Смерти нет

— Я никогда не любил это время суток, — сообщил Сюэ Ян прямо в глаза Сяо Синчэню. А чем ещё можно было ответить на его возмущённое восклицание «может, уже слезешь с меня?!». Это не утро, а какая-то сплошная неловкость, причём неловкость высшей марки. Сюэ Ян судорожно дёрнулся, стараясь не ударить Сяо Синчэня головой в лицо, потому что тяжёлый подзатыльник от Сун Ланя выдержать не так просто. — Ещё раз так саданёшь, я встану, а ты ляжешь. Причём на пол и с размаху. — Так, ладно. Не выдумываем лишнего, он просто во сне налез, как нечисть, — Сяо Синчэнь резко ткнул Сюэ Яна под ребро пальцами, да так сильно, что тот рвано выдохнул и сполз в сторону. Сполз и закопался под одеяло с головой. Там уже можно было расплываться в улыбке, потому что всего-то тычок под рёбра от одного и всего лишь подзатыльник от другого — это огромный шаг вперёд. А Сяо Синчэнь ещё и сам ему объяснение придумал и не стал корчить из себя оскорблённую невинность. Хотя, конечно же, даочжан был почти что прав. Он правда во сне наполз. Почти во сне. Но снилась ему не нечисть, а очень даже жаркие объятия со всеми прекрасными последствиями. А если учесть, что все эти последствия только что упирались Сяо Синчэню в бедро, то этот даочжан не такой уж и невинный! Так. Как это не невинный?! Сюэ Ян повозился и выглянул из-под одеяла, чтобы подозрительно уставиться, и не ожидал, что наткнётся взглядом на двух внимательных даочжанов, которые смотрят на него с очень странными лицами. — Волнуешься? — тихо спросил Сун Лань. — Блядь, — тоскливо протянул Сюэ Ян и побился головой об постель. — Конечно волнуется, — уже поднявшийся Сяо Синчэнь сел обратно на край кровати и утешающее похлопал по спине Сюэ Яна сквозь одеяло. — Вставай. И как с ними жить? У этих двоих даочжанства больше, чем крови. Сун Ланя, видимо, ночью пьяный гуль укусил, иначе с чего бы он так беспокойно спрашивал о его волнении. — Знаете, что самое противное? — поделился Сюэ Ян, всё-таки выбираясь из кровати. — Что я бы сказал «без нас не начнут», а ведь они ещё как начнут. А я обещал старшему Ланю, что буду с ним и поддержу его. Это они только из-за Лань Сичэня с ним такие терпеливые. Они что же думают, что Сюэ Ян не сможет рассекретить их внезапную покладистость? Вот что значит даочжаны, всё во имя какого-то высшего блага, мировой справедливости, а что там бедный несчастный Сюэ Ян извёлся и переживает — это никому нет дела! Он даже попытался насупиться и себя пожалеть, но это никогда не получалось, не вышло и сейчас. — Пойдёмте. Это не представление бродячих артистов, но чует моё сердце, что придут все. Сюэ Ян даже многозначительно поднял бровь, когда действительно припёрлись все. Вообще все, даже те безымянные люди, которых сюда всё-таки протащил Лань Сичэнь. Вот их-то Сюэ Ян и шуганул, потому что нечего тут шастать, пусть делом займутся. Нужно же на ком-то отыграться. — Ты пробовал им запретить? — Сюэ Ян без всякой надежды смотрел на Вэй Усяня. — Пробовал. Сюэ Ян вопросительно уставился на Лань Чжаня. Ему же точно не должно быть всё равно! — Я тоже пробовал, — степенно ответил Лань Чжань. — Ясно… Сюэ Ян подошёл к Лань Сичэню, плюхнулся рядом и принялся взглядом взывать о помощи. Вот где прочувствуешь всю прелесть даочжанства — Сяо Синчэнь не заставил себя умолять, а спокойно сел рядом с ним. Оставалось только ждать, чем закончится этот идиотский день. Мэн Яо точно не хотел драться. Вот только по его лицу это совершенно не читалось. Сюэ Ян невольно залюбовался и наклонился чуть ближе к Сяо Синчэню: — Вот посмотри на него. Видишь, какая чудесная улыбка? Действительно, на губах Мэн Яо играла улыбка, просто созданная для немедленного воцарения мира во всём мире. Он стоял с прямой спиной, но видно было, что малейший звук или внимательный взгляд согнут его в вежливый поклон, полный достоинства и уважения. — Вот именно с такой чудесной улыбкой он может сделать всё что угодно. Всё. Вообще всё. Как и этот, с веером. Потому что Не Хуайсан стоял напротив него и с наивной робостью скрывал улыбку за едва вздрагивающим веером. И это был другой веер, не тот, которым он в своё время сдержал порыв Сюэ Яна. Этот веер был больше. И планки в нём были шире и длиннее. Сюэ Ян вздохнул и осторожно подтолкнул коленом ногу Лань Сичэня. Угораздило же его оказаться между двумя такими исключительными гадинами! Что один, что второй, пусть и украшения разные… А Мэн Яо, конечно, дурак. Ведь это именно он всё время вошкался с Не Хуайсаном, рядом крутился, такой весь надёжный, весь такой сладкий — не человек, а конфета. Вот, научил на свою дурную голову! Теперь перед ним стоит с веером этот притворщик, который наверняка превзошёл учителя. Причём настолько превзошёл, что подставил и порешил с изумительным хладнокровием, не теряя недотёпистой улыбки. Начало поединка Сюэ Ян уловил даже не по движению этих смертников, а по неожиданно резкой хватке за руку. Рука просто попала в горячий капкан — Лань Сичэнь сцапал его сразу, едва только Не Хуайсан остановил это равномерное колыхание веера. Сюэ Ян открыл рот, закрыл рот, и просто пытался судорожно сообразить, что творится и что откуда появилось. Где Не Хуайсан прятал саблю? Почему он решил, что в качестве оружия будет использоваться веер? У Мэн Яо длинный гибкий клинок скорее всего обвивался вокруг талии, с этим оружием Сюэ Ян хотя бы был знаком. Но опять же — откуда? В этом чудесном и заботливом возвращении гибкого меча чувствовалась рука гениального умника, который тщательно всё подготовил… использовал шанс! Вот ведь пройдоха! Вот только что стояли друг напротив друга, и теперь улыбаются над скрещенными клинками, и можно видеть, как в улыбках истаивает притворная любезность, обнажая ядовитые клыки. Сюэ Ян только коротко выдохнул — рука наливалась пульсирующей горячей болью. Лань Сичэнь сжимал пальцы всё сильнее, но если это помогало ему оставаться на месте и держать себя в руках, то пусть уже жмёт. Первая пауза, выданная на сползание масок, закончилась так же стремительно, как началась. Мэн Яо нарвался на вполне достойного противника, потому что Не Хуайсан в битве оказался настолько же беспринципным, и даже изощрённо-подлым. Сабля — не такая массивная и тяжёлая, как Бася, но всё-таки очень неожиданное оружие для мальчика с веером. И смотрелась эта сабля в его руке чужеродно, будто он взял её случайно и не очень умел с ней обращаться. Но даже это впечатление Не Хуайсан использовал себе на пользу. Он умудрялся уронить саблю, подбросить её ударом ноги, парировать самый коварный и жестокий удар с таким удивлённым лицом, будто это происходило случайно. Зато Мэн Яо не ломал комедию. Его вынудили сражаться, и пусть тот, кто вынудил, не обижается на свою безвременную кончину. Он знал, на что идёт! Незначительные порезы, совсем немного крови у обоих. Сюэ Ян успел наивно понадеяться, что они просто устанут и признают какую-нибудь благостную ничью. И немедленно оказалось, что это лишь вежливое вступление. Потому что стоило кому-то усилить натиск, как второй немедленно перехватывал инициативу. Не Хуайсан быстро отказался от сабли, со свистом сверкнул веер, перехватил лезвие клинка. Шёлк устоял, как это может быть? — Нити божественного плетения, — негромко проговорил Сяо Синчэнь, неотрывно глядя на схватку. — Кручёные, — уточнил Сун Лань. — Ыгы, — выдохнул Сюэ Ян. — Да. Веер оказался опасной игрушкой, а в руках Не Хуайсана вообще стал смертельным оружием. Он так и мелькал перед лицом Мэн Яо, оставлял хаотичные порезы на шее, на плечах, на руках, на груди, расцвечивая его одежды расплывающимися красными пятнами. И каждый порез сопровождался медленной пыткой — Лань Сичэнь всё-таки обладал исключительной силой, и Сюэ Ян в какой-то момент понял, что у него начинают хрустеть кости. Если он начнёт шипеть или даже орать от боли прямо посреди этого боя, его ж никто не поймёт! Не Хуайсан что, собрался казнить Мэн Яо тысячей порезов?! Но ведь он и сам не обращает внимания на свои раны, и уже капает кровью на камни под ногами. И его раны точно так же причиняют боль Лань Сичэню — это Сюэ Ян чувствовал с каждым сжатием его пальцев и мог поклясться, что Первый Нефрит боится за обоих. Одинаково! Как в него это помещается? Он украдкой покосился на его слишком спокойный профиль и поёжился. Такое впечатление, что это просто кусок камня с мёртвыми глазами. Вся жизнь сейчас выражалась лишь в нервной хватке, в которой Лань Сичэнь вот-вот начнёт крошить его кости. Сюэ Ян хрипло выругался, когда Мэн Яо ударом в живот опрокинул Не Хуайсана на камни. Ему плевать было на скорчившегося Хуайсана, ему сейчас было плевать на весь мир — острая боль заставила его облиться холодным потом. Ничего, прокатило — Цзян Чэн тоже выругался, Сычжуй резко охнул. Уже и острие меча понеслось вниз, чтобы пригвоздить проигравшего к камням. Вот только Не Хуайсан извернулся как змея, Мэн Яо вскрикнул и сам упал от сильного удара в колено, поднялся, припадая на одну ногу. Они полосовали друг друга с такой яростью, что не оставалось сомнений — умрут оба. Веер Хуайсана всё-таки обнажился, не выдержали даже кручёные нити божественного плетения, белый шёлк с изящной росписью пошёл лоскутами, полированные бамбуковые планки треснули и облетели под ударами меча. Веер оскалился отточенными стальными лезвиями с угрожающей вязью заклинаний, и при каждом взмахе раскрашивал тело Мэн Яо новыми ранами. Но при этом Не Хуайсан с каждым выдохом ронял с губ кровавую росу. На нём ран было меньше, но они были глубокими и длинными. Сюэ Ян пытался не отводить взгляда от этих двоих, чтобы не упустить момент, и при этом старался следить за всеми остальными. С отчаянной болью в руке он попытался смириться. — Так, хватит, — Вэй Усянь встал и тут же хлопнулся на место. Лань Чжань коротко рванул его обратно и преградил ему дорогу. Перед глазами блеснул Бичэнь. — Сиди, — тихо проговорил Лань Чжань. — Уже конец... Он оказался прав. Яо и Хуайсан в последнем порыве рванулись навстречу друг другу, не обращая внимания на опасность. Не Хуайсан получил меч в грудь, Мэн Яо торжествующе улыбнулся, но улыбка сползала по подбородку вниз алым потоком — веер вошёл всеми лезвиями в правое подреберье и с хрустом раскрылся. Они стояли ещё мгновение в тесных смертельных объятиях и рухнули. Сюэ Ян застонал от боли, но нельзя было терять время. Ведь рухнули лишь тела — эти двое всё ещё стояли... неподвижные и невидимые для всех, кроме него одного. — Давай! — рявкнул он, не отыскав в себе сил, чтобы встать. Цзинь Цзысюань появился между ними и разорвал их тесные объятия. Вот сейчас в его облике не было ни частички благонравия. Он оказался грозен и суров, Сюэ Яну даже показалось, что он стал выше ростом. Цзинь Цзысюань подержал обе души, ещё не осознавшие произошедшее, дал им опомниться и увидеть окровавленные тела. Не Хуайсан даже пытался вырываться, но у его души ещё не хватало опыта посмертной жизни. Мэн Яо не вырывался. Он просто смотрел на Лань Сичэня, а потом указал и Не Хуайсану, куда на самом деле нужно смотреть. В лицо Лань Сичэня. — Ну давай же! — прохрипел Сюэ Ян. Этот призыв наконец возымел действие. Цзинь Цзысюань с размаху опрокинул обоих, буквально вколачивая души обратно в тела. Этот удар оказался настолько силён, что под ногами ощутимо дрогнула земля, и только Сюэ Ян понимал, откуда эта дрожь. Это помогло. Наконец-то хоть что-то помогло и пошло по правильному пути, потому что испуганное мгновение прекратило висеть в звенящем от смерти воздухе, и время покатилось дальше. Как-то быстро и само по себе получилось — Вэнь Нин тоже сдержал слово, и принялся лечить обоих, останавливать кровь. Вэй Усянь ему помогал, ругаясь сквозь зубы. Помогающих рук оказалось много. — Эй, — умоляюще протянул Сюэ Ян, мечтая освободиться от страшной хватки, и чуть не упал, когда Лань Сичэнь разжал пальцы и всё-таки сорвался с места. Вот теперь боль расцвела ярким воспоминанием, перед глазами мелко затряслась дырявая тьма с яркими багровыми пятнами. Мокрый хруст давленых костей, и боль простреливает всё тело, запускает свои ядовитые жвала везде. Сквозь туманные окна в окружавшей его темноте было видно какими-то кусками — вот Лань Сичэнь ещё тут, а вот он уже там. И эти двое всё-таки не ещё живы, а уже живы. Вот что-то неслышно говорит Цзинь Цзысюань прямо перед лицом. — Я тебя не слышу, — прошептал Сюэ Ян, и собственный голос отдаётся в голове мёртвым шорохом пустого похоронного дома. — Пойди туда, проследи, эти идиоты... Он прижимал к груди трясущуюся руку, инстинктивно подался назад, чтобы никто не тронул, попытался хотя бы отползти, раз пока ноги ватные. — Он сейчас заползёт куда-то, как раненый зверь. Кто это сказал? Сюэ Ян упрямо стискивал зубы, чтобы не кричать. — А-Чэнь, подожди, у него раздроблены кости. Вот теперь перед глазами наконец-то что-то приятное — внимательный взгляд Сяо Синчэня, потом вдруг зачем-то Сун Лань тоже пытается что-то высмотреть. А потом становится легче. Сюэ Ян просто тупо смотрел, как они аккуратными странными прикосновениями вливают ци, не трогая изуродованную руку. Только разливается успокаивающая прохлада, видно как светящийся жгутик духовной силы проникает под кожу, огибает раздавленную вену, оборачивается вокруг неё, трогает осколки кости. — Посмотри на меня, — а этот требовательный голос, это точно Сяо Синчэнь. — Даочжан, — бестолково выдохнул Сюэ Ян, пытаясь сморгнуть эти припадочные сумерки, что мешали смотреть. — Там эти идиоты... — Эти идиоты живы и поправятся. Почему ты молчал? — Да если б я знал... — Потому что ты — самый главный идиот, — безжалостно постановил Сун Лань. — Император идиотов. Ругал, но добыл откуда-то мокрую тряпку, обтёр ему лицо, дал напиться. — Моё императорское величество сейчас начнёт скулить от боли, — выдохнул Сюэ Ян. — Скули, — разрешил Сяо Синчэнь. — Что ты де... ты придурок, пусти! Сюэ Ян вдруг выяснил, что Сяо Синчэнь куда-то тащит его на спине. Сун Лань рядом бухтит, что сам бы отнёс, а лучше просто пнуть и пусть топает сам, ноги-то целы. Подумаешь, рука. Всего-то. Бухтел, но при этом придержал, когда Сяо Синчэнь сгрузил свою изумлённую ношу на подушку, и принялся сразу лечить ещё усерднее. — Так почему ты молчал? — настойчиво повторил свой вопрос Сяо Синчэнь. —Вот ты настырный, даочжан, — Сюэ Ян продышался и уже не пытался уползать в тёмный уголок, специально придуманный для умирания. — Ему было больнее, чем мне. Я мог потерпеть. — Цзэу-цзюнь очень силён, — Сун Лань изучал его руку, проверяя даже самые мелкие косточки. — Он тебе кисть руки в кашу размозжил. — Я заметил, — кисло промямлил Сюэ Ян и тут же вскрикнул. — Ты дурак? Больно же! Кто ж так загибает? — Вижу, ты пришёл в себя, — Сяо Синчэнь успокоено улыбнулся, и рассмеялся, когда увидел в ответ настороженный взгляд. — Ты так же смотрел на меня, когда пришёл в сознание в городе И? — Ты снова нёс меня на спине... — Избавьте от трогательных воспоминаний, — Сун Лань только фыркнул. — Пойду посмотрю как там... Кстати, а кому ты кричал «давай»? Ну, кого из двоих ты пытался поддержать? — Мне кажется, даочжан Сун Лань, что нам с тобой всё-таки придётся драться, — Сюэ Ян осторожно осматривал руку, которая из-за отёка и раздавленных сосудов казалась мёртвой. — За титул императора идиотов. Мне плевать и на Мэн Яо, и на Не Хуайсана плевать. А кричал я Цзинь Цзысюаню. Они ж оба сдохли, хотя можешь мне не верить. Уже и на землю брякнулись, а души всё стояли. А этот хоть и сам дохлый, но видели бы вы как он обоих — хвать! — и обратно в покромсанные трупы — бабах! — с двух рук! Надеюсь, их всё-таки откачали. Цзэу-цзюнь задолбал своими несчастьями и меня, и небеса, и всю Поднебесную. Пусть он уже возьмёт своих гадин и будет немножко счастливым. Пошли вместе, что ли. Он умудрился встать, и нёс раненую руку как посторонний предмет, случайно найденный у дороги. Прижимал здоровой рукой к груди, безотчётно баюкая. От этого боль стихала ещё надёжнее. Но когда они всё-таки подошли ближе к залитым кровью камням, где Вэнь Нин являл всё своё искусство врачевателя над распростёртыми телами, Сюэ Ян спрятал пострадавшую руку за спину. Успел спрятать раньше, чем Лань Сичэнь к нему обернулся. И моментально получил свою награду, даже больше, чем ожидал. Не все части этой награды он желал, но Сяо Синчэнь встал к нему ближе, положил руку на плечо и сжал пальцы. Ко второму плечу так же плотно встал Сун Лань и придержал его под спину. — Это чтобы ты не сполз в обморок, — тихо хмыкнул Сун Лань. — А то скажут, что от вида крови. — Идиот. — Полудурок. — Уймитесь, — попросил Сяо Синчэнь, и в его голосе под напускной строгостью явственно звучала мягкая забота. Сюэ Ян с любопытством рассматривал невольных пациентов Вэнь Нина. Да, оба были живы, хотя и очень плохи. Но они точно поправятся. Зато Лань Сичэнь перестал напоминать собственный надгробный памятник. — Сюэ Ян... — Не за что, — перебил его Сюэ Ян. — Единственное, что я сделал — это договорился с нужными людьми. Впрочем, как с самого начала договаривался со всеми, кто тут есть. Что и говорить, у меня талант. Я — да. Как ты там говорил? Преисполненный и в намерениях весь по уши. Лань Сичэнь взял его за руку и с немалым удивлением увидел, как Сюэ Ян вдруг теряет краски в лице, с силой стискивает зубы и принимается коситься по сторонам то на одного даочжана, то на другого. — Полегче, Цзэу-цзюнь, — Сун Лань аккуратно разжал его пальцы и отнял руку Сюэ Яна. — Цзычэнь, — предостерегающе протянул Сяо Синчэнь. — Да, ты это... Цзычэнь, ты как-то того, — тускло поддакнул Сюэ Ян. Сун Лань беззлобно усмехнулся и с обезоруживающей прямотой пояснил: — Одну руку вы ему уже раздавили. Вторая ему понадобится... — Зад подтирать, — брякнул Сюэ Ян. — Спасибо, заступник хренов. Пришлось предъявить пострадавшую руку. Пришлось выслушивать извинения. Пришлось стоять и мучительно краснеть, потому что Сюэ Ян эти извинения воспринимал так, словно его на все корки ругает и распекает кто-то, кому он сам выдал право на выволочку. Благодарности он воспринимал ещё хуже. Он понятия не имел, что делать с благодарностями, не так много их видел, а любое спасибо высмеивал в духе «да подавись уже и беги, пока не передумал». — Цзэу-цзюнь, — позвал Вэнь Нин. — Глава Не очнулся. — Вот кому спасибо, что вовремя оклемался и спас меня из этого ужаса, — выдохнул Сюэ Ян, потому что Лань Сичэнь немедленно оставил его в покое и склонился над Не Хуайсаном. — А пошли снова в источнике помокнем? — Идите, — Сун Лань снисходительно посмотрел на этот образец бандитской скромности. — Втроём, — уточнил Сюэ Ян и злорадно захохотал. — Идём-идём! Не ссы, я не буду тебя лапать. Сяо Синчэнь вздохнул, покачал головой, развернулся к ним спиной и быстрым шагом куда-то направился. — Ты куда? — в один голос спросили Сюэ Ян и Сун Лань, тут же обменявшись парой сердитых тычков. — За полотенцами, — невозмутимо бросил через плечо Сяо Синчэнь. — После источника предпочитаю вытираться насухо.