Смерти нет

— Нет, ну всё-таки, как они собираются это улаживать? — Сюэ Ян ждал, пока Сяо Синчэнь вернётся с полотенцами, и его ни капли не смущало, что рассуждает он прямо в Сун Ланя. А тому куда деваться, приходится же выслушивать. Не станет же он спасаться бегством, его потом мухи засмеют и комары обхохочутся. — Не могу сказать, что мне это интересно, — Сун Лань посматривал то на суету вокруг раненых, то на Сюэ Яна. — То есть, любопытства не испытываю. Но предположить могу. — А предположи, — Сюэ Ян сам оглянулся и неуютно поёжился. Там Не Хуайсан силился что-то сказать, но из-за тяжёлой раны только давился кровью. Это ничего, это ерунда. Его там целый Вэнь Нин лечит, и вокруг толпа не самых слабых заклинателей. И Цзинь Цзысюань махнул рукой, мол, иди уже отсюда, я присмотрю. Вот почему-то ему Сюэ Ян верил больше, чем силе остальных собравшихся. Этот сумеет отловить душу до того, как она решит насовсем покинуть тело, и выписать этой душе таких дроздов, чтобы и думать забыла о трусости. Чтобы сдохнуть много ума не надо. — Они ведь собирались биться насмерть, — спокойно проговорил Сун Лань. — Ну да. А что? — Они добились цели — оба были мертвы. Причём Цзинъ Гуанъяо умер дважды. На мой взгляд, счёт закрыт. — Лопух ты, хоть и даочжан, и взгляд у тебя лопуховый, — он несильно толкнул Сун Ланя плечом. — Такие счета не закрываются. Либо Мэн Яо ему яду в чай накапает, либо мальчик с веером ему тихо башку оттяпает под благовидным предлогом. И не найдётся ни одного человека, который его бы в этом упрекнул. Убил Мэн Яо? Какого? Он же мёртвый, пал от руки Лань Сичэня при свидетелях. И всё. Да, и кроме того — это месть за старшего брата. А старший родственник это святое, предки смотрят на нас из оттуда, и будь уверен, прямо сейчас все предки Не Хуайсана утирают слёзы умиления и гордости, а Не Минцзюэ говорит что-нибудь типа «Эт мой братишка младший, смотри как вырос». Они стояли слишком близко. Сюэ Ян говорил слишком громко. Тишина наступила слишком неожиданно. Не Хуайсан слышал каждое его слово, и по виску скользнула слеза, размывая мелкие брызги чужой крови. Плакать лёжа на спине — неудобно. Вытереть лицо не получается, руки не слушаются. — Сюэ Ян, пойди куда-нибудь вместе со своим языком, — сердито буркнул Вэй Усянь. — Что за человек вредный и бесцеремонный, ляпает языком и ляпает. — И пойду! — вызверился Сюэ Ян, не успел добавить ничего больше, потому что оказался крепко взят за плечо и утащен навстречу Сяо Синчэню. — Что уже случилось? — Сяо Синчэнь с подозрением смотрел на этот процесс. — Ничего особенного. Просто вот это трепло внезапно принялось громогласно являть свои познания в важности почтительности к предкам, — Сун Лань поднял было руку, но подзатыльника так и не случилось. Всё-таки бить раненого именно сейчас рука не поднималась. — К предкам? — переспросил Сяо Синчэнь. — Даочжан, а тебе не кажется, что всё-таки это как-то жестоко с твоей стороны?! Неожиданная претензия со стороны Сюэ Яна оказалась безжалостно меткой и прямой. Сяо Синчэнь осторожно разгладил полотенце, висящее на плече, и пояснил: — Я ничего не хотел сказать о твоих предках, — тихо сказал он. — Но это было бестактно с моей стороны... — Тьфу, — Сюэ Ян закатил глаза. — Да, у меня нет семьи, я не помню своих родных, хотя мать у меня всё-таки была, но опять же — очень давно и неправда. Может я вообще не родился, а упал с дерева или из-под земли выскочил. Я о другом! Жестоко с твоей стороны заставлять измученного и раненого стоять и ждать! Наверное, наглость нельзя прощать. Но к удивлению Сюэ Яна это сошло ему с рук. Сяо Синчэнь только тихо засмеялся, кивнул, и очень скоро они поднялись к источнику. И пусть по дороге Сюэ Яну несколько раз пришлось останавливаться и переводить дыхание, он всё-таки добрался до воды и принялся одной рукой развязывать пояс. Сун Лань наблюдал за этим процессом, и лишь покачал головой, когда Сяо Синчэнь принялся помогать Сюэ Яну раздеваться. — Да я сам могу, — буркнул тот. — Я без руки столько жил... и не один раз, я наловчился. — Да-да, — спокойно подтвердил Сяо Синчэнь, вытаскивая его покалеченную руку из рукава. — Считай, что я просто забочусь о приличиях. — Верно. А то брякнется в воду или уронит штаны с горы, и придётся спускаться нагишом, — Сун Лань фыркнул. — Я тебя умоляю, кто там что не видел? Даже молодые адепты, и те успели и насмотреться, и потрогать, — Сюэ Ян спустился в воду по колено и побрёл к тому месту, где вода не слишком горячая. — Не меня, в смысле, потрогать, а вполне себе мужское тело. — Я просто не верю, что слушаю это, — Сяо Синчэнь аккуратно сложил его одежду и принялся раздеваться сам. — Пытаюсь как-то объяснить это себе, и самое ужасное в том, что даже нахожу тебе оправдания. — Вот как? — Сюэ Ян осторожно присел в воду и с болезненной гримасой окунал в неё руку. — Да. Видимо, одиночество рано или поздно будит в человеке желание безудержно трепать языком. — Ты выражаешься очень деликатно, А-Чэнь, — Сун Лань тоже успел раздеться и теперь по широкому кругу обходил то место в источнике, откуда время от времени вырывалась самая горячая вода. — На самом деле этот несносный тип превращается в пожилую тётушку, увлечённую досужими сплетнями. Сюэ Ян издал только пренебрежительное «пффф» и внимательно рассматривал руку. Пусть уже даочжаны сами выбирают места, где им сесть. Горячий источник не терпит суеты. А сели они по обе стороны от него. Наверное, стоило шугануть Сун Ланя. Ведь наверняка сел тут для того, чтобы в случае чего притопить своего врага. — Опусти руку в воду, бабуля, — поддел Сун Лань. — Да я вот думаю, стоит ли её нагревать, — Сюэ Ян попытался пошевелить пальцами и скорчил жуткую гримасу. — Если просто нагревать, тогда точно не стоит. Но ты же лечиться пришёл. Поэтому опускай в воду, — Сяо Синчэнь снова принялся за лечение. Сюэ Ян хотел было потребовать, чтобы он прекратил, ведь сам вот на днях вернулся из мёртвых, наверняка там с жизненными силами негусто, но забота оказалась так приятна... она складывалась из восхитительных мелочей. Разве можно было теперь забыть, как Сяо Синчэнь его неторопливо и аккуратно раздевал, едва прикасаясь пальцами к обнажающейся коже? Ведь даочжан с него даже сапоги снял. А мог перепоручить это Сун Ланю, и тот даже послушался бы! Наверное. Но вот он как раз не был бы так заботлив. — Устал? — тут же подал голос Сун Лань, и отнял руку Сюэ Яна. Они собирали мелкие осколки костей. Как они это делали? Боль постепенно размывало горячей водой, под кожей переливалась чужая ци. Сюэ Ян притих, подтянул колени к груди, и уже не пытался отнимать руку. — Ты чего замолчал? — Сун Лань толкнул его плечом. — Выглядит подозрительно, будто замышляешь пакость. — Сюэ Ян? — участливо спросил Сяо Синчэнь. — Да ну, какие уж тут пакости, — буркнул он. — Вот проходили бы два даочжана мимо мальчишки с раздавленной рукой, глядишь, и воспитали бы приличного человека. Скучного такого, правильного. Такая потеря для мира. — Мы сами тогда были детьми. Пусть и постарше тебя. Поэтому прекращай наматывать на мозги всякую хрень. Ибо хрень велика, а мозгов маловато. — Грубый ты, Сун Лань, — Сюэ Ян сам не понял, почему эта отповедь его развеселила. — Я и не знал, что ты такой. — Какой? — сердито уточнил Сун Лань. — Не поднимайте температуру воды в источнике, а то он утратит целебные свойства, — Сяо Синчэнь с интересом слушал их пикировку. — Лучше пальцами пошевели ещё раз, я проверю. А ведь это помогало. Пальцы уже шевелились, и отёк стремительно спадал. Сюэ Ян понял, что неимоверно устал от всего этого, устроил выздоравливающую руку на животе Сяо Синчэня, и снова притих. Не станет же он сбрасывать только что вылеченную руку с себя? Тихий плеск воды, такой же тихий шелест ветра в ветвях. Сквозь наваливающуюся дремоту Сюэ Ян слышал тихие голоса, но уже слабо улавливал смысл этих слов. — Что ты собираешься делать, А-Чэнь? — тихо спросил Сун Лань, глядя на Сюэ Яна. Тот уронил голову на плечо Сяо Синчэня и мирно спал. И не скажешь, что мерзавец. Когда спит — вполне себе человек. Главное связать покрепче и кляп в рот вставить. — Признаться, я об этом не думал, — Сяо Синчэнь придержал сползающую ниже руку Сюэ Яна, чтобы не лез куда попало. — Всякий раз я понимаю, что мёртв, но при этом обнаруживаю себя живым. К этой мысли нужно привыкнуть. — А с этим что будешь делать? — С этим? — Сяо Синчэнь скосил глаза на Сюэ Яна. — Видишь ли... конечно, мы имеем дело с преступником. Я не испытываю никаких иллюзий, он мерзавец. Но... — Но... — эхом отозвался Сун Лань. — Я его убил. Вот серьёзно, я был уверен, что убил — он упал и не шевелился, глаза остекленели. Лежал и этим застывшим взглядом смотрел на конфету в руке. Сяо Синчэнь вздрогнул, и Сюэ Ян немедленно вцепился в него, чтобы никуда не делся. — Спи, — велел Сун Лань. Странно, но этот приказ подействовал — Сюэ Ян ещё повозился и снова задышал ровно. — А уже здесь попытался его задушить. Мне не дали, и теперь я думаю, что это к лучшему. Ты вернулся. — Вернулся, — Сяо Синчэнь кивнул. — Сейчас всё кажется новым, но память никуда не делась. — Ты его простил? — Нет. Мне кажется, что он не нуждается в моём прощении. Но и злости не чувствую. А ты что собираешься делать? — Трындеть без умолку, — буркнул Сюэ Ян, уткнувшись носом в плечо Сяо Синчэня. — Какие вы оба сложные, рехнуться можно. — Жулик, — уличил его Сун Лань. — А вы не бухтите над ухом, и я не стану подслушивать, — Сюэ Ян зевнул, сел ровно и принялся рассматривать руку. Сжал её в кулак, разжал, пошевелил пальцами. — Спасибо. А давайте я расскажу, что я буду делать? — Весьма полезное знание, — Сяо Синчэнь немного отодвинулся от него, и даже не удивился, когда оказался водворён на то же место. — Вот сейчас спустимся вниз, выгоним всех. У них там дел невпроворот, кланы без присмотра, у Вэнь Нина сорняки в саду повылезали наверное. Потом поставлю вокруг храма свежие барьеры, и буду тут жить. — Ты не можешь никого выгнать, пока не поправятся раненые. — Я не могу?! Я ещё как могу! — Сюэ Ян упрямо насупился и с неохотой признал. — Ладно, пока не могу. Но они ж поправятся, и пусть уматывают. Сяо Синчэнь, а ты оставайся. Сун Лань, хочешь остаться? — Вот ты всё-таки неисправимый, — Сун Лань протянул руки к его шее, словно собирался придушить. — То есть, за него ты сам решил, а меня спрашиваешь? — А как надо-то?! — Ну вот мы и подошли к главному вопросу, — Сяо Синчэнь опустился в воду ниже, чтобы доходила до подбородка. — Предлагаю дождаться выздоровления раненых, и уже тогда принимать решения. Я хочу посмотреть, стоит ли оставаться с тобой. Сун Лань, приглашаю тебя остаться с нами до этого момента. Сюэ Ян подумал, оглянулся на Сун Ланя, задумчиво почесал нос, умылся, и тут же расплылся в довольной улыбке. — Всё, не объясняй, — Сун Лань даже глаза закатил. — Ты услышал фразу «с нами» и построил на неё прекрасный собственный мир. — Знаешь, о чём я жалею, Сун Лань? — ласково проурчал Сюэ Ян. — О чём? — моментально купился Сун Лань. — Что вырезал тебе язык. Оказывается, я лишил себя потрясающе язвительного собеседника. Считай, сам себя обокрал. Стой! Стой!! Сяо Синчэнь! Сюэ Ян забулькал под водой. Сун Лань, удачно макнувший его в источник, придерживал за волосы, чтобы не всплыл раньше времени, но под укоризненным взглядом Сяо Синчэня отпустил. Сюэ Ян вынырнул, принялся отплёвываться и хохотать. — Вода целебная, может и голове поможет. Дурь повымывает, её там много скопилось, — оправдывался Сун Лань под внимательным задумчивым взглядом друга. Они действительно хорошо помокли в источнике, осторожно обошли острые вопросы. Сюэ Ян довольно вытирался полотенцем — это его даочжан захватил, он заботится, это так приятно! Теперь, на спуске с горы, он мог не останавливаться, чтобы перевести дыхание, и рука почти не болела. — А по поводу ручных гадюк Первого Нефрита... давайте скажу уж, пока не дошли, а то там сразу к приличиям начнут призывать. Знаете, я конечно хорошо знаю Мэн Яо. Ну вы-то что думаете? Давайте, побудьте тоже тётушками, нельзя одним даочжанством жить! — Я считаю ситуацию очень печальной, — тихо сказал Сяо Синчэнь. — Если молодой глава Не останется в одиночестве, его сердце будет ранено. Если же Цзинь Гуанъяо останется жить один, то он может снова ожесточиться, и тогда возвращать его было бессмысленным актом чистой злости. — Цзэу-цзюнь в любом случае снова будет страдать, — Сун Лань печально подвёл итог. — Вот в этом вы точно два даочжана, — Сюэ Ян хмыкнул. — Вот посмотрите — мальчик с веером предложит план настолько возмутительный и скандальный, насколько же и гениальный. И все будут стоять вокруг и только глазами хлопать от изящного решения. *** Лечение помогало. Не Хуайсан уже не давился кровью, когда пытался говорить. Это унизительное явление, когда голова работает чётко и очень быстро, мысли быстрыми ласточками проносятся по рассудку, а непослушное тело не может помочь ни жестом, ни словом. Он никогда не был мёртв, и в пылу сражения даже не сразу понял, что умирает. Вот только перед глазами всё стояло гневное лицо Цзинь Цзысюаня. Получается, что Сюэ Ян говорил правду, он действительно там, присутствует незримо. И он помог не умереть окончательно, не только ему самому, но и его врагу. Их уложили в разных покоях. Конечно, Лань Сичэнь навещал обоих, подолгу сидел у кровати и молчал. Не Хуайсан знал почему он молчит. Он видел своего любовника насквозь, и не мог не признавать — сейчас это лучшая стратегия поведения. Не нужно просить, не нужно увещевать. Нужно набраться терпения и ждать, тогда результат будет естественным и не вымученным. Всего пара дней прошла, а Не Хуайсан уже потребовал встречи втроём. — Нам нужно поговорить. Я принял решение, и не хочу передачи из уст в уста с искажением моих слов. Поэтому не возражаю против присутствия всех причастных. Причастными же, я так полагаю, окажутся все. Он ошибся. Пришёл Сюэ Ян в сопровождении даочжанов, но руку Лань Сичэню не дал. Во избежание. Достаточно, что он стоял рядом и поддерживал непривычным для себя молчанием. Лань Чжань и Вэй Усянь тоже пришли, остальные предпочли не выстраиваться в очередь любопытных. — Я буду краток, — Не Хуайсан с удовлетворением осмотрел Мэн Яо и счёл, что он выглядит слабым. Значит, пострадал сильнее. Это отрадно. — Считаю себя вправе преподносить подарки, — продолжил он. — Я хранил твоё тело. Не знаю зачем. Вернее, тогда не знал — для чего. Просто чувствовал, что поступаю правильно. Я устроил так, что ты получил шанс вернуться. Как ни крути, а я ещё помню Мэн Яо, который отважно заслонил меня собой при вторжении заносчивых адептов клана Вэнь. Признаться, я далёк от мысли, что это был тонкий расчёт с далеко идущими подлыми планами. — Ты прав, — тихо отозвался Мэн Яо. — Продолжай. — Ты — моя собственность, — Не Хуайсан смотрел на него с любезной улыбкой. — Выданный тебе шанс — моя собственность. Я имею право распоряжаться своей собственностью. — Кажется, я понимаю, — Мэн Яо улыбнулся и закрыл глаза. — Да уж, дураком ты никогда не был, — вполголоса отметил Сюэ Ян. — Помолчи, — попросил Не Хуайсан, и его пришлось послушаться. — Да. Ты — мой подарок. Лань Сичэнь, примешь? Разумеется, я не собираюсь уступать своё место, но могу смириться с тем, что в моё отсутствие этот подарок будет скрашивать ожидание. Не обольщайтесь, я знаю как это звучит и выглядит. Предлагаю всем обдумать сказанное. Сичэнь, проводи меня, пожалуйста. Ему даже не пришлось изображать слабость — на ногах Не Хуайсан держался исключительно усилием воли. Лань Сичэнь довёл его до постели, помог лечь, и замер, когда Хуайсан удержал его за руку. — Ты ведь не думал, что я просто позволю ему отодвинуть себя? Или дам вам увидеться, и немедленно отниму? Я не настолько жесток. — Ты ужасен, — тихо проговорил Лань Сичэнь и сел на край кровати. — Все мы ужасны, — Не Хуайсан пристально смотрел на него. — Тебе придётся делить своё внимание таким образом, чтобы мы снова не сцепились. Это будет тебе в тягость? — Несомненно, — Лань Сичэнь кивнул, но тут же добавил. — Ты лишил меня тягостной необходимости делать выбор. Это великодушно. И ужасно. Но... — Но, — подхватил Хуайсан. — Вся жизнь состоит из цепочки всевозможных «но». Видишь ли, справедливости не существует, я в этом убеждён. Так что скажешь по поводу моего подарка? Лань Сичэнь помедлил и наклонился к нему. Целовал упрямые губы, подтверждая — да, он согласен. На любые условия. Будет сложно, но это уже не смерть. А смерти, как выяснилось, нет.