Слабая романтическая линия

A middle of adventure, Середина приключения — это такое прекрасное место, Such a perfect place to start Чтобы начать с самого начала.

      Поздним вечером двадцатого декабря Изуку уже собирался в аэропорт. Через два часа самолет Тодороки должен был приземлиться в Токио. Он не совсем понимал, как люди одеваются, чтобы встретить в аэропорту своих бывших, и есть ли особый дресс-код для подобных случаев. Изуку зевал и натягивал большой колючий свитер тыквенного цвета. Как назло, именно в этот вечер больше всего на свете ему хотелось провалиться в сон. Он так и поступил, когда устроился на заднем сидении в такси. Водитель попался неразговорчивый, а за окном тяжело было разглядеть что-то, кроме фонарей магистралей и задних фар других автомобилей.       Сразу после окончания школы Тодороки улетел учиться в Америку, он поступил на медицинский факультет знаменитого университета. Одноклассники восхищались им, а Изуку рассматривал со своей парты и думал о том, как же Тодороки пошел бы белый халат, пусть и знал одну горькую правду: Шото не выбирал эту профессию. Его отец мечтал стать врачом: хирургом или патологоанатомом, и своему сыну позволил выбирать лишь между этими двумя направлениями.       Все случилось внезапно, промелькнуло, как кадры с пленочного фотоаппарата. Мидория так и не дождался Тодороки на выпускном, и поэтому остановился в стороне от своих веселящихся одноклассников. И наткнулся на Бакуго. Быть может, если бы судьба распорядилась иначе, и Шото остался в Японии, то они бы до сих пор были вместе?..       В аэропорту Изуку сонно отшатывался от проходящих мимо него людей с чемоданами, которые были готовы проехаться ими прямо по его кроссовкам, пока в бесконечной толпе не заметил лицо Тодороки, повзрослевшее, со здоровым румянцем на щеках и теплым взглядом. Мидория поспешил к нему навстречу, но обомлел, как только приблизился вплотную. — Здравствуй, — Тодороки протянул ему ладонь для рукопожатия. — Давно не виделись, — Изуку стушевался под взглядом бывшего парня и едва коснулся его горячей ладони.       Тодороки прилетел с маленьким красным чемоданом, принятым за ручную кладь, и им не пришлось ожидать багаж. Изуку заметил на первом этаже кафе и повел его туда, чтобы измотанному после перелета Тодороки не пришлось ехать в такси голодным. Мидория не был уверен, что в его квартире нашлось бы что-то подходящее для грандиозного ужина, потому что забыл закупиться продуктами. Бросив пальто на спинку кресла, Изуку отодвинул его и сел, дрожащими от волнения руками раскрыл меню и принялся читать. — Я читал все твои книги, кроме новой. Хотел оформить предзаказ, но потом вспомнил о том, что собирался навестить семью зимой, — неловко начал разговор Тодороки, точно так же не отрываясь от меню, как и Мидория.       Изуку впервые задумался о том, какие чувства может испытывать человек, который, читая книгу в прошлом близкого человека, находит в ней самого себя? Которого разбирают на молекулы и на атомы? — Ты не против, что… Киторо Шо и Тод Шородо были списаны с тебя? — Могу я принять ваш заказ? — прозевал официант. Он был так рассеян, что не заметил, насколько важный и эмоциональный разговор прервал. Когда официант забрал одно меню и направился прямо на кухню, оставив их наедине, Тодороки положил локти на столик и опустил голову на ладони. — Было занимательно читать о том, как ты понимаешь мое становление личности, но ты допустил несколько промахов. Заявляю это тебе это как клинический психолог. С недавних пор — практикующий. — А как же отец? — Изуку пришел в восторг за одну секунду. — А как же хирург?.. Патологоанатом? — Когда я только начал учиться, то пары по психологии меня… заворожили. Представь забитого ребенка, у которого в голове бардак, который ненавидит себя и не понимает. И всегда в душе такое липкое чувство собственной второсортности. Психология стала лучиком света. Я начал читать дополнительную литературу с намерением разобраться в самом себе, а в итоге это вылилось… в желание помогать другим людям. Чтобы им не приходилось проходить такой же долгий путь, как мне. Наверное, это можно сравнить с твоей причиной писать книги, — Тодороки выглядел взволнованным, сконфуженным, но при этом самым живым человеком, которого Изуку приходилось видеть в своей жизни. — А что насчет отца… Теперь я могу заткнуть его за пояс в споре о том, является ли гомосексуальность болезнью. — Да, но ты же не станешь? — Может быть, спустя столько лет самое время попробовать. В конце концов, это он пригласил меня провести Новый год вместе. Да и он уже слишком стар, чтобы избить меня. — Если что-то пойдет не так, то приезжай ко мне и моей матери в гости. Она будет тебе рада. — Ты тоже возвращаешься домой? — переспросил Тодороки с удивлением. — Тогда мы могли бы поехать вместе. Уже думал, в каких числах?       Они говорили и говорили, пока не заметили в огромных окнах аэропорта занимающийся рассвет. Людей почти не было, и стояла такая звенящая тишина, что Изуку стало неловко. Хотелось затаиться, вжаться в сидении и наблюдать за самым странным утром в его жизни. С каждым часом его движения замедлялись от усталости, глаза стали невероятно сухими. — Пора уезжать, — с неохотой протянул Мидория. — А я уже постелил тебе на диване свежее белье. — Звучит прямо как то, в чем я больше всего нуждаюсь сейчас. — Только подожди одну секундочку, — Изуку достал телефон и побежал ближе к окнам.       У самого края виднелся проезжающий мимо самолет, готовящийся к вылету. Мидория навел на него камеру, поймал удачный ракурс и — выложил в сторис с приглушенным фильтром в молочных тонах. Он подписал её строчкой одной из песен Arctic Monkeys: «I’m going back to 505». Все перелеты ассоциировались у Изуку именно с ней. Эту песню Изуку всегда включал в наушниках на полную громкость, когда самолет разгонялся, чтобы в тот момент, когда он оторвется от земли, начинался припев.

***

      Кухонный стол на съемной квартире Бакуго и Киришимы тонул в актах и коммерческих предложениях. На ноутбуке была открыта внушительных размеров таблица в Excel, местами ячейки были окрашены в разные цвета для удобства. Бакуго разбирался с бухгалтерией, пока Киришима мотался в городе по делам: встречался с поставщиками и подписывал договора. С таким количеством цифр и расчетов у Бакуго на мысли о своем бывшем парне оставалось совсем немного — ровно столько, сколько у него уходило на варку кофе в турке. Жидкость вспенилась, забурлила и начала с шипением выливаться на плиту. Бакуго вскочил, отложил свой телефон и побежал убирать турку с плиты и отмывать все кухонной тряпкой. Если бы не сторис Изуку, в квартире бы не стоял такой терпкий запах подгорелого кофе, а Кацуки не отвлекал Киришиму от деловой встречи. @bakugothekiller: отправил (-а) сторис @superizuku. @bakugothekiller: «ОН УЛЕТАЕТ КУДА-ТО». @red_riot: «Может быть, Деку решил полететь в Таиланд вместе с Ураракой?» @bakugothekiller: «Я не подписан на неё. Посмотри сторис Урараки». @red_riot: «Как ребёнок…» @red_riot:«Нет, она только что выложила сторис, где просила помочь ей выбрать купальник. Я проголосовал за розовый». @bakugothekiller: «Мерзость». @red_riot: «Он мог полететь домой на Новый год. У него же там мама одна». @bakugothekiller: «Я не пойду с тобой в бар тридцать первого. Хочу повидаться с семьей».       Бакуго много думал о том, что между ним и Мидорией случилось. И он бы оставил все как есть, прекратил копаться в воспоминаниях, если бы не самый последний их вечер вместе. Изуку пообещал, что еще раз перепроверит последнюю главу, но ведь он мог забыть об этом. Бакуго не придал особого значения своей просьбе, потому что боялся испортить «сюрприз». Вдруг Изуку так ничего и не увидел?..       Он не верил самому себе, когда достал небольшой чемодан, с которым Бакуго иногда приезжал к семье, если собирался остаться у них на праздниках. Он все рассчитал: если Мидория улетел этим утром, то он уже сегодня вечером окажется там. Остановится у порога, смахнет тонкий слой снега с перил, установленных на последнем этаже здания, и вернется домой. Как будто пришел после школы, а не спустя два года. Постучаться к ним в дверь на следующий же день будет странно, да и Мидория будет слишком занят, проводя время со своей матерью. Пусть она и бодрится, но выглядит достаточно пожилой и хрупкой.       Бакуго решил купить билеты на двадцать восьмое декабря. Он ждал того момента, когда захлопнет чемодан, схватит его за ручку и покатит за собой, как в детстве ожидал подарков под ёлкой в полночь. Перед самым выходом Кацуки запихнул обернутую подарочной упаковкой коробку в отсек дивана, где хранились подушки и одеяла. Это был новогодний подарок для Киришимы — дорогущие мужественные часы, какие должны быть у каждого бизнесмена. Бакуго собирался позвонить другу тридцать первого декабря и вместе с поздравлениями указать на то место, где спрятал свой подарок. Он надеялся хотя бы так загладить свою вину. В России говорят: «Как Новый год встретишь, так его и проведешь». А Кацуки уже заранее знал, с кем хотел провести всю свою жизнь.