Смерти нет

Самым любимым гостем Храма Синей Скалы оказался Цзян Чэн. Сюэ Ян это честно признавал, и даже сказал об этом вслух — ума хватило проверить, что никто не слышит. Потому что именно Цзян Чэн первым покинул храм, и пусть даже он был не в самом лучшем расположении духа, но Сюэ Ян точно не собирался заботиться о его хорошем настроении. Золотой человек, этот глава клана Цзян! Позже всех пришёл, раньше всех ушёл. Культура, воспитание, деликатность! — Я ухожу, — отрывисто сказал Цзян Чэн и хмуро добавил. — Не благодари. Молись, чтобы я не вернулся. Сюэ Ян только поднял руки, показывая, что оружия при нём нет, что он ни за что, никогда, и небеса упаси. И к племяннику бешеного владельца Цзыдяня тоже не притронется. Ага, к нему притронься. Мало того, что эта ершистая колючка получилась по характеру копией своего дядюшки, так у него целых два телохранителя осталось: недавний лютый мертвец из Вэней, и вполне одарённый адепт клана Лань. Плюс ещё целая толпа людей разной степени родства — строго говоря, Вэй Усянь тоже был ему дядей. Если учесть отношения Вэй Усяня с Лань Чжанем, так и Второй Нефрит мальчишке не чужой человек. Что же касается Мэн Яо, так и он дядя. Наконец, побратимство Мэн Яо с Лань Сичэнем и покойным Не Минцзюэ приписывает к когорте родственников и самого Лань Сичэня, и Не Хуайсана. Мало какой мальчишка Поднебесной может похвастать такой толпой выдающейся родни. Вэнь Нин, Цзинь Лин и Лань Сычжуй тоже немедленно попали в разряд любимчиков, потому что засобирались едва ли не одновременно с Цзян Чэном. Конечно, при этом Цзинь Лин умудрился поскандалить со своим юньмэнским дядюшкой, а на мягкую укоризну Мэн Яо вообще прицелился из лука. Этот и пальнуть мог, с него станется. Ничего против этой троицы Сюэ Ян не имел. Сейчас он против целого мира ничего не имел, и даже собирался этот мир любить до тех пор, пока мир не взмолится о пощаде, потому что Сяо Синчэнь действительно тем же вечером без сомнений пришёл спать к нему в нору. И оба не выспались. Вэй Усянь тоже не собирался тут засиживаться, но выдерживал время — то ли ради приличий, то ли просто не хотел оставлять в компании Сюэ Яна таких ценных людей, как Лань Сичэнь и Не Хуайсан. На этом месте Сюэ Ян принимался откровенно зубоскалить, потому что Первый Нефрит вполне мог себе позволить почти что угодно в его владениях. Во-первых, потому что он так душевно и по-человечески к нему относился, что даже руку ему раздавил и жив остался. А это никому не удавалось, вообще-то. На этом месте размышления начинали блуждать по кругу, Сюэ Ян принимался оправдываться по поводу Лань Чжаня. По большому счёту, этот тоже жив остался, хотя отрубил ему руку по плечо. Но ему прямо хоть благодарность объявляй в красивых выражениях — если бы он не отрубил ему руку, сейчас не было бы рядом живого и горячего Сяо Синчэня. Наконец, отрубить руку в бою — это другое, это не раздавить как-то вот так между делом. Ничего. Вот Мэн Яо сможет вставать, ходить, и не шататься при этом, и тогда эти трое тоже благополучно уберутся. Как они там, подальше отсюда, будут справляться и делить свободные подушки в постели Первого Нефрита — это интересовало Сюэ Яна в самую последнюю очередь. Но ради скорейшего радостного отбытия этой троицы он даже пожертвовал горячим источником. Сначала в нём триумфально мок Не Хуайсан в компании Лань Сичэня. Потом в нём мок Мэн Яо в компании того же Лань Сичэня и под ревнивым надзором того же Не Хуайсана. Причём тащили вверх по тропе этого бывшего дважды покойника Сяо Синчэнь и Сун Лань — мальчик с веером точно не понёс бы, а Лань Сичэнь мудро рассудил, что незачем дразнить свою гадюку. С веером. Эта безделушка время от времени вызывала у Сюэ Яна неистовое желание выхватить из рук и сжечь. Разумеется, не из злобности натуры, и даже не из-за скверного характера. Просто в веере были скрыты стальные спицы, а чтобы посмотреть, как всё устроено, нужно избавиться от бамбуковых планок и расписного шёлка. — Я думал, что ты устроишь сцену, — мимоходом отметил Сун Лань, и ушёл так быстро, что Сюэ Ян не успел спросить, какая сцена, зачем, почему и по какому поводу. Вот кто явно не собирался покидать храм, хотя Сюэ Ян ему даже помог бы собрать вещи! Сун Лань вёл себя так, будто ничего особенного не случилось, хотя каждую ночь особенное повторялось, расцветая новыми открытиями и подробностями. — Даочжан, а можешь мне объяснить непонятные слова своего приятеля? — Сюэ Ян обернулся к Сяо Синчэню, указал рукой в ту сторону, куда вот только что удалился Сун Лань, и открыл было рот, чтобы выразить своё возмущение, но это он не успел. — Сун Лань не приятель, — строго поправил его Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян опешил от серьёзности его слов. — Он мой друг. — Ну так это и есть приятель! — Нет, — Сяо Синчэнь как-то аккуратно увлёк его за собой в ту же сторону, куда ушёл Сун Лань. — Приятель это человек, с которым тебе просто приятно проводить время. Вы можете вместе пить, ходить на праздники, делать глупости. Друг — это больше. К приятелю ты не пойдёшь со своей бедой, потому что беда это неприятно. Сюэ Ян страдал, но смиренно выслушивал этот урок, иногда нетерпеливо дёргаясь, и когда Сяо Синчэнь наконец завершил свою речь, тихо заныл: — Ну гэгэ, ну я же не это спросил! Он сказал, что... — Он, — Сяо Синчэнь остановился и строго посмотрел ему в глаза. Сюэ Ян моргнул, дёрнул плечом, мысленно наступил себе на горло и свирепо зашипел: — Твой восхитительно-добродетельный близкий друг, осенённый множеством достоинств, Сун Лань. Так вот он, это чудо и воплощение самого понятия «дружба» сказал, что ожидал от меня сцены. — Так, — поощрил его Сяо Синчэнь, с любопытством выслушавший этот внезапно складный титул. — Какую сцену я мог устроить?! — Ах это. Стоило так мучиться. Я трогал Цзинь Гуанъяо за зад. — Что? Сюэ Ян растерялся, когда Сяо Синчэнь не выдержал и рассмеялся. — Ты просто невозможный. Мы с Сун Ланем несли его в источник, тут хочешь, не хочешь, а потрогаешь за все возможные места. — Ну так это понятно, я же не тупой! — Видимо мой друг считает человека, с которым я делю постель, вот настолько тупым. — Не подначивай меня, — Сюэ Ян сгрёб его в охапку и принялся целовать. — На самом деле он не считает меня вот настолько тупым. Ты сейчас специально это говоришь, чтобы посмотреть, а не поторопился ли ты согласиться на мои поползновения. Так вот: нет, не поторопился. Ты опоздал на много лет, Сяо Синчэнь. Тебе теперь придётся навёрстывать. Не было в мире других людей, способных так спокойно стоять посреди всеми позабытого и утерянного храма, и целоваться с тем, кого так долго считал своим врагом. Только Сяо Синчэнь. Смерть изменила его, и Сюэ Ян не мог сказать, в какую сторону. Сяо Синчэнь не стал хуже, он не стал лучше, и в небожители не годился, и на демона не тянул. Но он словно стал свободнее. — Итак, ты не ревнуешь. — Я?! За кого ты меня принимаешь? Конечно, я ревную! — Сюэ Ян фыркнул. — Просто понимаю, что тащить кого-то в гору, ни разу не лапнув, просто невозможно. И оцени, до какой степени я заботливый человек — я не стал сам тащить Мэн Яо в источник, чтобы не заставлять тебя испытывать такое сложное чувство, как ревность. Нельзя было не признать, что Сун Лань оказался крепким орешком. Он не прятался, чтобы где-то там в одиночестве переживать, строить планы, или лелеять свои раненые чувства. Сюэ Ян искал к чему прицепиться, и не мог найти, а цепляться к мелочам типа не так повернулся, не там встал — это как-то слишком глупо даже для ревнивца. — Послушай-ка, даочжан Сун Лань, — буркнул Сюэ Ян, когда всё-таки пришлось отпустить Сяо Синчэня и догнать этого несносного человека. — Я тут подумываю выставить по домам всех, кто так благородно тут мне помогал. Вот такой я неблагодарный и невоспитанный. Спокойный взгляд Сун Ланя его бесил. После того, как тот обзавёлся собственными глазами, его взгляд неуловимо поменялся, и очень напоминал того, прежнего даочжана, ещё до резни в Байсюэ. Наивного такого даочжана, который верил в свою правоту и победу всего хорошего над всем плохим. С другой-то стороны — хорошо, что взгляд изменился. Теперь в два раза меньше тянуло выдрать ему глаза. — Чего ты от меня ждёшь? Что я призову тебя к воспитанности и благородным порывам? — Вольно ж тебе язвить, — Сюэ Ян вызывающе улыбнулся. — Откровенно говоря, я ужасно не хочу отпускать Сяо Синчэня. И не отпущу. Надо будет — посажу на цепь в подвале. — Не посадит, — мимоходом бросил Сяо Синчэнь и удалился, оставив их объясняться между собой без его молчаливой поддержки. — И не боится, что мы друг друга покусаем, что за беспечный даочжан! — Сюэ Ян проводил его горящим взглядом, и снова уставился на Сун Ланя. — Скажу прямо: ты мне тут без надобности. Ходишь, смотришь... Глазами! — Любопытно. А чем ты предлагаешь на тебя смотреть? — Сун Лань оставил в покое свой меч, который только что придирчиво проверял на остроту лезвия. — Помнится, несколько лет ты места себе не находил, что я смотрю на тебя его глазами, и бесился по этому поводу с упорством, достойным лучшего применения. Но сейчас-то чем тебя не устраивают эти глаза? Сюэ Ян заморочено потряс головой, стараясь вытряхнуть из неё ворох услышанных слов, и обессилено поднял руку, погрозил Сун Ланю пальцем. — Погоди. Я не про глаза. Я про — а не пора ли тебе домой, даочжан? Вот сейчас эти высокородные господа уберутся по своим кланам, и пусть дальше сами разбираются, как жить с эдаким счастьем, ну и ты иди себе... по холодку. — Куда? — Сун Лань смотрел с лёгким любопытством. — Куда-нибудь! В Байсюэ сходи, может там уже всё по красоте сделали, чтобы эдак благообразно. Порадуешься, сделаешь там что-нибудь... даочжанское и занудное. — Отличная идея. Пойдём вместе, — Сун Лань принялся наводить блеск на и без того идеальные ножны, и на Сюэ Яна уже не смотрел. — Сдурел? Может это, кроме глаз надо было ещё мозги отрастить? Полезная штука — соображалка внутри головы. — А, ты не пойдёшь? — Нет! — Ну отлично, тогда, если ты не идёшь, а Сяо Синчэня ты не отпустишь, то я останусь. — А на кой ты мне тут?! — взвыл Сюэ Ян, схватившись за меч. — Для бодрости духа, — Сун Лань встал и с интересом оглядел его, взъерошенного и злого. — И, как видишь, это уже действует. Куда-то девалось всё остроумие, которое слишком многие хотели бы вырезать из Сюэ Яна, даже не спросив на это позволения. То ли он слишком привык к молчаливости лютого мертвеца Сун Ланя? А может это сам Сун Лань к нему тут старательно привыкает? Нет, он издевается! Он точно знает, как его бесит это показное спокойствие, именно поэтому изображает из себя небожителя! — А если я возьму, да и убью тебя, даочжан? Ты же знаешь, я могу. И сил у меня хватит, что бы ты там себе не воображал! Сун Лань пожал плечами и шагнул к нему ближе. У Сюэ Яна дрогнули губы в злом оскале, словно он действительно собирался покусать своего врага. — Не убьёшь. — Это ещё почему?! — Потому что ты боишься, — Сун Лань кивнул, пресекая законное возмущение Сюэ Яна. — Я не говорю, что ты трус. Но ты побоишься сделать хоть что-нибудь, что сможет огорчить Сяо Синчэня. Я тебя вижу насквозь, Сюэ Ян. Ты даже дышать боишься, когда он рядом. Сюэ Ян только зарычал и резко отвернулся. И плевать он хотел, что у Сун Ланя в руке меч. Потому что он точно знал — этот меч ему в спину не вонзится. — Ты тоже боишься, — голос Сюэ Яна звучал глухо, он с трудом вытаскивал слова из горла, часто сглатывал. — Боюсь, — спокойно подтвердил Сун Лань. — Хорошо, что ты признаёшь, что боишься. — Я не говорил. — Ты сказал «тоже». Так что признался в своём страхе. — И что теперь делать? — Сюэ Ян смотрел куда-то перед собой. Он не хотел оборачиваться, а Сун Лань молчал. Не ушёл, Сюэ Ян слышал, как он дышит, но и не отвечал. — Ты же даочжан, ты в таком понимаешь. Должен понимать. Мы с тобой что, так и будем аккуратно бояться? — Как странно слышать от тебя вот это «мы с тобой», — голос Сун Ланя звучал задумчиво. — Твоя безумная вера победила — ты его вернул. И самое удивительное, что Сяо Синчэнь согласился вернуться и остаться. Твой страх тебя хранит, Сюэ Ян. Пока ты боишься сделать ему плохо, я не стану пытаться тебя убивать, и знаю, что на меня ты не нападёшь. Сюэ Ян резко развернулся и немедленно впечатал кулак в лицо Сун Ланя с такой силой, что под костяшками пальцев что-то хрустнуло. — А вот не всё ты знаешь, даочжан Сун Лань. Как видишь, я на тебя напал! Ха! Кхххх... Ответный удар в живот оказался до такой степени сильным, что Сюэ Ян согнулся и стоял, покачиваясь, в этой неудобной позе. А потом земля как-то услужливо толкнула его в колени, и он понял, что упал. На колени, не совсем уж позорно, но вдохнуть всё не получалось. Он только тихо хрипел, хватая посиневшими губами воздух. Сун Лань присел рядом на корточки, двумя пальцами ткнул куда-то в центр грудины, и Сюэ Ян с надсадным хрипом сумел-таки вдохнуть, и тут же яростно раскашлялся, цепляясь за плечо Сун Ланя. В груди болело, голова немедленно пошла кругом — после удушья первый вдох всегда сильно бьёт по мозгам. Кашель его ослабил, приходилось держаться за Сун Ланя, а тот и не возражал. Правда, немало удивился, когда Сюэ Ян вытянул из-за пазухи платок и прижал к его лицу, чтобы стереть кровь, льющую из разбитой губы. Кажется, из носа тоже капало красным. — Хороший удар, — хрипло каркнул Сюэ Ян. — И у тебя вполне хороший удар, — Сун Лань старался остановить кровь, Сюэ Ян даже хохотнул от удовольствия видеть его разбитое лицо. Сун Лань осуждающе посмотрел на него над краем платка и сам рассмеялся. Вернувшийся Сяо Синчэнь застал интересную сцену — Сюэ Ян и Сун Лань сидели на траве рядом, и хохотали, время от времени толкая друг друга плечами, как расшалившиеся мальчишки. — Вы подрались? — спросил Сяо Синчэнь таким будничным тоном, словно интересовался всего-то погодой во дворе. — Мы по-дружески, даочжан, — Сюэ Ян снова ткнул Сун Ланя плечом. — Рассказывали тут про наши страхи, кто чего боится, кому страшно спать по ночам и так далее. Ну и немножко перестарались. — Понятно, — Сяо Синчэнь кивнул. — Что же, принесу холодной воды. Кажется, она пригодится вам обоим. Или вылью пару вёдер на головы, чтобы остудить. — А-Чэнь, правда, всё хорошо, — Сун Лань поднялся, поднимая вместе с собой Сюэ Яна. — Мы поладим. А драки ещё будут. — Я даже не сомневаюсь, — Сяо Синчэнь вздохнул. — Поубиваете друг друга — передо мной даже не появляйтесь. — Мы учтём, даочжан, — Сюэ Ян довольно улыбнулся. — Мы это непременно учтём.