hero.

      Небо окуталось плотными облаками, розовеющими под закатным солнцем. Еще немного и первая капля дождя спускается на землю, а за ней, словно градом, падают все остальные. Начинается сильный ливень, пока случайные прохожие торопятся вернуться в свои дома, а те, кто уже успел, наблюдают за сильными потоками воды из окна. Старый деревянный дом скрипит практически весь, когда ветер ударяет по нему всей своей мощью. На чердаке керосиновый светильник дрожит от качания стен, а на первом этаже гаснет огонь в камине, стоило только двери отпереться, не выдержав порыва ветра. Дом почти погружается во тьму. Хотя оказался он в ней несколькими днями ранее, когда в него заехали весьма неоднозначные люди.       Бетонный подвал, что и так не был особо теплым, сквозит неожиданно ледяным ветром. Незакрывающееся окно с железной решеткой сейчас ужасно подводило, пропуская большие капли дождя и ветер внутрь. Остатки сгнившей соломенной подстилки качались по заледеневшему полу, периодически закручиваясь в непонятном вихре. Намокнувшие коричневые листья прилипли к бетону, лишь изредка переворачиваясь. В этом всем было хоть какое-то развлечение для человека, находившегося в этой камере. Было безумно холодно: будь он магглом, то уже бы давно слег с воспалением легких. Но это не мешало смотреть пустым взглядом на то, что остается от лета. На гниющие остатки природы, качающиеся под порывами ветра.       Волосы спадают на лицо так, что приходится их поправлять практически каждую секунду. Непослушные кучеряшки превратились в длинные волнистые волосы, что сейчас мешали нормально видеть. Хотя нормально видеть он бы и не смог, ведь разбитых очков он не наблюдал у себя уже лет пять. Отросшая борода скорее походила на мочалку, чем на что-то более-менее пригодное для того, чтобы смотреть на это. Хотя, о чем тут говорить, если все адские шесть лет не было и момента, чтобы подумать о том, как он выглядит. Не тогда, когда он находится в плену.       Ставшие совсем ветхими цепи звенят, скорее просто громыхают на полу. Странно, но с каждым днем трещины расширяются, грозя разломать петли цепи. Внутри сияет какая-то серебряная жидкость, отдаленно что-то напоминающая. Было бы неплохо вспомнить, но ничего не получается. Никогда за шесть лет не получалось, кроме того момента, когда он смог вспомнить чей-то женский голос. Он бы все отдал за воспоминания, но дело в том, что отдать было нечего.       Парень откидывает голову к стене, уставившись в небольшой прямоугольник окна. В нем не видно практически ничего, кроме проблесков луны сквозь тучи. Он хотел бы сиять так же, как и эта луна, сиять так, чтобы его видели даже сквозь тучи. Но нужен ли его блеск хоть кому-нибудь? Странный вопрос, но такой болезненный. Прошло такое количество времени, но даже намека на то, что он кому-либо нужен и нет. Может он и раньше не был кому-либо нужен, он не знает, но что-то подсказывало, что это не так.       Сегодня ему приснился сон. До одури странный и мрачный, вовсе не похожий на те сны, которые он видел прежде. Он словно был наяву, словно общался с тем, кто был в его сне, по-настоящему. Смутно знакомые белые проблески чужого образа практически смогли отозваться в заснувшей памяти, но этого так и не произошло. Во сне он узнал чье-то имя. Странное ощущение от него не проходит до сих пор, ведь он его уже слышал когда-то. Драко. Что бы это все могло значить?       Под ногами хрустит листик, который залетел сюда только что. От него остается лишь коричневая крошка, когда Гарри поднимает ступни. Печально. Хотя был ли жив листик до того, как парень безжалостно, хоть и случайно, раздавил его? Он не знает ничего про этот листик. Но точно знает, что жив сейчас, а чья-то нога так же бесчеловечно пытается его раздавить.       Он усмехается. Когда успел стать великим мыслителем? Точно не год назад, когда перебирал в пальцах серебряную пыль. Точно не месяц назад, когда давился в крови после очередного особо страстного до жестокости насильника. Точно не неделю назад, когда пытался впечатать себя в камень подвала, лишь бы не быть изнасилованным снова. Точно не день назад, когда его рвало на бетон от сотрясения мозга. Точно секунду назад, когда он до конца убеждается в том, что его никто не спасет. Никто, кроме него самого.       За решеткой снова хрустит мусор под чьими-то ногами. Стоит ли говорить о том, что не было ни капли силы, чтобы хотя бы отодвинуться от решетки, что ведет в его камеру? Вместо этого Поттер переводит взгляд на незваного гостя. Уже будучи готовым к очередному ужасу в виде какого-либо мужчины, он широко раскрывает глаза. За решеткой стоит парень, что приходил сюда вчера. Хоть Гарри и надеялся на то, что увидит его снова, но шансы на это были очень малы. Все-таки по нему было видно, как сильно он боится всего, что происходит здесь. Пшеничный блондин не решается подойти ближе, когда видит, что узник сидит слишком близко ко входу. Его худые руки, будто он и сам просидел в камере пару лет, почти роняют скупую еду и воду на пол, но вовремя удерживают. Он виновато уставляется на человека за решеткой, не зная с чего начать разговор.       — Собственно… — он отводит взгляд, как только встречается с зеленым взором. Все это как будто было слишком для него. Он сам не похож на тех, что приносили еду раньше. Шон и Тэрр, кажется. Они с удовольствием избивали его, говоря о том, что тот отбирает у них еду. Иногда они в прямом смысле садились напротив него, съедая всю ту еду, что принесли для него. И больше ничего не приносили до следующего дня. — Здесь твоя еда и вода.       Его голос звучит более твердым, чем вчера, но это не отменяет того, как его трясет крупной дрожью. Парнишка старается как можно быстрее и аккуратнее поставить стакан в камеру, чтобы попросту не разлить ее. Волосы сползают на голубые глаза, закрывая полный обзор, из-за чего он ударяет стакан о железные прутья, а вода немного выливается. Кевин с немым извинением смотрит на все еще шокированного узника, который внимательно следит за каждым его движением. В конце концов железная тарелка и немного треснувший стакан опускаются перед Поттером. Внутри оказались овощи и… кусочек курицы? Гарри переводит еще более удивленный взгляд с тарелки на охранника и не может выговорить и слова. Никогда в его осознанной жизни ему не доставалось готовое мясо. Периодически он находил в своих похлебках крошечные сырые куски мяса (по всей видимости крысиного), которые ему кидали лишь для того, чтобы потом посмеяться.       — Э-это мне? — хриплый голос, которым явно уже давно не пользовались, прозвучал так, будто его воспроизвел вовсе не человек. Гарри поспешно откашливается, стараясь убрать из горла мешающий комок. — Извини, я давно не разговаривал.       — Ничего страшного, — парень подносит руку к уху, касаясь своей кожи. Так он делал только когда сильно нервничал, а сейчас ему хотелось ее буквально оторвать. Блондин выдает подобие улыбки, сам не зная почему, и решает продолжить. — Я подумал, что Вам бы хотелось мяса, но большой кусок я не смог найти в доме. Все, что было…       — Спасибо тебе большое! — цепи звенят, пока Поттер пытается привстать и поблагодарить как следует. Ноги перестали держать, поэтому тот валится назад. Не остается ничего, кроме как благодарно взглянуть. — За все шесть лет, что я в плену, еще никто не приносил мне такого… Спасибо!       Кевин буквально застыл на месте, не зная, как ему реагировать. С одной стороны, он боится, что этот совершенно неизвестный пленник мог напасть на него буквально секунду назад, а с другой стороны его поблагодарили за абсолютно ужасный обед, который заслуживают лишь свиньи. Парень, не зная, что ему ответить опускается ближе к полу, в конце концов усаживаясь на него. Почему его так задели слова про шесть лет в плену? Разве он не понимал, что здесь все не совсем уж и честно? Что те, кто здесь орудуют совершенно не заботятся о легальности своих действий? Он не знал ответа. Скорее всего его внутренний справедливый и совсем наивный мальчик вновь проснулся, как только увидел полные благодарности глаза парня напротив. В момент стало как-то неловко, и зачем он только сел здесь… В голове родился рой мыслей, которые стали выстраиваться в вопросы, на которые захотелось услышать ответы. Услышать от этого самого пленника.       — Так значит Вы здесь уже шесть лет? — голос блондина немного дрогнул, будто тот передумал задавать какие-либо вопросы именно в этот момент. Но вернуть вопрос назад он был уже не в силах, поэтому сейчас наблюдал как узник вздрагивает и снова переводит взгляд с еды на охранника.       — Да… не именно здесь, меня перевезли сюда несколько дней назад, — Поттер отрывается от процесса жадного поедания курицы, чей вкус был просто божественным, по его мнению, и, стараясь быть как можно более вежливым к единственному человеку, который не относится к нему, как к последнему дерьму. Он вытирает грязные руки о подобие одежды и старается полностью повернуться к собеседнику.       — Понятно, — честно, Кевин был в шоке от того факта, что этот человек не видел свободы уже шесть лет. По нему не видно, что он знает что-то о том, кто он, поэтому этот вопрос парень решает отложить. Коуи чешет затылок, пытаясь тем самым упорядочить в голове мысли в предложения. — Тогда… Вы здесь за какое-то преступление? — глупый вопрос, Кевин, глупый! За преступления сидят в Азкабане, а не в подвале полуразвалившейся лачуги!       — Если честно, я сам не знаю. Все, что я помню до того, как меня посадили в темницу — то, как я лежу в каких-то развалинах, а надо мной нависают эти… те, кто меня тут держат. Их главный долго смотрел на мой лоб, а после забрал с собой. Сначала я думал, что мне окажут помощь, по ним было видно, что они знают кто я такой, но помощи не случилось. И вот… Сейчас я здесь, — Поттер убрал со лба волосы. Ему всегда было интересно что именно так привлекло их. Зеркал за всю его осознанную жизнь он не видел, вот и приходилось теряться в догадках. — Здесь что-нибудь видно? — услышав в ответ «ничего, кроме запекшейся крови» он конечно расстроился, но особо падать духом не собирался. Это не самый важный вопрос в его жизни. — А ты как здесь оказался?       — Я? Ну… — он раньше никому не рассказывал историю своего прошлого. В нем все было настолько нечестно к нему, его семье. К его сестре. Он мечтал лишь о том, чтобы повернуть время вспять, но к сожалению, не мог сделать этого. Дело даже не в том, что он был сквибом, нет, это было просто нереально для любого волшебника. — Я вырос в бедной семье, чьи поколения уже давно являлись сквибами, моя мать растила меня с сестрой одна, но денег, которые были у нас, не хватало даже на одного человека. Моя сестра, Лора, всегда мечтала о большом доме для нас, рисовала их буквально каждый день, показывая мне наши будущие комнаты в этом самом доме. Мы росли, постепенно денег становилось больше, но не настолько, чтобы питаться нормально. Мы ходили по городам в поисках хоть какой-нибудь работы, не часто мы могли найти хоть что-нибудь. Время шло, Лора рисовала каждый день все более прекрасные дома, засматриваясь на архитектуру ближайших к нам городов. Наша мать умерла, когда мне было тринадцать, а сестре всего десять лет. Мы были совсем детьми, но жизнь заставила нас рано повзрослеть. Постепенно мы стали налаживать быт, Лора ходила в школу со своими сверстниками, и я видел огонек в ее глазах. Все изменилось через год после смерти матери… — Коуи невольно замолкает, а после, взяв себя в руки, продолжает разговор. — Лора увидела красивый особняк за городом, в котором мы тогда работали. Ее всегда привлекали такие строения с колоннами и всем подобным, поэтому первое, что она сделала — позвала меня прогуляться по его территории. Давно ходили слухи, что хозяин здесь практически не появляется, поэтому я и согласился. И зря. Лора решила подняться немного вверх по лестнице, чтобы попробовать рассмотреть то, что находится внутри, но в тот момент произошло что-то странное, что до сих пор не укладывается у меня в голове. Когда она поднялась на верхнюю ступеньку, дом будто прошиб шар для сноса. В одно мгновение особняк разрушился, погребая под собой мою сестру. Я еле смог ее вытащить оттуда, пока не набежали люди, они бы могли подумать, что это мы виноваты. И с тех пор она… она полностью парализована. Я ухаживаю за ней все эти шесть лет, но ей надо хорошее лечение. За большие деньги. Поэтому я и пришел на эту работу.       Кевин замолк, переводя дыхание. Никогда бы не подумал, что высказать что-то незнакомцу будет настолько легко. Сейчас Коуи сидел, уставившись в бетонный пол. Рассказывать — то же, что и проживать заново. Вся его жизнь словно никогда не заканчивающийся кошмар. И мысль об этом лишь добавляла огня в и так бушующий пожар в его душе. Пленник за решеткой хмыкает, перебирая мысли у себя в голове. Такая история не должна была приключиться у всего лишь двадцатилетнего паренька, который только начинал жить. Что ж, жизнь несправедлива к ним обоим.       — Видимо, шесть лет назад был проклятый год.       Слова повисли в воздухе, отбиваясь эхом о стены подвала. Их истории произошли, видимо, в одно время. И это время было слишком жестоким для всех. Блондин встает с холодного пола, направляясь к выходу из подвала. Он был здесь слишком долго, намного дольше, чем ему разрешалось на этом испытательном сроке. Поэтому сейчас надо было позаботиться о том, что никто этого не заметил.       — Мне пора идти, босс может сделать выговор за задержку, — он одновременно виновато и благодарно смотрит на запертого за прутьями парня и останавливается около самого выхода. Он не знает что сказать, ведь все это было так необычно и странно. Еще сегодня утром он думал о том, что здесь сидит какой-то преступник, а сейчас он понимает, что он просто несправедливо и абсолютно зверски заперт здесь. И он работает на людей, которые это совершили, — Спасибо, что выслушали меня, мне это правда было необходимо. Я вернусь завтра, постараюсь принести Вам больше воды, чтобы мы могли смыть кровь с Вашего лба.       — Спасибо тебе. Я всегда буду перед тобой в долгу за твое отношение ко мне. Это меньшее, что я мог сделать для тебя. Массивная дверь закрывается со скрипом, пока Поттер с первой улыбкой за последние несколько лет принимается доедать то, что ему принес новый охранник.

***

      За наглухо закрытым окном автомобиля проносятся темные ели, которые сейчас стояли под обстрелом сильного ливня. Дворники жалобно скрипели о стекло, не выдерживая напора, пока Крокер пытался хоть что-нибудь рассмотреть вдали. Иногда он действительно был похож на человека, ведущего машину самостоятельно со всеми своими всматриваниями в горизонт. Но сейчас он делал это больше из-за того, что просто не мог влиться в молодежный разговор двух попутчиков. Малфой и согласившийся сопровождать их в этом путешествии Бакстер сейчас обсуждали город Колдстрим, в котором второй оказывается вырос.       — Честно, все еще не понимаю зачем работникам Министерства Магии Англии ездить в такой забытый всеми город как Колдстрим, — Тэрр уставляется своими карими глазами на Драко в надежде на то, что все же узнает истинную причину их визита. Не то чтобы Сол подозревал в чем-то Бакстера, но его любознательность насчет целей поездки была особенно навязчивой. Сначала тот пытался все узнать у Крокера, но так и не получил внятного ответа. Поэтому и перевел все усилия на блондина.       — Ну не всегда же по курортам ездить, хочется и побывать в тихих городах, — Драко сладко улыбается, стараясь не выдать лжи в своем голосе. Все отцовские уроки определенно пригодились ему в жизни, поэтому он надеется, что и сейчас все пройдет гладко.       Малфой не знает что именно надо новому знакомому, но ведет тот себя иногда немного подозрительно. Возможно это издержки профессии. Или все еще побочное воздействие войны. Огонь, поглощающий Малфой-мэнор во время его возвращения с допросов еще тогда, в послевоенное время, когда его мать была убита, все чаще возникает перед глазами как то, что делает его виновным. Виновным в мучениях матери, мучениях отца, своих собственных мучениях. Если бы он знал, что произойдет такое, он бы не рвался как последний вспыльчивый подросток доказать свою существенность и примкнуть к Пожирателям Смерти. Кажется, эта ошибка будет преследовать его всю жизнь. До самого конца.       Поняв, что мысли зашли как-то слишком далеко, Малфой встряхнул головой и перевел взгляд с сидящего сзади Тэрра на картину за окном. Солнце совсем спряталось за горизонт, оставляя после себя лишь силуэты. Дождь лил как из ведра, равномерно стуча по боковому стеклу. Драко уставился на пролетающие мимо елки. И правда похоже на его старую игрушку. Только теперь это не игра.       Почти уснув от размеренности езды, блондин заметил приветственный знак города Колдстрим. И правда, они уже доехали до Колдстрима, который хоть и не встречал их яркими огнями, но оставался довольно приветливым. В темноте можно было рассмотреть аккуратные клумбы без цветов, те уже давно завяли. Ничего не было неряшливым здесь. Маленький городок отдавал уютом провинциальной жизни, таким уютом, в котором безумно хотелось остаться. За окном пробегали низкие частные домики, окошки которых практически все погасли. Город готовится ко сну, что не было какой-то тайной, ведь на часах уже давно за полночь.       Крокер тормозит около какого-то мотеля, который тот, неужели, нашел заранее. Мотелем заправляла давняя знакомая Сола, которая раньше работала в Министерстве, а после решила спокойно дожить в Шотландии. Здесь она открыла мотель для магов, что проезжают Колдстрим и сейчас это действительно полезно. Не успокаивающийся дождь всем своим видом обещал промочить путешественников до нитки, поэтому Малфой заранее по-аристократски фырча на дождь открывает дверь машины. За несколько секунд бега внутрь здания парень успевает полностью вымочить белоснежные волосы и маггловскую обувь, наступив в грязную лужу. Да уж, хорошее окончание дня, лучше не придумаешь.       — Добро пожаловать, Сол! Я уже все для вас приготовила! — приятная на вид женщина радостно махала рукой мужчинам, что зашли в мотель буквально секунду назад. Особенно она была рада увидеть бывшего напарника. Раньше они вместе работали в Отделе Тайн, у них осталось невероятное количество совместных воспоминаниях. Раскрасневшийся Сол осторожно обнимает подругу, искренне радуясь встрече, но и чувствуя безумную усталость, из-за которой хотелось побыстрее лечь на кровать. — Ваши две комнаты уже готовы, вы можете подниматься на второй этаж, номера одиннадцать и двенадцать.       В пороге мнется Бакстер, стараясь обратить на себя внимание хозяйки мотеля. Решив не слушать разговоры Тэрра и этой приятной женщины, Малфой наконец поднимается на второй этаж и, толкнув дверь под номером двенадцать, заходит внутрь.       Аристократской обстановки ждать не приходилось, но и какая в принципе разница? В подвале Малфой-мэнора ненамного лучше. Односпальная кровать, бережно заправленная хозяйкой, выглядит довольно мягкой, чтобы спать здесь без задних ног. Хотя он бы и так заснул довольно крепко: дорога сильно выматывает. Легкая пижама покрывает бледное тело сразу после душа и все, чего остается хотеть — это мягкое одеяло и хороший сон. Драко опускается на кровать, продавливая мягкий матрац и, к сожалению для себя, слышит негромкий стук в дверь. Он говорит «войдите» и дверь с тихим скрипом отворяется.       — Еще не спишь, Драко? — в проеме появляется Бакстер, который буквально спас их сегодня на дороге, но на данный момент мешал прекрасному сну. Малфой скидывает ноги с кровати, сосредотачивая все свое внимание на непрошенном госте.       — Уже готовлюсь. Тебе подготовили хорошую комнату? — тихо зевнув, парень моргает, убирая пелену с глаз и следит за реакцией нового знакомого. Тот в свою очередь закрывает за собой дверь, и, опираясь на дверь, встает напротив Драко. Видимо, намеки о том, что блондин хочет спать, были пропущены мимо. Что ж, остается надеяться, что разговор не сильно затянется.       — Я пришел пожелать спокойной ночи, — его глаза странно блестят в ночи, пока тот заправляет выбившийся локон за ухо. — Все-таки я благодарен, что вы довезли меня до моего города.       — Всегда рады помочь. Тем более, ты помог нам гораздо больше, без тебя мы даже не смогли бы отъехать от того кафе, — Драко снова дружелюбно улыбается, но также пристально следит за собеседником, который ведет себя совершенно по-лисьи. Было что-то в нем, чему не хотелось верить, но что именно — неизвестно. Оставалось лишь наблюдать за его действиями.       — Ладно, ты уже наверно хочешь спать, не буду тебе мешать, — взгляд Бакстера на секунду задерживается на побледневшей метке Темного Лорда, а после выходит за дверь, тихо прикрывая ее за собой. За дверью он еле слышно хмыкает, направляясь в свою комнату.       Наконец можно было расслабиться. Малфой снова забрасывает ноги на кровать, больше не предвкушая прекрасного сна. Мысли заполняет тревожная правда: осталось всего три дня. Три дня и магия покинет его тело. Он останется практически сквибом, а единственное, что их будет различать — проявление стихийной магии иногда можно контролировать. Не хотелось думать о том, что его ждет в таком будущем, поэтому Драко насильно закрывает глаза, запрещая себе думать.       И только переливы Патронуса в комнате под номером девять мешали погрузиться в полную тишину.