Смерти нет

На лице Сяо Синчэня читалось всё что угодно, но на каком языке это было написано — только небесам известно. Сюэ Ян сделал ещё шаг, остановился перед ним, и лишь взгляд нервно прыгал — то в глаза смотреть, то на губы. На только что зацелованные губы, вкусные, такие живые. — Ты с ним был близок? Вопрос оказался до такой степени внезапным и нелепым, что Сюэ Ян даже оглянулся, пытаясь найти того, кто это спросил. Но ведь они тут вдвоём, и губы Сяо Синчэня сейчас двигались, это он спросил! — Я?! — Сюэ Ян даже попятился. — Даочжан, ты что? Да мы врагами были, как я мог? Да с чего бы... да нахрен мне нужен Сун Лань?! Я его при себе держал только чтобы тебя вытащить! Нет, ну так-то, если рассмотреть, он очень даже, почему же, ничего такой, и язва первостатейная, но с какого перепуга мне с ним... того-этого?! Нет, ну я знаю, есть такая мысль, что вот если враг, то его не только отлупить, но и выебать нужно, чтобы место своё знал, да мне как-то и в голову... с чего бы?! Я вообще такими мыслями не страдаю, если убивать. Так-то я если убивать, то мыслями вообще не страдаю, оно само, как песня льётся, ну ты и спросил! Сяо Синчэнь открыл было рот, чтобы вставить хоть слово, но в этот поток невозможно было вклиниться. Он отвернулся, и Сюэ Ян только ладонь к собственному лбу прижал. Сегодня видимо звёзды сложились в какой-то изумительно неудачный для даочжанов узор. Нет, явно вмешательство небес, и не самое деликатное. Иначе с какого хрена они оба принялись задавать такие вопросы? Ну ладно Сун Лань, у него и впрямь могли появиться подозрения, но Сяо Синчэнь! А впрочем... он столько времени был мёртв, он ведь наверняка хочет узнать, что было с его другом, пока его не было рядом? А Сун Лань тоже хорош, не мог ему как есть всё рассказать! Плечи Сяо Синчэня дрогнули, и Сюэ Ян опешил. Он что, вот настолько расстроился?! Тьфу, зараза... а как они сюда мчались, какие мысли горячие в голове стучали, прыгали, падали и даже пытались умереть от восторга. — Сяо Синчэнь, — позвал он со стоном. — Я не спал с Сун Ланем! Да я понимаю, что ты мне не веришь, я бы сам себе не верил на твоём месте, то есть... ну ты понял. Но у него самого спроси, да он рисом подавится от возмущения! Он, наконец, обернулся, и Сюэ Ян с изумлением увидел, что даочжан... смеётся! Он действительно смеялся, просто совершенно беззвучно, того и гляди рукавом рот прикроет, чтобы это не было заметно! — Ты чего ржёшь?! — Ох, — Сяо Синчэнь выдохнул. — Это что-то невероятное, и веришь — я даже внезапно представил тебя с Сун Ланем. — Ну, спасибо! — взъерепенился Сюэ Ян. — Напрасно отказываешься, это было бы красиво. Но спрашивал я не о нём, а о Цзинь Гуанъяо. — Здрасте! Нет, сегодня день тупых вопросов и не менее тупых ответов. Мэн Яо-то каким боком?! — Сюэ Ян бы пометался, но места тут было буквально на пару шагов. — А чего вы оба зовёте его Цзинь Гуанъяо? Он уже не Цзинь. Да и сдавали вы меня в Цинхэ Не когда он ещё был Мэн Яо, с чего вдруг такое возвышенное почтение? — Потому что всегда лучше ошибочно назвать кого-то более высоким титулом, чем по незнанию оскорбить, занизив его заслуги. — Тоскаааа, — провыл Сюэ Ян. — Я с ним не спал. Даочжан, я понимаю. Да, мы позволяем себе вольности. Я могу его обнять, он может меня чмокнуть, мы были друзьями, единомышленниками, соучастниками, злоумышленниками, кем угодно, но не любовниками. — Почему? — Сяо Синчэнь чуть наклонил голову, и этот интерес показался Сюэ Яну самым естественным делом на свете. — Потому что! Да, Мэн Яо хорош, я всячески симпатичен и неимоверно скромен, но я с ним познакомился уже после тебя. А он был слишком занят своими интригами и не разменивался на романы. Наши сердца были заняты, и в знакомстве не принимали участия. Он меня покрывал, я ему помогал в его хитроумных планах, он меня баловал, я отвечал взаимностью. Это у тебя с Сун Ланем содружество, а у меня с Мэн Яо было идеальное совражество! Вообще-то ему хотелось головой о стену побиться. Так всё замечательно начиналось, они целовались взахлёб с полной взаимностью. С таким горячим предвкушением сюда шли, почти бежали... надо было его по пути ещё пару раз к стене прижать, чтобы у него настроение не пропало, но момент упущен — Сяо Синчэнь принялся думать, а это никогда не доводило до добра. А теперь что? Теперь они стоят тут посреди вороха одеял, и Сяо Синчэнь смотрит с таким сомнением, вроде как погорячился, но сейчас временное помрачение рассудка прошло. Сейчас примется изобретать приемлемый способ, как бы так пройти мимо него без потерь для собственной неприкосновенности. Сюэ Ян снова прижался спиной к двери. Нет уж, раз они тут оказались вдвоём, то даочжану придётся как-нибудь взять себя в руки и... и что? Видимо, у него сделалось особенно злобное выражение лица, потому что Сяо Синчэнь перестал улыбаться. Защищаться готовится? Ну-ну, пусть защищается. Вот от этого защитись! Сюэ Ян шагнул в сторону и распахнул дверь. — Иди. — Сюэ Ян... — Всё, выматывайся. Проверка какая-то идиотская. Захочешь меня — скажешь. Не нужно устраивать вот этого всего, чтобы потом получить возможность утверждать, что я тебя принудил. Хрен тебе на блюде. Сяо Синчэнь кивнул и пошёл на выход. Тут идти-то два шага. Сюэ Ян зло закусил губу, сжал зубы сильнее. Руки так и чесались схватить! За край одежды, но лучше за волосы. Схватить, рвануть назад, швырнуть в одеяла, и пусть пытается проворачивать свои даосские штучки, в рукопашную у него не так много шансов против того, кто учился драться на улице. Дверь открывалась наружу. Сяо Синчэнь шагнул за порог, Сюэ Ян отвернулся и услышал, как дверь закрывается. В ушах шумело, злая кровь всё никак не могла успокоиться, и ему казалось, что он слышит собственное голодное сердце. Одежда душила, и он начал сердито раздеваться. В конце концов, он у себя, в собственной секретной норе, имеет полное право быть бесстыжим! Правда, это теперь не такая же и секретная нора, он сдуру показал её Сяо Синчэню, но с другой-то стороны, хотел бы он его убить, уже давно придушил бы во сне подушкой, а Сун Лань бы ему помог со всем своим благочестивым усердием. Это ещё не конец. Подумаешь, даочжан засомневался. Посомневается и перестанет, он же не сидел букой, а разговаривал там со всеми. Наверное, учитель Вэй ему наплёл всякого, Лань Чжань рядом стоял и в своей манере красноречиво молчал. Но вот Лань Сычжуй скорее всего на его стороне, как ни крути. Он мог сказать что-то в его защиту. Лань Сичэнь тоже... наверное, он прям даже больше на его стороне, чем кто-то другой. А может и Сун Лань даже. Сюэ Ян, ругнувшись, стащил с себя штаны. Докатился, защитников перебирает! Кому-то может и нужны защитники, а ему никто не нужен! Он их всех сюда притащил в своих целях, он своей цели добился, теперь все — почти все! — вольны валить на все четыре стороны, а ему осталось теперь эту цель как-то каким-то образом, неизвестно каким, но всё-таки прибрать к рукам. И не только к рукам, а и ко всему остальному. Сюэ Ян швырнул штаны на пол, обернулся и замер. — Ты ж ушёл. Сяо Синчэнь теперь сам подпирал спиной дверь и внимательно его изучал. Совершенно непроницаемый взгляд, хоть обратно одевайся. — Ты хочешь ещё поговорить? — Сяо Синчэнь не улыбался. Сюэ Ян помотал головой. Разговорами он сыт по горло. Только волю дай, язык как кинется болтать что попало, а попадало как-то слишком многое. — Вот и молчи. Очень странно стоять тут голым, когда полностью одетый Сяо Синчэнь смотрит вот так, оценивающе. Потянуло немедленно объясниться, что вообще-то он тут всегда голым спит, потому что на кой хрен спать одетым, если место надёжное, надёжнее некуда. А когда они тут вместе спали, то ведь даочжан был просто осколками души в мешочке для ловли духов, можно считать, что был одет, так что пусть не печётся о своих приличиях. Молчать оказалось очень сложно. Засыпать его сейчас вопросами — глупо. Сюэ Ян только понял, что улыбается, и в следующий же миг по губам легко скользнули кончики пальцев. Сяо Синчэнь трогал его улыбку, словно пытался проверить, настоящая ли она. Или искал завязки, которые помогут снять с него этот доспех. Вот только даочжан не учёл главного. За этими улыбчивыми губами прятались зубы. Укус оказался стремительным, но очень лёгким — Сюэ Ян просто поймал его палец зубами, несильно сжал, тронул кончик пальца языком. — Ты сказал: захочешь — скажешь, — Сяо Синчэнь не отнимал руку. — Говорю. Сказал бы «раздевайся, Сюэ Ян», да ты уже. Сюэ Ян только чуть сильнее сжал зубы. Осторожно развязывал пояс его одежд, слышал, с каким тихим звуком ногти проходятся по гладкой ткани. А Сяо Синчэнь не отстранялся. Он не ушёл. Он шагнул за порог только затем, чтобы поймать дверную створку и снова запереться в этой норе. С ним. Наедине. Как он умудрился накрутить на себя столько одежды?! Надо заставить его ходить нагишом. — Отпусти, — выдохнул Сяо Синчэнь, потянув палец. И разве можно найти в себе силы ослушаться? Особенно когда выдыхает прямо в губы. Наверное, это помешает снова его целовать, разве нет? Самое правильное — это раздевать его, стараясь не разрывать этот поцелуй, потому что когда губы заняты, не возникает искушение задавать глупые и нелепые вопросы. Невозможно было представить, что он будет раздевать Сяо Синчэня. Вот так, бессовестно выглаживая обнажённую кожу, без почтения расшвыривая одежду в разные стороны. Даочжан же предупреждал его тогда, в источнике, что вдруг он изменился, и уже не тот наивный слепец, каким был в городе И. Это к лучшему! Пусть меняется! Не меняется только надгробный камень. Что бы тут ни происходило, Сяо Синчэнь этого хочет. Эта мысль оказалась спасительной, потому что если что-то пойдёт не так, он скажет. Или ударит. Или прибьёт. Сюэ Ян тихо засмеялся, увлекая его на ворох одеял. Злость растворилась в горячечном желании, и он, наверное, был резок, потому что Сяо Синчэнь придержал его за плечи и отстранил от себя. Сюэ Ян позволил опрокинуть себя на спину, потому что рук так и не разжал. Прижимал к себе свой желанный приз, покусывал в поцелуе его губы. — Что мне сделать, чтобы это был не первый и последний раз? Вопрос сам вырвался, и Сюэ Ян на всякий случай прижал Сяо Синчэня к себе крепче. — Успокоиться. Мягкая улыбка даочжана угадывалась где-то глубоко в его глазах. — Успокоиться и перестать бояться сделать что-то не так. Ты как босиком между раскалёнными камнями ступаешь, это видно. Из-за этого мелешь вздор и сразу кидаешься то оправдываться, то атаковать. — Я хочу тебя, — выдохнул Сюэ Ян. — Тогда я возьму тебя сам, — Сяо Синчэнь пристально смотрел ему в глаза, плавно двигаясь, словно уже брал его тело. Вместо ответа Сюэ Ян вручил ему флакон с маслом. Пусть берёт. Просто пусть всё забирает, тогда и сам отдастся без споров, едва лишь придёт время. Так лучше. Он слишком долго этого хотел, и может действительно просто покалечить Сяо Синчэня. Пусть мучает. По-другому ласковые прикосновения скользких от масла пальцев и не воспринимались — изысканная пытка! Если он так медленно будет его трогать, то к делу они перейдут дня через три! Пальцы Сяо Синчэня обхватили его член и Сюэ Ян забыл как дышать. Его выгнуло навстречу этой ласковой руке, он нетерпеливо толкнулся бёдрами вверх и вцепился в Сяо Синчэня с такой силой, будто пытался его порвать на части. Да он издевается! Сюэ Ян тяжело дышал, а Сяо Синчэнь всё тянул. Трогал везде, гладил везде — но только не там, где стоило бы добавить масла, если собрался его взять! А потом этот изверг просто оставил его! Оставил, и явно собирался встать! — Не отпущу, — прорычал Сюэ Ян, ринулся, чтобы схватить, и тут же его руки оказались прижаты к скомканной постели. Сяо Синчэнь его оседлал, сжал коленями бёдра, навис над ним и серьёзно предупредил: — Не дёргайся. В это было невозможно поверить, но он сам медленно насаживался на его член, и отпустил руки лишь потому, что Сюэ Ян понял и замер. Как в горячечном бреду Сюэ Ян сжимал его бёдра и честно держался, чтобы не вскинуться и не насадить его рывком до упора. Его хотелось немедленно взять. Невыносимо смотреть на это искажённое страстью лицо. Эта страсть, подкрашенная болью, была ему понятна. Но ведь сам, ведь сам же... — Не спеши, — хрипло прошептал Сюэ Ян, придерживая его за бёдра. Нужно, чтобы боль прошла быстрее, растворилась в удовольствии. Чтобы это было быстрее — нельзя спешить. Вдуматься — чушь собачья, но так и есть. А теперь заставить его замереть. Сюэ Ян тяжело дышал, всё тело пробирало крупной дрожью, но он терпеливо ласкал Сяо Синчэня, приподнял голову, чтобы видеть — вот, он сидит, насадившись на его член, и позволяет себя трогать вот так, совершенно бесстыдно. Выглаживать, сжимать пальцами, гладить головку. Да, у него тоже должен стоять, а то не поровну, не честно. — Давай, — тихо попросил Сюэ Ян. — Я свихнусь сейчас, давай же... Едва Сяо Синчэнь приподнялся, он не удержался и немедленно толкнулся бёдрами вверх, рывком насадил на себя. Для терпения не осталось больше сил. Сюэ Ян бесновался под своим даочжаном, едва не изгрыз себе губы, потому что даочжан оказался совершенно безжалостным и диктовал свою волю с непреклонностью изверга. Он сказал, что возьмёт сам, но брал как-то уж совсем своеобразно — отдаваясь. В какой момент ему удалось всё-таки повалить Сяо Синчэня на спину — Сюэ Ян не понял. Смутно подозревал, что он просто позволил себя повалить, чтобы попробовать сразу и другое. Зато теперь он точно не рисковал покалечить даочжана. Сюэ Ян перестарался с маслом. Ничего, здесь точно маслом не испортишь. Между разгорячёнными телами пошло хлюпало. Он дорвался, и не мог вести себя тихо, особенно потому что Сяо Синчэнь стонал. Стонал под ним, наконец-то! Сам выбрал, сам сделал, сам решил! Сюэ Ян торжествующе сомкнул зубы на его плече, спохватился, что может переборщить, но не смог отпустить, даже когда в ответ услышал слабый вскрик. Он больше не мог сдерживаться. Размашисто вбивался в это потрясающее тело, вжимал в постель, уже не успевал целовать, только тёрся лицом об него — шея, плечи, где мог. Жадно слизывал лёгкую испарину, мечтая о ещё одной паре рук, чтобы можно было в два раза больше трогать, сжимать, царапать и ласкать. — Руку, — задыхаясь, проговорил Сяо Синчэнь, сцапал его за запястье. Не нужно было объяснять — Сюэ Ян обхватил пальцами его член, сжал плотнее, повторяя для него каждый толчок, пока он не выгнулся в сладкой судороге, пачкая пальцы пряными белыми каплями. Эта судорога выжимала из него такое же наслаждение. Сюэ Ян получал своё удовольствие со звериным подвывом, отчаянно толкнулся в его тело ещё несколько раз, пока не затих, обессиленно распластавшись на горячем теле. В голове оказалось восхитительно пусто. Таким слабым и тупым Сюэ Ян никогда себя не чувствовал, только держал и не пускал. Даочжану, наверное, тяжело, но тут ничего не поделаешь — по собственному желанию он не слезет. Не сможет. И не захочет. Он закрыл глаза и дышал ароматом влажной кожи, уткнувшись лицом в шею Сяо Синчэня, и дёрнулся всем телом, когда по спине томной лаской проскользнула ладонь. Всё-таки пришлось приподняться и сползти на бок, но всё равно не отпустил — прижал к себе судорожной хваткой, преодолевая эту предательскую слабость после любви. Он даже задремал, но сквозь лёгкий сон слышал, как Сяо Синчэнь дышит, как он осторожно пошевелился, и тут же за это поплатился — Сюэ Ян немедленно сжал руки сильнее. — Сюэ Ян, — его звал тихий голос, и от этого тянуло улыбаться. Губы сами дрогнули, и на них снова легли ласковые пальцы. — Ты улыбаешься всегда — словно прикрываешься щитом. Сейчас тоже? — Нет, — честно ответил Сюэ Ян, немедленно провалив попытку притвориться спящим. Пришлось открывать глаза, но он не пожалел об этом. Сяо Синчэнем нельзя было насмотреться. Особенно вот таким. — Сяо Синчэнь... а ты? — Нет, я не прячусь за улыбкой. Она настоящая. — Мои тоже настоящие. Все. Любые. Но меня сегодня так допрашивали на тему с кем я спал, а с кем нет, что я просто вынужден спросить. Сун Лань? — Однажды я его поцеловал, — признался Сяо Синчэнь. — Хочешь узнать, когда? — Когда? — Он не запомнил. У него не было глаз, он был без сознания. Я отдал ему свои глаза и... ушёл... В маленькой комнате повисло молчание. Сюэ Ян осторожно взял его за руку, переплёл пальцы со своими. Поискал в себе хоть какие-то сожаления по этому поводу, но не нашёл. Что сделано — то сделано, это не исправить. Но можно выстраивать жизнь дальше такой, чтобы она не казалась невыносимой. — Он тебя выгнал, — упрямо буркнул Сюэ Ян, уткнувшись носом в его плечо. — Выгнал, — Сяо Синчэнь улыбнулся, это было слышно по голосу. — До того, как я отдал ему глаза. Не после. Просто я сделал по-своему. — Упёртый дурак, — Сюэ Ян приподнялся на локте, и увидел, что Сяо Синчэнь улыбается. — И кто мне это говорит? Насмешка в голосе была такой явной, что Сюэ Ян не выдержал и рассмеялся. — Ты прав, я упрямый дурак. Тоже. Прекрасный союз. Ты останешься со мной? — Ты же видишь, я об этом думаю, — Сяо Синчэнь поднялся, тихо охнул и потянулся всем телом. — Надеюсь, ты об этом думаешь в правильную сторону. Тоже пришлось вставать. Надо отвести его помыться. И поесть. И как-то не слишком победно смотреть в глаза Сун Ланя, хотя он вытерпит, не развалится, и можно смотреть как угодно. Сюэ Ян сыто облизнулся и притянул Сяо Синчэня к себе ближе. — Придёшь сюда ночевать? Прекрасное же место. Сяо Синчэнь оглядел это убежище и попытался найти хотя бы часть своей одежды. Сюэ Ян немедленно понял это как намёк и уточнил: — Я тебе тут сделаю больше порядка, чтобы было, куда прилично положить штаны. В ответ получил тёплый смех и многообещающий поцелуй. Пора было выгонять всех загостившихся! Сюэ Ян собирался остаться наедине со своим даочжаном, и пусть главы великих кланов отправляются по домам.