Где твоя голова

      Ну почему после самого хорошего дня всегда обязательно наступит самая жопа? Причем иногда такая беспросветная, что хочется вскрыться к чертовой матери, чтоб ее не переживать, а потом как-нибудь воскреснуть, когда все закончится. Но так не бывает, и жизнь не игра, ее невозможно поставить на паузу. Поэтому приходится все терпеть и разруливать самому. — Ты никуда не пойдешь. — Че? — Ты слышала. Ты. Никуда. Не пойдешь. — Тарасенко, а ты не охуел ли? Какого хрена ты о себе возомнил, чтоб мне приказывать?       Устало вздохнув, Брайн трет пальцами переносицу и пытается успокоиться, пытается привести мысли и голову в порядок, чтобы не ляпнуть лишнего, не вынудить Оливию еще больше на него разозлиться. Но как, если он и сам дико бесится, потому что, блять, Стар снова сбегает ебаться с кем-то, и это после того, как они провели просто потрясающий день вместе, и все было так идеально, а сейчас — снова в пизде. Гребаный Евгений. — Лив, пожалуйста… — Оливия. И нет, блять, никаких «пожалуйста», я пойду в любом случае. — Да, я не пущу тебя, — словно ребенку объясняет, раздраженным голосом говорит Макс, а в голове кричит: — Не пущу, потому что никто не имеет права касаться тебя, даже смотреть, даже дышать, потому что ты особенная, Оливия, но не замечаешь этого!.. А еще ты моя! А девушка тем временем приходит в лютую ярость, её даже мелко трясти начинает, а голос переходит на зловещий хрип, когда она заговаривает. — Ты совсем обнаглел, придурок? Думаешь, раз я позвала тебя к себе, мы позависали вместе чуток, и все, теперь можешь мной командовать?! Черта с два! Я не позволю какому-то малознакомому идиоту похерить мои планы! Как её успокоить? Как заставить одуматься? Парень старается сообразить, мысли его лихорадочно мечутся внутри черепа, но ничего путного в башку так и не приходит, а Лив тем временем уже поднимается к себе в комнату. — Почему ты это делаешь? Его вопрос заставляет девушку замереть на середине лестницы, а затем медленно развернуться к нему. — Какого хера тебя ебет? Кто ты, блять, такой, чтобы выспрашивать? Хочу и делаю. — Должна быть причина. — Да почему? — Да потому что такая девушка, как ты, не может этим заниматься просто потому что хочется! Брайн и сам срывается на крик к концу фразы и кричит уже от души, говорит то, что думает, и надеется, что Оливия все-таки ничего не просечет. Дебил. — Какой, блять, такой? Чем я такая особенная? Отсосала тебе, и ты враз решил, что теперь я твоя? Тарасенко не знает, не понимает, что он сказать должен. И Стар, хмыкнув, разворачивается и идет дальше. В его голове бьется только «нет-нет-нет-нетнетнетнетнетнет!..» Когда со двора слышится шорох шин по щебенке, Брайн едва не подыхает от облегчения. Может на пару с матерью этой бестии у него получится что-нибудь? — О. Здравствуй, — войдя в дом, самую малость удивленно произносит старшая Стар, скидывая с ног туфли. За ней следом входит мужчина, за которым женщина закрывает дверь и помогает ему снять куртку, хоть тот и сопротивляется. — А ты чего здесь? Где Оливия? Макс даже забывает поздороваться с ними и в особенности с отцом Оливии, которого еще даже ни разу не видел. Просто все его мысли на тот момент были забиты тем, чтобы никуда не пустить девушку. И он впопыхах докладывает ситуацию, выглядя при этом, наверное, как полнейший идиот, но его не ебет, главное, чтобы они хоть что-нибудь сделали. И пусть поступок какой-то детский и глупый, совсем не мужицкий, но выбора у него особо не было. Женщина, даже толком его не дослушав, точно разъяренной фурией, несется наверх и без стука залетает в комнату дочери. Оставшись с отцом Лив внизу, Брайн может слышать неясные обрывки их собачьей ругани, маты и даже грохот, словно мать с дочкой там убивают друг друга. Когда женщина снова показывается из комнаты, Оливия выбегает следом за ней, но старшая Стар заталкивает её обратно в комнату, захлопывает дверь и дважды поворачивает ключ в замке. — Никуда ты не пойдешь, дрянь! Не в мою, блять, смену! С той стороны что-то с грохотом ударяется об дверь: вещь какая, а, может, сама Оливия. — Попсихуй. Ты у меня до утра оттуда не выйдешь! Когда женщина спускается к в испуге застывшим мужу и Брайну, то взгляд ее, как и голос, мгновенно меняются. — Спасибо тебе, Максим. — За что?.. — Ты смог удержать её на месте весь день. До нашего прихода. Я-то думала, к тому времени, как мы вернемся, она свинтит уже. — Нужно было поговорить… — пытается образумить жену муж, но та резко перебивает его. — Какое поговорить? В таком состоянии? Да она меня и слушать не станет. И вообще не станет. Вбила себе в голову хер знает че, и вот. Последние ее слова эхом отдаются у Максима в голове, и он словно в себя приходит, успевая за них зацепиться. — Простите, что она вбила?.. Ну, себе в голову? Женщина смотрит на него, а Брайн краем глаза успевает заметить, как с тяжелым вздохом опускает голову старший Стар. — Не бери в голову, — губы женщины как-то странно дергаются, она быстро моргает и отворачивается. — Спасибо еще раз, малой. Как-то парень умудрился понять, что такими словами она деликатно просит его свалить. Так что он, сухо попрощавшись, уходит, негодуя, что больше так и не получилось увидеть Оливию, и плевать, что та на него злится, пусть хоть ударит, если так хочет, главное, чтобы еще хоть раз глянула на него, да, пусть как на дерьмо, но все же. Макс уже просто не может без неё. Блять. Он даже не помнит толком, как до дома добрался, очнулся уже у себя в прихожей возле зеркала, разглядывая свою опухшую рожу. Из-за прогулки под дождем волосы превратились в непонятно что, под глазами залегли тени, он давно не спал и вообще откровенно заебался. Парень только собирается пойти в душ, завтра ж на работу опять, надо бы хоть немного поспать, но именно в этот момент неожиданно начинает звонить телефон. Думая, что это, скорее всего, Саша, он не торопясь плетется за брошенным в прихожей телефоном, но, только увидев на дисплее «СС», испуганно вздрагивает и сразу же отвечает. — Максим, представляешь, эта дрянь сбежала! — Чего?.. — Свалила через окно! А я-то думаю, какого она притихла там, захожу, а её нет! Твою, блять, мать. Все его существо сразу охватывает паника. От чего-то казалось, вот прям была твердая уверенность, что ей не нужно идти к этому клиенту. Откуда это чувство, он не знал, но оно было сильным, и именно оно заставило Брайна снова выскочить из квартиры, просто захлопнув за собой дверь, быстро выскочить на улицу и… А куда ему, блять, бежать-то? Он же понятия не имел, куда Оливия могла податься. Может, в тот же бордель, но парень как-то до сих пор не знал, где тот находится. Звонить Лив сейчас — тупая идея. Но других у Тарасенко нет, а у Стар нет его номера. Она по-любому должна обратить внимание на незнакомый номер. Вдруг, клиент. Поэтому, быстро набрав номер девушки, он слушает гудки и нервно, до крови, кусает губу, ходя туда сюда возле подъезда. Она поднимает трубку только с третьего раза и голос её звучит как обычно заёбанно. — Кто такой и откуда мой номер взял? — Оливия… — Бля-я-я… Ты серьезно? Вот и нахера я тебе только свой номер дала… — Вернись домой. Твоя мама волнуется. — Перебьется, — Стар фыркает. — Оливия, пожалуйста. Почему она не кладет трубку? — Отъебись, Брайн. Назвала его дружеским именем. — Стар, — Парень старается, чтобы его голос звучал спокойно, чтобы не переходил на крик или нервное заикание, чтобы был уверенным и, возможно, заставил Лив одуматься. Проводит языком по губам, глубоко вдыхает и говорит: — Я знаю, что что-то действительно важное и серьезное заставляет тебя делать то, что ты делаешь. И я не вправе тебе указывать, потому что я тебе никто, - показалось ему, или на том конце девушка издает какой-то звук, словно собирался что-то сказать, но почему-то передумала? — Но мне звонила твоя мама и просила что-то сделать. Да и… Я и сам не хочу, чтобы ты шла туда. Тебя, конечно, вряд ли переубедят мои слова, потому что даже для меня они звучат тупо. Но я правда, очень прошу тебя, Оливия, иди домой. Веришь или нет, а я словно чувствую, что там какая-то подстава. Он замолкает, переводя дыхание, дышит загнанно, и сердце у него колотится бешено, боится, ждет, что скажет Стар и скажет ли вообще. А та молчит, но Брайн слышит её дыхание, как обычно шумное. И все внутри парня просто обрывается и валится на дно желудка, когда вызов просто молча завершают.

***

Вызов сброшен, она одна стоит посреди улицы, дождь так и идет, жизнь катится к черту, и совершенно, блять, непонятно, че делать. Как Лив решила поступить? Скорее всего, сбросила, обматерила его и забыла тут же, по-любому уже на пути к своему клиенту, и срать она хотела на Тарасенко с его дебильными предчувствиями, пусть их себе в жопу засунет. Вот просто, какого хера он так за неё переживает? Она же ясно дала понять, что они никто друг другу, так откуда в нем это дурацкое, но такое сильное чувство, которое появляется в груди каждый ебаный раз, стоит хотя бы просто подумать об Оливии. Несмотря на все разногласия, крики и ругань, она позволяет ему звать себя по сокращенному имени. Сама же зовет его по прозвищу, а не по фамилии. Разрешает почему-то время от времени быть рядом и волноваться о себе. Терпит и разговаривает. Ну и отсосала, блять, еще, но это в общую картину так себе вписывается. Нельзя влюбиться в человека, которого толком не знаешь и видел три раза от силы. Он возвращается в квартиру, стаскивает промокшую одежду, врубает музыку, полчаса тупо торчит под душем, поливаясь кипятком, и старается подпевать, чтобы отвлечься. Потом, уже помытый и напяливший на себя первый попавшийся под руку шмот, садится за уроки, уж они-то точно смогут его отвлечь от идиотских мыслей и самокопания. Когда с математикой не идет, и он только берется за написание конспекта, в дверь неожиданно звонят. Видимо, сама судьба не хочет, чтобы он сегодня что-то делал. Вздохнув и отложив ручку, парень встает и плетется к двери, думая, что, скорее всего, это Ботан, он же, кстати, хотел зачем-то зайти, зачем только… Думая обо всей этой ерунде, парень зевает и, не глянув в глазок, открывает дверь. И пристывает к полу. — Еле номер квартиры вспомнила. Взгляд из-под челки, фраза сквозь зубы, руки в карманах штанов, на плече рюкзак, с кончиков волос скатываются дождевые капли. Оливия шмыгает и, не дожидаясь разрешения, проходит в квартиру, чуть оттолкнув плечом охреневшего Тарасенко. — Ты… — Да, я. И че? Господи, она че, реально взяла и послушалась его? Это не сон, Оливия послушалась и никуда не пошла, да еще и пришла к нему, причем с таким видом, будто Макс её звал. — Эй. Брайн, блин, че встал-то? Ванная у тебя где? Парню хватает ума хотя бы рукой ей показать. Девушка смеряет его недовольным взглядом, а потом скрывается за дверью. Брайн так и стоит в коридоре, пялясь в стену и слушая шорохи и шум воды из ванной. Только спустя еще несколько минут до него таки доходит происходящее, и парень плетется на кухню, щелкает чайником, проверяет, есть ли че пожрать. Гости, блин, все-таки. А вообще, состояние у него до сих пор такое, словно он контуженный, делает все как-то медленно и скорее на рефлексах, чем осознанно. Оливия. У. Него. Дома. Сама пришла. И прислушалась к нему. Оказывается, она и так умеет. Парень усмехается собственным мыслям и разливает по бокалам кипяток. Оливии он налил кофе. За его спиной слышится шлепанье босых ног по полу и между лопатками неожиданно словно чешется. Он вполоборота разворачивается и смотрит на Стар, та уже переоделась и сейчас снова была в своей привычной одежде с все еще мокрыми волосами. И в его квартире. Такая заманчивая ситуация. — Не замерзла? — спрашивает Макс, когда она садится за стул и сразу подтягивает к себе ногу, ежится. — Есть немного, — бурчит и смотрит в пол. Странная такая. — Погоди минутку, — Парень придвигает к ней бокал с кофе и идет в свою комнату, где достает из шкафа плед. Вернувшись на кухню, он протягивает ей плед, а та смотрит большими офигевшими глазами, но все-таки медленно руки за пледом тянет. Почему-то в этот момент Тарасенко неожиданно становится её жалко. — Согрелась? В ответ кивок. — Есть хочешь? — Нет. Я у тебя останусь. И снова утверждение. — Оставайся. И ему даже не хочется знать почему, главное, что она хочет у него остаться и останется.. Где-то за грудиной приятно пригревается что-то хорошее, и это что-то вызывает у Максима улыбку. Или ее вызвала сама Стар? Сидит на этом стуле как воробей на жердочке, такая же всклокоченная и хмурая, смешная немного, но в то же время такая же красивая и просто необычная. — Я-я-я… Домашку делал вообще-то, — тишина затягивается, и ее приходится нарушить, а то вместо этой глупости он скоро может ляпнуть другую, более глупую. — Иди делай, я тут посижу, — она кутается в плед и утыкается подбородком в колено. Парень и сам не замечает, как дописывает заданный конспект и снова-таки принимается за математику, с которой у него не то, чтобы все совсем хреново, но не очень так еще со средней школы, но он по чесноку пытается с ней разобраться и специально для этого пошел учиться дальше. Подперев рукой щеку и постукивая ручкой по столу, он уже минуты три пялится на уравнение и никак не может сообразить, че в нем не так, и почему с ответом не сходится. Да и как тут сосредоточишься, когда у тебя там сидит Оливия. — Минус забыл. Вот и не сходится. Парень даже вздрагивает, когда уха касается влажное теплое дыхание, и резко разворачивается, чуть ли не носами сталкиваясь с Лив. Та смотрит на него какое-то время, а потом выпрямляется, смотря на него теперь сверху вниз. — Минус поставь вот здесь, — тычет пальцем в тетрадку, — потом вот тут, естественно, решение уже пойдет по-другому и все сойдется. Брайн смотрит в свое решение, быстро исправляет то, что она подсказала, и в итоге все и правда сходится. Он почти восторженно смотрит на девушку, стоящую у комода и все еще завернутую в плед, и улыбается. — Спасибо. — Ага. — А ты учишься? — В школе. Глаза Тарасенко удивленно округляются. — Да ладно? А тебе?.. — Семнадцать и заткнись. — Но… — Я сказала заткнись. Парень послушно затыкается, хотя вопросы его прямо распирают, того и гляди лопнет, и они из него градом посыпятся. Стар это замечает и со вздохом закатывает глаза. — Я зна-а-аю, че ты там щас хочешь спросить, но серьезно, Брайн, только попробуй. Я тебе, нахрен, член оторву. Серьезная угроза, и, скорее всего, она и правда может ее выполнить, так что лишний раз нарываться и правда не стоит. — Ладно. Не буду. Они замолкают: парень возвращается к урокам, девушка смотрит в окно, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Ты на кого учишься? — тихо спрашивает она. Перечеркнув решение, Макс со смешком вздыхает. — На режисера. Снова молчание. Снова тишина. Но совсем не напрягающая, не угнетающая, не напряженная, а приятная и обволакивающая, располагающая и просто хорошая. Ее разбавляют только звуки их дыхания, мерное шуршание ручки о бумагу и едва различимый шелест дождя за окном. Идеально. Только вот решение снова не получается, и парень уже откровенно заебался и замучился, и бесит его это ебучее уравнение, и бумага уже исчиркана до дырки. — Оливия?.. — Чего? — Поможешь? В итоге математику они доделывают вместе, девушка на редкость понятно объясняет, буквально разжевывает материал, так что Максиму даже не приходится потом переспрашивать, он решает сам, разумеется, под чутким руководством Стар, которая сидит на столе, болтает ногами, стукаясь пяткой о стол, и жует конфеты. К десяти вечера домашка полностью готова, все конфеты съедены, а Лив засыпает на его кровати, по-прежнему закутанная в плед.