Сигареты

Ирония судьбы — она клялась себе, что больше не вернется в этот дом никогда, но вот она здесь опять. Ключи все никак не хотели поддаваться бешенному напору хозяина жилища, который торопливо пытался открыть дверь. И Сакура даже слегка позабавилась, наблюдая эту картину. Всегда спокойный, собранный и расчетливый Хатаке Какаши не мог справить с треклятым замком в квартиру. Этого шиноби мало что могло вывести из равновесия, и осознавать, что именно Харуно стала этому причиной, было до истомы приятно. Вот ключ, наконец-то, беспрепятственно вошел в замок, и дверь отворилась. Какаши вновь стал достаточно сдержан, медленно заходя в гостиную и снимая обувь. Сакура прищурилась, замерев у порога. Если она сейчас пройдет в эту дверь, то пути назад не будет, лишь слишком запутанное будущее. Мужчина медленно повернулся, заметив ее замешательство. Ему это даже понравилось, она не прыгала с места в карьер, хоть это было совсем не в ее духе. — Это твой последний шанс, Сакура, — склонив голову набок, произнес он. — За этим порогом обратной дороги не будет. «Если хочу уйти, то сейчас самое время» — подумалось девушке. — «Черт, сенсей, ты не подражаем. Снедаемый желанием — я видела это — ты все равно даешь мне возможность передумать». Но хотелось ей совсем другого. Кинув мужчине странный взгляд, который он не сумел разобрать, она стремительно переступила порог квартиры, закрывая скрипучую дверь. В помещении было темно, весь свет остался на той стороне — появлялось ощущение какой-то загадочности и мистики. Но своеобразный символизм происходящего не трогал Сакуру, ее волновали лишь нежные губы, которые она сминала своим настойчивыми ртом. Какаши отвечал ей так же напористо, прижимая к себе умелыми руками. Одна его ладонь легла на ее ягодицу, упругость которой он хотел проверить еще с той первой встречи у сигаретного ларька. Мужчина пытался подавить эти мысли по отношению к своей бывшей ученице, называя себя не самым правильным и воспитанным человеком. Однако тяга была практически неугомонной. Когда Харуно спала в его кровати, он сдерживал себя как мог, но изгибы этих бедер, прикрытых лишь легкой тканью его летнего одеяла, были ну слишком привлекательными. Самый сладкий запретный плод в его жизни. И сейчас тот самый плод трется об его руки и пах, задевая набухший и изнывающий член. Знала ли она, как быстро возбуждала его, уже давно не мелкого сопляка? Хатаке отстранился от ее губ, заглядывая в сумасшедшие бирюзовые глаза. О, черт, лучше бы он этого не делал! Сколько огня и просто неистовой блядской похоти было в них. Ее губы припухли, а на щеках сиял румянец; карандаш, что удерживал волосы в пучке, выпал, раскидывая розовые пряди по спине и плечам. — Какая же ты красивая, — Какаши не собирался этого говорить, слова сами вырвались. Ее глаза расширились от удивления, будто бы ей не доводилось слышать комплиментов ранее. А потом мягкая улыбка расцвела на лепестках ее губ, вся порочность сошла с нежного лица. И Хатаке не знал, что привлекало его больше: разрушительный огонь в глубине черных зрачков или вот эта невинность, цветком осевшая на щеках. Тем временем Сакура аккуратно дотронулась до его скулы, проведя большим пальцем по концу шрама. Сама же потянулась к правому уху, тихонечко целуя мочку, после обдавая своим дыханием. Это заставляло мурашки табуном бегать по его телу, вынуждая мелко вздрагивать. Острые зубки прикусывали мягкую плоть, пока она игралась с другим ухом, царапая его коготками. Мужчина таял от этих ласк, привыкший к быстрому и грубому сексу, он уже не думал, что его может возбудить нежность. Какое это было заблуждение! Харуно отстранилась от его ушей, чтобы вновь припасть к губам томным поцелуем. Они все так же стояли на веранде у порога его квартиры в полнейшей темноте. Решив, что это не самое лучшее место для такого приятного времяпровождения, Какаши резко поднял девушку на руки, призывая обвить себя ногами. Ох, еще одно испытание для его выдержки, ибо так центры их тел прижимались друг к другу максимально тесно. Похоть вновь начала затуманивать его сознание, поэтому мужчина быстрым шагом шел по направлению к своей спальни. Хатаке почти выбил дверь в комнату, с силой припечатав об нее Сакуру. Девушка, казалось, даже не почувствовала удара, упиваясь движениями его языка, покусываниями и требовательными прикосновениями. Она на ходу стащила с него жилет, под которыми скрывались твердые скалы из мускул, обтянутые темно-синей водолазкой. Ощущать всю эту мужественность под своими ладонями было просто превосходно. Харуно ерзалась в его сильных руках, которые с такой легкостью несли ее в спальню. Дверь стала раздражающей преградой на их пути. Какаши пришлось поставить девушку на пол, нащупывая ручку за ее спиной. Все это время они пытались делать только мимолетные разрывы между ласками, продвигаясь к заветной кровати. Вот наконец Хатаке смог повалить ее на твердый матрас его двуспалки. Он и сам не понимал, зачем ему такое большое место для сна, но сейчас не жалел о выборе. Девушка казалась миниатюрной на фоне темных покрывал, а ее сияющие волосы разметались по всей постели, создавая красивейший узор в свете луны. Мужчина вновь припал к ее губам, поглаживая руками шею, одна из них ухватилась за собачку и потянула бегунок вниз по молнии, освобождая тело Сакуры от мешающей одежды. Толстая ткань ее безрукавки скрывала малость бледноватую кожу и небольшую упругую грудь, стянутую широкой полосой топа. В таком положении она казалось еще меньше, но Хатаке никогда не был поклонником больших объемов, а эти напряженные горошины сосков лишь больше возбуждали. У него явно едет крыша от этой страсти, которую она порождала в нем. Это было опасно. Однако мужчина ничего не мог с собой поделать, а лишь припасть к ее горячему телу, покрывая кожу влажными поцелуями. Какаши выводил языком узоры на ее шеи и ключице, большим пальцам поглаживая соски девушки сквозь ткань. Сакура шумно дышала, закусывая губу и зарываясь пальцами в его волосы. Он потянул топ вниз, оставляя где-то на ребрах, обдавая ее грудь теплым дыханием. Мужчина прокладывал дорожку поцелуев от одного соска с другому, иногда прикусывая нежную кожу. Мурашки табунами прошлись по ее позвоночнику, заставляя непроизвольно вскинуть бедра, тем самым дразня его еще больше. Харуно и не знала, что у нее такая чувствительная грудь, ведь Саске никогда особо не уделял внимание этой части ее тела. Его больше привлекала ее задница, что в принципе устраивало девушку. Но то, что сейчас делал Хатаке, выводило ее чувства на новый уровень. Неужели он настолько умелый любовник, которые знает какие-то тайные сексуальные техники? Или просто у Сакуры так давно не было партнера, что обычные ласки казались ей чем-то блаженным? Но это сейчас было таким неважным, ведь умелый рот Хатаке спускался все ниже и ниже по ее телу. Харуно не смогла сдержать стон, когда он коснулся поцелуем кожи чуть ниже пупка. Какаши поднял довольный взгляд вверх, упиваясь выражением на ее лице. Да вся картина в целом вызывала у него полнейшее восхищение и желание позорно кончить уже сейчас. Полуголая Сакура сейчас извивалась на его простынях, лунный свет играл в ее волосах, губы распухли от поцелуев, участки кожи на груди раскраснелись от его укусов, а взгляд был такой пошлый. Где та маленькая девочка с ангельским личиком? Перед ним сейчас была настоящая женщина с блядско горящими глазами. Она потянулась к нему, целуя куда-то в подбородок, касаясь родинки, потом ниже, оставляя влажные следы на шее. Немного движения — и вот они поменяли позиции, теперь Какаши лежал на спине, ожидая следующих действий. Сакура стянула с него водолазку и хомут с маской, что собрался на его шее. Смотря на это великолепие без скрывающей ткани, девушка не могла оторвать взгляд от представшей картины. Но в один момент все как-будто замерло. Она видела все эти шрамы ранее, однако никогда ее не обуревали такие эмоции. Порезы, раны, разрывы — они были беспорядочно разбросаны по его торсу, создавая какой-то извращенный орнамент. Девушка аккуратно проводила пальчиками по самым большим из них, ощущая неровности кожи. Все это время Хатаке молча наблюдал за ней, не смея мешать ее манипуляциям. Женщины по-разному реагировали на его шрамы. Кто-то поражался и жалел его, кто-то восхищался и волновался, кто-то принимал это как обыденность, которая просто присутствует в жизни шиноби. — Уродливо? — хрипло спросил Какаши, кладя руки на ее бедра. Атмосфера в комнате резко переменилась, как это было около входной двери. — Нет, — с паузой ответила Сакура, смотря на него такими искренними глазами, что ему аж неловко стало. А потом она медленно наклонилась и стала нежно выцеловывать их, в очередной раз заводя мужчину своими действиями. Ее дыхание щекотало кожу, а невесомые касания лишь распаляли его. Черт, как быстро девушка умела менять настрой вокруг себя! Харуно была аки буря — как в жизни, так и в постели — то легкий ветерок, то бушующий смерч. Она неторопливо ласкала его, спускаясь все ниже к его набухшей плоти. При очередном поцелуе девушка выгнулась так, что маленькой грудью задела член, заставляя того болезненно дернуться в штанах. Хатаке не смог сдержать приятно-раздражающего вздоха, стискивая зубы. Его реакция повеселила Сакуру, поднимая планку ее эго чуточку выше. Куноичи провела руками по подтянутым бокам мужчины, останавливаясь на границе его кожи и штанов. Она провела большими пальчиками по плотной резинке, заглядывая в его серые глаза. Мужчину насмешил этот вопрос в ее взгляде. Она сидит полураздетая на его бедрах, вырисовывая узоры на голом торсе, прекрасно видя каменный стояк, и при этом спрашивает разрешения снять с него штаны. Это какая-то пытка, не иначе. Он легонько кивает, облизывая пересохшие губы, а ее уста в этот момент растягиваются в предвкушающей улыбке. Зацепив синюю ткань пальчиками, Сакура потянула всю оставшуюся на нем одежду вниз, и уперлась прямо в возбужденный и жаждущий член Хатаке. Ее реакция одновременно смешила и будоражила: зрачки расширились от созерцаемой картины — и черт знает, как он разглядел их в полумраке комнаты, освещаемой только холодным светом луны — дыхание замедлилось, а щечки слегка зарумянились. Как невинно! Было ровно до того момента, как она хищно облизнулась и накрыла его своим ртом. Какаши не смог сдержать стон, когда девушка протолкнула его достоинство поглубже в рот и начала умело сосать, помогая себе рукой. Ладонь мужчины легла на ее голову, запутываясь в длинных прядях и задавая свой ритм. Харуно послушно следовала толчкам любовника, стараясь не задевать того зубами и подавлять приступы тошноты при особенно сильных движениях мужчины. Спустя какое-то время она выпустила его член изо рта с громким пошлым звуком и стала вылизывать, как мороженое, вводя языком от самого основания до головки. К удивлению, слегка солоноватый вкус Хатаке был ей даже приятен. Оральные ласки не входили в топ ее любимых, ибо медицинское образование красочно описывала картину всех неприятных нюансов, но сегодня ей очень хотелось это сделать. Девушка жалела лишь о том, что не могла видеть лицо Какаши в этот момент, но сдавленные стоны грели ее ушки. После небольшой игры языка с головкой, Сакура вновь протолкнула член в рот, возвращаясь к заданному ранее ритму. Одной рукой куноичи взялась ласкать яички мужчины, перекатывая их меж пальцами. — Ох, черт! — выругался Хатаке, хватая ее за плечи и поднимая вверх. И вновь она выглядела нереально сексуально, недоуменно взирая на него своими бирюзовыми глазищами, с тонкой ниточкой его смазки на подбородке. Какаши впился в распухшие губы поцелуем, ощущая свой собственный вкус. Его руки вновь принялись ласкать ее набухшую грудь, вызывая заглушенные стоны. Они опять поменяли позиции, и теперь мужчина возвышался над Харуно, попутно снимая мешающие бриджи и нижнее белье девушки. Теперь они оба были обнаженные и полностью раскрытые друг перед другом. Гладкая сливочная кожа Сакуры так и манила, прося попробовать ее на вкус, что он и сделал, спускаясь от пупка к ее лону. Девушка громко ахнула, когда Хатаке припал к ее клитору. Мужчина умело двигал языком, посасывал и прикусывал возбужденные губки, вызывая у куноичи протяжные стоны. Когда он отстранился всего на секунду, чтобы облизать свои пальцы, Сакура ощущала себя брошенной. Но эта мысль испарилась, стоило двум пальчикам медленно погрузиться в нее, а горячему языку продолжить начатое. Она чувствовала себя на седьмом небе от его слаженных ласк руками и ртом, а Какаши упивался ее нереальным вкусом и пошлыми стонами, издаваемыми при каждом его движении. Он получал удовольствие, просто доставляя его ей, слыша все эти звуки и чувствуя легкие царапины на плечах. Харуно впивалась ногтями в его кожу, закидывая голову и шире раздвигая ноги. Хотелось большего, еще, еще, еще… — Еще, — простонала девушка вслух. Вибрация от его довольного смеха и теплое дыхания на возбужденный орган заставили Сакуру прикусить губу и полностью обмякнуть, отдаваясь на радость оргазму. Хатаке вынул из нее свои пальцы, обхватил ими свой член и принялся ласкать себя, пока девушка успокаивалась. Ее теплая смазка размазалась по его достоинству, вызывая у Какаши какие-то странные эмоции, о которых он совсем не хотел думать, ибо сейчас все мысли сосредотачивались лишь на ней. Точнее на том, как быстрее оказаться внутри нее, что он незамедлительно сделал, стоило лишь ее векам задрожать. Они оба издали протяжный стон, когда Хатаке глубоко вошел в нее. Взяв ее ноги под коленями, мужчина сразу начал ритмично двигаться, натягивая девушку на себя. Сакура прикусила палец, заглушая собственные вздохи, но получалось у нее это плохо. Ее попка громко шлепала, ударяясь об его бедра, а капельки пота стекали по вискам, западая в ушную раковину. Когда Какаши почувствовал, что становиться слишком приятно, он остановился и вышел из нее, но лишь для того, чтобы повернуть Сакуру на живот. Она сразу поняла замысел, становясь на колени и сексуально изгибаясь, готовая вновь принять его в себе. Хатаке не заставил ждать и вновь глубоко вошел в нее сзади, хватая за талию. Его толчки сопровождались ее стонами и влажными шлепками, а воздух в комнате стал каким-то густым. В какой-то момент мужчина схватил ее за руки, заставляя малость приподняться и продолжил неистово двигаться в ней, меняя угол проникновения. Харуно уже просто кричала от удовольствия, которое доставлял ей мужчина. Ни один ее любовник не был так хорош, как Какаши. На его фоне все они казались чем-то глупым и далеким. Хатаке будто услышал ее мысли и резко потянул на себя, заключая в кольцо своих рук. Теперь они оба оказались в сидячем положении, продолжая двигаться навстречу. Из-за такой позы ритм толчков сбился и замедлился, но так он мог вновь ласкать ее грудь и целовать шею. Они оба уже устали и истекали потом, но возбуждение так и витало в воздухе. Вскоре Какаши медленно вышел из нее, откидываясь на простыни. Он тяжело дышал, а в голове было так блаженно пусто. Но Сакура не дала ему долго лежать без дела, забираясь сверху. Она взяла его член в руку и сделала пару движений, размазывая смазку по стволу, а потом медленно ввела внутрь себя. Девушка начала двигаться на нем в своем ритме, откидываясь назад и упираясь руками в его ноги. Перед Хатаке открылся прекрасный вид ее стройного тела без единого шрама или дефекта, что было, видимо, заслугой Бьякуго. Розовые пряди растеклись по ее телу, прикрывая манящую грудь, плечи и ключицы. Он мог так лежать и смотреть без конца, как она неторопливо скачет на нем, отдаваясь этому без остатка, как закатываются ее глаза, и она ловит оргазмы. Мужчина хотел бы вечно чувствовать это жжение от царапин, оставленных ею, сокращение ее мышц вокруг его члена, капельки пота, собиравшиеся в ямочки ключиц. Эти образы перед ним заставили узел удовольствия в паху сильнее скрутиться. Какаши схватил ее за талию, приподнимая, и стал сам двигать бедрами, наращивая темп. Сакура вскрикнула от резких ощущений, помогая ему достигнуть разрядки. Еще несколько таких движений, и он кончил с глухим стоном, успевая выйти из нее. Белое семя растеклось по его подкаченному животу, смешиваясь с потом. Харуно медленно опустилась рядом, тяжело дыша. Ее щеки горели, голос был осипшим, а ноги подрагивали, зато голова казалась такой легкой и пустой. К этому можно было привыкнуть. Какаши тем временем стер остатки их соития салфетками, что лежали на прикроватной тумбочке, и тоже грузно опустился на матрас рядом с девушкой. Воздух в комнате пропитался запахами секса, все простыни были смяты, а подушки раскиданы. Но это все неважно, ведь то, что сейчас произошло, было умопомрачительным. — Покурим? — тихо предложила Сакура, когда ее дыхание выровнялось. Вместо ответа Хатаке просто встал с кровати, протягивая ей руку, Харуно мягко улыбнулась, кладя свою ладонь в его. Не думая об одежде, они медленно прошли на его кухню, где на столешнице покоились пачка сигарет и все та же пепельница. Мужчина достал две штуки, протягивая одну девушке, которая обхватила белый фильтр тонкими пальчиками. Прозвучал чиркающий звук спичек, после чего загорелось небольшое пламя, к которому они оба одновременно потянулись. Эта был до ужаса интимный момент: два человека стояли посреди идеально чистой кухни полностью обнаженные, разделяя прохладу комнаты, одинаковую вредную привычку и внутренних демонов, что хранили внутри. Казалось, что сейчас они одни на всем свете, и не было ни работы, ни проблем, ни друзей и коллег. Только он и она в целом мире на маленькой кухне в однокомнатной квартире, что совсем не подходила ее хозяину по статусу. Первая затяжка была такая сладкая, несмотря на горечь крепкого табака. Поцелуй после нее был таким приятным, будто теплые лучи солнца на коже. Сплетенные пальцы грели не только руки, а целую душу. — Кажется, я люблю тебя, — тихо прошептала Сакура, переставая дышать от сказанного. Ей виделось, что Какаши молчал целую вечность, смотря на нее своими серыми бездонными глазами, прежде чем ответить: — Кажется, я тоже.