This is Romantic Halloween

      Я смотрела вслед удаляющемуся парню, не представляя, что происходит в его голове. Его отец здесь, друзья тоже, да и когда мы встретились у входа, он сиял от радости и предвкушения вечеринки. Что же с ним произошло? Может быть, позвонила Кагами и что-то не то сказала? Или отец дал лишь немного времени для веселья… Но ведь тогда бы он не уходил и не прятался от нас. Эх, а я уж было подумала, что вечер обойдется без происшествий. Но, наверное, рано обрадовалась.       — Ты сегодня звезда вечера, Маринетт, — из сумочки на столе раздался звонкий голосочек Тикии, — Адриан галантно проводил тебя к столику, а теперь этот голубоглазый красавчик не сводит с тебя глаз. Кажется, кто-то украл сердца сразу двух кавалеров! Хи-хи-хи!       — Тикки, не говори глупостей. Лука проводит со мной время потому, что мы хорошие друзья. А Адриан проявил вежливость… Ведь он… — я снова посмотрела на поднимающуюся наверх фигуру. Что-то внутри призывало меня пойти следом. Вдруг ему нужна какая-то помощь? А если он заболел?       — «Ведь он» что? — голос принадлежал явно не квами. Это была Алья. Она увидела мой отсутствующий взгляд и подошла приободрить, опустив руку мне на плечо и проследив, куда смотрю, — Ах, ты все о нем думаешь, бедняжка. Он же даже не пригласил ни разу тебя потанцевать! Девочка моя, одумайся, пока не поздно!       — О чем ты? — девушка клонила к чему-то определенному. Эту интонацию я узнаю где и когда угодно. И сейчас меня ждет кульминация ее дружественной речи.       — Рядом с тобой весь вечер крутится такой красивый и очень даже сексуальный Оборотень! — она повернула мою голову к сцене, на которую только что вышел Лука. Он настроил гитару и подошел к самому краю сцены, выискивая взглядом… Меня?       — Прежде чем я исполню эту композицию, хочу, чтобы вы знали одну вещь. Я написал ее специально для девушки, которая сейчас присутствует в этом зале, — кажется, он говорит не с залом, а обращается ко мне. А пока я внимательно слушала его обращение, подруга быстро ретировалась, выводя из-за пульта своего возлюбленного, — Я не умею говорить то, что чувствую так же красиво, как могу об этом спеть.       Он на секунду опустил глаза, осмотрев струны, и снова поймал меня в сети своих глаз. Нежная мелодия начала понемногу наполнять зал, заставляя как подростков, так и взрослых сбиваться в парочки и медленно кружиться ей в такт. А исполнитель все продолжал смотреть прямо на меня, напевая «Я дарю тебе свою любовь, но тебе плевать». Сердце стало с болью сжиматься. Но я все еще слушала, не в силах оторваться от него. Эти слова, их смысл, я начала осознавать каждую строчку, и секунда за секундой, глубже проваливалась куда-то сквозь время и пространство. Меня накрывал винегрет чувств: стыд, любовь, нежность, раскаяние и… злоба. Злоба на саму себя. Ведь в глубине души я чувствовала… нет, знала, что Лука испытывает ко мне. Сама заглушала свою увлеченность и делала вид, что ничего не замечаю. Притворялась глупой и наивной. А теперь, он поет «Малышка, не причиняй мне боль. Больше не причиняй мне боль». Я была источником боли, в то время как он был моим «спасательным кругом».       Последний аккорд. Я смотрю на него, он смотрит на меня. Никто из нас не может отвести взгляд еще целую минуту, не смотря на рукоплещущий зал. Что же я чувствую? Может, мне кажется, но он тоже мне очень нравится! Меня влечет к нему. Я хочу обнять его. Хочу быть рядом. И жажду поцеловать его. Но почему при этом всем не могу заставить себя не думать и об Адриане? Даже в такой момент… Я думаю, черт возьми, о нем!       Когда Лука все же спустился со сцены и подбежал ко мне, хватая мои ладони, я почувствовала, как он дрожит.       — Идем со мной, Мари! — парень не дал ответить и поволок меня в сторону выхода, прочь из школы, заставляя оставить здесь родителей, друзей, Тикки…. Мы неслись прямо к ближайшему мосту через Сену.       Полная луна возвышалась прямо над высокими зданиями, освещая нам путь. Эхом по темной улице раздавался стук крошечных каблучков моих туфелек. И как же хорошо, что не стала надевать предложенные Альей туфли на высоченной платформе. Чего не скажешь о Луке — сегодня он оказался выше, чем обычно. Хотя его рост и так превосходил мой на целую голову. А пока мы мчались, сломя голову, на набережную, его рука, спрятанная в кожаную перчатку, крепко сжимала мою и ни на миг не ослабила хватку. С каждым шагом я понимала, если продолжим бежать так дальше, то замерзнем, прежде чем вернемся в школу. Вдобавок, и снег пошел. Первый в этом году! Но, не смотря на мои вопросы, Оборотень ни разу не оглянулся. Только когда мы остановились на середине моста и отдышались, он стал как-то странно всматривался в мое лицо. Но под светом этих бездонных, невероятно нежных голубых глаз, я не посмела вымолвить ни слова.       — Маринетт, я… — начал Лука и притянул меня за талию. Никогда раньше он не позволял себе таких вольностей, но сегодня, словно с цепи сорвался второй раз за вечер, — Я хочу, чтобы ты была со мной.       — С тобой? Но… мы и так сейчас вместе, Лука, — снова включила дурочку я. Но зачем? Глупая Дюпен-Чен! Выслушай его.       — Нет, Мари, «со мной» — значит только со мной! — он сжал руки крепче, все ближе притягивая меня к себе, — Я обещаю, что не дам тебя никогда и никому в обиду. Ты будешь самой счастливой девушкой на свете…       Его слова пронзили слух молниеносно, как пуля. Он говорил с невозмутимой легкостью, убеждая меня в правдивости своих намерений. Будто я не замечала этого ранее, хотя все находилось прямо перед носом. И мне становилось тяжелее дышать. Я чувствовала исходящую от парня теплоту, его дыхание, сопровождаемое маленьким облачком пара, и напористые руки, смыкающиеся за моей спиной. Но… Вы знаете, как однополюсные магниты отталкиваются при попытке их соединить, какую бы силу к этому не прилагали? Так же и что-то внутри меня противилось его словам.       Вокруг нас продолжали вальсировать легкие снежинки под звуки несмолкаемой скрипки, что разносились из-под моста. Это была маленькая лодочка со скрипачом, которая перевозила какую-то милую парочку влюбленных. А вдруг это знак, и нам суждено быть вместе? И только я противлюсь этому, как какая-то упрямая ослица! Стою и молчу тут, пока он придумывает себе всякое… невесть, что. И я понимала, что что-то должна ответить, ведь только что он открыто сказал заветные слова, о которых мечтает любая девушка… И могла ли представить, что услышу их от Луки? Что услышу их сегодня и именно при таких обстоятельствах? А как же Адриан? Он сейчас там совсем один на втором этаже, в кабинете Мадам Бюстье, неизвестно, что с ним, как себя чувствует и… и… Боже, почему я думаю о нем в такой момент?! Он же предпочел быть с Кагами, а я смиренно приняла его выбор… или нет? Может быть, мое счастье сейчас здесь передо мной?       — Лука, ты чудесный парень. Ты самый искренний, добрый, ласковый… — пока я распиналась, улыбка на лице парня постепенно менялась на печальную, а блеск в глазах — тускнел.       — Но ты влюблена в Адриана и ничего не можешь с этим поделать, — закончил за меня он. И именно эти его слова рвали мою душу на части. Только что он предложил стать его девушкой, а я не могу даже ответить «да», как бы ни хотела этого… — Все хорошо, Маринетт. Я все понимаю, — его взгляд стал заботливым, как у папы, утешающего свою дочку, и ничего страшного вовсе не произошло. Он готов остаться моим другом, не смотря ни на что! Я не заслуживаю его дружбы…       Он медленно опустил руки, попутно касаясь моих пальцев. Такой горячий… И снег ему вовсе не преграда — по-весеннему теплый душой и телом. Сегодня все точки над «И» расставлены.

И мы остаемся друзьями.