Грешный Валентин

Рассвет над Хогвартсом был серым и холодным, каким он бывает только в конце февраля, когда весна ещё только обещает прийти, но слова не держит. Гарри сидел на ступеньках северного крыла, сжимая в пальцах давно остывшую чашку кофе, и смотрел на лес, где скрылись Гермиона, Драко и Панси несколько часов назад. За спиной раздались тяжёлые шаги. Гарри не обернулся — он узнал эту походку. — Ну? — голос Рона прозвучал глухо, с хрипотцой человека, который не спал всю ночь. — Где она? Где Гермиона? Гарри медленно поднялся. Повернулся к другу. Рон выглядел ужасно — красные глаза, взлохмаченные рыжие волосы, под глазами мешки, каких Гарри не видел даже после войны. Мантия была перепачкана землёй и листьями — он сам обыскивал лес несколько часов, пока не обессилел. — Рон, нам нужно поговорить, — сказал Гарри, и его голос был ровным, слишком ровным. Это всегда было признаком, что новости плохие. — Где она, Поттер? — Рон шагнул вперёд, и в его голосе зазвенела сталь. — Не юли. Просто скажи. Гарри выдержал его взгляд. — Она ушла с Малфоем. Добровольно. Тишина. Такая густая, что можно было пощупать. — Что? — Рон переспросил так тихо, что Гарри едва расслышал. — Мы вошли в подвал. Драко развязал её. Она могла уйти, но она… она осталась с ним. Панси открыла запасной выход, и Гермиона пошла за ними. Сказала, что не хочет, чтобы его убили Винчестеры. Сказала, что он заслуживает суда, а не смерти. Гарри говорил быстро, потому что знал: если он замолчит, то не сможет договорить. — Она пошла с ним, Рон. Сама. Без принуждения. Рон стоял неподвижно. Его лицо побледнело так, что веснушки стали похожи на чёрную икру на белой скатерти. — Ты лжёшь, — выдохнул он. — Я не лгу, — сказал Гарри. — Я никогда тебе не лгал. — ТЫ ЛЖЁШЬ! — рявкнул Рон, и голос его сорвался на крик. Он рванул вперёд, схватил Гарри за грудки, прижал к каменной стене так, что затылок стукнулся о кладку. — Мой невеста не могла уйти с этим чудовищем! Ты хочешь сказать, что она добровольно пошла с человеком, который её насиловал? Держал в подвале? Поил зельями? — Спроси себя, Рон, — Гарри не сопротивлялся. Он смотрел другу прямо в глаза, и в его взгляде была боль, которую он не мог скрыть. — Как Гермиона вела себя с тобой в последние месяцы? Она была счастлива? Рон замер. — Она… она была нежной, — сказал он, и голос его дрогнул. — Заботливой. Она готовила мне ужин. Смеялась… — Она смеялась, — перебил Гарри, — не потому что ей было весело. А потому что старалась быть той, кем вы оба хотели её видеть. Я видел её настоящую, Рон. В ночь перед похищением. Она стояла у окна и смотрела в темноту. И на её лице была не любовь. Не страх. Тоска. Он положил руки на кулаки Рона, сжавшие его мантию. — Она ждала его. Я понял это только сейчас. Всё это время она ждала, что он вернётся. И он вернулся. Рон отпустил Гарри. Отшатнулся, будто обжёгся. Потом медленно осел на ступеньки, закрыл лицо руками. — За что? — прошептал он. — За что, Мерлин? Я любил её. Я был нежен с ней. Я пытался дать ей всё, что она хотела. — Ей нужно было не то, что ты мог дать, — тихо сказал Гарри, садясь рядом. — Ей нужно было разобраться с тем, что с ней случилось. А мы… мы просто заклеили рану пластырем и сделали вид, что она зажила. Рон поднял голову. Его глаза были красными, но сухими. — Я убью его, — сказал он, и в голосе его не было сомнений. — Не Винчестеры. Я. Голыми руками задушу этого ублюдка. — Рон… — Не останавливай меня, Гарри, — Рон поднялся, и в его позе появилось что-то опасное, первобытное. — Она — моя невеста. Она выбрала меня. Я имею право защищать её. Даже от неё самой. Он развернулся и пошёл прочь, не сказав больше ни слова. Гарри остался сидеть на ступеньках, глядя ему в спину, и чувствовал, что мир рушится быстрее, чем он успевает собирать осколки.

***

Лондонский офис Винчестеров находился в подвале заброшенного склада в Ист-Энде. Туда не вела ни одна магическая дорога — только бетон, ржавые трубы и запах сырости. Блейз Забини стоял у входа, куря сигарету, и смотрел на серое небо, которое отражало его внутреннее состояние. Дин Винчестер вышел первым — в своей неизменной кожаной куртке, с «кольтом» за поясом. — Забини, — кивнул он, не здороваясь. — Твоя подружка Панси сыграла с нами злую шутку. Где Малфой? — Не знаю, — честно ответил Блейз. — Исчез. Вместе с Грейнджер и Панси. Сэм появился следом, более мрачный, чем обычно. — Мы проверили все возможные пути. Антиаппарационные чары сняты — значит, они могли аппарировать из любой точки. Мы не знаем, куда. — Я знаю одно место, — сказал Блейз, затягиваясь. — Заброшенный особняк Паркинсон в Шотландии. Панси упоминала его несколько раз. Там есть старая магия — запирающая, на крови рода. Чужаки не войдут. Дин и Сэм переглянулись. — А ты сможешь войти? — спросил Сэм. — Нет, — Блейз покачал головой. — Я не Паркинсон. Но я знаю, кто сможет. — Кто? — Никто, — Блейз выбросил окурок в лужу. — Старая магия не щадит никого, кроме прямой крови. Даже если мы притащим туда весь аврорат — стены не рухнут. Панси в безопасности там, как в бункере. Дин скрестил руки на груди. — Значит, ты предлагаешь нам просто ждать? — Нет, — Блейз повернулся к ним, и его лицо стало жёстким, как у человека, который принял решение. — Я предлагаю объявить полную охоту. Не на Малфоя — на всех троих. Гермиона Грейнджер — теперь не жертва, а соучастница. Она добровольно помогла беглому преступнику скрыться. Это уголовное преступление. Сэм поднял бровь. — Прямо на неё? На Гермиону Грейнджер — военную героиню, которая сражалась против Волдеморта? — Да, — сказал Блейз без колебаний. — Если она была не в себе — это докажет суд. Но пока она добровольно идёт с ним, она — его сообщница. Магия не прощает «добровольности» под действием травмы? Не мои проблемы. У нас приказ: найти и обезвредить. Дин усмехнулся — жёстко, невесело. — Ты безжалостен, Забини. — Я зол, — поправил Блейз. — Она предала нас. Панси. Она смотрела мне в глаза и врала. Я думал, что знаю её. Оказывается, нет. Он замолчал, сжав кулаки в карманах. — Что с Уизли? — спросил Сэм. — В ярости. Хочет убить Малфоя своими руками. Я не буду его останавливать. Дин и Сэм переглянулись. — Так, — Дин достал телефон, включил запись. — Ты, Забини, от имени Министерства магии, даёшь нам добро на полномасштабную охоту с правом применения летальной силы в отношении Драко Малфоя? — Даю. — И в отношении Гермионы Грейнджер и Панси Паркинсон — временные меры, до выяснения обстоятельств, с правом задержания и передачи аврорам? — Даю, — повторил Блейз. Дин нажал кнопку «стоп». — Документально зафиксировано. Охота объявлена. Он убрал телефон, поправил кольт и посмотрел на Сэма. — Едем в Шотландию. Проверим этот особняк. Если не получится войти — окружим периметр. Рано или поздно они выйдут. — А если нет? — спросил Сэм. — Тогда мы пойдём другим путём, — ответил Дин. — Найдём того, кто сможет взломать родовую магию. В нашем мире есть всё, если знать, у кого спросить. Блейз кивнул, повернулся и пошёл к своей машине, не прощаясь. Сэм проводил его взглядом. — Он опасен, — сказал он брату. — Он зол не только на Панси. Он зол на себя. За то, что не заметил. — Это не наша забота, — ответил Дин, садясь на водительское сиденье старого «Шевроле». — Наша забота — найти Малфоя. Живым или мёртвым. А учитывая обстоятельства, — он завёл двигатель, — я бы на его месте не рассчитывал на «живым». Машина выехала со склада и растворилась в утреннем тумане, оставив после себя только запах бензина и грядущей охоты. Вернувшись в свою квартиру, Блейз не зажигал свет. Он прошёл в гостиную, опустился на диван и долго сидел в темноте, глядя на телефон. Экран мигнул — пришло сообщение. Он открыл. Три слова, отправитель неизвестен. «Панси выбрала меня». Блейз сжал телефон так, что пластик хрустнул. — Выбрала? — прошептал он в пустоту. — Ты даже не знаешь, что она выбрала. Он не стал отвечать. Просто выключил телефон, бросил его на диван и закрыл глаза. В темноте комнаты ему чудился её голос — тот самый, холодный, насмешливый, который он так любил и ненавидел. «Ты потерял меня, Забини. Не тогда, когда выбрал Дафну. А когда решил, что я ничего не стою». Он открыл глаза, но в комнате никого не было. Только тишина.