Magician

Обшарпанная старая дверь чердака скрипнула, пуская в захламленное помещение слабые лучи солнечного света. Служанка неуверенно шагнула внутрь, распахивая дверь настежь. ее встретили разбросанные по грязному полу вещи и элементы мебельных гарнитуров, сваленные в одну кучу. Стулья со сломанными ножками, небольшие мягкие пуфики, табуреты и скамейки из красного дерева. На поверхности разбегались мелкие трещины и шероховатости, а осколки дерева торчали в разные стороны. Девушка обошла чердак по периметру, рассматривая каждую мелкую деталь. Старые детские игрушки, канделябры и покрывала, съеденные молью. Она подошла к старому широкому столу у стены, над которым висело закрытое тяжелой черной тканью зеркало, медленно стянула полотно на стол, отчего вокруг него поднялось небольшое облачко пыли. Девушка взглянула в почерневшее от гари и сажи зеркало с несчислинными трещинами, провела ладонью по тонкому стеклу и увидела в отражении за своей спиной высокую темную фигуру. Она резко обернулась и встретилась взглядом с хозяином дома. — Сэр. я. я хотела здесь прибрать. — начала оправдываться служанка, сжимая в руках белый фартук. Мужчина смерил ее взглядом с ног до головы. — Тебе было запрещено сюда заходить, Катерина, — Гидеон говорил тихо и спокойно, но в его голосе были различимы нотки недовольства поступком девушки. Она опустила голову, смотря в пол. — Простите меня. — пролепетала Катерина, пряча взгляд под копной каштановых волос. Гидеон вздохнул и подошел к ней, поднял указательным пальцем лицо девушки. — Больше этого не делай, ты меня поняла? Катерина внимательно смотрела в холодные бледно-голубые глаза мужчины, затем перевела взгляд на широкие полосы шрамов, пересекающие почти всю левую часть лица Гидеона. — Поняла, сэр, — наконец ответила Катерина. Гидеон отпустил ее лицо и плавным жестом руки указал на открытую дверь. Гидеон посмотрел ей вслед через плечо и нахмурил густые черные брови. Катарина была единственной служанкой в его доме. Единственная осталась после того, как мужчина купил этот дом у старого лорда. Старый извозчик, повар и садовник тоже решили остаться, но большую часть времени с новым хозяином все же проводила Катерина. Обшарпанные стены, вздутый паркет в комнатах, искаженная винтовая лестница и десятки разбитых зеркал. Граф обошел чердак, провел кончиками пальцев по пыльным поверхностям стола и остановился напротив зеркала. Блики солнечных лучей перебегали со стекол витража на лицо, засыпав бледную кожу разноцветными пятнами света. Он рассматривал собственное размытое отражение, склонил голову набок и поправил густые сине-чёрные волосы. — Ты всё так же вспоминаешь прошлое, Гидеон. — женский голос в его голове звучал подобно пению арфы. Такой легкий и далекий, но в то же время он был так близко. Он вновь взглянул в отражение. За его спиной стояла женщина в платье кремового цвета, на котором красовались узоры золотой вышивки и мелкие жемчужины, вшитые в рукава. Гидеон нахмурился. — Ты всего лишь видение, — прошипел он и выпрямился, неотрывно смотря в отражение. Женщина улыбалась ему широко, но так язвительно, словно была рада видеть его растерянным. — О, как же ты заблуждаешься, — она провела пальцем по предплечью Гидеона и положила голову на широкое плечо. Он ощутил как в спину ударил неприятный холодок, а разум сдавило от гудящих наперебой голосов. — Почему ты просто не оставишь меня в покое? — Гидеон захрипел и склонил голову, стараясь не смотреть в зеркало. В голове раздался звонкий смех, затмивший собой гул голосов. — Я хочу видеть твои страдания, любовь моя. Хочу видеть, как ты уничтожишь себя ради меня, — она скользнула обеими руками по груди мужчины и остановила руку у его сердца. — Мы прекрасно смотримся вместе, и очень скоро ты будешь рядом со мной, — она продолжала смеяться. Её алые локоны непомерно длинных волос обвивали его тело, скользили по грубой коже рук, а её платье медленно растворялось, обнажая худощавую фигуру с выпирающими из-под кожи костями. Она игриво кружила вокруг него, а затем появилась перед лицом, возвышаясь над ним, провела рукой по острой скуле и усмехнулась. — Тебе не изменить того, что тебе предначертано, Гидеон. Прими это или пожалеешь. — О чем ты говоришь? — он сделал поворот вокруг собственной оси, стараясь уследить за легкими движениями этой ведьмы. Или Богини. Или она была лишь безутешным призраком этого дома, решившая мучать его всякий раз, когда ей вздумается. Граф застыл каменной статуей, когда она оказалась к его лицу настолько близко, что кончики их носов едва ли соприкасались друг с другом. — Да здравствует новый король, — она наклонилась и прошептала каждое слово ему на ухо, а затем исчезла. Гидеон встрепенулся, голоса утихли, а зеркало с оглушительным грохотом рухнуло на пол и разбилось на тысячи мелких осколков. Он долго обдумывал слова этой нимфы. Ее движения, ее взгляд и густые алые волосы, похожие на копну живых змей врезались в память. Трудно было выбросить ее из головы, когда она всякий раз туманила разум своим присутствием и заставляла трепетать очерствевшее сердце. Гидеон наконец покинул чердак. Спустился по винтовой лестнице и завернул в пустующий темный коридор. В одной из спален был его кабинет. Затвор замка тихо щелкнул и дверь с легкостью поддалась легкому прикосновению. Гидеон закрыл за собой дверь, швырнул на стол ключ и распахнул тяжелые портьеры, впуская в комнату яркий свет, который на несколько секунд ослепил его. Гидеон протер глаза, зажмурившись. Наконец он повернулся к своему рабочему месту. Небольшой овальный стол был накрыт тонкой батистовой скатертью, на нем покоились стопки пожелтевшей бумаги, пара книг, чернильница с испачканным пером, пустой бокал и большая тетрадь в толстом кожаном переплете. Граф плавно приблизился к столу, навел порядок среди бумаг и убрал грязные стаканы в сторону. Он снова открыл эту тетрадь. На смятых желтых страницах покоились изображения людей и мест, в которых он недавно бывал. И где-то на шестой странице тетради его внимание привлек портрет женщины. Тонкая вытянутая шея, обтянутая замысловатым воротом, расходящимся на затылке в стороны. Густые длинные волосы, тонкие руки с длинными кривыми ногтями. И ее лицо. Это лицо. без единой лишней детали, словно фарфоровое, с большими выразительными глазами в оперении длинных ресниц, маленький аккуратный нос и тонкие, словно нить, поджатые в едва заметной улыбке губы. Он рисовал ее. Часто изображая в разных позах и ситуациях, но выражение ее лица не менялось ни на одном из набросков. Гидеон не помнил как и когда он рисовал именно ее. Рука сама выводила изящные линии на бумаге, увековечивая этот магический образ женщины из его снов. Граф провел подушечками пальцев по одному из портретов и в его сознание вновь врезался их недавний разговор. Она не была призраком. Слишком уж живой она выглядела. Или так только казалось. Кто знает? Гидеон захлопнул тетрадь и отодвинул ее на край стола. Он не знал чем себя занять сейчас. В дверь постучали, он услышал голос Катерины. — Сэр, для вас есть несколько писем. — Катерина прислонилась к двери, прислушиваясь. Гидеон тяжело вздохнул, поднялся и открыл дверь своей комнаты. Служанка поспешно выпрямилась и протянула ему три конверта. Граф перебрал каждое из них. Приглашения на светские вечера. Какая мерзость. Вергелес недовольно нахмурился. — Лорд Риган еще помнит обо мне, как досадно, — Гидеон криво усмехнулся. Катерина молча разглядывала пальцы мужчины, скользящие по бумаге. Порой ей так хотелось просто прикоснуться к руке графа, почувствовать ее тепло. Ведь он всегда, даже дома носил перчатки из тонкой кожи. Но с большей вероятностью она была уверена в том, что руки ее хозяина холодные, словно лед. — Вы давно не выходили из дома, ваша милость, — проговорила Катерина неуверенно, подняв взгляд на мужчину. Он на какой-то момент задумался, внимательно разглядывая девушку. Она уже тысячу раз успела пожалеть о сказанном. Взгляд графа пугал ее даже больше, чем любые его действия. — Ты права, Катерина. Нам с тобой надо развеяться. И мы наведаемся как раз к моему старому партнеру. Лорд Риган небось снова осыпет меня проклятиями, — Гидеон рассмеялся. Катерина неловко улыбнулась, чувствуя как к ее щекам подкатывает жар и кожа краснеет. — Собирайся, для начала нужно выбрать тебе подходящее платье. — Гидеон отдал Катерине письма и проводил до ее комнаты. — На эти сборы у тебя есть двадцать минут, постарайся уложиться. Катерина раскраснелась еще сильнее, когда руки графа коснулись ее плеч, а на его лице мелькнула тень улыбки. Гидеон улыбался крайне редко и сдержанно, словно натягивал на себя эту эмоцию. Она поспешно расчесала волосы, закрепив их небольшой заколкой в форме павлиньего хвоста. Гидеон сделал ей неимоверно дорогой подарок. К тому же, он сделал эту заколку сам. И вспомнив тот день, Катерина с улыбкой взглянула на свое отражение. Её щеки все еще горели румянцем, когда она представляла рядом с собой графа. И от этих мыслей ей становилось не по себе. Она знала, что для него она не больше, чем обычный предмет декора его жизни. Ведь она простушка, за которую была уплачена немалая сумма. Гидеон застегнул последнюю пуговицу бордового дублета с замысловатой вышивкой и золотистыми атласными вставками в рукавах и вышитым тончайшими шелковыми нитями воротником. Он не всегда надевал этот дублет, но по особым случаям приходилось жертвовать собственным комфортом. — Катерина! Надеюсь, ты готова? — голос графа прозвучал громче обычного, и девушка встрепенулась, когда он зашел в ее спальню. Гидеон обошел ее по кругу, рассматривая с каким-то необычным интересом. — Убрать это, сменить это и., а впрочем, этим займутся другие люди. Поехали, — граф усмехнулся и протянул девушке руку, Катерина неуверенно прижалась к его предплечью. Её лицо снова покрылось румянцем. Катерина всю дорогу ехала молча, уставившись в окно экипажа. В её голове крутились мысли о недавней прогулке до салона. Взгляд графа, оценивающий, с прищуром и ухмылкой, его лёгкие плавные движения рукой, когда он отказывался соглашаться с мнением швеи и непоколебимое спокойствие в голосе. Катерина не понимала, почему он всегда брал её с собой на любой званый вечер, или бал, когда вокруг столько графинь, маркиз и прочих титулованных женщин из его круга. Гидеон всю дорогу разглядывал узор семейного герба на своем перстне, представлял, как искусный мастер проводил ночи за работой, чтобы создать такой идеальный замысловатый узор из драгоценного металла. Тонкая резьба по золоту изображала мелкие языки пламени вокруг змеиной головы из серебра с раскрытой пастью. Глаза ей заменяли мельчайшие осколки рубинов, а чешуя была выполнена выпуклой золотой окантовкой. Необычное сочетание двух металлов, которое казалось невероятным. Экипаж остановился, и Гидеон проснулся от собственных мыслей. Он наконец вернулся из собственного мирка иллюзий, взглянул на растерянную и взволнованную Катерину. Как ни странно, она всегда так себя вела. Дверь открылась, граф вышел первым и протянул руку своей спутнице. Катерина смущенно улыбнулась, сжав ладонь мужчины в своей. — Мы здесь ненадолго, расслабься. — Граф усмехнулся и прошел в сторону парадного входа усадьбы с огромным внутренним двором, буквально усыпанным кустарниками и клумбами. Гидеон поморщился. Слишком вычурно, впрочем, очень в духе Лорда Ригана. — Так много гостей, ваша милость, — Катерина с детским восхищением разглядывала наряды женщин, цветы и саму усадьбу, словно впервые за всю жизнь вышла в мир богатейших людей. — Зови меня по имени, будь добра, — Вергелес нахмурился, когда ему на глаза попалась жена Лорда. Эта женщина была вне всяких правил дресс-кода. Слишком яркие ткани, пышные юбки, ювелирные украшения обвешивали ее чуть ли не целиком. Многочисленные браслеты, кольца, ожерелья, слоями лежавшие на шее. — Боже. — Гидеон успел пожалеть о том, что согласился на это приглашение. Лорд Риган появился из ниоткуда, схватил графа за руку, начав трясти ее в знак приветствия. — Ах ты ж старый ворон! Все-таки пришел! И даже свою игрушку прихватил, посмотрите-ка! — Лорд Риган с язвительной интонацией в голосе объявил о приезде еще одного гостя всем собравшимся. Гидеон сдержанно оскалился в улыбке. Катерина прижалась к его предплечью, стараясь смотреть куда угодно, но только не на людей, которые их окружали. — Аластер, следи за языком, — Вергелес прорычал каждое слово, нарочно сильно сжав его ладонь в рукопожатии, так, что Риган зашипел от неприятного давления, но все же продолжил улыбаться. — Да брось ты так горячиться, я же шучу! Сегодня не тот день, чтобы нам с тобой опять сходиться в битве. — Риган наконец выпутался из рук графа и взмахнул руками в стороны, улыбаясь во все тридцать два зуба. — А что за повод для столь пышного праздника? — поинтересовался Гидеон, вскинув бровь. — У меня родился наследник! Представляешь! Сын! У меня родился сын! — восклицал Аластер, с блеском в глазах смотря на остальных. — И по этому случаю сегодня я собрал вас здесь! Да начнется бал! Риган испарился так же быстро, как и появился. И только где-то вдалеке можно было расслышать его отвратительный писклявый голосок. — Какие же люди жалкие, — рядом с Гидеоном внезапно появился высокий, худощавого телосложения мужчина, придерживающий в правой руке изящный бокал вытянутой формы, в котором игрились золотистые пузырьки шампанского. — Лорд Хартманн. — Гидеон прищурился, почтительно склонил голову, — Рад видеть вас здесь. — Оставьте свою лживую любезность для этих шутов, Вергелес. Вас я вижу насквозь, — Одэн прищурил свои иссиня-черные глаза, а его губы разошлись в хищной улыбке-оскале. — Как поживает ваша супруга? Я смотрю, она редко появляется в свете, — съязвил Хартманн, делая небольшой глоток. — Не лучше, чем женщины на багровом острове, — Гидеон внимательно смотрел в улыбающиеся глаза Лорда, пытаясь разглядеть в них хоть что-то, кроме презрения. — Прежде чем мы продолжим нашу беседу, отправь свою игрушку куда-нибудь подальше. — Катерина. — Граф перевел взгляд на девушку, которая все это время стояла рядом с ним, крепко сжимая предплечье мужчины. — Оставь нас. — Как прикажете, ваша светлость, — Катерина быстро растворилась в толпе, оставляя Вергелеса и Хартманна наедине. — Ты не умеешь притворяться обычным человеком, Вергелес. Слишком каменная у тебя физиономия. Но я ведь знаю. — Одэн постучал указательным пальцем по собственному виску. — Наши семьи слишком долго воевали, — начал Одэн, шагнув в ту сторону, где практически не было людей. Гидеон последовал за ним, недоверчиво хмуря брови. — Так что привело тебя на самом деле? — Мы оба знаем кто мы. Боги среди смертных, монстры среди людей, и прочее и прочее. — Мы не Боги, — прервал его Гидеон. — Неужели? Твои предки быи рождены в пламени древнего Бога, а мои вышли из кровавой реки. Это ли не подарки судьбы? — ухмыльнулся в ответ Хартманн. — Это лишь легенды, не более. — Легенды не рождаются из воздуха. Ты мне не враг. Я лишь желаю заполучить то, что моё по праву. Отдай мне это и войны не будет. — Твои угрозы ничего не изменят. — Просто отдай мне то, что я хочу, Вергелес. И мы покончим с тем, что начали наши семьи тысячи лет назад. — Хартманн тихо прорычал, плавно приблизившись к Гидеону почти вплотную. — Кровавый Лорд умоляет? Как низко ты пал, — Гидеон криво ухмыльнулся ему в лицо, приставив острие тонкой тёмно-синей иглы, поблескивающей алыми прожилками на лезвии к груди Лорда. — Ты никогда его не получишь. Одэн опустил взгляд на оружие в руке Графа, его тонкие губы расползлись в кривой усмешке. — Ты не убьёшь меня, граф. Мы нужны друг другу. Как свет нужен тьме и Луна нужна Солнцу. Мы олицетворение баланса, — Одэн перевел взгляд на лицо Гидеона и заглянул в его прозрачно-голубые глаза с красными вкраплениями в радужке. — Мы создаём лишь хаос, Одэн. Он течет по нашим венам тысячелетиями. Ты это знаешь и без меня. — Я слышал, что магов с такой особенностью как у тебя многие столетия назад преследовали и сжигали заживо у алтаря древнего Бога Тьмы. Это ли не пример идеального баланса? Свет побеждает Тьму, добро побеждает зло? — Хартманн прищурился, нарочно приблизился к Гидеону, упираясь грудью в наконечник иглы. Гидеон нахмурился, разжимая пальцы. Тонкая, едва заметная игла пронзила грудь Одэна насквозь и растворилась, осыпаясь чёрной пыльцой. Вергелес прошептал каждое слово дрожащему от сводивших тело судорог Лорду на ухо: — Следующая окажется в твоём сердце, Хартманн. Не забывай, кто я такой. Я уничтожу и тебя, и твой род, и твоих бастардов, которыми ты населил Багровый остров. От тебя не останется ничего. Даже в истории твоё имя не будет упомянуто, — Гидеон отошел на несколько шагов. Одэн уперся спиной в каменную колонну, запрокинул голову, начав смеяться. Его глаза застилала белесая пелена, медленно лишая возможности видеть дальше собственного носа. — Что ж.. Граф.. ты хотел этой войны. Да будет так. — прорычал Хартманн сквозь обрывистый кашель. Гидеон слился с толпой танцующих аристократов в поиске своей служанки. Катерина стояла в полном одиночестве, наблюдая за людьми, разглядывая пышные яркие наряды женщин, когда граф наконец нашёл её. — Катерина! Мы уходим отсюда. — Гидеон подхватил девушку за руку и направился в сторону выхода. — Ваша Милость? Что произошло? — Меньше вопросов. — Вергелес открыл дверцу экипажа перед ней, махнул рукой извозчику и следом забрался в экипаж, издав тяжелый усталый вздох. — Все-таки, я ненавижу эти балы и приёмы. — Гидеон натянуто улыбнулся, взглянул на растерянную девушку. — Все не так уж плохо, наверное, — неуверенно отозвалась Катерина. — Просто для тебя это непривычно. Дорога прошла в полной тишине, Гидеон всё не мог выбросить слова Одэна из головы. Чёрт знает, что тому взбредёт в голову, когда они вновь сцепятся в битве. И если в первый раз Вергелес чудом остался в живых, то сейчас… Он был не уверен в своих силах. *** Гидеон сидел в своей спальне напротив зеркала, рассматривая собственное размытое отражение. Тишина белым шумом давила на виски, и он хмурился всякий раз, когда боль ударяла резкой вибрацией в голове. — Мой повелитель не уверен в самом себе? — тихий женский голос выдернул его из бурлящего омута мыслей. Гидеон взглянул в зеркало снова. Алые локоны и тонкие руки, обвивающие его полуобнаженное тело. Он чувствовал каждое касание к своей коже. — Это снова ты. — Верно. Это снова я. Твой единственный друг в этом мире и мире снов. — она внезапно появилась перед Гидеоном, так близко, вплотную. И вновь её губы не дрогнули даже одним движением. Но она говорила с ним. Таким ясным и чистым голосом. — Кто ты? — Гидеон хмурился, разглядывая ее нагое костлявое тело. — Мое имя Астарт. Но кто я такая, ты узнаешь позже. Не сбегай от своего предназначения, Гидеон. Ты должен найти Его. Пустить в своё сердце. — О чем ты говоришь? — Реликвия твоей семьи. Меч, заточенный в руинах. — В каких руинах? О каком мече ты говоришь? — Гидеон терялся, голову разрывали неясные обрывки воспоминаний. — Ты все вспомнишь. Люди изувечили тебя и твою память, но я помогу тебе вернуть всё, о чем ты давно не помнишь. — Астарт провела рукой по щеке Гидеона, скользнула тонкими пальцами по каждому шраму на белой коже. Она вновь испарилась. Прямо в его руках исчезла, оставляя в растерянности. Гидеон приподнял правую руку, по ней пробежались ярко-синие искры пламени, поднялись в воздух перед его лицом и засияли чёрно-алой пеленой, разлетевшейся по всей комнате, окутали мужчину своим обжигающим теплом. Вергелес склонил голову к коленям, ощущая, как жидким металлом течёт огонь в венах, обжигает и заставляет кричать от боли. Он рухнул на пол, изо рта хлынула кровь, окрашивая пол вокруг темными пятнами. Гидеон закашлял, держась одной рукой за шею. Вергелес не слышал вокруг себя ничего. Ничего не видел. Он рухнул в расползающуюся лжу собственной крови, потеряв связь с реальностью. Его разум провалился во мрак. Гидеон тяжело дышал, прикрыв отяжелевшие веки, и спустя несколько мгновений его тело ослабело, а он потерял сознание.