Beta Tau Sigma

      В тот раз они так и не переспали, несмотря на лишние два часа. Намджун очень быстро понял, насколько был неопытен (он был очень-очень заинтересован каждой частичкой тела Джина и в то же время был очень напуган), и Джин, спасибо, господи, все понял и не стал настаивать. Не давил на него. Позволил Намджуну самому задавать темп.       Это было три недели назад, и Намджуну совершенно надоел тот темп, который он выбрал.       Прошло три недели, и (кроме Чимина с Тэхеном, глядящих на него, будто пытаясь прочитать его мысли, и Чонгука, глядящего в пол, будто пытаясь исчезнуть), ничего особо не изменилось. В доме все было по-прежнему, хотя то ужасное напряжение пропало. Братство было местом раздора, но сейчас все… всё наладилось, все пришли в себя, но были начеку на всякий случай, но в конце концов пришли к мысли, что все налаживается.       Джин и Намджун все еще спали в своих собственных кроватях, в своих собственных спальнях. Они все еще ходили на учебу. Они не меняли имена друг друга в контактах в телефонах, не меняли статусы в фейсбуке. Они все еще были друзьями.       У них все еще были вечера кино, если не считать того, что вместо тех вечеров, которые проводились в общей комнате на втором этаже, теперь Намджун неизбежно оказывался в кровати Джина под одеялом, смотря что угодно на отвратительно маленьком экране ноутбука Джина с отвратительно плохими динамиками, одной рукой обхватив широкие плечи Джина и отчаянно пытаясь уделять внимание сюжету, а не профилю Джина. Не рту Джина. Не ключицам Джина, свободно выглядывающим из растянутого ворота одной из домашних футболок.       У них все еще были вечера кино, не считая того, что, вместо того, чтобы досмотреть историю до конца, Намджун притягивал Джина к себе. Целовал в висок. Скользил кончиками пальцев по вырезу растянутой футболки Джина, чтобы проследить изгибы его опьяняющих ключиц. Намджун неизбежно оказывался неспособным держать руки при себе, а Джин неизбежно отвечал ему, что означало, что за последние три недели им ни разу не удалось досмотреть фильм до титров… но они все еще не делали ничего, кроме очень, очень возбуждающих поцелуев.       Прошло три недели, и Джин позволил Намджуну задавать темп, и Намджун понятия не имел, как ускориться.       Его первой проблемой (яростно думал он, раз за разом просматривая страницы с советами по гей-сексу, полностью сгорая от ужаса и унижения) было то, что он абсолютно не имел понятия, что нравится Джину. Может, Джину было достаточно только возбуждающих поцелуев. Может, он был одним из тех мистических существ, которым не нужно было кончать, чтобы достичь внутреннего покоя.       Его второй проблемой было то, что он не только не имел понятия, что нравится Джину, но не имел понятия и о том, чего хотел он сам. Некоторые позы, на которые он наткнулся, казались крайне опасными, если не невозможными, и куда все это должно было зайти? В этом не было смысла! Он даже не мог коснуться пальцев ног, не сгибая колени.       Возможно, он не был готов к однополым отношениям. Возможно, стоило уйти жить в пещеру, отрастить бороду, искать грибы в лесу. Все было лучше, чем сидеть по ночам перед компьютером, смотреть гей-порно с максимально тихим звуком, обхватив подушку, лежащую на коленях, и пытаясь не думать, каким неудачником он может оказаться в постели.       Джин мог быть одним из тех мистических существ, которым не нужно было кончать, чтобы достичь внутреннего покоя, но Намджун был человеком в худшем значении этого слова. У него не было внутреннего покоя. Он едва сохранял внешний покой. И у него точно не осталось никакого внешнего покоя, когда он наткнулся на небольшую базу домашнего порно с парнем, который, возможно, мог бы быть близким родственником Джина, если посмотреть краем глаза под правильным светом, но эта находка открыла для него новый мир.       — Помнишь, когда ты признался, — однажды вечером сказал Джин, плюхнувшись на грудь Намджуна, когда они пытались посмотреть «Игры разума» в третий раз (в прошлый раз они выдержали почти полчаса, прежде чем сдаться и начать целоваться — личный рекорд), — и я сказал, что тебе нужно доказать свои слова?       Намджун, со своей стороны, осторожно подкрадывался к тому, чтобы потерять все шансы побить рекорды по Продолжительности Просмотра Фильма, но вдруг растерялся и умолк.       — Что? — сказал он. — Доказать слова?       — М-м, — Джин высунул одну ноги из-под одеяла (и как, господи, Намджун не заметил, что на нем только трусы? и что важнее, как такое вообще возможно, что даже ноги Джина были такими милыми? Это сводило с ума) и вздохнул, прижимаясь немного ближе, чтобы откинуть голову обратно на плечо Намджуна. — Я тут подумал. Из-за фильма. Знаешь, — он поднял взгляд, и даже в неровном свете от крайне маленького экрана ноутбука Намджун заметил, как покраснели кончики его ушей. — Ты проделал хорошую работу, учитывая все обстоятельства.       Намджун одной рукой ухватился за подбородок Джина и, даже не успев подумать об этом, наклонил его лицо и очень-очень мягко поцеловал в уголок рта.       — Да?       — Да, — выдохнул Джин, его левая рука, весьма невинно лежавшая на бедре Намджуна, сжалась. — Да, то есть… ну, знаешь. Как я и сказал, учитывая обстоятельства.       Намджун осторожно отставил ноутбук подальше на кровать и стал наклоняться, пока Джин не потерял равновесие и не опрокинулся на кровать.       — Учитывая обстоятельства? Значит, доказательств было недостаточно?       — Ну, думаю, это была неплохая репетиция защиты диссертации, — уступил Джин, затаив дыхание и пожав печами. Он обхватил Намджуна за плечи. — Кажется, список литературы маловат. Недостаточное разнообразие источников. Данные были немного поверхностными.       — Недостаточное. Серьезно? — Намджун устроился между ног Джина, вдыхая запах его кожи на шее. — Поверхностно?       — Я не говорил, что все плохо, просто… — Но потом они окончательно отказались от просмотра фильма на отметке двадцать три минуты, и больше им ничего не оставалось, кроме как страстно целоваться, пока не пошли титры, и они поняли, что потеряли еще девяносто с чем-то минут из-за темпа, который Намджун задал три недели назад из-за нервов.       Спустя три часа, уже ранним утром, он совершил очередной постыдный ночной рейд на ужасающие порно-ролики (господи боже, мать его за ногу, такой размер пениса вообще реален? в голове не укладывалось) и мечтал о том, чтобы у него наконец-то хватило смелости просто пойти уже к Джину и спросить его, как поступил бы нормальный взрослый человек. В конце концов, Джин, наверно, делал всякое… Всякие штуки. Штуки с парнями. У него, по крайней мере, было хотя бы мимолетное знакомство с концепцией прикосновения к чьему-то члену и доведение его обладателя до оргазма.       Но, может, ему не нужно спрашивать? Он потратил недели, занимаясь, по сути, исследованиями. Он был кандидатом в доктора наук, у него была целая… ладно, почти законченная диссертация. Поэтому этим он и занимался. Он умел собирать информацию и делать выводы. Такой вариант был бы идеальным.       У него ушло две недели на то, чтобы сделать презентацию, но только после того, как Намджун распечатал все девятнадцать страниц, он остановился, чтобы взглянуть на то, как нелепо все это было. Презентация. Секс-презентация. Сексентация?.. (Нет). Он так и стоял в футболке и трусах, глядя на титульный лист, пока его принтер усердно работал, выдавая страницу за страницей унизительного греха, и задавался вопросом, кем же он стал.       Намджун решил, что ответ на этот вопрос был довольно прост, и принял решение, пытаясь скрепить стопку страниц, не сломав старый степлер толстой пачкой бумаги. Ответ состоял в том, что он был тем, кем был на протяжении многих лет: Ким Намджуном, абсолютно и бесповоротно во власти Ким Сокджина.

* * *

От: Ким Намджун Отправлено: 14:13, 15 апр.

эй бро

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:13, 15 апр. Не могу не думать, что нам надо придумать какое-то другое обращение вместо «бро».

От: Ким Намджун Отправлено: 14:14, 15 апр. эй детка

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:14, 15 апр. Хотя «бро» тоже звучит нормально.

От: Ким Намджун Отправлено: 14:14, 15 апр. приветик, лакомый кусочек

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:14, 15 апр. Джуни. Я понял

От: Ким Намджун Отправлено: 14:15, 15 апр. эй, котеночек

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:15, 15 апр. Хватит. Я серьезно. Пожалуйста, давай вернемся к бро. Что ты хотел?

От: Ким Намджун Отправлено: 14:21, 15 апр. я хотел поговорить с тобой кое о чем От: Ким Намджун Отправлено: 14:21, 15 апр. кое о чем очень неловком От: Ким Намджун Отправлено: 14:22, 15 апр. обещай, что не будешь смеяться надо мной…

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:25, 15 апр. Джуни.

От: Ким Намджун Отправлено: 14:25, 15 апр. ?

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:25, 15 апр. 1) Мы расстаемся? Если нет, то 2) это про секс?

От: Ким Намджун Отправлено: 14:25, 15 апр. НЕТ От: Ким Намджун Отправлено: 14:25, 15 апр. …и может быть

      В этот момент Намджун услышал смех Джина из спальни через коридор, намного более громкий, чем следовало. От: Ким Сокджин Отправлено: 14:27, 15 апр. Ладно. Я собирался принять душ, я напишу тебе, когда вернусь, и ты можешь прийти, и мы поговорим о сексе.

* * *

      Намджун уже и раньше практиковался в защите диссертации. Это было не так уж и сложно. Он слышал звук душа, доходящий до него через стену спальни, вода текла по трубам в их с Джином ванной. (Несколько месяцев назад это было бы нормально, обычно и вообще не было бы проблемой. А теперь он думал об этом каждый день, когда слышал, как в ванной течет вода, и он знал, он знал, что Джин был абсолютно голым по другую сторону двери).       Джин долго принимал душ. (Умеренно долго. Дольше, чем Юнги, быстрее, чем Чонгук — но большинство людей принимают душ быстрее, чем Чонгук. Что там было такого интересного? Хотя нет. Неважно.) Он принимал душ долго. И это было хорошо. У Намджуна было несколько минут.       На какой-то ужасный момент все, что он когда-либо знал о презентациях, вылетело у него из головы, и он просто стоял посреди спальни в трусах и майке с девятнадцатью страницами своего ужасного исследования в руках и изо всех сил пытался вспомнить, что он делал. Он справится. (Он справится). Все будет нормально. Как он раньше это делал?       Он застегивал рубашку, когда услышал, как скрипнул кран. Услышал звук металлических колец, проехавшихся по трубе, когда отодвинулась занавеска, эхом отразившийся от кафеля. Услышал, как Джин включил фен. Ладно, так что… пять минут? (А еще, насколько ему должно быть стыдно от того, что он выучил привычки Джина по минутам? Средне стыдно? Крайне стыдно? Более или менее, чем он чувствовал себя после того, как изучил и написал работу на девятнадцать страниц о сексуальных отношениях геев?)       Фен выключился. Щелкнул замок. Несколько минут тишины… а потом телефон загудел в кармане от уведомления. От: Ким Сокджин Отправлено: 14:54, 15 апр. Я вернулся из душа, и если ты хочешь, приходи ко мне в комнату, и мы поговорим о сексе.

От: Ким Намджун Отправлено: 14:55, 15 апр. помни, что ты обещал не смеяться

От: Ким Сокджин Отправлено: 14:55, 15 апр. Я так не поступаю. Иди сюда, пока я не передумал.

* * *

      Намджун чувствовал себя так, будто шел на собственную казнь. Это было бесконечно более приятное ощущение, чем пять недель назад, когда он решил без промедления сказать Джину, чтобы он принял предложение ехать в США, вместо того, чтобы ничего не говорить. Пять недель назад, когда он случайно сказал Джину, что он ему нравится. Пять недель назад, когда он был убежден, что испортил все окончательно и бесповоротно.       Нужно ли стучать в дверь спальни своего парня? Джин написал, чтобы он пришел. Это же считается за стук, да?       Он простоял так, казалось, мгновение, хотя, на самом деле, четыре минуты, смотря на ручку двери спальни Джина, а холодные пальцы экзистенциального страха поползли по его позвоночнику — пока через древесину не просочился голос Джина, звучащий средне между раздражением и весельем:       — Джуни, я слышу, как ты дышишь! Просто заходи уже. Я попытаюсь не смеяться.       Твою мать. Ну что ж, назад дороги нет.       — Наверно, стоит попросить Юнги смазать петли на моей двери, — сказал Джин, вздрогнув, когда Намджун неловко перешагнул через порог. Он лежал на кровати, завернувшись в большое белое одеяло, словно в маленький кокон, снаружи были только лицо и руки. Он не отрывал взгляд от телефона, когда Намджун закрыл за собой дверь, прикусил губу, когда что-то задел. — Кажется, они слишком шумные?       — Я не заметил, — сказал Намджун.       И тут возникла проблема: Намджун на мгновение забыл, какой же Джин очаровательный. О чем он думал, полагая, что может быть уверенным и профессиональным в такой ситуации? О чем он думал, полагая, что может быть уверенным и профессиональным в сексуальных отношениях? Почему он вообще продолжал называть это сексуальными отношениям? Секс. Просто секс. Он хотел… он хотел вступить в сексуальные отношения с Джином. (Черт. Вашу ж мать).       Джин поднял взгляд, и… да, нет, он был милым. Он был просто милым. Это было ужасно, и, возможно, худшей (лучшей?) идеей, которая когда-либо была у Намджуна.       — Я тут провел кое-какое исследование, — выпалил Намджун, слегка помахивая пачкой бумаги в руке.       — Я заметил, — мягко ответил Джин, глазами проследив от лица Намджуна к верхним пуговицам его рубашки, которые он, не подумав, оставил незастегнутыми. — Ты же знаешь, что стены здесь тонкие? Могу прислать тебе несколько ссылок, если хочешь. Что-нибудь из любимого.       — Ох. — О боже. О боже, Джин слышал через стены, как он смотрел гей-порно. Он неделями смотрел гей-порно, и Джин слышал это. — Эм. Это… Ладно. Но, знаешь, боже, это так заботливо с твоей стороны.       — Ты сказал что-то про исследование? — Джин отложил телефон на кровать и приглашающе похлопал рядом с собой. — Полагаю, что оно было посвящено сексу. В том числе из-за той непонятной серии сообщений, которые ты недавно прислал. Что за очень-очень неловкая тема, о которой ты хочешь поговорить?       — Ладно, — Намджун сел на край кровати, неспособный встретиться с Джином взглядом, листая бумаги. О чем он вообще думал? Боже, он даже сделал таблицу. Таблицу. Для гей-секса. Таблицу для гей-секса. Таблицу. Зачем? Все это было ужасно, и, возможно, самым хорошим вариантом было уйти в пещеру. — Эм. Хорошо. Так… секс.       — Секс, — послушно повторил Джин, немного сжав губы, будто усердно пытался сохранить невозмутимый вид. — Что с ним?       — Не пойми меня неправильно, — поспешно сказал Намджун, — то, что мы делали, было… это правда было потрясающе, но я… эм, ты, наверно… думаю… ждешь меня.       — Точно, — сказал Джин, почесав переносицу. Он быстро глянул на Намджуна с интересом. — А мне не стоит? Джуни, ты моложе, и опыта у тебя меньше, чем у меня, и я чувствую себя немного странно, будто давлю на тебя.       — И я ценю это! — Это было не совсем верно. Он, конечно, был президентом, он знал, как руководить, но… возможно, не знал, что делать, когда речь шла о новом сексуальном опыте. Он вроде как надеялся, что Джин тут же запрыгнет на него и обо всем позаботится. Но нет, нет, Джин вел себя уважительно, добросовестно, вдумчиво и… и Намджуну пришлось взять все (как бы) в свои руки. — Хм. Так, эм… точно, я провел исследование. — Он перевернул страницу и почувствовал, как лицо горячеет. — Сначала я изучил, эм, оральную часть.       — Оральную, — спокойно сказал Джин. Он наклонился и взглянул на бумаги в руках Намджуна. — Ты пошел в интернет, чтобы узнать, как делать минет? Ты бы просто мог спросить меня, что мне нравится.       — Есть и другие типы оральных… ласк, — со стыдом пробормотал Намджун. — Я не знаю их всех. Не знал, — поправился он. — Не знал их. Так что я провел исследование, — повторил он.       Повисла многозначительная тишина.       — Я вижу, — сказал Джин. — Это… — Он медленно наклонил голову, посмотрев на страницу будто испуганно. — У тебя и рисунки есть. Потрясающе.       — Я хорош в исследованиях, — сказал Намджун. — Это один из моих основных академических навыков.       Джин откашлялся.       — Что ж, хорошая работа. Так после оральной части идет?..       — Ты знаешь, что есть куча вещей, которые можно сделать? — выдохнул Намджун, отчаянно листая страницы, пытаясь выиграть время. Все оказалось даже хуже, чем он предполагал, что само по себе было плохо. — Существует около, серьезно, черт, я не знаю…       — Да, много чего, — согласился Джин, а затем улыбнулся. Свет, проникающий через окно спальни, отражался от белого одеяла, белых стен, белой бумаги. Щеки Джина все еще розовели от жара душа, и он выглядел комфортным, теплым, очаровательным, милым и просто… слишком, слишком невинным, чтобы вести такие беседы. — Ты изучил достаточно, чтобы понять, что бы тебе хотелось попробовать?       Намджун открыл рот. Закрыл рот. Снова открыл.       — Наверно? — рискнул он, чувствуя, как жар накрывает его грудь, шею, горло, щеки. — В основном, я просто, эм… Я просто хочу… эм, этого. С тобой, — Он вернулся к титульному листу. Наверно, все это так глупо.       — Нет, — сказал Джин, немного наклонившись вперед. — Это не глупо. Важно, чтобы ты почувствовал себя комфортно, Джуни. Я знаю, что тебе иногда нужны исследования, чтобы узнать что-то новое, прежде чем попробовать. — Казалось, он задумался об этом на минуту. — Я не ожидал, что ты напишешь работу на двадцать страниц о механике гей-секса, но…       — Девятнадцать, — слабо возразил Намджун. — Тут только девятнадцать страниц. Если считать список литературы.       — Список литературы, — сказал Джин, закрыл лицо руками. — Ты сделал список литературы. Небось, по ГОСТу оформил?       — Я не…       — Вот что я тебе скажу, — прервал его Джин, наклонившись вперед и осторожно вытащив бумаги из ослабших рук Намджуна. — Мы можем это позже обсудить. А пока у меня есть к тебе вопрос.       О боже. О боже. Это ужасно. Намджун глубоко вздохнул.       — Окей?..       — Как думаешь, — сказал Джин, — что сейчас на мне под этим одеялом?       Мозг Намджуна отключился.       — Плащ, — сказал он.       Джин уставился на него.       — Что?       — То есть нет, это… — Намджун провел ладонями по лицу. — Что ты имеешь в виду, что на тебе под одеялом? Наверно, какие-то… какие-то штаны и футболка или…       Но Джин стащил одеяло с плеч, позволив ему мягко упасть на бедра, и свет, проникающий через окно спальни, отражался от белого одеяла, белых стен, белой бумаги… все превращало его голую кожу во что-то невероятное, что-то очень-очень похожее на ангельское.       У Намджуна пересохло во рту.       — Оу, — сказал он. — Ты без футболки. Это. Хм-м.       — Ты и раньше видел меня без футболки. — Джин провел рукой по волосам, наклонив голову и взглянул на Намджуна. — Ничего нового.       — Да, но если на тебе нет футболки…       — Если на мне нет футболки, то что? — Джин прикусил нижнюю губу и улыбнулся, сладко сощурившись. — Скажи мне… в твоих исследованиях объяснялось, что означает «подготовка»? — казалось, он на секунду задумался. — Это, на самом деле, не обязательная часть… орального, на которой ты, кажется, застрял, но…       — Я знаю, что такое подготовка, — быстро ответил Намджун, сжимаясь от нервов. — Я знаю, что это важно. Если хочешь заняться определенным видом секса.       — Правда? — Джин поднял брови. — Хочешь заняться определенным видом секса?       Черт возьми. Черт возьми, Намджун никогда не задумывался (после неудачного недоразумения в феврале), будет ли Джин снизу или сверху.       — Ох, — сказал он, сжав руки на коленях. — Определенным видом… Ты имеешь в виду, с тобой?       Джин слегка ударил его по плечу.       — Нет, с Хосоком. Да, со мной, идиот, с кем еще ты хочешь секса?       — Ну, не знаю, не то чтобы мы…       А потом Джин встал на колени, позволив одеялу упасть с бедер. Наклонился вперед, сжимая плечи Намджуна и толкая его на кровать. Он был… ладно, он не был голым. (Намджун был больше разочарован, чем рассчитывал). На нем было нижнее белье — боксеры с Супер Марио, которые выглядели так, будто принадлежали кому-то вдвое младше, но все же одежды на нем почти не было. Его кожа все еще розовела после душа, он был теплым, греясь под одеялом, он уперся ногой в кровать между ног Намджуна и навис над ним…       …снова собрал пачку бумаги и пролистал ее, пока не нашел раздел «Секс с проникновением».       — Должен признать, — сказал Джин, — это впечатляет. Ты охватил здесь всю основную информацию. Отличный выбор поз для начинающих, — он перевернул страницу. — У тебя правда нет предпочтений?       — Кроме как «Да, пожалуйста»? — Намджун откашлялся и сжал руки на бедрах Джина. На боках. На талии. Провел пальцами по поясу его трусов, чтобы проследить V-линию его таза. — Эм… То есть я никогда не был, э-э, в роли принимающего, так что я бы… хотел начать медленно…       — Ким Намджун, — сказал Джин, все еще не сводя глаз с бумаги. — Хочешь заняться со мной сексом? — Его взгляд на мгновение поднялся, губы изогнулись. — Все нормально, если ты не готов, правда. Мы можем заняться чем угодно. Или нет. Как пожелаешь, — он закусил губу. — Но ты хочешь?       — Да, — выдохнул Намджун, сжимая руки. Пульс застучал по его венам. — Да. Да. Я… да. Что бы ты хотел…       — Я не должен был, на самом деле, принимать душ, — мягко прервал его Джин, перебрасывая бумаги через плечо и начиная медленно расстегивать рубашку Намджуна, вытащив ее край из брюк. — Полагаю, идеальной чистоты никогда не добиться, но сделал это скорее заранее.       — Заранее, — тупо отозвался Намджун, наблюдая за тем, как пальцы Джина скользят по карманам его рубашки. — Э-э. Что значит заранее?       — Думаю, я оптимист? — Рубашка была полностью расстегнута, и теперь Джин скользил по ключицам Намджуна, по плечам, вниз по рукам, пока рубашка не оказалась на кровати. — Я надеялся, что то, о чем ты хотел поговорить, будет о сексе.       — Погоди…       Джин изогнулся, чтобы поцеловать уголок рта Намджуна, его руки скользнули вниз, чтобы побороться с его ширинкой.       — Хочешь трахнуть меня?       О черт. О черт. За последние пять недель Намджун успел выработать рефлекс, как у собаки Павлова, на ругательства Джина — он, казалось, ругался, когда терял контроль. Редко (если вообще когда-нибудь), когда он злился, но когда он был взволнован? Счастлив? Обрадован? Шокирован? Возбужден?       Джин точно ругался, когда был возбужден, и когда Джин был возбужден, обычно Намджун тоже был возбужден, поэтому когда Джин ругался, это было намеком, что пора действовать, несмотря на то, что Намджуну никогда не хватало на это смелости, даже когда был самый подходящий момент.       Но Джин выругался (Он сказал: «Хочешь трахнуть меня?», — так, будто это был совершенно обычный вопрос), и настало время действовать, набираясь сил, чтобы начать действовать в нужный момент. Джин был над ним в одних трусах, кожа его была почти невыносимо теплой и розовой. Джин был над ним и последовательно снимал с него одежду, кончик его языка высунулся от концентрации. Джин был над ним, и член Намджуна уже был готов к решительным действиям на следующие два года подряд, даже если сам Намджун этого не осознавал.       — Я очень, очень хочу, — сказал Намджун, когда Джин поддел резинку его трусов и на пробу провел рукой. — Более чем хочу. Очень… ах, черт…       — Что ж, есть несколько способов, как мы можем сделать это, — сказал Джин слегка приглушенно и потрясающе спокойно. Его пальцы обвились вокруг члена Намджуна, казалось, чтобы проверить ширину, а потом свободно двинулись по длине и сдвинули вниз нижнее белье. — У тебя уже раньше был секс, значит, тебе не придется учиться всему.       Намджун, казалось, перегрелся еще до того, как румянец затопил его грудь, взорвавшись в горле, растекся по лицу до кончиков ушей.       — Э-э, ну да… но… но ты не знаешь, сколько… или что…       — Стены здесь, — повторил Джин медленно, будто говоря с кем-то глупым, — тонкие. Я понимаю, что это было давно, и, возможно, кое-что ты подзабыл, но я точно знаю, что у меня этого не было еще дольше, — он наклонился, упершись одной рукой, чтобы оказаться на одном уровне с Намджуном, уселся на колени, чтобы стянуть с Намджуна брюки и трусы настолько, чтобы он мог их отбросить. — Но, как я уже говорил, есть несколько способов, как мы можем сделать это.       — Несколько способов, — тупо повторил Намджун, не зная, смотреть ему на рот Джина, пока он говорил, или на его руку на члене Намджуна, или на мышцы на плечах, перекатывающиеся, когда он двигался. (Он даже не хотел думать о ключицах. Он и не подозревал, что у него будет кинк на ключицы, но что-то в Джине меняло его. Это весьма впечатляло: под футболкой, выглядывающие из-под ворота… они, казалось что-то обещали, казались такими хорошими для его рта). — Да, в смысле, я искал разные позы. Некоторые из них, скажем так…       — Скажем как?       Намджун сглотнул.       — Пугающие.       Джин уставился на него, а потом быстро и удивленно рассмеялся.       — Ага, — сказал он, придя в себя. — Ага, «пугающие» — удачное слово. Не волнуйся, как я и сказал, у меня давно ничего не было, я уже заржавел весь. Я не буду слишком увлекаться. — Он остановился. Посмотрел вниз. Прикусил губу. (Боже, он был таким милым). — Я… — и, боже, он покраснел? — Могу я кое в чем признаться? В чем-то смущающем?       Намджун неловко уселся на кровати, отчаянно пытаясь отдышаться. (Он был здесь, в комнате Джина. В кровати Джина. Голый. Кажется, будто это чудо скоро рассеется).       — Ты серьезно? Джин… — он осекся. Джин выглядел с каждой секундой все более и более смущенным. — Да, — сказал он, пытаясь сохранить спокойствие в голове. — Да, конечно. Боже, единственная причина, по которой мы вместе, — это то, что я сначала признался в чем-то смущающем. Ты можешь признаваться в чем-то угодно. Я слушаю.       — Это так смущает, — повторил Джин, немного отстраняясь. Уселся на пятки, все еще упираясь в бедра Намджуна. Он провел рукой по лицу и простонал: — Боже, поверить не могу…       Все, что делал Джин, было мило. Все, что делал Джин, было великолепно. Каждая неловкая заминка, и глупый смех, и то, как он ударял кого-то, кто был рядом, когда был в восторге — все это было так очаровательно, что Намджун еле выдерживал — и наконец сдался. Он обеими руками сжал щеки Джина, пальцами подцепил его влажные волосы. Притянул его.       — Все в порядке, — сказал он. — Нам сейчас не обязательно ни в чем признаваться, но я выслушаю тебя, когда ты захочешь. Хорошо?       Они целовались сотни раз (тысячи раз, миллионы), но каждый раз было приятно. Никогда не наскучивало. Намджун каждый раз забывал дышать. Терялся в поцелуе. Забывал, где он, который час, какие у него были дела до этого. Что-то было в губах Джина, в чем он мог забываться. То, как он вздыхал, когда Намджун пробовал что-то новое. Тот милый стон, хныкание, когда Намджун врывался в него, будто голодный.       — В начале, — выдохнул Джин у рта Намджуна, — я сказал… помнишь, я сказал кое-что глупое? Кое-что про то, как я три года пытался не влюбляться в тебя…       — Да, — пробормотал Намджун, чуть более крепко сжав волосы на затылке Джина, чтобы поднять его подбородок. — Да, я помню.       — Я не всегда… черт, Джуни… — Джин затих, когда зубы Намджуна нашли на его шее место, которое всегда сбивало его с толку. — Я не… я не всегда так сильно пытался…       — М-м. — Пульс Джина сильно бился в горле, и Намджун двигался вдоль артерии, прижимаясь к коже.       — Я… я раньше, эм, думал о тебе. Иногда.       Что?       Намджун отстранился.       — Что?       — Это так стыдно, — простонал Джин, резко упав и закрыв лицо руками. — Черт, Джуни, ты понятия не имеешь, каково проводить каждую секунду в паре метров от кого-то, с кем ты… очень-очень-очень хочешь заняться сексом. Это… оу, черт… — Он обиженно уставился на Намджуна, ткнувшего его в руку. — А это еще, блин, за что?       — Я, вообще-то, — сказал Намджун, — еще как имею понятие. Ты вообще в курсе, сколько моей ментальной энергии ушло на то, чтобы не думать о сексе с тобой? Очень даже много. — Он осекся. — Погоди, так ты думал обо мне? Типа… о сексе? Со мной? — Он моргнул. — Правда?       На этот раз пришла очередь Джина тыкать Намджуна.       — Правда? — второй толчок. — Правда? — Третий. — Ким Намджун, ты… — Казалось, на мгновение он растерял все слова, лицо его порозовело и слегка заблестело, трусы топорщились от давления его возбуждения. — Да, правда, Ким дурацкий ты Намджун, я фантазировал о том, как ты трахал меня до потери пульса, последние три года, даже если не хотел этого.       — Трахал тебя до потери пульса? — сказал Намджун чуть более хрипло, чем следовало.       — О боже, — простонал Джин, снова закрыв лицо руками. — Нет, просто… просто забудь о том, что я сказал, это не…       Но было поздно. Было уже слишком поздно. Намджун услышал это, и он собирался унести эти дорогие сердцу слова с собой в могилу.       — Так… — сказал он, наклоняясь и осторожно отстраняя руки Джина от его покрасневшего лица. — Ты имеешь в виду… о чем мы тут говорим?       Джин закусил губу.       — Это… я имел в виду, если мы собираемся впервые заняться сексом…       — Если мы собираемся впервые заняться сексом, — выдохнул Намджун, переворачиваясь так, чтобы Джин лежал на кровати, и сам плотно втиснулся между его ног, — то я хочу трахнуть тебя так, как бы ты хотел. — Он облизнул губы, взглянув на боксеры Джина — единственный клочок одежды, остававшийся между ними. — Но ты, эм… ты должен будешь помочь мне с первой частью.       — В следующий раз, — сказал Джин, сжимая руки на плечах Намджуна. — Как я и сказал, я оптимист. Я подготовился. В душе.       Матерь божья.       Матерь божья, он подготовил себя в душе? Разум Намджуна затопило изображение Джина в душе, прислонившегося к стене, стараясь быть тихим на случай, если разговор, который они планировали, пойдет не так, как он надеялся.       — Ты подготовил себя, — эхом отозвался он. — В душе. Матерь божья.       Джин немного смущенно пожал плечами.       — Тут нет ничего особенного, — пробормотал он, снова покраснев. — В смысле, не знаю… иногда это просто нужно, когда ты нервничаешь, понимаешь?       — Ты мне сейчас говоришь, — простонал Намджун, цепляясь за пояс трусов Джина, — что ты фингерил себя в душе целый гребаный год, и я ничего не знал?       — Не каждый же день, все не…       — И дрочил?       Джин посмотрел на него так же раздраженно, как и задохнулся.       — Ты же не ждешь, что я поверю, что ты сам ни разу в душе не дрочил? Черт, да я слышал, как ты…       Но Намджун наконец взялся за боксеры Джина и стянул их, пригнувшись, чтобы поцелуем заставить Джина замолчать. Этот поцелуй был глубже, отчаяннее, чем предыдущие — голова Намджуна разрывалась от мыслей о Джине в душе. Одна рука на члене, вторая заведена за спину, идеальная покрасневшая кожа, голова откинулась на кафель в попытке успокоить дыхание.       — Какое-то время назад, — пробормотал Намджун в рот Джина, отбрасывая боксеры на пол, — ты сказал мне спросить, что тебе нравится. Я очень… я очень-очень хочу, чтобы ты показал мне, что тебе нравится.       Дыхание Джина стало настолько быстрым, что напоминало икоту, но он на секунду заколебался, прежде чем кивнуть в подтверждение и подтянуться, прислонившись к спинке кровати. Он изогнулся, чтобы достать до ящика тумбочки.       — Не думай, что я настолько оптимист, но я…       — Если у тебя есть презервативы и смазка, просто достань их, — замялся Намджун, следя за руками Джина, пока тот рылся в ящике. — Лучше переподготовиться, чем подготовиться недостаточно.       — Надейся на лучшее, готовься к худшему, — Джин прижал упаковку с презервативом к груди Намджуна, а затем достал на вид совершенно новую бутылку со смазкой. — Прямо Сунь Цзы.       — Это не Сунь Цзы сказал, это…       — Если ты сейчас не умолкнешь, я не покажу тебе, как я дрочу, — перебил Джин, прислонившись к подушкам и разведя ноги. Он был… боже, он был просто прекрасен. Намджун уже раньше почувствовал эрекцию Джина через одежду, даже несколько раз прикасался к его возбуждению, пока не почувствовал, что напуган постоянным страхом неудачи, но у него никогда не хватало смелости взглянуть. Он сотни раз видел Джина в одних трусах, но это… это было другое.       Его плечи были широкими, а талия была такой узкой, что бедра образовывали почти идеальную букву V. Он откинулся назад таким образом, что его мышцы… они не были идеальными и очерченными, но он был подтянутым, а кожа его была золотисто-розовой, слегка просвечивающей под светом ранней весны, проникающим сквозь тонкие белые занавески.       Его рука уже двигалась — медленно, осторожно, язык высунулся, чтобы облизать губы, сам он наблюдал за лицом Намджуна, ища выражение дискомфорта или смущения. У него был… У него, на самом деле, был больше, чем думал Намджун, учитывая обстоятельства. Достаточно толстый, чтобы большой и средний пальцы едва смыкались на нем, достаточно длинный, чтобы требовалась секунда, чтобы провести сверху вниз и обратно.       — Если хочешь, — вдруг сказал Джин, затаив дыхание, немного приподнявшись на свободной руке, — иди сюда, я тебя научу.       Если бы Намджун сказал что-нибудь, это, вероятно, было бы что-нибудь непечатное, но вместо этого он просто неуклюже наклонился и уперся ладонью рядом с головой Джина.       — Да, — сказал он, еле ворочая языком. — Да. Да?       — Можешь начать с того, что тебе нравится, а я приспособлюсь, — сказал Джин, убирая руку с члена и кладя ее на бедро. Он прикусил губу. — Ты уверен?       — Помнишь, когда я спросил, серьезен ли ты, и ты меня трижды тыкнул? — Намджун сделал глубокий вдох и очень, очень нежно обернул руку вокруг члена Джина. — Я тебя тыкать не буду, но просто хочу, чтобы ты об этом задумался.       Джин быстро вдохнул и задержал дыхание, слегка напрягшись, наблюдая, как загипнотизированный, когда Намджун начал водить вверх и вниз по всей длине.       — Это… это другое, — возразил он, немного хныкая, и чуть не вскрикнул, когда Намджун провел большим пальцем по головке. — Я был влюблен в тебя уже…       — …три года, — перебил Намджун. Пульс Джина стучал в вене, огибающей основание, и казалось, что тело Намджуна не может понять, было ли это лучшей вещью, что с ним происходило, или самой ужасной. Судя по тому, как начала активно собираться его кровь, он решил, что все же лучшей. — Меня просто бесит, что я понятия не имел, почему все это время так нервничал из-за тебя.       — Я заставлял тебя нервничать? — Джин застонал и немного выгнулся, когда Намджун слегка повернул руку. — Почему вообще я заставляю тебя нервничать, это же не…       — Потому что я, блин, люблю тебя, — перебил Намджун. Глупо. Стыдно. Теперь уже нечего терять. Ему уже нечего терять: Джин здесь, они здесь, ни на одном из них нет ни клочка одежды. Теперь можно раскрыть карты. Он поднялся, изогнулся — и Джин задохнулся, когда понял, что происходит, когда Намджун раскрыл рот и попытался вспомнить каждый раз, когда ему делали хороший минет и что делало его хорошим.       — Ох, — выдохнул Джин почти (почти) буднично и спокойно. — Ох. Черт. Черт. Джуни…       А затем пальцы Джина оказались в его волосах, осторожные и отчаянные одновременно. Бедра Джина слегка покачивались в неловком ритме Намджуна. Дыхание Джина становился быстрым и тяжелым, он всхлипывал каждый раз, когда Намджун опускался.       — Пожалуйста, — простонал он. — Джуни… я не хочу кончить вот так, я хочу, чтобы ты трахнул меня.       Намджун отстранился, головка члена Джина вышла из его рта с мокрым хлюпающим звуком. Ему потребовалась секунда, чтобы отдышаться, собраться с умом…       — Точно, — сказал он. — Точно. Точно. Э-э…       — Презерватив, — выдохнул Джин, подтягиваясь к нему и разрывая фольгу. Трясущимися руками достал презерватив. Одной рукой удерживая член Намджуна, другой рукой раскатал по всей длине. — У меня есть смазка. Ты хочешь это сделать?       — Хочу затрахать тебя до потери пульса, — выдохнул Намджун в кожу Джина, целуя его шею, а затем открыл колпачок на бутылке со смазкой и выдавил ее на ладонь, чтобы смазать член так обильно, как только мог. — Ты сказал, что подготовился, но…       — Но, если хочешь убедиться, то вперед. Не то чтобы… черт, Намджун…       Намджун не был девственником ни в каком из значений этого слова. У него раньше был секс, много секса, какие-то встречи были более хорошими и менее смущающими, чем другие — конечно, никогда у него не было с парнем и никогда не было кого-то, о ком бы он так заботился, как о Джине. Он всегда был заботливым, внимательным, но это… Он был в ужасе от того, чтоб мог все испортить, причинить Джину боль, разрушить все то, что у них было. Джин в его руках был горячим, кожа была гладкой, но со смазкой на руках он легко проскользнул внутрь, и Джин задохнулся под ним.       Джин сказал, что подготовился, но он все еще был таким узким, и боже — если он сейчас был таким охренительно узким, каким же он был до этого? Намджун старался быть осторожным, пытался сдерживать дыхание, даже когда Джин стонал. Он был узким (таким чертовски узким), и горячим, и звуки, которые он издавал, задыхаясь, реагируя на пальцы Намджуна, можно было назвать просящими.       — Пожалуйста, — задохнулся Джин, обвив руками шею Намджуна. — Намджун, пожалуйста…       Кто знает, откуда у него появилась эта идея, но она казалась правильной. Казалось, что это сработает. Казалось, что он должен что-то сделать, просто обязан — так что он подхватил Джина под колени и подтянул его к спинке кровати (которая стукнулась о стену) и поцеловал его как никогда раньше.       — Скажи мне, — выдохнул Намджун в рот Джина, — если тебе что-то не понравится. Что угодно. Все равно что. И я остановлюсь. Окей?       — Черт, — простонал Джин, его член размазывал предэякулят по животу.       — Джин, серьезно. Скажи мне, ладно?       — Да, — Джин пару раз рассеянно кивнул, щеки его покраснели. — Намджун, пожалуйста…       Стояк Намджуна был таким твердым, а Джин был таким узким, и жар был почти невыносимым, почти болезненным, когда Намджун опустил Джина вниз — отдавая хоть немного контроля гравитации. Дыхание Джина стало прерывистым и полностью замерло, когда Намджун толкнулся в него, он затих, прикусив нижнюю губу, пока Намджун наконец-то не прижался к нему, и наконец он сделал вдох, сжавшись.       — Подожди секунду, — выдохнул он. — Только секунду…       — Да, — пробормотал Намджун приглушенно в плечо Джина. Черт. Черт. Он никогда не думал, что сможет сделать это, и он уже был опасно близок к оргазму — от одного только жара, давления и ощущения Джина напротив него, того, как звучал голос Джина, того, как он напрягся, расслабился и выдохнул. — Да, да, давай подождем. Все нормально. Все хорошо.       Он немного подвинулся, и Джин простонал рядом с его ухом, и это было… боже, это было слишком.       — Окей, — выдохнул Джин. — Окей, Намджун, пожалуйста…       Поза Джина была не очень надежной: широкая спина прижалась к высокому деревянному изголовью кровати, руки крепко обвились вокруг плеч Намджуна, колени повисли на его локтях, но тесная близость удерживала его несмотря на то, что Намджун медленно вышел (его дыхание сбилось, когда Джин сжался вокруг него), а затем глубоко толкнулся. Когда он двинулся назад второй раз, из легких Джина вырвался нехарактерный для него высокий шум, а когда он снова толкнулся, Джин стал еще громче: в основном, он просто дышал, стонал имя Намджуна и подмахивал бедрами в ответ, чтобы толчки получались более мощными, но постепенно становился все громче и вскоре уже почти рыдал у плеча Намджуна.       Это точно было намного, намного лучше, чем в любом гей-порно из тех, которые Намджун скачал за последние пять недель. (Даже лучше тех, где был парень, похожий на Джина). Джин вскрикивал каждый раз, когда Намджун толкался в него. На какие-то несколько секунд Намджун забеспокоился о том, как изголовье кровати ударяется о стену, но когда он попытался отодвинуться, Джин задохнулся и выдохнул что-то, звучащее как «боже, сильнее, Намджун, пожалуйста», и он тут же забил на кровать.       Ногти Джина царапали его спину, а еще были голос Джина, жар, трение, давление…       — Джин, — простонал Намджун, — Джин, боже, я сейчас…       Руки Намджуна были заняты поддерживанием ног Джина, так что он ничего не мог сделать, поэтому Джин наклонился и стал надрачивать себе — всего несколько раз, и он потерял себя, сжимаясь вокруг Намджуна так сильно, что это было почти невероятно, заглушая крик в груди Намджуна, он трясся в оргазме. Это было слишком, чувств было слишком много, слишком, жар, закипающий в желудке Намджуна, вырвался, как пружина, зрение помутилось, ритм сбился, он сильно толкнулся в Джина еще пять или шесть раз и кончил в презерватив…       …а затем обессиленно упал на кровать, Джин спустился к нему, где они оба успокаивались и возвращались к реальности.       — Что-то я не помню, — хрипло сказал Джин через минуту, все еще запыхавшись, — такой позиции в твоем исследовании.       Намджун попытался пожать плечами, но едва смог поднять одно плечо.       — Я импровизировал, — сонно вздохнул он, прохрипев, отпуская колени Джина. Аккуратно вышел из него. Перевернулся, чтобы аккуратно уложить Джина на простыни. Приподнялся на локтях и поцеловал Джина в висок, гладкий и солоноватый от пота.       — Дай мне пару минут, и я принесу тебе полотенце, окей?       — М-м, — последовал ответ от Джина, прижавшегося лицом к одеялу и счастливо вдохнувшего. — Я тебя люблю.       — Я… — Намджун сел, сдерживая стон из-за протестующих конечностей. Посмотрел на Джина, растянувшегося на кровати, совершенно обладелого, расслабленного после секса, полусонного после такого мощного оргазма. Он блестел от пота, и рассеянный свет, проникавший сквозь тонкие белые занавески, заставлял его еще больше светиться. Он был… он был великолепен. Он был неуклюжим, несовершенным, был просто человеком, сжигал рис, падал с лестниц, путался, плакал, ел слишком много, но он был прекрасен, и он был Джином, и он был всем, что нужно было Намджуну, даже когда он не мог признаться себе в этом.       — Я тоже тебя люблю, — сказал Намджун, убирая влажные пряди со лба Джина.

* * *

      На втором этаже в общей комнате, где собрались все остальные обитатели дома Бета Тау Сигма, стояла неловкая, подавленная тишина. Юнги с Чимином сидели на одном из двух диванов, каждый со своим учебником. Хосок разложил на столике несколько журналов. Тэхен с Чонгуком заняли второй диван — Тэхен читал вебтун с телефона, а Чонгук замер посреди игры.       — Все закончилось? — наконец, спросил Чонгук дрогнувшим голосом. (Будто по команде, персонаж в его игре умер и раздался грустный звук трубы).       — Дай бог, — пробормотал Чимин потрясенно.       — Помните, — вмешался Хосок, изогнув брови над журналом, — когда все вы думали, что они трахаются, и я единственный знал, что это не так? Вот поэтому, — сказал он, указав на потолок. — Вот это одна из многих причин.       — Я съезжаю, — объявил Юнги. — Дальше будет только хуже.