Потерянная принцесса

Белль трясло. Возможно, потому что её пугала ситуация, а возможно поведение отца. Несвойственная ему эмоциональность и спонтанность ошарашили её. Она, безусловно, хотела справедливости, но наказание, которое отец дал слуге, было слишком тяжёлым даже для кражи ценного оружия. В Северо-Восточное по таким мелким шалостям не отправляют. Белль боялась подойти к отцу и потому весь день ходила по дворцу и «грызла ногти». Её волновала судьба слуги, ведь, возможно, если бы не её бурная реакция на произошедшее, то сейчас та бы просто убрала на пару комнат больше и сидела бы после в тёплом кресле у камина. Наверное, это привила в ней мама: прощать даже самые страшные ошибки и грехи. Конечно, Белль не исключала подвоха во всей истории и, возможно, даже заговора, но без суда просто взять и посадить маленькую девочку в крыло для самых глинных душ, – на это не был способен отец. Белль не знала, как реагировать на подобное, что ей нужно предпринять, чтобы всё разрешилось наилучшим образом. И даже не знала, у кого попросить совета: Майк был сейчас очень далеко, и достучаться до него, – было бы сродни чуда. Обычно за дела связанные с отцом отвечала мама, ведь кто как не она знала его лучше всего. Однако место за семейным столом пустовало уже два столетия, а трон, что ранние блистал своей красотой, убрали, словно хотели стереть все воспоминания об этой женщине. Забыть и отпустить. Белль безумно скучала по ней. Она помнит их шопинги по местным торговым центрам, обсуждения сплетен и их чаепития в два ночи настолько отчётливо, словно это произошло вчера. Она также отчётливо ощущает с каждым годом нарастающую тягучую пустоту внутри. Надежда утекала сквозь пальцы, как вода, время летело, не считая нужным притормозить хоть ненадолго. Белль безумно боялась, что маму действительно забудут, словно её никогда и не было. Уберут все её вещи, перерисуют картины и сотрут память о некой Мэйбл Сайфер, что покорила сердце холодного Демона Разума. И на этом закончится её история и, возможно, её изнеможенное тело так и не найдут в бескрайнем космосе, оставляя на съедение мелким бесам или бездомным. И это было главным кошмаров Белль, что с каждым днём казался всё более реальным. И частично в этом была виновата она сама, за, что винила себя в два раза сильнее. Мама наверняка сказала бы на это что-то успокаивающее, приобняла, и попросила бы папу навести его восхитительный чай. Майк бы закатил глаза и сказал дежурное: «Со мной так не возились», но под гнётом отцовского взгляда уселся бы на диван рядом с нами и, недовольно закатив глаза, стал бы пить заваренный чай. Сейчас такой вечер казался сказкой, которая никогда не сбудется. После её пропажи тему причин пропажи не поднимали и старались вообще не произносить это слово в слух, но Белль впервые несколько лет часто ловила на себе стеклянный взгляд отца, что было жутко. Но за всё это время никто не называл вслух её имя и не пытался вычислить виновного. Все и так знали кто это, но старались жить как раньше, не обращая внимания на пустующие места вокруг. Это стало привычкой. А через время и отец перестал косо на неё смотреть, полностью погружаясь в поиски своей жены. Майк уехал к Ванессе, и Белль осталась одна со своими страданиями и переживаниями один на один. Это было тяжёлое время, и единственный кто был рядом – это Кейт. Она всячески старалась помочь ей: приносила еду в комнату, когда Белль совершенно отказывалась выходить после очередной бессонной ночи меняла наволочку подушки, да и в принципе выполняла любой приказ принцессы. И Белль оставалось только догадываться, почему она это делает. А потом энергию мамы заметили на далёкой планете «Земля» и отец, нисколько не задумавшись, устроил там Странногеддон. А потом появилась эта странная слуга, с таким до боли режущим именем Мэйбл. *** Её тихие, аккуратные шаги он услышал задолго до такого, как она постучала в дверь. И ещё задолго до начала разговора он знал, о чём он будет, и не мог определиться насколько это хорошо. Он также был осведомлён о её нерешительности и в частности это его забавляло. И он сам пугался собственной реакции. Так не должно быть. Он должен переживать, что его дочь ему не доверяет, но ничего. Он не чувствовал ничего и при этом чувствовал себя прекрасно, как властитель положения. Тайник, про существование которого Сайфер благополучно забыл, всколупнул раны прошлого. Он скучал по ней не меньше, чем Белль. И хоть он всячески старался это скрывать, но по ночам, когда первая луна находилась в самом зените, он обрызгивал духами её подушку, и наконец, вдыхал запах родного человека. Это стало своеобразным ритуалом и мотивацией искать её дальше, хоть и надежда становилось всё меньше с каждым годом. Бывали моменты, когда у каждого, кто как-либо участвовал в её поисках, опускались руки, когда в очередной раз кто-то, видимо, очень наглый и бесстрашный, раз насмехался над Демоном Разума, создавал сферы с частью её энергии на самых дальних планетах бесконечной Вселенной. В такие моменты Винсет, отец Мэйбл, разносил и ровнял с землёй эту планету, стирая её с лица Вселенной, а Сайфер собирал по крупицам свою надежду, разбившуюся на мелкие куски. О многих вылазках Белль и Майк не знали, и даже частично не догадывались, насколько их было много. А их было ужасно много. За всю свою жизнь в несколько миллиардов лет, Сайфер не выходил из замка и не посещал столько планет, сколько за эти два столетия. Были и хорошие, как например эта. На Земле, на планете, о которой в замке никто никогда не слышал (кроме Билла, конечно), засекли её настоящую энергию. Девочка, что своим рождением и повлекла за собой эту энергетическую волну, оказалась Мэйбл Пайнс, внучкой Стенфорда Пайнса, старого «друга» Билла. «Занятное совпадение», – подумал он тогда. И с самого рождения он наблюдал за ней, пытаясь отыскать странные, нелепые не состыковки. И они были. Девочка была до ужаса умной и находчивой. Даже в два года, когда дети толком говорить не могут. И хотя её наивность заставляла Сайфера крепко сцеплять зубы, она всё равно была до жути не похожа на других детей. И её имя, при звучании которого, сердце болезненно сжималось, только подтверждало это. А её странное поведение во время Странногеддона? Сайфер, даже не брал во внимание, что она помогла его устроить, когда перепутала рюкзаки и повелась на такую детскую клевету Билла. Во время апокалипсиса девочка часто смотрела в окно с такой печалью в глазах и ностальгией в глазах, словно она раньше участвовала во всём безумии происходящем вокруг. Её восторженные глаза, смотрящие на Страхомиду, пожалуй, не замечал никто кроме него. Она напоминала ему его со стороны, и было в этом что-то знакомое и близкое, вот только не понятно что. Но её поведение в замке он не смог вынести. Билл крайне дорожил всеми вещами, что когда-либо оказывались в руках его жены и потому просто не мог простить ей такое. И он и сам не отрицал, что его поведение и наказание оказались излишне строгими и эмоциональными, но поменять решение, он уже просто не мог из собственного принципа. Он сжал перо в своей руке. В голове всплыли её слова: – Билл, прошу тебя, контролируй эмоции. Ты слишком эмоционально реагируешь на ситуацию. Пожалуйста, не делай поспешных решений. Она говорила такое часто, практически всегда, когда Сайфер в очередной раз ссылал какую-нибудь прислугу далеко за края Измерения Кошмаров. Он был ужасно эмоциональным и хоть он и сам это понимал, ничего сделать не мог. Возможно, это было связано с тем, что в его голове постоянно крутились чужие голоса, он вечно чувствовал малейшие изменения в поведении других, их чувства и эмоции. Он всё-таки Демон Разума и даже у него есть свои проблемы. Белль, что до этого долго мялась за дверью, наконец, неуверенно постучала в неё. Он по привычке сказал дежурное: «Войдите» и, подписав очередной, отложил документы его в сторону, уже зная, что их ждёт тяжёлый разговор. *** Она тихо прошла в его кабинет, боясь, лишний раз скрипнуть половицей и позвать его гнев на себе. Хотя где-то в душе она знала, что он не сделает с ней ничего, что могло бы навредить ей. Она всё равно придерживалась стены и всеми силами старалась не пересекаться с его взглядом. Было сложно собраться и сказать что-то против его воли, пойти против него, но её совесть уже до чёртиков замучила её своими: – Это ты виновата! Ты! Иди, посмотри, как она там мучается. Она догадывалась, что отец знает о её мыслях и кричащих чувствах, но старалась не брать это во внимание и начать всё с чистого листа, словно он не ведал о её состоянии. – Пап, ты не може... – Я её отпущу, как только пройдёт испытательный срок, – он что-то громко чиркнул на листе бумаги и поднял его, показывая ей, – После пяти дней девочку заберут. Она не продержится там больше этого срока, и ты со спокойной душой сможешь спать. Не то, чтобы информация принесла особой радости: пять дней было достаточным для того, чтобы окончательно потерять человека, но чувство вины чуть-чуть отступило. – Ты уверен, что она сможет там продержаться пять дней? – Белль, нервничая, громко хрустнула пальцами. – Разве она сможет? – Поверь мне, милая, Пайнсы и не через такое проходили, – он усмехнулся и откинулся на спинку стула, – Я позабочусь о том, чтобы ей облегчили задания. Белль почувствовала, как камень с её души окончательно упал. – Слава Создателю... – она опустилась на стул перед отцовским столом, – Спасибо, пап. Он смерил её внимательным взглядом, но ничего более не ответил, и только стараясь придать голову жёсткости, сказал: – Возьми конфетку и иди отсюда. Белль на это только тепло улыбнулась, вспоминая далёкое детство, и больше не мешкая, ухватила сладость со своим любым вкусом – банановым. Она прекрасно знала, что он всеми силами пытается совладать с эмоциями и не выдать собственной радости, и потому, не сдержавшись, порывисто его обняли, перекинувшись через стол. – Ты лучший. – Тихо прошептала она на ухо и, поцеловав в щёку, вылетела из кабинета. Сайфер только недовольно закатил глаза, но всё же улыбка проступила на его лице. *** Кейт неспешно шла по коридорам, теребя в руках салфетки. Все дела она сделала и теперь можно было со спокойной душой идти отдыхать до обеда. Не совсем со спокойной, конечно: Миссис Сайфер сидит в Северо-Восточном крыле, и оставлять это без внимания девушка не могла. По договору Кейт должна вытащить её от туда, но это казалось просто невозможным: около тысячи стражников охраняли это место, и вывести Миссис Сайфер от туда будет очень тяжело. Кейт не могла даже предположить насколько, и особых вариантов она не видела. И было бы хорошо узнав об этом, от силы слуг пять-шесть, но когда от этого буквально тряслись стены, – задача становилась ещё более невыполнимой. И факт того, что о случившемся знается добрая часть всех обитателей замка, – уж точно не помогал в решении проблемы в виде заключения Миссис Сайфер в крыле. Кейт понимала, что Сайфер не был в курсе, что отправил на каторгу не прислугу, а собственную жену, но всё равно не могла и подумать, что этот до бешенства мудрый демон мог в наказание направить туда ребёнка. И данная ситуация бесила её чуть ли не больше, чем сам Сайфер. К тому же Кейт раздражалась не меньше от факта, что она совершено не знает причину её нахождения там. По замку ходило много слухов, но все казались такими неестественными и слишком глупыми. Особенно версия того, что Миссис Сайфер украла рубиновый нож, что когда-то принадлежал ей. Но это было бы слишком глупо с её стороны, очень неосмотрительно и по-детски. Ведь по-сути, если бы она и хотела его украсть, то выбрала бы более спокойное время типа ночи. Ведь верно? – И всё-таки девчонка за решёткой, и это хорошо, – скрипучий голос Маглен неприятно прошёлся по ушам. Кейт прижалась к стене и попыталась своими крохотными знаниями в магии попытаться скрыть себя и, возможно, у неё это действительно получилось, либо же они были так увлечены разговором, что попросту не обратили внимания на странные вибрации в пространстве, и оставили это как есть. Но факт остался фактом: они её не заметили. – Не вижу ничего радостного – нам влетит при раскрытии, и ты это прекрасно знаешь, – голос с нотками страха показался Кейт смутно знакомым. – Не влетит. Она ходит под его носом, а он, олух, не может понять, что это его дорогая жена, – Маглен фыркнула и, похоже, села на ближайший диванчик. – Забавно, что ты называешь его олухом. Кейт непроизвольно хмыкнула, узнав знакомые надменные нотки в голосе. Стефани. Главная сплетница всея замка и самая наглая из всех слуг, которых только видела Кейт. Было бы странно, если бы Стефани не была в курсе событий, но вот интересно, что она делает вместе с Маглен, что обычно проворачивала все свои деяния в одиночку. – И что же в этом такого? – Ты же, вроде, хотела занять её место? Вопрос как показалось и Кейт, и, возможно, Маглен прозвучал излишне громко и, возможно, если бы не их необъясняемая уверенность в себе, они бы могли уже давно понять, что помимо их здесь находится ещё один человек. Кейт захотелось грязно материться. Маглен была безумно самонадеянной и эксцентричной, и даже бывало, что расценивались эти качества как достоинства, а не недостатки. Ведь ко всему прочему она была целеустремлённой и в большинстве своём добивалась своих целей несмотря ни на что (и в данной ситуации даже не смотря на то, что у Сайфера есть законная жена). И это даже восхищало, но в данной ситуации скорее пугало и заставляло мысли суматошно путаться, пытаясь отыскать решение проблемы. Об этом Кейт должна обязательно сообщить Мэйбл и хотя шанс того, что на наглую лесть Маглен поведётся Мистер Сайфер – очень маловероятно, но бить тревогу нужно уже сейчас. Демонесса в этом случае может пойти на крайние меры. Например, подсыпать влюбляющего порошка Мистеру Сайферу в напиток (что, конечно, маловероятно, но и исключать этого варианта не стоит). И пусть о такой преграде на пути к их плану с Миссис Сайфер знает и сама хозяйка замка. – Да, хотела, – лениво протянула демонесса, – Пока такой возможности нет, но как только Сайфер смириться с тем, что его обожаемой жены больше нет. К нему на помощь приду я и, наконец, представляюсь миру в образе жены одного из могущественных демонов. Разве это не стоит того? Кейт сделала судорожный вдох через нос, и резко развернулась на пятках, уже не особо заботясь о том, услышат её или нет. И это конечно стало бы проблемой, узнав они о том, что их явно не предназначенные для чужих ушей разговор, услышал кто-то ещё, но это бы затруднительное положение просто меркло на фоне действительно большой задачи, которую выполнить было невозможно: она не знает, как сообщить всё Миссис Сайфер. Северо-Восточное охраняется большим количеством стражи, что бдит круглосуточно, не смыкая глаз, и это делало ситуацию тупиковой и ещё более фантастической. Возможно, Кейт помогает сама судьба, а возможно она издевается над ней, но полностью развернувшись на сто восемьдесят градусов слуга в оцепенении замирает, встречаясь взглядом с хозяином дома – Мистером Сайфером, чей взор очень красноречиво говорил о том, что он слышал, может быть, и не разговор двух подозрительных дам, а мысли Кейт, что довольно часто упоминала его пропашную жену и что не могло не остаться без его внимания. Кейт поджала губы и глубоко вздохнула, понимая, что ужасно глупо спалилась, и ожидать того, что хозяин не услышит её нервных мысленных переживаний, было излишне самоуверенно.