Переиграю или Новая жизнь

«Меняются ли люди? Занзас никогда не задавался подобным вопросом, пока однажды его капитан не бросил в шутку фразочку: «И зачем тебе вообще нужна Вонгола?». Сидя в своем кабинете, он не придал ей особого значения, пока однажды и сам не задался этим вопросом. «Действительно, зачем?» Он много раз воспроизводил в своей памяти фрагменты событии проведшие к восстанию и его мрачный итог. Ему было всего шестнадцать. Он был зол на отца, приемного, как оказалось. И пытался доказать свою силу, и… что….Что же он хотел доказать? Ну вот стал он боссом Вонголы и что дальше? Бумаги, встречи, переговоры? И…что…. Власть? У Варии определённо было больше власти и влияния, так как Вонгола в прямом смысле разваливалась на глазах. Но он упорно этого не замечал. По крайней мере тогда. Идиот. Они были лучшими убийцами, у которых было свое имя. Отдельное звучное имя, с не менее кровавыми подписями под ним. Деньги? Кроме выпивки и секса тратить их было не на что, по крайней мере ему. Влияния? Они, мать вашу, Вария! Элита! Боги убийств! У них этого влияния как грязи. Тогда зачем? Зачем ему нужна была Вонгола? Почему он так хотел быть ее боссом? Все эти кипы вопросов выводили его из себя, из-за чего Скуало ловил лбом стаканы с завидной регулярностью, без какого-либо повода. Он был заточен во мрак холода, а потом стал свободен и как ни в чем не бывало продолжил быть собачкой. Молодой идиот, не видящий картины в целом. Ну, пока виски однажды, что фактически продлевало ему жизнь, согревая изнутри, не стал наталкивать его на нужные мысли. Раньше, он любил сражения и бой, с кровавыми красками разбавляющими его серый мир… А сейчас? Сейчас же, медленно восстанавливаясь после своего поражения в конфликте, у него появилось время подумать и принять, какой же он идиот. Меняются ли люди? Да, меняются. Когда обдумывают все, взрослеют и пересматривают свои прошлые ошибки под другими углами. Ему повезло. Реально, очень сильно повезло. Кто он? Кто, его мать? Кем бы он стал, оставшись на улице? Его пламя сильное и проблемное. Идеальный кандидат для экспериментов или идеальный убийца. Наличие пламени предрешило его судьбу, как только разгорелось в нем. Ему повезло стать королем — пешкой в глобальной игре на выживание, а не просто пешкой — мусором, которую просто потерять или уничтожить. Он стал нужным, полезным и незаменимым. Хотят ли дети или обычные люди с пламенем убивать, калечить и становиться палачами, потому что так хочет мафия? Хотят ли? Или у них просто не было выбора…»

***

Занзас, открыв глаза, смотрел в незнакомый потолок и думал о своем сне. Напоминание. Очень дерьмовом напоминание о его слабости и тупости. Его учили быть таким Пока его собственный мозг не окреп и не стал для него опорой, подкидывая иногда самые серьезные ошибки в неподходящим момент и разжевывая их более детально вот прямо сейчас. Даааа, каким же он был ребенком тогда. Повелся на гигантский пирог, когда у него уже был свой собственный. Возможно, поменьше, но свой собственный. Верный, независимый, своенравный, но его, всецело его и ничей больше. Поднявшись с дивана, на котором спал, и оглядев розовый интерьерчик, подросток вспомнил, где он, как здесь оказался и что именно здесь произошло. Да, этот мир полон сюрпризов! Завалившись на кухню не менее великого замка Варии, его глаза немного расширились в удивлении. Новая мебель и нормальная плита смотрелись как-то странно рядом со старой печью и обломками мебели. «Интерьерчик 10 из 10». Прошлепав до холодильника босыми ногами, Занзас решил хорошенько перекусить и исполнить одно из своих самых заветных желаний своего детства, а именно, грабануть кухню Варии. В это время, наверху Скуало сжимала в руках телефон, ожидая в гости свою семейку.

***

Клан Супербия мог гордится сильнейшими мечниками и лучшими киллерами с пламенем Дождя во всем этом огромном и безграничном мире. Главы клана растили своих людей с верой в честь и гордость… И так было всегда. Десятилетия за десятилетиями, век за веком. Но мир менялся. Клинки ломались, а эпоха индустрии набирала свой ход. Мечники потихоньку, из великих воинов, превратились в обычных любителей с клинками из дерева или же просто пережитками прошлого. Скуало родилась в дождливую и пасмурную погоду. Ее мать перенесла роды с большим трудом и довольно серьезными осложнениями. В тот день глава клана чуть не потерял обоих близких и единственных для него людей. Рождение девочки, единственного ребенка в главой ветке, внесло перемены в повседневную жизнь всей его немногочисленной семьи. Приверженцы старого стиля жизни не могли смириться с подобным и молили богов о ещё одном ребенке для продолжения династии рода, поэтому Скуало росла в окружении тысячи правил и ограничений, сжимаема тисками несправедливых обвинении. В шесть лет, под гнетом старших, она поняла, что бесполезна для семьи и родителей, но ее отец не мог смириться с подобным. Обучение, усиленные тренировки и наставления отца сделали из Скуало сильнейшую мечницу клана. Вот только предрассудки, касаемые женщин, заставили ее пересмотреть свои стиль поведения и общения. Видя боль отца и его скорбь под маской спокойствия, Скуало приняла решение. Судьбоносное решение. Понимания в столь юном возрасте о половых различиях у нее не было, поэтому в десять лет она стала считать себя мальчиком. Волосы подстригались коротко, характер и стиль поведения подстраивался под мужской. Манера речи становилась грубее и жёстче. Отец заметил подобные изменения слишком поздно, но его попытки доказать, что женщины это тоже неплохо, разбивались о детское «я твой преемник» и «я так хочу». Матери Скуало оставалось лишь хвататься за голову и бранить все мужское население за их идиотизм, пока новость о беременности, не поубавило ее пыл. Рождение мальчика было счастьем для всей их семьи, вот только отношение Скуало к себе это не изменило. Она вознамерилась стать лучшим старшим братом в мире и после, проследить лично, за становлением нового главы клана всегда держась рядом. Ее родители, понимая, что ничего изменить уже сами не смогут, приняли для себя довольно сложное и тяжёлое решение. Отправить Скуало в большой мир, дабы там она нашла свое призвание и наконец-то взялась за голову. Вот только юная мечница приняла такое задание семьи как вызов для себя, а не своего внутреннего я, обещая вернуться как можно быстрее. Выбравшись из своей маленькой деревушки в горах в большой мир, девушка довольно быстро поняла, что мечников тут не то что не уважают, а фактически считают никем. Поэтому, ввязавшись в мафиозные распри, где клинки ещё встречались, не боясь потерять свою жизнь в бою, Скуало случайно стала боссом Варии. Откуда же ей было знать, что честный бой с боссом мафиозной семьи и ее честная победа, наложит на нее такое бремя. Первую неделю Скуало хваталась за голову и пыталась отвертеться любыми способами, но потом, обдумав все хорошенько, решила, что данное подспорье для ее маленькой вымирающей семьи только к лучшему. Медленно наладив дела самой странной семейки в мафии и подтянув свои знания, Скуало уверенно стала возрождать старые стили сражении на мечах, пока дурдом куда большего масштаба не свалился ей на голову. Супербия знала о том, что у Ноно, босса Вонголы, на которую она сейчас и работала, есть внуки. Вот только то, что эти внуки, способны перевернуть весь мир вверх дном за один тихий вечерок, она не догадывалась. Почти все праздники, проведенные с ними, больше походили на квест по выживанию, чем на семейные, спокойные посиделки. Снос особняка Вонголы и последующий разнос Варии заставил усомнится в их незнании о мафии. Статус «гражданские» медленно мерк, пока на воздух не взлетел Палермо. В прямом смысле. А ведь Скуало нутром чувствовала, что ничего хорошего дальше не предвидится, но все же поперлась на этот чертов праздник. Ей нравились платья. Элегантные и пышные юбки. Темные и глубокие тона цветов. Но, к сожалению, в платье сражаться было сложновато. Хотя, она никогда и не скрывала, что она девушка, но никто почему-то этого не замечал. Она могла смотреть сериалы часами и пожирать сладости тоннами, как и половина рядовых, включая Луссурию. Вышивать, что, о ужас, любил делать Вайпер, так как ему влом было покупать новую одежду. Заниматься йогой, которая очень увлекла Леви-А-Тана. И наконец заниматься своим лицом, волосами и кожей. Что как ни странно делал даже босс Вонголы, боссы всей мафии и ещё много и много кто. Даже когда на нее напялили платье, никто и не подумал, о том, что она может быть девушкой, хотя Мукуро возможно смутно, но догадывался. Как оказалось, нужно было просто напросто выложить все в лоб и не парится. Но вот на балу..... На балу, Скуало и подумать не могла, что ее выдадут замуж. К тому же, на законных и заверенных основаниях.

***

Занзас ограбил холодильник варийцев с ухмылкой на лице и, помешивая кофе в кружке, вальяжно развалился в гостиной на кресле. Тишина немного нервировала, пока грохот на улице и маты Ноно не оповестили его об опоздавших на свадебку гостях.

***

Тимотео читал приглашение на свадебную церемонию в Варии, медленно бредя к машине, оттягивая неизбежное. То, что мир свихнулся, он понял ещё тогда, в гостях у Емицу. Ведь именно после того злополучного знакомства с детишками, все и изменилось… Очень и очень кардинально изменилось. Не только в его жизни, но и во всем мире. Или же он просто этого не замечал, закрывая глаза? Остановившись у двери машины, мужчина смял листок и уже подготовился его сжечь, когда за его спиной грянул взрыв.

***

Фран посапывал в своей кроватке, когда одна из лягушек с очень красноречивым таймером не заквакала, оповещая, что кто-то наступил на одну из его ловушек. Мальчик нехотя проснулся, стукнул ее рукой по голове и снова прикрыл глаза, чтобы через пару секунд резко подскочить с постели и посмотреть на лягушку — будильник, более пристально. Фран очень быстро осознал, что только-что снёс весь верхний этаж Вонгольского замка, который они с Белом заминировали, да так и забыли. — Шишиши…. — как-то обречённо раздалось в тишине, в надежде что никто ничего не заметит.

***

Ноно пялился на горящее здание в недоумении. Рядовые и его хранители прочесывали местность в попытке найти нарушителей. Слава всем богам, что верхний этаж был пуст, поэтому обошлось без жертв и серьезных увечий. Тимотео задумался о столь глупом, с его точки зрения, нападении. Или же это было предупреждение? Но от кого? Посмотрев на лист с приглашением, Ноно предположил, что его внуки или же их окружение, вполне могли провернуть подобное. К тому же они бы не упустили столь интересное празднование, эпично о нем раструбив.

***

Занзас пялился на застрявшего в дверях Тимотео вот уже пару минут, пожевывая томат с напускным аппетитом. — Свадьбы не будет, так что зря пришел. — Проворчал наконец он, почавкивая. — Занзас… — грозно проговорил мужчина, доламывая бедную дверь в гостиную, — ты… — но не договорил. Из тумана, рядом с немного удивлённым подростком появилась лягушка с золотым слитком в зубах и, положив его на стол, шаркнув ножкой, спустя мгновение растворилась в воздухе. Занзас удивлённо приподнял брови. Откуда у Франа столько золота он примерно догадывался, но вот почему именно сейчас он его притащил… — Что этот мусор опять разнёс? — Поворачиваясь к Ноно, обречённо спросил Занзас, не сомневаясь в своих выводах — Этаж. — Устало плюхаясь на диван на против, проговорил мужчина, обращая злобу в обречённость. — Им нужно более суровое руководство! — Слабо сказать это Реборну? — Хихикнул Занзас, разваливаясь на диване. — Я уверен, ему будет приятно это услышать. Лично причем. Тимотео скуксился. — Кто женится-то хоть? — Доставая из нагрудного кармана фляжку, решил сменить тему Ноно. — Луссурия и Скуало. Девятый так и остался сидеть с приоткрытым ртом и фляжкой в руках, хлопая ресницами. — Кххх, не ожидал… — проворчал тихо он, отхлебывая. — Я тоже. Да, кстати, — отпивая из кружки чьей-то кофе, украденной с кухни, проворчал подросток, — если Тсунаеши таки станет боссом Вонголы, я предпочту остаться рядом. Как насчет Варии? — Кхм, я буду только рад! — Удивился Тимотео, сметая в своей голове тысячи планов и попыток по захвату в свою семью, такого сильного Неба. На кухне что-то загремело и оттуда в переднике с рюшами выплыл Леви-А-Тан, с подносом в руках. Медленно подойдя к притихшим Занзасу, который принял более удобное положение для побега, и Ноно, провожающим его ошарашенным взглядом, мужчина улыбнулся и проговорил: — Печенюшек? Парочка на мгновение остолбенела. Тимотео с опаской посмотрел на поднос с черными и обугленными кругляшками, и мотнул головой, отказываясь. К тому же, улыбающегося Грозу Варии ему видеть ещё не приходилось, так что Девятому пока хватало пищи для размышлений. Занзас удивлённо хмыкнул, взяв один из шедевров кулинарии Варии в руки и осторожно его рассмотрел. То, что сие произведение искусства больше напоминало сталь, приготовленую в собственном соку, что сыпалась из мужчины тоннами, он почему-то не сомневался. Завернув в салфетку печенье, подросток положил его карман брюк и отпил кофе, с самым невинным видом. — Дома съем. — Буркнул он, натянуто улыбнувшись. Хихикая под оглушающую тишину, Леви потопал обратно на кухню из которой валил дым коромыслом и что-то громыхало, напоминая мощный двигатель. «Он там что, реально сталь плавит что-ли?» пронеслось в голове Занзаса. — Ты серьезно? — Сглотнул Ноно, указывая тростью на припрятанную жизни-опасную еду. — Ага, — закатил глаза Занзас, — я ж жить не хочу больше. Скуало, что явно застала хохочущего Леви на кухне, ибо ее маты услышали даже на небесах, медленно и с опаской заглянула в гостиную, в надежде не увидеть стада трупов на своем ковре, недовольно скуксилась завидев вполне себе живые тушки, ее босса и… и ее личной кары Египетской. — Врооой, здрасьте. Дон Тимотео. — Поздоровался девушка, выглядывая из-за угла. — И будущий дон… — хмыкнул Занзас, указывая на себя. — Врооой, охренел? — Рыкнула девушка, вылетая из своего укрытия. — А по моим действиям не видно? — Да пошел ты. — Фыркнула Скуало и развалился на диване рядом с Ноно. — Кого-то ждёшь? — Ухмыльнулся Занзас, но ответ ему дал неожиданно нагрянувший в гостиную Луссурия, в одном коротеньком полотенце. — Я готов ко встрече с родителями. — Выдал мужчина, вставая в позу с гордо поднятой головой. Ноно подавился воздухом, и схватился за сердце. Глаз Скуало задергался и она поспешно прикрыла лицо рукой, отворачиваясь. Занзас приподнял брови, и невольно задался вопросом, о вменяемости кое-кого… — Мне терять нечего. — Пропел Луссурия и сорвал таки с себя полотенце, под оглушаюшую тишину.