Где твоя голова

      А.       Она дома.       Она в порядке, и она дома. Облегчение, резко нахлынувшее на Макса после долгожданных слов , добило его и вынудило устало опуститься обратно на диван, даже не сбросив вызов. С Оливией все хорошо, она дома, она жива, волноваться не о чем. Но её не было две недели, и думать о том, что могло твориться с ней все эти дни и что творили, парню не хотелось от слова «совсем». Две ебаных недели. Да на месте её матери он бы и сам с удовольствием выпорол Стар розгами, а потом зажал крепко, наорал и, возможно, поцеловал бы, как бы подытоживая этим урок, и говоря, что он не злится больше, но все еще сильно переживает и убьет её, если такое повторится снова. Но такое, естественно, повторится, а они с Лив никто друг другу, и ничего этого не будет, потому что она ему ничего не должна. И она будет и дальше продолжать ебаться со всякими уродами. Какого хера она этим занимается?! Разве такой человек, как она, должна работать проституткой? У неё есть родители, у них все нормально, они работают и не бедствуют, так почему Оливия раз за разом за деньги подставляет свои прелести богатеньким похотливым тварям? Ответа у Брайна нет, как и сна, поэтому он резко встает и, пошатываясь, бредет на кухню. Щелкает выключателем, зажигая маленький ночник, в глаза первым делом бросается тарелка с лежащими на ней бутербродами. Он хмыкает, берет один и надкусывает, думая, что бутерброды выглядят так, будто их рвали зубами, а не ножом резали, значит химичил тут Саша. В этот момент телефон в его кармане снова начинает звонить. На дисплее снова СС. Странно, блять. — Че, придурок, пересрал за меня? Этот голос. Хриплый, недовольный, тихий сейчас, сквозящий сарказмом и раздражительностью, но, о боже, блять, мой! Как же Макс рад его слышать! Поэтому, понятное дело, от смешения неожиданности, шока и радости, парень давится и заходится просто диким кашлем. На том конце слышится лаконичное «пиздец», которое сам Максим толком не разбирает. — Господи, Макс, ты чего? — влетая в кухню, орет Ботан. Взъерошенный, сонный, помятый, нихрена не понимающий он смотрит на друга, который кашляет, но рукой машет, мол, заебись все, щас я оклемаюсь. — Че тут у вас? — входя в кухню следом за очкариком, зевает Лена. — Да все н-нормально… — еле как выдавливает из себя парень и быстро хватает брошенный на стол телефон, уже думая, что Оливия, наверняка, не дождалась, сбросила, но, к своему удивлению, видит, что вызов все еще идет! Он машет друзьям рукой и быстро прикладывает телефон к уху, уже даже не обращая внимания, ушли они там или нет. Все, что его сейчас волновало — Лив, которая, срань господня, сама ему позвонила! — Живой? — все тем же недовольным тоном интересуется она. — Кажется… — Ну и какого хера, придурок? Нахуй ты ко мне домой приперся именно сегодня? Парень молчит несколько секунд, не зная даже, как ответить, чтобы Стар при следующей встрече не убила его или уже прямо сейчас, за слишком долгое ожидание. — А… Не знаю. Просто ты ушла так внезапно, и я… Ну, испугался, наверное, вдруг че… Воцаряется тишина. — Еблан. Голос у девушки как-то изменился. Словно мягче стал. А может, Тарасенко себе просто напридумывал, хер знает. Но на слово Оливии он усмехается. — Да, наверное. — Не наверное, блять, а точно. Ты еблан, Максим. Самый огромный. «Да кто угодно для тебя, только продолжай со мной разговаривать». «Огромный еблан с огромным членом». — Оливия?.. — Мм? — Можно… Можно тебя увидеть? Тишина на этот раз длится дольше. — Можно. Ко мне приходи. Завтра. И она, больше ничего не сказав, сбрасывает. А парень после этого еще несколько минут неподвижно сидит на стуле, пялясь на давно потухший экран телефона и обрабатывая мозгом то, что услышал. Лив согласилась с ним встретиться, да еще и к себе позвала, блять.

***

      Он не был готов к разговору с Оливией.       Вот вообще ни разу.       Что говорить? Как ей в глаза смотреть вообще после того, что было? И хотя он понимал, что, возможно, для самой девушки это обычное дело и ничего странного или ужасного, это все равно не отменяло того факта, что между ними была какая-то неловкость, преодолеть которую ему, по крайней мере, очень трудно. Ему вообще-то, блять, впервые в жизни отсасывали, да еще и за деньги! На утро он ушел от Ботана и сначала заехал к себе, чтобы помыться хотя бы и переодеться в чистое, а то, шутка ли, двое суток на работе, несло от него, наверно, не хило. А уже по пути к Стар всерьез задумался, что можно бы было сказать и, желательно, чтобы их разговор продлился как можно дольше, и чтобы Лив, по возможности, конечно, не орала на него, не материлась, а просто спокойно общалась. К примеру так же, как когда они были у него дома в первую встречу, и девушка была такой… домашней и теплой. Именно такую Оливию Брайн и надеялся увидеть. Хотя, шлюховатая тоже сойдет, на худой конец. Жизнь его, видимо, все-таки не любит, потому что как только он вышел из автобуса, сразу пошел дождь. Набросив на голову капюшон, парень ускоряет шаг и, кажется, не потому, что дождь усиливается, а потому что, блять, ему адски, просто до дрожи во всем теле, хочется поскорее увидеть Оливию. В итоге он и сам не замечает, как переходит на бег. Входная дверь оказывается открытой, но Тарасенко все равно как-то неловко просто взять и войти, поэтому он стучит пару раз для приличия, а затем заглядывает в дом. И тут его вдруг резко дергают за грудки и втаскивают внутрь. — Блять, заебешься тебя ждать, придурочный, — буквально рычит Стар, а Макс уже толком соображать не может от близости с ней. Он смотрит на девушку, подмечая, что на этот раз она, слава Богу, не в майке, а еще, прямо как он и хотел, вся такая домашняя, уютная, в широких штанах и большой черной футболке, босиком и шухером на голове, хмурая по стандарту, но все равно красивая и… И Брайну бы, наверное, стоит уже прекратить на неё пялиться, но он не может, еле как подавляя в себе желание подойти к Стар, уткнуться носом в её шею и глубоко вдохнуть её запах. Блять. — Тарасенко? — А? — Б, блять, — цокает девушка, скрещивая руки на груди. — Жрать хочешь спрашиваю? Или кофе? Кажется, заметив его взгляд, она добавляет. — Предков дома нет. — А мы можем просто поговорить? — вспомнив, как пользоваться языком, спрашивает Брайн. — О чем? — … Не знаю. Просто поговорить. Лив усмехается. — Обычно, со мной редко кто хочет говорить. Да и нет у меня времени трепаться, язык как-то другим занят… — Замолчи, ради Бога. И Стар снова смеется. А Тарасенко будто переносится в тот день, первый свой день пребывания в этот проклятом городе, в котором ему посчастливилось встретить Оливию Стар и вл… Кхм. — И все-таки ты странный. Родаков нет, а ты приходишь просто попиздеть. Парню начинает казаться, что Лив специально его на что-то провоцирует, но он точно не собирается так легко поддаваться на её провокации. По крайней мере, планирует, а вообще, как пойдет. — А ты хочешь, чтобы я пришел с твердым намерением переспать с тобой? Она застывает на месте и в упор смотрит на него. В её карих глазах читается неподдельное удивление вперемешку с… радостью? Ехидством? Задором? В общем, чем-то таким. Она молчит какое-то время, видимо, придумывая достойный ответ, а потом выдает. — Ты же знаешь, я бы не была против. Но ты сам пришел поговорить, так что будем говорить. Она уходит в гостиную, а Макс мученически возводит глаза к потолку, про себя спрашивает, за что ему все это и тогда уже идет за девушкой. Та сидит на диване, закинув свои непозволительно длинные классные ноги на журнальный столик и, посмотрев на замершего в проходе Брайна, кивает и хлопает ладошкой по месту рядом с собой. — Дай угадаю, — начинает она, и у парня все внутри холодеет, когда он начинает представлять, что дальше скажет Стар, — ты хочешь поговорить о том, что произошло у тебя в квартире? — получив неловкий кивок в ответ, Оливия громко фыркает. — Ни грамма фантазии, придурок. Может, еще и о том, где я была и чем занималась все это время? — Н-нет, — сглотнув, отвечает он. — Тут и так все предельно ясно. Но неужели ты и правда все эти две недели с кем-то..? — Работа, — Оливия пожимает плечами, а Тарасенко хочется подойти к ней и сначала, дать пощечину и как следует засосать. — Да не делай такое ебало, блять, а. Шучу я. Не каждый божий день я кому-то давала. Иногда просто по городу моталась, потому что домой идти не хотелось. — Могла бы просто прийти ко мне, — не подумав, говорит парень и не сразу догоняет, почему девушка на него так втыкает. — Почему? — просто спрашивает она, все еще смотря на него. — У меня типа… дома притон. Для бездомных. Охуеть, блять. — Притон? — Стар вздергивает левую бровь. — Угу, — ему хочется удавить себя за эту хрень. Почему в присутствии Оливии он вечно несет одну поебень? Начинало темнеть, и в доме стоял приятный полумрак, которому особенно был рад Максим, ведь так Оливия не может видеть его хищные взгляды, красные щеки и выступающую ширинку джинсов. Блять, у него снова слишком быстро встал. А еще нужно было срочно как-то заполнить эту паузу, а то как-то это все неловко. — А-а-а… Чего это ты сегодня в футболке? Прекрасно, блять, Брайн. Просто прекрасно. — Прохладно дома, — зато вот Лив этот вопрос никак не смутил. А потом её губы и вовсе растягиваются в нехорошей ухмылке. — А че, небось надеялся прийти и опять увидеть меня в обтягивающей майке? — Да иди ты, — отводя взгляд, фыркает Тарасенко. Слышится смешок. — Ты пялишься на меня. — Не правда. — Не ври хотя бы самому себе. — Смени пластинку. — Че ты уселся так далеко? Я не больно кусаюсь, — говорит девушка и, прежде, чем парень успевает как-то среагировать, резко встает с дивана и пересаживается на подлокотник кресла, в котором он сидит. Еще бы на колени к нему села и картина маслом прямо. — Давно спросить хотела, — глядя на него сверху вниз, говорит Лив. — А че ты девушкой не обзавелся с таким большим членом? Вопрос слишком… слишком, и Тарасенко не придумывает ничего лучше, чем обратить все в очередной подъеб. — Ну да, кому, как не тебе, судить о размере моего члена. — Это да. Он у тебя огромный. — Еще не видела такого? Не поверю. — Ну и не верь, — хмыкает Стар, и её взгляд опускается ниже, гораздо ниже, где и останавливается. Становится как-то жарко. Ну и разговорчик выходит. И все становится хуже, когда рука девушки внезапно начинает плавно перемещаться с кресла к ноге Макса. И он, как дурак, едва ли не отпрыгнуть готов подальше от неё, потому что если она его коснется, он просто за себя не отвечает, вот и все. — Ты опять? — голос его ожидаемо хрипит. Стар смотрит на него самым невинным взглядом, какой только смогла состроить. — Нельзя? — Нахрена? Она пожимает плечами. — Хочу? — Ты странная. Усмехнувшись, Оливия ерзает на подлокотнике, разворачивается и ставит ноги на колени Брайна, и у того сердце заходится в бешеном ритме, а в штанах ожидаемо твердеет еще сильнее. Он смотрит на эти просто невозможные ноги, сейчас хоть и спрятанные под мешковатыми штанами, но он-то все равно уже видел их, так что представить не трудно, и очень надеется, что девушка больше ничего делать не будет, но и уходить тоже не будет, пусть так посидит, пожалуйста. — Че ты такой зажатый? Придерживаешься правила «товар не кантовать»? — Товар? — Ну да, ты прав, сейчас я дома, а значит пока не товар. Тарасенко молчит, тупо пялясь на неё, разве что слюни не пуская. — Намек не понят? Не хочется поддаваться соблазну, не хочется уподобляться тем тварям, с которыми девушка спит. Он не хочет, чтобы Лив и о нем думала, как об очередном клиенте. Поэтому приходится собраться, сжать яйца в кулак и хрипло произнести. — Я же поговорить пришел. Она смотрит на него сначала как на идиота, а потом неожиданно как-то одобрительно хмыкает и резко встает. Макс, наконец, может выдохнуть. — Ща пиццу закажу, за ней и попиздим.       Надо ли говорить, что пиццу в тот день они заказывали трижды, а потом еще гоняли в круглосуточный ларек недалеко от дома, чтобы купить газировки. Бежали прямо под ливнем, причем в одних футболках, орали и матерились, и ржали, потому что торопились и вели себя как придурки, и Брайн чуть в лужу не наебнулся, но это того стоило, потому что Оливия смеялась и руку подала, не давая упасть. Они едят пиццу и запивают колой. По телеку, как бы на фоне, идет какой-то фильмец, но они заметили только пару сцен, без умолку разговаривая. А говорили обо всякой хуйне, типа, с кем бы из звезд ты переспал(а) или кому в сумку наблевал(а), на кого мастурбировал(а) и сколько собак хотел или хотела... В общем не важно. День проходил просто на ура, и Макс нарадоваться не мог тому, что Оливия рядом, что разговаривает с ним, что смеется и лежит так близко, прижимаясь своим горячим плечом к его, и иногда дает откусить прямо со своего куска или попить из своей бутылки, прямо сразу после того, как отпила оттуда сама. А ближе к десяти вечера на телефон Оливии приходит сообщение. Женя подкинул ей богатенького клиента, который искал именно её и заплатит столько, сколько она попросит, если та позволит сделать с ней все, что угодно. И Оливия соглашается.