Сигареты

Темное помещение, пропитанное сыростью, кровью и трупным запахом, вселяло такую ужасающую волну омерзения, что желудок мужчины грозился перевернуться, выталкивая содержимое наружу. Но он сдержал порыв выйти и хорошенько проблеваться, чтобы все воспоминания об этом пейзаже и зловонии вышли из него вместе с рвотой, а свежий воздух сдул их напрочь. Вместо этого чуунин включил фонарик, осматривая комнату и то, что в ней находилось. Он определенно мог собой гордиться, ведь увиденное было еще более отвратительным, чем шиноби представлял, однако подступающая тошнота все еще не сломила его. В центре комнаты стоял алтарь, вкруг которого расположились несколько выступов для свеч. Сама конструкция и все стены комнаты были расписаны странным знаками явно ритуального подтекста, а пол был залит уже высохшей кровью. На алтаре лежало наполовину разложившееся тело неизвестного, на шее которого красовался кулон в форме треугольника внутри окружности. В другой части комнаты находилась целая куча людских трупов, но они были в таком ужасающем состоянии, что определить пол и возраст уже не представлялось возможным без экспертизы. Это стало последней каплей для организма шиноби, он зажал рот и нос рукой, выбегая из помещения на улицу. — Что там? — спросил его напарник, когда мужчина молнией вылетел из здания, сгибаясь пополам. Тот зыркнул в его сторону, глубоко вдыхая в себя воздух, пытаясь забыть этот ужасный запах. Не все так просто, эта комната надолго отпечатается в его памяти, являясь в кошмарах. — Трупы, — отвечает. — Огромное количество трупов, ритуальные письмена, алтарь. — Твою ж, — выругался второй. — Нужно срочно отправить весть, позвать подкрепление и опечатать здание. А вдруг эти ублюдки еще где-то рядом? Стоит осмотреть округу. — Я вызову подмогу, а ты проверь местность, — приходя в себя произнес мужчина. Его напарник напряженно кивнул и исчез в попытке найти следы преступников, устроивших здесь массовое жертвоприношение. Посылая птицу в деревню, чуунин все оглядывался по сторонам, пытаясь успокоиться. Уж слишком заговорщицки шумел ветер в листве.

***

Шикамару торопливо перебирал лестничные ступеньки, идя в кабинет Хокаге. В руках он нес документы о недавней находке в окрестностях деревни. Культисты, о которых предупреждал Камень, уже добрались до самого центра страны, творя свои ужасающие преступления, а они проморгали все это, позволяя дойти им до Конохи. Гнев бурлил внутри юноши, заставляя его зубы сжиматься до противного скрежета. Воспоминания о тех жутких членах Акацуки ожили в его черепной коробке, все еще принося боль от потери любимого сенсея. Стук в дверь получился слишком уж яростным; не дожидаясь ответа, парень влетел в кабинет. Он застал напряженного Хокаге за сигаретой у приоткрытого окна. — Шестой, дела плохи, — сходу начал Нару, протягивая мужчине отчеты. — Нет сомнений, что это действительно последователи того лжебога Джашина. Трупы шиноби низких рангов и обычных граждан были найдены в двух местах недалеко от деревни, и их там огромное количество. — Черт! — выругался Хатаке, просматривая документы. — Срочно собирай отряды и давай ориентировки, ты лучше всех знаком с этим культом и его деятельностью. Нужно сообщить медикам, пусть проведут обследование погибших и установят их личности. Возможно появятся зацепки в телах. Нужно отправить людей в те места, где нашли жертв, осмотрите их и окрестности. — Я думаю, что на экспертизу лучше всего привлечь Сакуру и Шизуне-сан, они быстрее всего предоставят результаты, — произнес Шикамару. — Сакура глава отделения в Центральном госпитале, она не может вот так все кинуть и начать заниматься этим делом, — ответил ему мужчина, садясь за свой рабочий стол. Да и положа руку на сердце, Какаши не хотелось ее втягивать в это. Несмотря на ее опыт и способности, он бы предпочел, чтобы она держалась подальше. — Найди Шизуне и отдай ей это дело, если она не будет справляться, тогда пусть привлечет Сакуру. Нару кивнул и покинул кабинет Хокаге, направляясь выполнять поручения Шестого. Ситуация была ни к черту. Какаши глубоко вздохнул, потирая глаза. Он совсем отвлекся от этого дела, забивая себя какими-то деревенскими проблемами и молодой любовницей. Мужчина повел себя непозволительно для своего возраста и статуса легкомысленно и теперь расплачивался за это. Но с другой стороны, культисты затаились, когда пересекли границы страны Огня, да и заявлений о пропажах людей не появлялось. Видимо, они охотились на одиночек или ниндзя, которые были на затяжных заданиях, чтобы тех не хватились. Эти факты ничуть не успокаивали Хатаке, а чувство вины грызло изнутри. Руки сами потянулись за пачкой, выуживая оттуда сигарету. Резиденцию заполнил тяжелый запах табака, который так хорошо вписывался в эту ситуацию. — Твою мать! — не сдержался Какаши, выдыхая очередную порцию дыма. Через час Шикамару вновь зашел к нему, чтобы отчитаться. Он выполнил все данные ему указания и еще раз предложил подключить к этому делу Сакуру, получая очередной отказ. Парень и сам хотел участвовать в поиске и поимке этих линчевателей, но Какаши сказал, что Нара нужен ему здесь. Скрепя зубами, шиноби вышел из кабинета, направляясь в сторону архивов. У него все еще не выходило из головы ощущения, что они упускают какие-то важные детали. Сигарета ненадолго затуманила разум, разрешая мозгу отдохнуть от массива информации, однако передышка была совсем короткой. Потом, он будет лениво валяться в кровати после, а сейчас его ум и знания нужны деревне. В это же время Сакура получила сообщения от Шизуне и передавала все свои обязанности подруге, объясняя, что у нее стояло на повестке дня и в каком порядке лучше делать. Ино лишь кивала, просматривая истории болезней и сетуя про себя на жестокую судьбу, ведь из-за этого ЧП ей придется допоздна остаться в больнице, а она планировала сегодня встретиться с Саем. Но и тот был занят, как член отделения АНБУ Скрытого Листа, парень задействован в поисковых отрядах, что должны были осмотреть места жертвоприношений. — Я все поняла, ты можешь быть спокойна, — заверяла подругу Яманака. Сакура кивнула и пулей вылетела из кабинета, направляясь в морг. По пути она закалывала длинные волосы карандашом, который всегда лежал в ее кармане, и злилась, что не сделала сегодня высокую прическу. Ощутив леденящий холод полуподвальных помещений морга, который цепко впивался в кожу ее ног, девушка сильнее сжала кулаки. Кабинет Харуно находился на самом верхнем этаже, подальше от этого мороза и запаха смерти, пробирающего до костей. Она бежала отсюда, как могла, но медик всегда будет одновременно рядом с жизнью и смертью. Как бы быстро девушка не неслась от стеклянных глаз, холодных конечностей и застывшего навеки дыхания, они будут поблизости. Это ее работа, и Сакура выполнит ее идеально. Санитары коротко поприветствовали девушку и сразу же начали одевать специальную униформу. Люди бегали туда-сюда, каталки уже заполнили помещения, трупы находились в разных состояниях. Сразу же перед глазами вставали ужасающие картины прошлого — нападения Пейна на Лист, военные лазареты и медпалатки, заполненные раненными. Девушка отогнала от себя мысли, принимаясь за работу. Ее ждут очень долгие и отвратительные часы.

***

Хатаке вернулся домой далеко за полночь. Переступив порог своего жилища, он сразу понял, что Харуно там нет. И это стало ясно даже не по отсутствию обуви или света, просто когда она была внутри, помещение наполняло много разнообразных запахов: крепких сигарет, горячего кофе, спелой вишни. За ней всегда тянулся этот дурманящий шлейф, сводящий с ума. Какаши так сильно привык к нему, что не ощущать его в своем доме было до ужаса неприятно, а сегодня тем более. Не то, чтобы они сговаривались встретиться, однако этот вечер мужчина предпочел бы провести в ее компании. Сегодня до ужаса не хотелось оставаться одному в пустой квартире. Забавный факт — раньше Хатаке совсем не обращал внимание на то, что его жилище казалось совсем необжитым и одиноким. Всего две фотографии — единственное украшение интерьера — и раньше ему этого хватало. А сейчас у него на подоконнике появился маленький горшочек с цветком, небольшой ковер лежал в кухне и несколько незнакомых ему баночек заняли полочку в ванне. Мелочи, да, но именно они придавали уюта его одинокой квартире. Хотя одинокой была отнюдь не она, а ее далеко немолодой хозяин, и уже очень долгие годы. Оказывается, к этому можно привыкнуть: к чужому присутствию, к тому, что кто-то еще находится в твоей безопасной зоне, к стороннему запаху на подушке. А еще можно по этому очень, прямо-таки безумно, скучать, стать зависимым, как от тех же сигарет. Очередная пагубная привычка, новая слабость. Размышляя обо всем этом, Какаши не заметил, как принял душ и поставил чайник на плиту. Капельки воды еще остались на его разгоряченном теле, щекоча кожу, когда спадали с накаченных мышц. Ему подумалось, что нужно было бы высушить волосы, но он так привык, что это делает Сакура, а самостоятельно выполнять этот процесс не было желания. К черту, ничего не случится, если Хатаке один раз оставит голову влажной. Чайник засвистел, оповещая о готовности, кипящая вода окрашивалась в глубокий черный цвет с приятным коричневым ободком у стенок чашки. Очередная сигарета была отличной закуской к прекрасному напитку, а свежий воздух, заходящий сквозь открытое окно, весьма бодрил. Ему бы лечь спать и хорошенечко отдохнуть перед завтрашним днем, но сна не было ни в одном глазу. Сегодняшние новости слишком прочно засели в его сознании, вытекая в чертово чувство вины, ведь он глава деревни, он в ответе за Страну Огня. Как он мог такое допустить? Сколько там было жертв? Сколько людей погибло из-за этих чертовых культистов? Как долго они лежали в этом складе, разлагаясь? Сколько еще у них таких помещений, заполненных трупами? Долго ли будет длиться похоронная процессия по всем тем людям, который погибли по вине его безалаберности? Какаши провалился. Снова. Таким ли должен быть Хокаге? Таким ли был его учитель? Нет, он пожертвовал и собой, и всей своей семьей ради благополучия деревни. А что Хатаке? Мужчина не захотел даже привлекать свою любовницу к расследованию, хотя прекрасно понимал, что способности Сакуры пригодились бы. — Какое разочарование, — проговорил он, выдыхая сигаретный дым. Послышался щелчок, что всегда звучал при вращении замка в двери его квартиры. На несколько секунд мужчина напрягся, готовый защищаться или нападать, но почувствовав знакомую чакру, успокоился. На часах два ночи, стрелка все бежит вперед, начиная третий час. Сакура заходит в его кухню полностью выжатая, как и он. У нее воспалены белки и растрепаны волосы, которые еле держались карандашом в слабом пучке. Запах мертвой, разлагающейся плоти крепко засел в ее носу, она сама сейчас была похожа на бусо. — Иди сюда, — произносит Какаши, раскрывая руки. Девушка повинуется, медленно ныряя в объятия мужчины, ее мужчины. Твердый торс, на котором еще остались капли воды, становится убежищем, а сильные руки — защитой. Сакура крепко прижимается к его телу в попытке раствориться и забыть этот кошмарный день, Хатаке делает то же самое. Они стоят так минут двадцать, а потом девушка очень громко вздыхает и поднимает глаза на Какаши. Ей нужно утешение. Срочно. Сейчас. И он понимает. Вытаскивает карандаш из ее запутанных локонов и медленно опускается к ней, оставляя на губах влажный поцелуй. Она зарывается в его волосы на затылке, привлекая к себе. Ближе. Еще ближе. Их языки сплетаются, а комнату наполняют звуки глубоких поцелуев. В какой-то момент Хатаке подхватывает Харуно под бедра, заставляя обвить вокруг себя ноги. Сакура сдавленно охает, когда их возбужденные тела принимают такую позицию и начинают тереться друг об друга. Какаши делает пару шагов и кладет девушку на твердый обеденный стол. Он припадает ртом к ее шее, выводя языком узоры на коже. Она водит руками по его спине, легонько царапая короткими ноготками. Как в них остались силы на секс — не ясно. Однако поцелуи спускались все ниже в разрезы рабочей рубашки, что Харуно носила в госпитале. Мелкие пуговицы легко поддавались и вылетали из петель, не желая задерживать их удовольствие. Расступившиеся полы одежды открыли плоский живот и небольшую грудь, стянутую топом без бретелек. Хатаке на пару секунд засмотрелся на ее тело, будто видя впервые, а потом начал покрывать ключицы поцелуями, нежно проводя руками по груди и животу. Дыхание Сакуры участилось и стало тяжелым, она зарывалась пальцами в его волосы, привлекая еще ближе. Какаши спускался все ниже, лаская девушку. Подобравшись к кроме штанов, он быстрыми движениями снял мешающую белую ткань. Харуно призывно раздвинула ноги, сгибая их в коленях, давая полный доступ, что вызвало у него улыбку. Податливая и жаждущая, готовая принять его в любой момент. Ее нижнее белье уже стало влажным, напитавшись телесными соками. Хатаке аккуратно прошелся по нему пальцами, вызывая глубокий стон. Она была такой мокрой и возбужденной, а ее притягательные глаза горели, сверкая бирюзой. Это сияние и розовые локоны, разбросанные по темному дереву его стола, оттеняли светлую кожу. Прекрасное зрелище, требующее увековеченья в какой-нибудь галерее лишь для одного зрителя — него. — Какаши, — прошептала девушка, вытягивая его из раздумий, — не останавливайся, не думай. Мужчина опять растянулся в улыбке на эту мольбу-приказ и начал ласкать ее пальцами через нежную ткань белья, то играя с набухшем клитором, то вычерчивая круги у входа. Эти дразнящие движения заставляли ее хныкать и подмахивать бедрами в желании получить больше. Просунув руку под трусики, Хатаке резко вошел в нее, что вызвало громкий стон, наполнивший комнату. Движения были быстрыми и слегка грубоватыми, как ей нравилось, что-то на грани болезненных ощущений. Но удовольствия она получила от них нереальное. Когда очередной звук, вылетевший из ее рта, заставил Какаши почти кончить в свои же собственные штаны, как юному подростку, впервые смотрящим порнушку, он вытянул пальцы и резким движением снял с девушки белье. Ее возбужденные половые губы манили и сочились влагой. Мужчина обязательно распробовал бы их, но в другой раз, когда его член не будет так болезненно вздрагивать в штанах. Спустив ткань своей одежды до колен, Хатаке оголил каменно-стоящую плоть и схватил Сакуру за бедра, пододвигая к краю стола. Девушка закусила губы в предвкушении, но когда Хатаке вошел в нее одним мощным толчком, они разомкнулись, не в силах сдержать стон бешенного удовольствия. Они явно какие-то не совсем здоровые фетишисты, раз в таких обстоятельствах так сильно возбуждены. Но возможно именно сейчас им это и нужно — отвлечься от проблем, от укоров совести, что грызла изнутри. Резкие движения на всю длину, влажные шлепки плоти о плоть, синяки на теле и частые стоны. Сакура закатывала глаза от удовольствия, а Какаши ловил от этого нереальный кайф. Стол немного покачивало, а их сознание улетало куда-то далеко. В один момент мужчина вышел из нее, заставляя состроить неудовлетворенную гримасу, но лишь для того, чтобы стянуть с деревянной поверхности и поставить спиной к себе, наклоняя. Он вошел в нее сзади с новым темпом, придерживая руками. Ее шикарная задница билась об его мошонку, а прогиб был просто нереально красивым и кошачьим. Это их любимая поза. Какаши вбивался в тело любовницы, а она одаривала его щедрыми стонами и цеплялась руками об стол. Еще несколько толчков, и он обильно кончил ей на спину, прижимаясь лбом к затылку. Девушка тяжело дышала, положа голову на руки. Во рту было нещадно сухо, а в черепной коробке блаженно пусто. Запах секса распространялся по помещению, капли пота стекали с их уставших тел. Хатаке тщательно вытер свое семя с Сакуры бумажным полотенцем, а потом нежно поцеловал шею, слизывая соленую влагу. — Кажется, придется опять принимать душ, — прошептал Какаши, нежно гладя кожу девушки на талии. Она лишь усмехнулась, поворачиваясь к нему лицом. Харуно провела большими пальцами по его щекам, заглядывая в глаза, а потом прижалась губами к кромке шрама. Хатаке прикрыл веки, ощущая запах спелой вишни. Внезапно захотелось закурить.