Калейдоскоп

В комнате холодно и хоть какое-то тепло, пожалуй, осталось только под одеялом. Можно бы залезть под него, но мать уже спит, отвернувшись к стене, и лечь сейчас значит потревожить ее. У нее и так плохо со сном, ее будит малейший шорох. в одной постели с мамой спят только мамкины сынки и пидоры А шорохов здесь всегда в достатке. Шаги в коридоре (влажный, неприятный звук резиновых тапочек, которые клеятся к линолеуму). Щелкает зажигалка, воет древняя вытяжка на кухне. Захлебывающийся свисток чайника. Унылое гудение труб, журчание душа, рев туалетного бачка. Хлопают двери. Входная гулко стукает каждые полчаса — курящих много, а хозяин требует выходить в подъезд, чтобы не прокуривать квартиру. ты что не куришь что не так с тобой может ты и в армии не был, чмошник Артур сидит за столом, заслонив матери свет маленькой неяркой лампы. В комнате холодно и в голову не идут хорошие шутки. Ручка замерла над страницей, вместо того, чтобы писать, он прислушивается к тому, что происходит снаружи, нервно подергивая ногой. Нужно встать и хотя бы сходить в душ, вода идет едва теплая, но мыться ею можно. У него заледенели пальцы, когда он сунет их под кран, сначала будет нещадно колоть. По коридору кто-то проходит — туда, обратно, раздаются приглушенные голоса, потом вдруг женский крик. все бабы суки ты что не знаешь их надо учить чтоб не мнили о себе Артур растягивает губы в улыбке, которая похожа на оскал животного. Беззвучно запрокидывает голову, чувствуя приближение приступа. Пытается убеждать себя: соседи часто ссорятся, ничего страшного, им нет до него дела, у них свои проблемы. Дышит медленно и глубоко, как пишут в книге про йогу, которую ему подарил коллега, уверенный, что уж это-то ему точно поможет. Женщина кричит снова, добавляется мужской голос, бубнящий на одной ноте — знакомый и неприятный, настырный и мерзкий, как зубная боль. ты чего ржешь уебок зубы у тебя лишние что ли вась отстань от него ты ж видишь он психический хуический сука с хера он ржет надо мной что ли вась ну не надо больной человек же грешно Артур начинает смеяться, ничего не может с этим поделать. Мать беспокойно шевелится, поднимает с подушки голову в облаке седых спутанных волос. Голоса в коридоре замолкают, приближаются к двери шаги. заткнись уебок или знаешь куда я тебе щас твою справку засуну Артур кусает себя за руку, комкает кожу, пытаясь хоть как-то заглушить и, кажется, справляясь. Мать снова отворачивается к стене. Ему, кажется, опять пора ложится в ПНД, если бы это еще помогало. Замерзшими пальцами он поудобнее перехватывает ручку и начинает глубоко, с силой возить по бумаге. Это не работает, так же, как йога, молитвы и очищение чакр, но больше у него ничего нет и остается только пытаться. Возможно, на тысячный — стотысячный, миллионный — раз он таки пробьет головой стену и вылетит к свету. Или, хотя бы, сумеет удержаться и никому не перерезать глотку. например, себе