Beta Tau Sigma

      — Это, знаешь ли, не очень-то честно.       Пальцы Джина нащупали галстук Намджуна, руки остановились, когда он прикусил нижнюю губу, но не поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Намджуном.       — Все меняется, — сказал он. — Ничто не может быть вечным. — Он поднял голову, пытаясь улыбнуться своей самой яркой улыбкой, закончив завязывать галстук. — Ты бы хотел, чтобы все оставалось так же, как и в начале года?       — Ну… — Намджун растерялся, ладонь Джина оглаживала рубашку и черный галстук, следя, чтобы все лежало как надо. — Нет, конечно, нет, но это не…       — Добро и зло всегда идут рука об руку, милый, — Джин поднял свой пиджак и накинул на плечи, потянул за лацканы, поправляя плечи, и повернулся, чтобы осмотреть себя в зеркале. — Разве не ты обычно так говоришь? Ты должен жить сегодняшним днем или типа того?       — Я и живу сегодняшним днем, — возразил Намджун, подходя к Джину сзади, обхватил его за талию, подбородком уперся в плечо Джина и посмотрел на них в зеркале. — Просто вот данный конкретный момент реально отстойный.       — Жизнь вообще несправедлива, — тихо сказал Джин, откинувшись на грудь Намджуна.       — Вот поэтому нам надо попытаться сделать ее справедливой, — возразил Намджун, уткнувшись в шею Джина. — Ты не можешь просто сказать: «Жизнь несправедлива», — и ничего не делать.       — Ты просто капризничаешь.       — Ага… Прости.       Джин развернулся в объятиях Намджуна, поднял руки и обхватил его за шею.       — Все в порядке. Сегодня странный день. — Он оглядел пустую комнату. — И странная неделя.       — И невероятно странный год, — пробормотал Намджун, прижимаясь губами к виску Джина.       Они были в комнате Джина — или в том, что когда-то было комнатой Джина. Теперь же комната была пуста, на кровати не было матраса, на полу стояло несколько коробок (тщательно подписанных аккуратным округлым почерком Джина). Джин любил держать в чистоте свое пространство, так что осталось, по сути, убедиться, что все убрано, упаковано, выметено и вычищено. (За спинкой кровати в стене была дыра. Джин еще не успел ее обнаружить).       Занятия кончились две недели назад, экзамены прошли неделю назад. Джин успешно защитил диссертацию, и теперь его отделял всего клочок бумаги от того, чтобы стать Ким Сокджином, доктором кулинарных наук. Все в доме сдали экзамены на должном уровне.       Окно было открыто, и в комнату залетал летний ветерок. Откуда-то с улицы доносился шум газонокосилки, возбужденные возгласы парней, запах цветов и свежескошенной травы. Казалось, что мир гудит, предвкушая новые возможности, новую жизнь, а Джин с Намджуном стояли в старой комнате Джина в окружении пыли и перемен, шедших в комплекте с риском, и готовились к похоронам.

* * * * * ЮНГИ Субботнее утро после экзаменов

      Не то чтобы Юнги особо возражал, когда Чимин заснул на нем — обычно это ему очень нравилось — но обычно, когда Чимин засыпал на нем, они были в кровати. С подушками, одеялом и хотя бы минимальным количеством комфорта. Обычно, когда Чимин засыпал на нем, Юнги мог еще какое-то время не спать, пододвигаясь, чтобы потом никто из них не проснулся с затекшей шеей. Обычно, когда Чимин засыпал на нем, это случалось не на одном из диванов в подвале, и обычно они не отрубались на всю ночь.       — Черт, — пробормотал Юнги, безуспешно попытавшись подвинуться и осознав, что настолько отлежал правую руку, что она вообще не двигалась и только болталась умирающей рыбиной. — Боже… Чимин…       — М-м, — Чимин все еще спал, обхватив тело Юнги, как какой-то жуткий гибрид моллюска и золотистого ретривера. — Ага.       — Подъем. Ты меня сейчас раздавишь.       — А прошлой ночью тебе нравилось, — пробормотал Чимин в подмышку Юнги.       — Ладно, — замялся Юнги, чувствуя, как жар смущения покрывает его лицо, — но это было тогда, а теперь я руку не чувствую, и тебе надо подвинуться, милый.       — А что мне за это будет?       — Живой бойфренд с рабочими конечностями. Чимин, серьезно…       — Ла-а-адно, — Чимин приподнялся, глаза его все еще были закрыты, а голова бессильно свисала с плеч. — Ты такой грубый, господи. Мог бы хотя бы разбудить меня… ну, минетом, к примеру.       — Как, блин, я должен делать минет, когда ты меня прижал к дивану? — Юнги слегка приподнялся, чтобы упереться в подлокотник дивана, медленно возвращая подвижность руке. — Не жди от меня невозможного. Я же не… эм…       — Знаешь, — выдохнул Чимин, подползая, чтобы тоже расположиться на подлокотнике, и обхватил руками талию Юнги, — когда мы впервые встретились, я думал, что ты очень тихий, и ворчливый. и… типа все всегда раздраженный, — он облизал губы, глядя на рот Юнги.       — Эм, — снова сказал Юнги, покраснев, когда Чимин легко устроился между его ног. Они оба уснули в джинсах и футболках, теперь бедра Юнги чуть ли не скрипели от давления ткани. — Это… Чимин, я и правда тихий, но… черт…       Чимин наклонился и поцеловал его под ухом.       — Оказалось, что мне просто стоило узнать тебя немного получше. Когда тебе комфортно, ты совсем не тихий.       — Вот засранец, — задохнулся Юнги заплетающимся языком, когда Чимин двинулся вниз по горлу, чередуя мягкие поцелуи с нежными, дразнящими покусываниями. — Ты о чем вообще, я совершенно тихий. Если сравнивать со всеми вами, я буквально… черт… — его рубашка поднялась, и рот Чимина опустился на его грудь. — Ты… ты точно в неподходящей позе для минета, ты в курсе?       — Я же сказал, что только надеялся на него, — пробормотал Чимин приглушенно в кожу Юнги, пальцами нашаривая его ширинку. — Ты хорошо справился с экзаменами, милый. Я тобой горжусь.       — Но работы у меня еще нет, — сказал Юнги, раздвигая ноги шире и сжимая диванные подушки. На протяжении жизни у него случались приятные моменты: ему покупали мороженое, когда он был ребенком, он учился играть на пианино, попал в университет своей мечты — но большинство из них выглядели блекло по сравнению с тем, как выглядел Чимин между его ног. Тяжелые веки, раскрытые пухлые розовые губы, маленькие руки на ширинке джинсов. — Я хорошо сдал экзамены, но работы у меня еще нет.       Чимин пожал плечом, взялся за петли для ремня и стянул с Юнги джинсы.       — Это просто формальность. Намджун-хен сказал, что у тебя есть все шансы стать ведущим продюсером в одном из клубов Чихо-хена. Ты же отправил им свои демо-записи, они должны позвонить, — он издал забавный звук, оглаживая Юнги через ткань белья. — Они позвонят. И когда они позвонят…       — У меня будет своя квартира, — выдохнул Юнги, наблюдая за тем, как Чимин стаскивает с него нижнее белье. Прошло уже несколько месяцев, а он так и не привык к этому. Он не знал, привыкнет ли вообще. Он был влюблен в Пак Чимина уже смущающее долгое время, но иногда ему все это казалось ненастоящим, казалось, что сейчас он проснется в ноябре, и ничего не изменится. Но вместо этого он продолжал просыпаться, а время шло и шло вперед, и теперь, теперь…       — Ах ты ж мать твою… — простонал Юнги, откинув голову назад, кладя руку на затылок Чимина, пальцы заскользили по прядям, цепляясь за клубочки спутанных ото сна волос. — Черт, Чимин…       Чимин поднял глаза. Установил зрительный контакт.       — У тебя будет своя квартира, — хрипло сказал он. — И мы опробуем там все поверхности.       В универе было хорошо. Время в универе было веселым, он многому научился, нашел хороших друзей. Немного встречался. Влюблялся. Пару раз облажался, сказал что-то неправильное, сделал что-то неправильное. Научился падать. Научился извиняться. Научился, когда надо врать, а когда говорить правду. Научился никогда не врать самому себе.       В каком-то смысле он не был готов идти дальше. Он боялся перемен, окончаний и последующих устрашающих начинаний, которые неизбежно следовали по течению времени, но всё всегда менялось. Старое умирало, его место занимало новое, мир мерцал кадрами, как кинолента.       Он не совсем был готов идти дальше. Не все должно было закончиться. Кое-что он хотел взять с собой.       — Я люблю тебя, — выдохнул Юнги, чуть сжимая руку в волосах Чимина. — Черт, я так тебя люблю.       Чимин снова остановился. Улыбнулся. Поцеловал Юнги в бедро.       — Ну, я ведь довольно привлекательный, — сказал он. Облизнул губы. Его глаза в улыбке превратились в полумесяцы и сияли счастьем, так же как и его улыбка, в которую Юнги влюбился унизительно давно. — Я тоже тебя люблю.

* * * * * НАМДЖУН Следующий четверг

      — Нет, — сказал Юнги, махая рукой Хосоку, чтобы тот сделал шаг назад, — просто сядь уже, мать твою, чтобы все могли поместиться в кадре.       — Тебе тоже надо быть здесь, милый, — сказал Чимин, наклоняясь вперед и подзывая его. — Нельзя, чтобы только шестеро из нас были, должно быть…       — Тут есть таймер, — перебил Юнги, закусив губу и щелкая кнопками на зеркалке. — Я знаю, что это важно, поэтому пытаюсь усадить Хосока на чертову нижнюю ступеньку, чтобы я тоже влез. Эй, малёк…       — Я не малёк, — сказал Чонгук, но уже не всерьез. Он просто по привычке ответил на привычное прозвище. — Чего?       — …тебе надо отодвинуться, чтобы я мог пройти, окей? Двинься влево… нет, черт, мое лево, твое право… на пару сантиметров? Так-так-так-так-так, думаю, мы… нет, стоп. Вашу мать. Черт, расстояние… черт…       Намджун наклонился вперед, обхватив Джина за плечи.       — В следующем году, — прошептал на ухо парню, — напомни мне просто нанять фотографа.       Джин поджал губы, не в силах сдержать улыбку.       — Цыц, — шепнул он в ответ, осторожно сжимая кончик пальца Намджуна. — Юнги отлично справляется. Он делал все групповые снимки в конце года, это уже традиция.       — В следующем году его все равно не будет. Можно и фотографа нанять.       Намджун и Джин посмотрели вперед. Чимин сидел на верхней ступеньке крыльца дома рядом с Намджуном, сцепив пальцы на коленях. Он не смотрел на них. Он не смотрел на Юнги. Он смотрел вниз, ни на что не обращая внимания. Джин откинул голову назад, чтобы одарить Намджуна Взглядом — тем самым взглядом, который говорил: «Ну и что ты будешь с этим делать, мистер Президент?», а Намджун за последние несколько лет уже хорошо изучил этот взгляд. (Какая-то его часть ожидала — ну, скорее надеялась, — что частота появления этого взгляда уменьшится, когда они начнут встречаться, но, казалось, что после начала отношений все только усугубилось).       — Он будет здесь, — сказал Намджун, наклонившись и перекинув руку через плечо Чимина, притягивая к себе. — Если его не будет на фото нынешних членов братства, это не значит, что его не будет здесь. Он съезжает, а не умирает. Попав в Бета Тау Сигма, ты остаешься здесь навсегда, неважно, как далеко ты.       — Ну ладно, — раздался голос Юнги, а затем он сам вскарабкался по ступенькам, скользя по лепесткам цветов, скопившихся на лестнице, едва удержавшись и схватившись за голову Чонгука («Эй, блин, что за…»), и уселся в середину рядом с Джином. — Таймер на десять секунд. Притворитесь, что вы не просто кучка дебилов!       — Это как раз тебе надо притворяться, хен, — сказал Тэхен, ласково взъерошивая волосы Юнги. — Ну и, может, Намджуну-хену.       — Ах ты мелкий засранец, — огрызнулся Намджун, потянувшись через Чимина, чтобы отвесить Тэхену подзатыльник.       — Нет времени, — рыкнул Юнги, глядя на мигающую лампочку на камере. — Сейчас фотографируемся, разбираться с Тэхеном будем потом. Улыбаемся!       Первое же фото вышло хорошо, что, вероятно, было к лучшему: на втором у Тэхена была бы разбита губа.

* * * * * ДЖИН Пятница

      Было еще рано. Не очень рано, но достаточно (в пятницу после экзаменов, когда ни у кого не было занятий, работы, встреч или чего-то более полезного, чем просто сон и игнорирование своих обязанностей), и в доме было тихо. На первом этаже никого не было. Общая комната пустовала. Ни звука не доносилось ни из комнаты Намджуна, ни из их общей ванной.       Тем не менее, Джин не спал — он сидел на полу посреди своей комнаты, тщательно упаковывая коробку с памятными сувенирами Нинтендо.       Вокруг него были коробки, большая часть из которых была заполнена, но некоторые все еще пустовали и ждали, пока их наполнят последними кусочками жизни Джина в Бета Тау Сигма. Он никогда не был полноценным членом братства в строгом смысле этого слова — как минимум он учился не на том факультете. Он никогда не был на нужном факультете. В доме он скорее выполнял скорее материнские функции, нежели был полноценным членом братства, но в каком-то странном повороте событий он стал частью этого. И все это стало частью его.       Все меняется.       Когда он свернул упаковочную ленту, кто-то быстро постучал в его дверь.       — Эй, Джуни, — сказал Джин, не поднимая глаз, — можешь подойти и подержать это?       — Да, без проблем.       Джин вздрогнул, взглянув в лицо Хосока, который наклонился, чтобы удержать створки коробки вместе.       — Оу, — сказал Джин, внезапно почувствовав себя исключительно глупо. — Эм. Привет. Ты сегодня рано.       — Да нет, — Хосок улыбнулся ему. — Уже почти девять. Мне надо чем-то заниматься. Не могу валяться все утро.       — Скажи это всем остальным, кто здесь живет, — пробормотал Джин, заматывая коробку. — Ты знаешь, что Намджун со второго курса не посещал ни одного предмета, пары по которому начинались бы раньше одиннадцати?       — Это на него похоже, — Хосок опустился на пол, подобрал под себя ноги и схватил пустую коробку. — Ты уже так рано собираешься?       — После лета я сюда не вернусь, — Джин, покусывая губу, подписал коробку. — Надо все это убрать, — он поднял глаза и улыбнулся. — Это хорошая комната. Хотя летом тут жарковато. И если зимой пропадет электричество, здесь тут же станет как в Арктике. Приятно делить ванную только с одним человеком, даже если этот человек — Ким Намджун.       — Тебе повезло, что это не Тэ, — возразил Хосок. — Намджун — просто мечта в сравнении с ним.       — Ох, — Джин вздрогнул. — Окей. Ладно. Проехали.       Некоторое время они сидели в относительной тишине, в окно задувал ветер, скрипел картон, пока Джин упаковывал свою коллекцию фильмов. Хосок задумчиво сидел, наклонившись вперед, упершись локтями в колени, сцепив пальцы, поджав губы. Что-то его беспокоило. Возможно, какой-то вопрос. Заявление. Утверждение.       — Думаю, — наконец сказал Хосок, — я мог бы воспользоваться кое-каким советом.       Джин замер на полсекунды и поднял взгляд, зажав в руке маркер.       — Советом?       — Ты… То есть… — Хосок поморщился, проведя рукой по волосам. — Ты был здесь с самого начала. Я знаю динамику и людей и знаю, как обращаться с вещами. Но на твоей стороне было преимущество опыта.       — Тут нет никаких сторон, — ответил Джин, возвращаясь к подписыванию коробки. — Я никогда не подходил для этого, ты был очевидным выбором, все проголосовали. Может, у меня и были преимущества опыта, но на твоей стороне тоже. Я на твоей стороне, Хосок.       — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — сказал Хосок, протягивая ему другую коробку. — Ты же был вице-президентом… боже, как долго? Даже не знаю. Суть в том, что ты знаешь, как себя вести. Знаешь, как справиться с Намджуном. Знаешь, как справиться с парнями. А я… Я не знаю. Я могу манипулировать ими или…       — Ты делаешь больше.       — Что? — Хосок резко поднял голову.       — Ты делаешь больше, — повторил Джин, отодвигая коробку в сторону. — Ты по большей части работаешь за кулисами, я понимаю, но, честно говоря, это мало чем отличается. Тебе нужно быть немного погромче и немного больше быть в центре внимания, но в основном нужно просто играть, расставлять кусочки паззла, делать правильные ходы, когда Намджун застревает в какой-то проблеме, и ему необходим толчок. — Казалось, он задумался на секунду. — Хотя, если говорить честно, большая часть потенциальных проблем исчезла, когда Юнги и Чимин наконец сошлись. До этого все было немного менее устойчиво.       — Господи, — простонал Хосок, проведя рукой по лицу. — Знаешь, как долго мне пришло над этим работать? Убедить Юнги хоть в чем-то — это все равно что убедить корову сделать шашлык из себя.       — Так это был ты? — Джин изогнул брови.       — Так уж вышло, — Хосок пожал печами. — Я проворачивал все это за кулисами: оставлял их наедине, напоил Чимина, чтобы Юнги всполошился и подумал, что его украли, убрал Тэ с дороги, чтобы они прошли через все эти брачные танцы, которые были им нужны… но да. — Он закатил глаза. — В итоге я запер их обоих в комнате, и мы вместе с Тэ придвинули диван к двери, чтобы они поговорили.       Джин уставился на него.       — Хах, — сказал он несколько отдаленно. — Так вот откуда это странные царапины в общей комнате.       — Хен, — сказал Хосок. Почесал затылок. Прикусил губу. — Я просто… нервничаю. Ты так хорошо справлялся, а я… я знаю, что ты все равно будешь поблизости, но мне не кажется, что я не подхожу для…       Джин протянул руку. Слегка ударил Хосока по плечу.       — Побольше верь в себя, — сказал он и улыбнулся. — Ты теперь вице-президент. Выше нос. Ты будешь нужен Намджуну, если у вас снова появится новичок. Если он добьется своего, и инициация закончится в больнице.       — Это не Намджун дал парнишке стакан с гренадином, это был… ау, ау, ау, ладно, ладно, я понял, прости…       Джин стряхнул челку с лица.       — Ты справишься, — сказал он. — И тем более, ты знаешь, где меня найти.

* * * * * ЧОНГУК Воскресенье

      — О нас, — тихо пропел Тэхен, осторожно поправляя воротник Чонгука, — о горсточке счастливцев, братьев…       — Я не уверен, почему я вообще иду на это, — сам себе сказал Чонгук. В феврале Джин взял с него мерки, чтобы сделать костюм, и теперь у него правда было что-то, что ему шло — и это правда хорошо смотрелось. Он привык к джинсам, ботинкам и белым футболкам под мешковатыми толстовками, а теперь он выглядел буквально изящно. Это не было… плохо? Но было странно, и когда он посмотрел в зеркало, висящее на задней части двери шкафа, ему понадобилась секунда, чтобы понять, что он смотрит на самого себя.       — Тот, кто сегодня кровь со мной прольет, мне станет братом, — продолжал Тэхен, обходя вокруг Чонгука, чтобы поправить его манжеты, разгладить пиджак, — как бы ни был низок, его облагородит этот день…       — Тэ, что ты вообще цитируешь?       Тэхен поднял руку и щелкнул Чонгука по затылку.       — Бескультурщина, — просто ответил он. — Генрих Пятый, акт четвертый, сцена третья. Речь накануне битвы при Азенкуре. Это важная часть театральной истории, Гуки.       — Ну уж прошу прощения, что я не помню наизусть все произведения Шекспира, — пробормотал Чонгук себе под нос, потирая затылок. — Не обязательно было бить меня.       — Я не бил тебя, просто щелкнул. Большая разница. Ладно, повернись, надо поправить твой галстук…       Чонгук, не задумываясь, повиновался, кусая щеку изнутри, пока Тэхен был занят. Комната, в которой он жил последние два семестра, почти опустела: большая часть его вещей была собрана, а одежда из большой сумки валялась на кровати. Вещи Тэхена все еще валялись в небольшом беспорядке, но все выглядело так, будто Чимин здесь никогда не жил.       — Я все еще не знаю, зачем мне идти, — сказал Чонгук, взглянув на Тэхена.       Тэхен, казалось, почти не слышал его, сосредоточившись на неаккуратном узле, которым Чонгук завязал галстук прежде, чем Тэхен добрался до него. Он высунул кончик языка, и впервые Чонгук понял, что не смотрит на Тэхена.       Сколько уже времени прошло? Сложно было вспомнить. Он и не думал об этом. Слишком много всего происходило вокруг: занятия, экзамены, курсовые, сочинения. Слишком много времени они проводили с Тэхеном на полу в их комнате или на кроватях, или прижимались друг к другу за столом на кухне, и в какой-то момент Чонгук вырос настолько, что теперь он больше не смотрел на Тэхена, и где-то внутри него появилась неуверенность, что ему делать с этой информацией.       — Эм, — неловко начал он, облизнув губы, — хен, я…       — Потому что мы нужны Чимину, — вдруг сказал Тэхен, затягивая узел до конца — поднимая галстук, чтобы он плотно прижался к накрахмаленному воротнику Чонгука, и убедился, что все лежит ровно, а потом поднял глаза и улыбнулся той самой квадратной улыбкой, которая привлекла внимание Чонгука в 210 классе композиции в начале осеннего семестра. — Я знаю, что тебе кажется, будто… не знаю, будто тебе не стоит идти. Или что ты не заслуживаешь этого. Или что ты не достаточно близок для нас. Но мы нужны Чимину, и это все, что важно.       — А ты что думаешь? — выдохнул Чонгук. Почувствовал, как в животе закручивается узел. — Я достаточно близок?       Тэхен на секунду замолчал — а потом рассмеялся, откинувшись назад в веселье.       — Достаточно близок? Достаточно близок?       — Ну, не знаю, типа…       — Еще как близок, Гуки, — Тэхен поднял руку и лениво обвил обхватил Чонгука за шею. — Однажды вступив в Бета Тау Сигма, ты остаешься в Бета Тау Сигма навсегда. Неважно, как долго ты был здесь, неважно, как далеко отсюда. Конечно, ты близок нам, ты буквально наша семья, балбес.       — Достаточно для этого?       — Особенно для этого, — Тэхен отпустил Чонгука и взъерошил его волосы, прежде чем отпустить. — Когда ты успел так вырасти? Откуда у тебя вообще нашлось время, чтобы так вырасти? — он мягко потянул за одну из сережек Чонгука. — Ты прямо как настоящий мальчик.       — Эй, Тэ… — в комнату заглянул Хосок, упираясь в дверной косяк. На нем был все тот же костюм, что и в феврале, волосы были откинуты со лба, а вместо контактных линз на нем были очки. — Ты не видел Намджуна и Джина-хена?       Тэхен в задумчивости поднял глаза.       — Думаешь, они все еще…       С лестницы раздался звук шагов, звук закрывшейся двери, голос Джина сказал что-то вроде Все будет не так плохо, а Намджун ответил ты так сейчас говоришь, а потом…       — А вот и мама с папой, — сказал Хосок, отталкиваясь от стены и выходя из комнаты. — Эй, мне надо посоветоваться с тобой…       Чонгук и Тэхен обменялись взглядами. Тэхен просто улыбнулся. Пожал плечами. Шагнул вперед, схватив Чонгука за локоть.       — … я подумал, будет ведь круто, если мы, ну, откроем его, — говорил Хосок, решительно жестикулируя. Намджун выглядел несколько раздраженным, Джин выглядел слегка удивленным… в целом, сцена была захватывающей. — Может, какие-нибудь первокурсники придут посмотреть на дом.       — Никаких новых перваков до зимней сессии, — на автомате ответил Намджун, проводя рукой по волосам. — Хосок…       — Я имел в виду тех, кто сейчас первокурсник, — перебил Хосок. — В следующем году они будут на втором курсе. У Тэхена есть друзья. Гуки знает парочку людей со вступительных…       Джин оглянулся на Тэхена с Чонгуком, подняв брови, когда они перевалились через порог. Его руки были скрещены на груди, но на лице было что-то, похожее скорее на веселье, чем на серьезность.       — Вы двое знаете кого-то, кто хочет вступить к нам в следующем году?       — Думаешь, уместно будет пригласить их на поминки? — раздраженно перебил Намджун.       — Я выпускаюсь, — раздался голос Юнги. — Я не умираю. — Он вышел из своей комнаты, засунув руки в карманы брюк, и смахнул прядь волос с лица. — Я говорю, соглашайся. Попытайся поддерживать это место на плаву. Все эти ваши «Ты навсегда в Бета Тау Сигма» — это, конечно, хорошо, но это ничего не значит, если не будет никакой Бета Тау Сигма вообще.       Хосок указал на Юнги, победно взглянув на Намджуна.       — Видишь? Даже мертвец заговорил. Это не поминки, это вечеринка. Празднование удачного марафона или типа того. Мы можем позвать пару ребят. Будет весело.       — Я могу написать паре людей, — неловко сказал Чонгук. — В смысле… в основном, они в Тау Дельта, но большая часть людей, которых я знаю, думают, что в Бета Тау Сигма лучше, эм… атмосфера?       — Черт, — присвистнул Тэхен. — Атмосфера. Отличное слово. Десять очков, Гуки.       — Окей, — рассмеялся Джин. — Напишите своим друзьям. Джуни закажет больше пиццы, ничего страшного. Но серьезно, мы с Хосоком и Юнги должны быть готовы к десяти. Нам нужно идти.       Несколько минут все в замешательстве метались по дому, ища телефоны, солнцезащитные очки и бог знает что еще, пока наконец Чонгук не оказался в общей комнате, чувствуя себя слегка ошеломленным.       — Эй, малек.       Чонгук поднял глаза. Юнги стоял на лестнице, положив руку на перила, и с интересом смотрел на него.       — Что?       Юнги пожал плечами.       — Ты неплохо вырос. С тобой было неплохо в прошлом году. Спасибо.       — Спасибо? За что? — Чонгук провел рукой по волосам.       — За то, что идешь на выпускной, — Юнги улыбнулся и спустился по лестнице. — Ты теперь наша семья, парень. Настоящая семья.       Парень? Это прозвучало как повышение после новичка и малька.

* * * * *

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:16, 18 июн. эй, приятель

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:16, 18 июн. Чон Чонгук~ От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:17, 18 июн. чо как, приятель? как оценки?

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:17, 18 июн. давай просто скажем, что я все сдал, и забудем об этом

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:18, 18 июн. хахаааа. Ауч.

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:18, 18 июн. да не, все норм. Хэй, сегодня в Бета Тау Сигма выпускная вечеринка

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:19, 18 июн. Бета Тау Сигма? Типа… Элитное музыкальное братство? От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:19, 18 июн. Ты не очень-то похож на любителя больших вечеринок.

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:20, 18 июн. что? От: Чон Чонгук Отправлено: 10:20, 18 июн. да нет же, чувак От: Чон Чонгук Отправлено: 10:20, 18 июн. я член Бета Тау Сигма От: Чон Чонгук Отправлено: 10:20, 18 июн. я не просто так иду на вечеринку, просто приглашаю тебя. я спросил разрешения у президента.

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:21, 18 июн. ..............сукин ты сын

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:21, 18 июн. ???

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:21, 18 июн. ты ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ был членом Бета Тау От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:22, 18 июн. С УМА СОЙТИ, ЧОН ЧОНГУК

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:23, 18 июн. так ты придешь или как

От: Чхве Сынчоль Отправлено: 10:24, 18 июн. ээ, да?

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:24, 18 июн. прекрасно. захвати с собой пару людей с музыкального, если хочешь. только не много, дом небольшой. От: Чон Чонгук Отправлено: 10:24, 18 июн. я переведу телефон в беззвучный режим, мы идем на выпускной, чтобы поддержать наших выпускников, и президент наблюдает за мной. приходи к 7

* * * * * НАМДЖУН Вечер воскресенья

      Наверно, он мог бы лучше сдержаться, но он не хотел. Какая польза от самоконтроля? Особенно тут? Это был смехотворно долгий день (солнце светило прямо на участок, где расположились все действующие члены Бета Тау Сигма, чтобы подбодрить своих хенов), костюм жал, и когда они вернулись, все разделились, даже ничего не обсудив, каждый пошел в свою комнату, чтобы снять официальную одежду и надеть что-то менее похожее на социальную смирительную рубашку.       Наверно, он мог бы лучше сдержаться, но он правда, правда не хотел. Он переоделся в спортивные штаны и футболку с длинными рукавами и десять минут лежал на кровати, закрыв глаза, настраиваясь на то, чтобы провести еще какое-то время в толпе.       Но там будет Джин. Там будет Джин, держащий его за руку, рука Намджуна будет на его талии, глаза найдут его в суматохе, и он будет знать, что ему нужно, не задавая вопросов.       Джин и правда был там, и наверно, Намджун мог лучше сдержаться, но когда он спустился по лестнице (миновав Чонгука и Тэхена, проводящих какой-то чемпионат по армрестлингу в общей комнате, Тэхен настаивал, что Чонгук читерит), прошел по коридору (Чимин, Юнги и Хосок растянулись на одном из диванов, запутавшись в конечностях, и неловко и истерически смеялись над чем-то понятным только им троим) и вошел на кухню, Джин был там. Джин стоял у стойки, нарезая фрукты, одетый в джинсы хорошего покроя и розовую худи, которая выделяла его кожу и смотрелась прекрасно.       — Доктор Ким, — проговорил Намджун, подходя сзади и целуя его в шею, обхватив руками талию. (Окей, наверно, не стоило врезаться бедрами в зад Джина). — Вы сегодня прекрасно выглядите.       — У меня нож, — мягко ответил Джин, оторвавшись от нарезания дыни на идеальные кубики.       — Это угроза? Ты мне угрожаешь? Разве ты не давал клятву Гиппократа или типа того?       — Я не угрожаю, — ответил Джин, поворачиваясь в объятиях Намджуна, и сунул ему в рот кусочек дыни. — Просто предупреждаю. И нет, доктора кулинарных наук не дают клятву Гиппократа. Балбес. — Он наклонился, чтобы поцеловать след от дынного сока на губах Намджуна. — Ты так неаккуратно ешь.       — Не помню, чтобы ты жаловался прошлой ночью, — возразил Намджун, сунув руки под край толстовки Джина. — Если я правильно помню, ты сказал тогда… оу, оу, оу, черт возьми, Джин, не щипай меня, я все еще нежный…       — Мы, конечно, здесь одни, — зашипел на него Джин, не в силах скрыть улыбку. — Но мы не одни в доме. Попытайся хоть раз в жизни вести себя нормально.       — Это значит, что мне не стоило поднимать тебя на стойку и нести тебя?       — Ну, — Джин задумался на секунду. — Сейчас точно не стоит. Скоро придут гости, и кроме того, я только что тут убрался. И ты грязный.       — Ох, — Намджун бросил взгляд через плечо по коридору ко входной двери. — Господи. Да. Я и забыл, что у нас будут гости.       Джин обнял Намджуна за шею и немного отклонился, просунув одно колено между бедер Намджуна.       — Может, позже.       Намджуну понадобилась секунда, чтобы сосредоточиться и не зацеловать Джина. Его руки сжались на бедрах Джина, и он почти (почти) поднял его на стойку, но удержался.       — Позже, — выдохнул Намджун. — Да, я, вообще-то… Я знаю, что твоя пост-докторская работа не начнется прямо сейчас, и даже когда начнется, она просто будет в центре Сеула…       Джин приподнял одну бровь.       — И что? Говори, Джуни.       — Я должен быть здесь, — сказал Намджун. — В доме. На все лето. Мне нужно сосредоточиться на диссертации, так что мне нужно будет посещать студии в кампусе, так что я решил, что я просто… останусь?       Теплые руки скользнули под край рубашки. Нога Джина слегка приподнялась. Его дыхание сбилось, губы приоткрылись.       — Ага?       — И я подумал… если ты хочешь, то есть, если у тебя еще нет планов… ты бы тоже мог остаться? Ненадолго. Дом будет в нашем распоряжении. Я бы работал над своей диссертацией, а ты над своей пост-докторской программой, мы могли бы, не знаю, могли бы просто болтаться тут в одних трусах все время, если хочешь, никого здесь не будет.       — Обещаешь? — спросил Джин.       — Что? — Намджун моргнул. — Обещаю что?       Джин наклонился. Целомудренно поцеловал Намджуна в линию челюсти.       — Что ты все время будешь ходить в одних трусах. Это мое условие. Звучит отлично, но я хочу, чтобы какое-то время ты ходил по дому почти голый. Запишем это в договор аренды.       — Мы здесь одни, — рыкнул Намджун, еще сильнее прижимая его к стойке, — но не одни в доме.       — А летом будем одни, — возразил Джин. — Ну что? Договорились?       Намджун открыл рот, чтобы согласиться, но услышал, как позади него открылась входная дверь, и слегка отстранился от рук Джина, чтобы оглянуться через плечо. В прихожей Чонгук и Тэхен открывали дверь троим парням, которых Намджун раньше не видел.       — Гости, — пробормотал Джин позади него, отвернувшись, чтобы нарезать фрукты. — Нам надо хотя бы попытаться вести себя профессионально. На время.       — Чонгук с Тэхеном отвлекут их на минутку, — ответил Намджун, наклонившись к стойке рядом с Джином.       — Ладно, — услышал он голос Чонгука из холла, — слушайте. Это важно.       — Крайне важно, — раздался голос Тэхена. Намджун почти услышал, как тот торжественно кивнул.       — Его зовут, — сказал Чонгук, — Ким Намджун.       Намджун заметил, как губы Джина дрогнули в улыбке, когда он наклонился.       — А ты популярен, — пробормотал он себе под нос. — Я не знал, что эта часть уже стала ритуалом в братстве.       — Даже не спрашивай, — сказал Намджун, обхватывая плечи Джин. — Ты не захочешь знать, что Чимин с Тэхеном говорили Чонгуку в прошлом октябре.       — Наверняка ничего такого, чего бы я и так не знал, — Джин мягко ткнул Намджуна в ребра. — Ты правда всегда допиваешь банановое молоко и никому не говоришь, милый.       — Это было только один раз. Один раз.