Кровавая роза

      Мой мир сузился до этой треклятой комнатушки. И двери. За которой, скрывался страшный тайный мир. Мысли обо мне старом, и обо мне новом, тоже терзали душу. Тяжело. Даже встать и пойти нормально — мне тяжело. Чувствую себя выброшенной на берег каракатицей.       Чтобы совсем, и в конец не терзать себя, и не загоняться, стал пытаться подниматься постепенно с постели, разминать руки и ноги. В промежутках мой досуг скрашивала документация, за что был благодарен этой нудистике. На то, чтобы сделать документы удобнее и проще ушло много времени, которое было у меня в избытке. Дико не хватало всех благ цивилизации.       Дни тянулись однообразной лентой, что тоже начало подбешивать. Не люблю однообразие, для меня это первый признак застоя. И к моему ужасу, такое состояние сводит меня с ума. Жил ожиданием, мечтой об изменении хоть чего-то… было дико, и моим невольным напарникам тоже.       Мне так же было дико соотносить себя с этим телом, с этими белыми, нежными руками без загара и мелких шрамов на руках, со светлыми, длинноватыми ноготочками. По первости, даже сам себя царапал, переворачиваясь в кровати. Полностью в зеркале себя не рассматривал, так и не решился взглянуть, и смириться с новым телом и положением дел.       Рею было больно смотреть на меня, и он не знал, что со мной делать. Приходил, молчал, приносил мне еду, помогал расхаживаться, и уходил. По первости, порывался носиться со мной как курица с яйцом, но получив от меня запрет — помогать мне, кажется, обиделся, и стал появляться у меня раз в день. Обещанного доктора, лекаря, хрен знает кого-то, ждал как мессию.       Зато Кадис пользовался мной вовсю. Осознав, что хорошо считаю и понимаю в бумагах, с каждым разом заходил ко мне, то спрашивая что-то, то принося мне посчитать доходы за предыдущие месяцы. Заставлял заниматься той работой, которой должен был заниматься он, или кто-то доверенный ему. Всей подноготной я так и не знал. Скорее всего, я был кем-то сторонним и независимым, ибо не относился к этому на прямую. Реального положения дел я пока тоже не видел. Деваться было некуда, ходок из меня всё ещё был не очень. Тело, в котором прибывал, болело и сильно, а я от него упрямо хотел многого. Хотелось двигаться, суетиться, но сил не хватало.       Я теперь был слабым, молодым. Не мной… и это удручало.       Дверь так и была не взятым эшелоном. Мозолила мне глаза, раздражала, и неистово бесила. Лежать было невыносимо, но встать резко и пойти с этим болезным телом не мог. Чувства и сомнения постепенно перерастали в раздражение.       Всё это длилось примерно с неделю, пока рано утром, встав в очередной раз, по стеночке, почти смог доползти до пресловутой, двери, и та, как назло, резко распахнулась. На пороге стоял недовольный Рей, предлагая одеть меня, и поторапливал. — Можно, я сам оденусь, ты мне только вещи подержишь? — немного стушевавшись, спросил у него. Было всё равно неловко. — Простите, но мне некогда ждать, лекарь прибудет вот-вот. Осмотрит работника и тебя. — его «простите» прозвучало, как издёвка. Явно злясь и особо не напрягаясь, он обхватил моё тело и отнёс в ванную комнату.       Здесь за эту неделю бывал пару раз, и пару раз чуть не сдох. Слабость, и невозможность помыться самому, и не навернуться, удручала. — Я сам помоюсь, вылезти мне поможешь.- попросил об одолжении Рея, — И вообще, можешь от меня отвернуться. — Чего я там не видел, болезный? — он уже явно злился. — Всё видел, но ты ущемляешь моё достоинство. Я мужик или где? — Сейчас ты, глупый подросток, что тратит моё время. Давай…       Пришлось расслабиться, и дать себя быстро раздеть, помыть и вытащить из воды. Сил как не было, так и не прибавилось. Даже стоять пару минут, пока натягивали рубашку и свободные брюки, было тяжко. Тело болело, руки и ноги тряслись от напряжения.       Уже уходя из комнаты, непроизвольно взгляд зацепился за отраженье. И замер на мгновенье. После прикрыл глаза, и Рей наконец-то увёл меня куда-то. Открывать не хотелось до последнего. То отражение, резануло так, что стало плохо и захотелось разрыдаться. — Тебе плохо? — спросил подошедший ко мне Кадис. — Нормально… О…       Невольно огляделся. Оказался впервые в новой комнате, это удивило больше, чем новые люди. Привычный полумрак, разгоняли приоткрытые массивные тёмно-красные шторы. Пейзаж за окном въелся прямо в душу, и именно сейчас пришло осознание, того, что это ни бред и не сон. Оттолкнув от себя, ничего не понимающего Рея, на слабых ногах прошагал до окон. Пейзаж за окном поразил до глубины души. Даже больше, чем новое отражение.       Не было там фантастических трёх солнц на небосводе, не было двух лун… на небе горела лишь одна огромная звезда, яркая и белая, но при этом свет её отливал сине-зелёным спектром. Она была яркая настолько, что слепила глаза, да так, что они начинали болеть. — Валис, прошу, подойди ко мне, — строго окликнул Кадис, но я упрямо пялился в окно, пытаясь рассмотреть новый для меня мир. — Господин, не беспокойтесь и не злитесь.- новый голос заинтересовал, и я обернулся.       Ко мне подошёл суховатый мужчина, одетый в тёмную одежду, смахивающую на рясу. Прямая недоюбка, из разрезов которой выглядывали такие же тёмные брюки и туфли, очень даже заинтересовали. Чудно. Чуть жмурясь, мужчина подошёл ко мне и мягко улыбнулся. Приподняв взгляд выше, уставился в его светло-зелёные глаза. — Как ваше самочувствие, господин Валис? — Не очень. — чего уж душой кривить.       Гадать не приходилось, что это за мужик. Был он лекарем, и видно, так же как и я — полукровкой. Выглядел, правда, не такой размазнёй как я. Увидев полукровку в первый раз в своей жизни, закралось смутное сомнение, на свой счёт и счёт всех полукровок в целом. Моё новое тело не было симпатичным, оно было полно мелких изъянов, что вроде и не портили, а вроде и не украшали. И этот взрослый мужчина тоже не был ни милым, ни симпатичным, сухая, местами полопавшаяся кожа, мозолила взгляд, а светлые глаза выглядели немного болезненно. — Давайте я помогу вам пройти до дивана, мы присядем, и осмотрю вас.       Неспешно шагая к обитой старой тканью мебели, успел осмотреть комнату. Это была свободная полупустая комната, мебели здесь было минимум. Диван, да пару кресел, куда и уселись Кадис и Рей. Комната размерами не поражала, картин не имела, да и ощущение такое, словно служила проходной. Даже цвет стен был скучным и не запоминающимся.       Усевшись на диван, смирился с тем, что мне заглянули в глаза, прощупали руки и ноги, напоследок ещё и заставили открыть рот, показать зубы и язык. — Были ли у вас сильные потрясения? — Не помню…- тут я решил включать дурочка, да я и реально не мог знать, что там с этим телом было. — Всё он помнит, просто говорить не хочет. Умер его отец, бывший хозяин заведения, и здоровье резко подкосилось, только сейчас немного ожил. — словно нажаловался на меня Кадис. — Опасно. Физически чувствуется упадок. У него сильное истощение на всех уровнях. Нет того, кто может стабилизировать его состояние? — Нет, я единственный родственник, а мою кровь его тело не принимает. Держится за счёт человеческой еды и упрямства.- тяжело вздохнул Кадис. Настолько ли его заботило моё состояние, как он пытался показать, точно сказать не мог.       Настороженность по отношению к Кадису у меня так и не прошла. Я меньше опасался Рея с его жуткими глазищами, чем родственничка. Его мотив и выгоды так и не были мне ясны. Немного полежав и обдумав всю информацию, понимал, что я обуза, которой повезло и одновременно не повезло с происхождением. От меня было проще избавиться, чем попытаться вылечить. Но видно были свои заморочки, которых я не понимал. — Понятно. Но и долго он так не протянет. Вам бы выставить его в смотринах, может, приглянётся кому. Это единственное, что поможет ему. Всё что в моих силах прописать пару настоек, что помогут ему восстановиться физически, но не ментально. — Мы понимаем, что это может привести к помутнению рассудка. Будем благодарны и тем, чем поможете. — последнюю фразу грустно произнёс Рей. А Кадис в этот момент просто закусил губу, нахмурившись.       О том, что у меня может потечь крыша, никто не предупреждал. Интересно, на что они надеялись? Совершенно не мог понять их логику.       От зарождающейся злобы, меня опять отвлёк голос местного докторишки: — Валис, я вас ещё раз осмотрю. Чтобы полнее составить перечень лекарств. И выпишу бумагу для срочного участвования в смотринах.       Мысленно заинтересовался, что это за смотрины такие, и почему я так срочно должен в них участвовать, и сделал зарубку. Но поостерёгся спрашивать прямо сейчас при лишних ушах. Тяжело многого не знать и не понимать.       Пока этот хренов недодоктор опять меня щупал, наблюдал за реакцией Кадиса и Реяниля. Они были мрачнее тучи, и что-то тут явно было не так.       Когда всё закончилось, Кадис добродушно и немного заискивающе заговорил с врачевателем, утащив куда-то к себе в кабинет. Я остался с Реем и вопросительно посмотрел на него. — И что же это за смотрины такие? — Самое худшее, что можно только представить.       Повисло неловкое молчание. Оочень исчерпывающий ответ. Моё непонимание бесило, и я начал ворчать. — Худшее, худшее, можете толком мне объяснять, что к чему. Меня достало теряться в догадках. Ничего не понимаю. — Не здесь. — шепнул Рей, и потянул меня куда-то.       Шли мы коридорами, да так быстро, что мне было физически больно поспевать. Кололо в боку, и тяжело дышать. Мелькали какие-то шторы, редкие картины. А ещё я слышал голоса людей, но не успевал кого-либо увидеть.       Коридоры привели нас на улицу, мы вышли к небольшому саду. Он был неухоженным, всё было пыльное и заросшее. Взгляд тут же падал на неухоженные розы.        Внешне, сразу стал виден тот упадок, о котором говорили. Я бы прошёл мимо и ни разу здесь не остановился, либо наоборот остановился и толкал дурь, либо прятался тут. Ничего хорошего тут явно быть не могло. — Ну как тебе вид? — Ужасен, в упадке, не ухожено. — стерев пыль со скамейки, присел. — О чём вы все говорите? Ничего не понимаю, чем мне помогут эти смотрины? И в смысле, смотрины? Эт что, стоишь как дурак в ровной шеренге, а вдоль тебя ходят бабы и выбирают кто из мужиков лучше? Или как?       Послышалось хриплый смешок, видно мои понятия смотрин, не соответствовали с местными понятиями. — Что смешного? — В общем-то, ничего смешного, просто твои эмоции забавны. — мягко улыбнувшись, он продолжил. — тут такое дело, как я говорил, всё завязано условно на «родстве», а точнее на крови. Кровь для нас всё. Буквально всё. И жизнь, и смерть, и любовь и рождение. Когда-то в именитых семьях стоял цикл крови. Артефакт, в котором бесконечно, словно в песочных часах по кругу бегала кровь. Я никогда не видел его, но этому артефакту приписывают, что он мог безошибочно указывать, кто перед ним, его намеренья и даже то, что его кровь идеальна для другого. Им пользовались, возносили до небес, … но и он не был идеален и дал сбой. Пострадали невиновные. В итоге, один из таких артефактов разбили и поглотили ту древнюю кровь. Поглотивший её, приобрёл новые способности, такие как распознание.       Невольно поморщился, это было мерзко. Культ крови был мерзок сам по себе и противен. — Как можно поклоняться крови… — Не кривься, как я уже сказал, кровь это для нас всё. Так вот, способность эта занятная, в неё входит распознание сил по глазам и крови. — Ага, ну очередная легендочка-сказочка, но причём здесь смотрины? — По распознанию крови, можно найти того, кто тебя уравновесит. Того, без кого ты не сможешь жить. — Короче любовь всей жизни, ага. Сказка для романтичных личностей, и идиотов, которым верить не во что больше. — Не совсем, для таких как ты, — слово «полукровка» он умышленно опустил, — это единственный шанс прожить долго и счастливо. Найти того единственного, кто возьмёт на себя ответственность кроме семьи. К тому же тут немного сложнее, полукровки неполноценны и их чаще отдавали в другие семьи.       Меня осенило, таким образом, полукровки были бесправными и их буквально продавали и продают, а смотрины, это выставка товара. Умно и выгодно, избавиться от обузы, которая вечно слаба, болезненна и толку не приносит. К тому же так можно переложить проблемы с больной головы на здоровую. — И за много так продают полукровок? — меня это возмутило до глубины души. Один порезвился, нагулял себе больного ребёнка, хорошо, если ещё по любви. А потом просто, как товаром…- вообще не для ублажения же продавать? — По-разному, но чаще полукровки заняты обслуживанием, повара, уборщики, дворецкие, садовники. Некоторые как сегодняшний гость становятся лекарями. Чаще остаются при семье, … не умри бывший хозяин, ты бы просто всю жизнь прожил здесь, может, стал распорядителем или управляющим. Направлял работников, встречал гостей и предлагал на выбор. Теперь ты хозяин, но не можешь быть им. И Кадис тоже не может быть хозяином. По-хорошему, продать бы заведение, … но Кадис не согласиться. Это его дом, и денег с продажи не хватит. И смотрины не спасут. — От чего же? Вы же можете меня продать, да и кому-нибудь побогаче. — Никто не станет покрывать долги, и, продав тебя с меткой хозяина, тот, кто выйдет за тебя, будет владельцем. Кадис опять же останется ни с чем.       Поэтому меня и оставили в живых, и цепляются, буквально, я сейчас ценная бумажка… живая, больная ценная бумажка. Всегда мечтал быть вещью, в прошлой жизни не любил такого отношения… — И зачем, Реяниль, ты мне это рассказал? — я задался этим вопросом. Ведь выгоднее чтоб я был дурочком и ничего из этого не знал. — Ты умный, намного умнее маленького, я питал к маленькому привязанность. Мне сейчас тяжело принять, но его смерть была, его выбором. К тому же, я привязан и к Кадису, но полностью в его замыслах не поддерживаю, … вначале даже думал, что это он убил маленького, но нет. Мы вдвоём не можем разобраться во всём этом, и пригодиться любая помощь, только заручиться ей негде. Безвыходная ситуация. Поэтому я посчитал, что так даже лучше… боги не забыли о нас. — Боги, может о вас и не забыли, но меня в мой мир и к прежней жизни это не вернёт.       Повисло долгое тягучее молчание.       Безвыходная ситуация… а какая она у меня то безвыходная.       Не зная, куда деть свой взгляд, опять уставился на неухоженные розы. Розы — никогда их не любил. Колючие, капризные, болезненные. Не любят холод, но и не любят тепло. А срезанными стоят от силы трое суток и осыпается. Ни запаха, ни радости, простой жест, подарок, просто откуп. Все ведутся на них, считают символом денег и внимания, а по факту они просто деньги на ветер. Пустышки. Очень символично. И даже сейчас, в пыли и упадке, они привлекали к себе взор.