот так вот на весь мир провозглашать вас парой, не думаешь? — конечно, думаю. — чон страдальчески откидывается спиной на кровать, обиженно глядя в потолок. расстроен он во все не из-за слов пака, а в принципе из-за хуевости ситуации. в их мире кей-попа опасно порой рассказывать об отношениях с девушкой, а тут на те два гомогея. — но ещё больше я думаю о том, что не могу скрывать от арми это. и в то же время... не хочется подставлять вас под удар, если достижения группы обесценятся из-за такой новости, я никогда себе не прощу это. — нет, хён, я уверен, что никто из нас не об этом подумает в первую очередь, а о вашей безопасности. мы всегда были искренними с фанатами, этим и расположили их к себе... — чимин всё же вспоминает о своей черной футболке и натягивает её, тут же плюхаясь на кровать рядом с хёном. — и к черту бы эту гонку за первыми местами, если кто-то из мемберов будет несчастен, понимаешь? ну то есть, я хочу сказать, что бояться за последствия для группы не стоит, лучше подумай о безопасности. а вдруг вам будут угрожать или что-то вроде того? — наша... отчаянная популярность несёт за собой столько последствий. — хосок прикрывает лицо ладонями, будто в попытках отгородиться от всего этого огромного мира, но всё это детский лепет, ей богу. — я точно знаю, что стоит нам просто намекнуть об отношениях, куча статей сразу появится по этому поводу. куча. просто целый пиздец. – с другой стороны, хён... да, мы потеряем какую-то часть фанбазы, но зато с нами останутся самые преданные, те люди, которых действительно волнует наше творчество, а не то, с кем мы делим кровать. – с такой стороны на проблему хосок взглянул только что впервые, всё-таки поделиться хоть с кем-то своими переживаниями всегда очень хорошая идея. ещё с прошлого раза, когда у них с чонгуком крутилось это месиво и он таил всю боль в себе, чон понял, что в одного проще сдохнуть, чем решить что-то. поддержка. поддержка, это хорошо, тут без вариантов. он замолчал на какое-то время, обдумывая слова донсена, а чимин в его размышление и не лез, понимал, что тот о чем-то усердно думает. – думаю... – в конечном итоге с тяжелым вздохом проговаривает репер. – сначала стоит рассказать нашим родителям. если мама узнает новость о наших отношениях не от меня, она сначала убьет меня за то, что я не рассказал лично и только потом, возможно, убьет за сами отношения. – с легким смешком проговаривает он. – да, точно... но не думаю, что она станет убивать тебя за отношения с куки. твоя мать ангел. хосок мягко смеется, путаясь пятерней в своих чуть курчавых волосах и не находит, что вообще тут может возразить. ||| – гу. – хосок чувствует как вся дневная усталость спадает с его плеч, стоит ему только обнять любимого, прижимаясь к нему грудью со спины. чонгук до этого зубы чистивший, только мычит что-то доброжелательное в ответ. управившись со своим занятием, он вытирает лицо полотенцем, а затем лыбится по-кроличьи и на отражение хосока смотрит внимательно. – хо. – старший подавляет смешок, будучи до сих пор не привыкшим, что чонгук больше к нему как к старшему не обращается, "хён" кануло в лету практически и всплывает только в моменты, когда младший по привычке забывается. "хо" утыкается лбом в плечо "гу", а затем мягко чмокает туда же. – я вообще-то тут поговорить хотел... – пошли в кровати поговорим, не-ет сил стоять. – драматично тянет чонгук, но в голосе явно промелькивают смешки, потому хосок просто щипает того под ребрами. тому хоть бы хны, когда сам хосок давно бы заойкал, задрыгался и постарался избежать такой небесной кары в случае подобного нападения. – типа испугался, ага. – ленно тянет певец, в руках обнимающих разворачиваясь и не внимая на сопротивление, под задницей того подхватывает, поднимая. хосоку ничего не остается как ногами обхватить торс младшего, да руками покрепче вцепиться в плечи. – хватит недовольно сопеть, я всего лишь взял тебя на руки. – как-то не по мужски... – и как бы вообще-то никто ни разу и не оспорил пол чона, просто чонгук продолжает без разрешения и вопросов взваливать хёна на руки, искренне не понимая, почему если он может спокойно поднять своего любимого, то должен не делать этого. – тебя это менее мужчиной не делает, милый. – в этом весь куки, попробуй его переспорить. он старшего до кровати доносит, но отпускать не спешит. – я понимаю, да, но... – и хосок задумывается, почему его вообще смущает подобное. сам он чонгука не в жизнь бы так не поднял, тут без вариантов, но он и до их отношений знал об этом. кто вообще в этом мире не знает, что макнэ чёртов качок. – ладно, ты прав, конечно. чонгук победно ухмыляется и старшего всё же на кровать опускает, неизменно придавливая его своим весом к мягкой поверхности. хосок тушуется, оказываясь который раз под младшим. в голове тут же вспыхивают недетские ассоциации, не то, чтобы они говорили хоть раз о сексе, но отношения и их влечение друг к другу сами собой подразумевали, что когда-то, если говорить максимально лирическим языком, они разделят ложе. займутся любовью. переспят, короче. и. господи. хосок это даже не представлял пока. ну типа, ок. ок. ок. о'кей. чонгук не двусмысленно даёт понять ему, кто в первый раз будет, назовем это, не в положении сверху. и да. ладно. возможно хосок не возражает. но. здесь должен быть безмолвный крик. хосок пока не готов к этому вот прям до усрачки. боязно. страшно. непонятно, в конце-то концов. ему никто не проводил уроков того, как это вообще всё у двух мужчин устроено, дошло до того, что он уже подумал какую-нибудь яойную мангу почитать, ну типа. а хули ещё делать. – хорни муд свою скрой, я же сказал, что хочу поговорить. – весьма уверенно проговаривает старший, даже в глаза чонгуку глядя, мол смотри, тема изи, но сейчас не время (хотя ни черта не изи). – хорни муд. – чонгуку явно смешно с подобранного хёном изречения, он даже смеется в себя, но всё же на кровать рядом скатывается, ложась боком и подпирая голову рукой. – ну говори, софт бой. – как с тобой вести серьёзные переговоры? – хосок качает головой с доброй усмешкой. – не знаю, агентство как-то справляется. – с насмешкой тянет младший, из положения лежа, глядя на принявшего сидячее положение хо. – агентство как-то справляется. – передразнивает чон. – готов наконец-то поговорить? – всегда готов, капитан. – вот такие игры мне больше нравятся. – цокая языком и усмехаясь ни чуть не уступая младшему, говорит хосок. – даже не начинай. – предвещая следующие возможные слова макне, стопит его хён. – я хотел поговорить о... наших родителях. может рассказать им всё... чонгук как по команде принимает задумчивое выражение лица, которое остается таковым, впрочем, не больше нескольких секунд, по завершению которых, он принимает сидячее положение и выуживает из кармана спортивных штанов телефон. – я готов рассказать. – вот так прост?.. – но не успевает хосок договорить, как макне уже набирает вызов и... и... и трубку никто не берет. – блять. – искрометно подытоживает чонгук, поджимая губы. – я хотел всё быстро и необдуманно рассказать, чтобы не струхнуть, но теперь мне страшно звонить повторно... чё-о-орт, где теперь смелости набраться. хосок не находит, что ответить, только смеется потому, что чонгук это... чонгук. и здесь только смеяться или плакать. – можно предупредить их, что мы хотим созвониться с ними в скайпе и время назначить на завтра. типо морально подготовимся, да и они поймут, что мы им хотим что-то рассказать. – неплохо, наверное лучше так и сделать. сейчас напишу маме. – хосок только спокойно выдыхает, понимая, что они выиграли себе ещё один спокойный день без оглушительной правды, только думает о том, что это правильно, дать себе время собраться с мыслями и хорошенько всё обдумать, как чонгуку перезванивают. и вместо того, чтобы сказать о скайпе, запаниковав, чонгук, в итоге, рассказывает матери всю правду, как она есть. хосоку кажется, что он падает с высотки с глухими ударами сердца, постепенно уносящегося в пятки, пока лицо чонгука всё такое напряженное, а сам он внимательно слушает, что ему говорят в трубке. и вроде бы асфальт совсем близко, сколько раз хосок приземлялся на него спиной, разбиваясь вдребезги, и вроде бы сердце уже почти остановилось, но. но. чонгук закрывает себе рот рукой, опуская голову так низко, что его лицо становится не видно из-за челки. – и я тебя люблю, мам. – еле слышно тянет он гнусавым голосом. потом правда резко голову поднимает, с поджатыми губами. челку зачесывает назад той рукой, которой рот закрывал и повторяет уже громче. – и я тебя люблю, мам. спасибо. – и хосок соврал бы, если бы сказал, что красные и наполненные не пролившимися слезами глаза его парня, не разбили его сердце. в хорошем, мать его смысле. хосок тянется к чонгуку, обнимает того под руками, опуская голову на грудь. слышит бешеное биение сердца. отчаянное. оглушительное. и сам еле слёзы сдерживает. – да, мам, ага. да. – чонгук тихо смеется с чего-то, что сказала эта чудесная женщина. – тебе привет, хо. – тянет он невообразимо счастливым голосом и хосок не выдерживает этого щемящего чувства в груди, посылает привет следом, а сам слёзы глотает, смятенный этой волной облегчения. как чонгук с родителями прощается, хосок не замечает. – капец ты уютно выглядишь вот так вот. – весело тянет чонгук, швыркая носом. тоже, похоже, плакал. руку опускает на макушку старшего, волосы ероша нежно. – хэй, может и твоим сейчас позвоним. – где бы мне столько смелости набраться... — давай, малыш, ты сможешь. — но стоит чонгуку закончить предложение, и они оба удивлённо вытаращиваются друг на друга, словно видят друг друга впервые. — как ты меня... — у хосока явно проблем со слухом нет, но он на всякий случай переспрашивает, стараясь обработать информацию и не глюкануть при этом, загоревшись синим экраном смерти. — ох, заткнись. — чонгук кажется смущённым, что вообще-то обычно веселит старшего, но сейчас он не менее смущённый, поэтому может только тактично сложить губы трубочкой, отстраняясь. — оки-доки, где там мой телефон... "малыш. я? ну, нет...", — бессвязно мелькает в голове хо, активно перекрывая мысли о том, что такое обращение вообще-то звучит миленько, но абсолютно не по-мужски. /// pd-ним уже несколько минут в абсолютной тишине сверлит их двоих реально тяжелым взглядом. у хосока от него мурашки, хотя с баном у них уже давным-давно самые приятные отношения, которые вообще могут быть с начальством. просто этот взгляд... он будто пытался просверлить в чоне несколько не самых маленьких дыр. веселенькая перспектива. – надеюсь, вы понимаете насколько серьёзно звучит ваше заявление. – шихек часто улыбается, но сейчас на его лице та самая серьёзность, о которой он говорил. нахмуренные брови, руки сложенные в замок на столе перед ним. хосок чувствовал себя нашкодившим ребенком, хотя давно таковым не являлся. – понимаем, pd-ним. – голос чонгука звучит со стальными нотками, о, хосок знает, что это означает. чонгук выглядит подобным образом в двух ситуациях, если в аэропорту фанатки решили посходить с ума и повисеть на парнях всеми своими конечностями, мешая пройти и сталкеря их след в след, и если им на интервью задают вопрос про плагиат. если бы чонгук был роботом, то хосок назвал бы это переключением в режим "уничтожение". – и готовы нести всю ответственность, но решения своего мы не изменим. с вашей поддержкой или без. – с моей или без? – старший кажется озадаченным. – контракт для вас пустой звук? по сжавшейся руке чонгука на его колене под столом, хосок понял, что пора вступить в этот разговор. – мы лишь хотим подчеркнуть то, что это предельно серьёзно. это не что-то внезапное и не что-то необдуманное. – хотел бы хосок быть уверенным в своих словах точно также, как уверенно говорил это. ну то есть, да сейчас хосок готов был отдать весь мир за чонгука, да и времени с начала всей этой кутерьмы прошло уже чуть меньше полугода, достаточно, чтобы не назвать это чем-то мимолетным, но всё равно было страшно ошибиться. все эти "навсегда", "навеки-вечные" обычно встречались в сказках. хосок был бы невероятно рад, если бы точно знал, что у них не перегорит года через три, ведь они рискуют карьерой, репутацией, уважением, работой и фанатами ради этих отношений. то, что они оба решительно настроены вести это дело до конца, показывает, насколько сильно они готовы пожертвовать всем ради друг друга. доверие. любовь. – мы действительно любим друг друга. поддержите вы нас или нет значения не имеет потому, что в худшем исходе этого диалога, мы всё равно расскажем всё арми. их родители всё знали, члены группы всё знали, они приняли себя сами без всех этих "как так" и "я отвратителен", а теперь настало время рассказать всё фанатам. вчера, когда съёмки рекламы неприлично затянулись, чонгук, давно отснявший свою часть, дожидался хосока и переписывался с матерью. старший чон, подошедший к нему уставший, но довольный тем, что можно наконец поехать домой, чуть не лёг прямо из положения стоя, когда чонгук довольно расслабленно сказал: "мама спрашивает, будем ли мы рассказывать арми о нас". вот так просто. хосок, значит, все мозги себе проел этой мыслью, выпотрошил внутренности и впихнул обратно, смешивая сердце с почками в процессе обдумывания всего-всего, каждой блядской мелочи, а чонгук в своей коронной, ленной манере поинтересовался у него об этом так, будто они решали, что съесть на ужин. – что? – единственное, на что был тогда способен рэпер. – я понимаю, что тебе может казаться это сумасшествием или чем-то опасным, но если тебе интересно моё мнение, то я считаю, что мы должны им рассказать. хосок чуть не смеётся. ха. ха-ха, ага. – я думал, что это тебя будет пугать эта мысль... я давно хотел с тобой поговорить об этом. чонгук не выглядит особо счастливым, что старший опять нёс в себе какую-то тяжелую мысль, возможно не дающую ему нормально засыпать по ночам, но которой он. не. поделился. чёрт бы его побрал. он встает со стула и телефон в кармане толстовки прячет, тут же руки хо обхватывая ладонями. он смотрит пронзительно, хосок может только гулко сглотнуть, а потом поддается вперёд впечатываясь губами в губы старшего совершенно неожиданно. сбоку раздается удивленное "о" чимина, чьё-то приглушенное хмыканье. хосок одновременно чувствует, как желудок внутри перекручивается "с ног на голову" от бушующих бабочек-нервоедов и щеки стремительно краснеют от того, что происходит это у всех на виду. блять. ну неловко же. ну чонгук. ну... впрочем, губы у того сладкие от снэков, что им на съемки притащил стафф, а большие пальцы подушечками нежно поглаживают тыльные стороны ладоней хосока, и, ладно, благодаря этому неловкость ситуации пережить можно. хосок моргает несколько раз, поднимая взгляд от своих коленей на начальство и понимает, что слишком сильно забрел во вчерашние воспоминания. он уверен, что произошло это только из-за того, что после его последних слов повисла полнейшая тишина, а шихек, кажется, что-то долго и серьёзно обдумывал. – хорошо, я вас понял. и предлагаю альтернативу. – парни одновременно напрягаются потому, что любая альтернатива в этот момент кажется наебаловом. – мы обязательно оповестим арми обо всём, но не так, как хотите вы. вы хотите резко вылить в мир эту информацию, но давайте не будем спешить. прошу вас довериться мне, как вы делали это не единожды, вы же знаете, я желаю вам только лучшего. поэтому, я считаю, что для начало нужно подготовить фанатов, ну, хотя бы в течении двух месяцев. – хотите замять? – чонгук хмурится слишком отчетливо, чтобы хосок понял, что тот вообще не собирается на это дерьмо соглашаться. – вдруг мы передумаем за два месяца? этого не будет. бан пропускает смешок. – веришь, нет, чонгук-и, но и в мыслях такого не было. да, это шокирующая новость, в конце концов с вашего знакомства прошло уже столько времени, что у меня встает простой человеческий вопрос "как", но... так уж и быть, его я приберегу для более расслабленной обстановки. всё, что я хочу сейчас, это договориться с вами о... так скажем подготовке фанатов к вашему каминг-ауту. небольшие пасхалки, подсказки, в конце концов было бы неплохо тех же шипперов сместить в вашу сторону, понимаете? таким образом, можно будет избежать многих проблем. чем больше фанатов изначально будет уже на вашей стороне, тем проще вам потом будет удерживать поток внимания в вашу сторону. лучше будет, если большая часть будет рада новости о ваших отношениях. – хотите всех набигхитить? – хосок хмыкает, на удивление быстро подхватив настрой пидинима. – именно. чонгук качает головой, но с легкой ухмылкой. – вот почему bts добились таких высот. за нас есть кому постоять. – я всегда на вашей стороне, ребята. – шихек говорит это таким тоном, будто ему противна одна мысль о том, что они оба считали его преградой на пути к счастью. – спасибо. правда. – да и сказать то больше нечего. это облегчение, простая человеческая радость. хосок чувствует как внутри него разгорается огонек озорства. два месяца должны пройти весело.