Magician

Хруст снега под ногами резал по слуху, ветер ударял в лицо, а босые ноги обжигал холод. Истерзанный пытками пленник бежал через заросли заснеженных кустов и почерневших стволов вековых деревьев, не оглядываясь, только слышал отголоски собачьего лая, возгласы солдат и фырчание лошадей. Всадники гоняли его по лесу, как удачно попавшуюся добычу для охоты. Он рухнул лицом в рыхлый снег, дыхание сбивалось, а истощенное тело, укрытое лишь тонкими лохмотьями, дрожало и немело от невыносимого холода. Крики. Лай. Звон мечей. Звук за звуком, сливаемые единой какафонией. — Ваше величество! Мы нашли его! — крик солдата оглушил, а пленник увидел в его руке знамя. Тёмно-синее полотнище с золотой окантовкой и искусной вышивкой образа белого волка с терновой короной в пасти. Знамя короля. Пленник тяжело вздохнул, прикрыл глаза и уткнулся окровавленным лицом в снег. Бежать уже некуда. Да и смысла он уже не видел. Он был пойман. Загнан в угол. — Ты снова сбежал, Хартманн. — голос короля был таким спокойным, с нотками превосходства. Он подошел к Лорду, склонился, протянув руку, укрытую кожаной перчаткой, к лицу Хартманна, грубым жестом поднял голову Лорда. — Король Генрих. Жалкий. глупый король. — Хартманн хрипел и с трудом выдавливал из себя смех. — Ты навлек войну на эти земли. — Лорды поверят слову короля, а не крысе, предавшей их, Тэдэус, — Генрих оттолкнул Хартманна, выпрямился и протянул правую руку к одному из своих солдат, выхватывая из ножен меч. — Тайна рано или поздно станет явью, Бисмарк. Ты подохнешь в муках, я обещаю. — прорычал Тэдэус, смотря на Генриха. — Ты этого уже не увидишь, — ответил Генрих, занеся меч над головой Лорда. Одно быстрое движение, и снег окропился горячей алой кровью, а король хмуро оглядел тело Тэдэуса, бьющееся в конвульсии всего несколько секунд, прежде чем бездвижно обмякнуть. Генрих опустил окровавленный меч. — Сожгите его, и отправьте ворона в замок Хартманнов с требованием преклонить колено перед новым правителем. — Генрих швырнул меч на землю и вернулся в седло своего жеребца, туго натянув вожжи. — Мой король, а куда направляетесь вы? В одиночку в этих лесах бродить опасно. — главнокомандующий отряда с опаской взглянул на короля. Тот только нахмурился. — В этом лесу живёт колдунья. От неё я избавлюсь без вашей помощи, если придется. — с этими словами Генрих двинулся вглубь зарослей леса, оставив отряд позади. Король оглядывался по сторонам, рассматривал величественные кроны старых деревьев, бродил по змеевидным тропам, но ни разу за все эти минуты он не услышал пения птиц, или шорох животных. В лесу была мёртвая тишина. Словно весь мир вокруг него застыл. — То, что ищет твоё сердце, находится не здесь, — скрипучий женский голос вернул Генриха в реальность, и тот развернул коня и выхватил из ножен меч, направляя острие на человека. — Ты кто такая? — У меня много имён. Тебе и не счесть их. Люди зовут меня по-разному. — женщина оглядела Генриха, казалось, даже не замечая направленного на нее меча, а затем обошла короля по кругу. — Здесь, в этих лесах, живёт Тьма, людской король. И ты пробудил её, начав войну с хранителями кровавых земель. Убил двух наследников престола, и почти уничтожил источник жизни этих островов. Повелители придут за тобой, — она говорила медленно, спокойно, произносила каждое слово с краткой паузой, не сводя взгляда помутневших глаз с Генриха. — Повелители? О ком ты говоришь? — возмутился Генрих, опуская меч. — Магия в этих землях не преступление. Ты внес свои законы в чужие судьбы. И тебе придется заплатить за твою дерзость. Когда Солнце окрасится в алый, а Луна почернеет в ночном небосводе, ты и твой народ исчезните в пламени двух Королей, — она рассмеялась так громко и звонко, что отголосок ее смеха оглушил Генриха. Он выронил меч и закрыл уши ладонями, жмурясь от невыносимого шума. Смех прекратился, лес вновь окутала тишина. Бисмарк открыл глаза, оглядываясь по сторонам. Женщины не было, и следов на снегу тоже. Генрих взглянул на собственный меч, утонувший в снегу. Полированная сталь медленно приобретала черный оттенок от эфеса и до заостренного кончика лезвия. Бисмарк натянул вожжи и ударил коня в бока шипами сапог, заставляя того бежать быстрее. *** — Ваша милость, вы не выходили из своих покоев уже несколько дней. Что произошло в лесу? — Ты знаешь о семье Лордов, живущих неподалеку от этих островов? О них ходят лишь легенды, никто не видел ни одного из них вживую. — Генрих проигнорировал вопрос советника и сразу перевел разговор на другую тему, подпирая голову кулаком. — Слышал, слышал и то, что их семья кровью связана с Богами пламени уже сотни лет, — старик подошел к высокой деревянной полке с книгами, прошелся ладонью по кожаным старым коркам переплета, а затем вытянул одну из них, стер пыль широким рукавом с обложки, на которой красовался потертый семейный герб. Змея с открытой пастью. — Эта семья считается основателями Темной магии. Они призывали Богов, останавливали войны, а так же беспощадно убивали тех, кто отказывался подчиняться их воле. Ходят легенды о древнем пламевидном мече, в котором была заточена сила, способная уничтожить весь людской мир. — старик положил книгу на стол, говорил медленно и тихо, перелистывая страницы перед Генрихом. Король молча разглядывал пожелтевшие страницы, замысловатые рисунки и портреты незнакомых людей в доспехах. — Они вряд ли живы сейчас. Ведь всех, кто использует магию — преследует корона. — хмуро ответил Бисмарк, положил ладонь на одной из страниц. — Но их никто не видел со времен первой войны на этих островах. Войско короля исчезло в Тумане вместе с ним. — советник выпрямился, указывая на одно из изображений. Человек, тонущий в черном Тумане, с распростертыми за спиной гигантскими крыльями и был исчезнувшим королем. — Но ведь остались и его потомки. Нам стоит разыскать их. И уничтожить. Одного за другим. — Генрих поднялся со своего места и подошел к очагу камина, складывая за спиной руки. — Когда солнце окрасится в алый, а луна почернеет… Что это может значить, Филипп? — Редкое явление природы, Ваше величество. Никто не знает, что происходит в небесах. Но я слышал, что это явление называют войной Богов Солнца и Луны. День, когда они сходятся в битве, в которой нет победителя. День будет красным, а ночь окажется беспросветной тьмой. В эту ночь умирают сотни животных и людей. И это считается жертвой во славу двух Королей. А где вы услышали эти слова? — поинтересовался Филипп, прищурив глаза. — Услышал как-то от старой служанки, — Соврал Генрих, продолжая разглядывать искрящийся в камине огонь. *** — Этот жалкий человечишка уничтожил семью Хартманн. Единственный ключ к багровым островам. — Сестра, ты слишком много плохого думаешь. Успокойся. Молодой Лорд развалился вальяжно в своем кресле, покручивая в руке изящный бокал с вином. В его светло-зеленых глазах мелькала тень ухмылки, а черные как смоль волосы с белоснежными редкими прядями свисали редкой челкой на глаза. — Ты много драматизируешь, Ванесса, — он оглядел сестру с ног до головы и остановил взгляд на ее лице. Она смотрела на брата с нескрываемой злобой во взгляде. — Ты чересчур спокоен, Дэниэл. Твоя излишняя самоуверенность тебя погубит. Тебе мало того, что нас изгнали из нашего дома? Отняли все, за что боролась наша семья столетиями! — Ванесса повысила голос, взмахнула рукой и по ее ладони пробежалось яркое алое пламя, вспыхнув и тут же угаснув в воздухе. Дэниэл поднялся, медленно подошел к сестре и остановился в жалких сантиметрах от нее. — Если бы наш отец не исчез тогда, мы бы не были сейчас в таком положении. Это он подвел весь наш род, Ванесса. Мы бы правили на этих островах бок о бок с семьей Хартманн. Однако наш отец предпочел воевать с ними за жалкие клочки земли. И ты этим пошла в него. Такая же глупая, недальновидная и нерасчетливая! — Дэниэл повысил голос до звенящего рычания, а его глаза сверкнули неестественной зеленью радужки. Ванесса отошла на шаг назад, с опаской смотря на брата. — Много ли ты знал о нашем отце? Ты никогда не был рядом с семьей, — огрызнулась Ванесса, хмуря густые брови. Дэниэл тяжело вздохнул. — Я знаю кто начал войну. Этого достаточно. Заговор против Роберта Хартманна организовал наш отец. Он хотел заполучить источник их силы. Но только он не знал о том, что источник это река Хакастер, протекающая на юге Раймора. — Красная река. — Ее воды красные не только из-за водорослей, там, где река берет свое начало, есть пещера. В ней и скрыт источник магии семьи Хартманн. Но наш отец был слишком глуп, чтобы понять это, — Дэниэл вернулся в свое кресло, а Ванесса растерянно оглядывалась по сторонам. — Откуда ты это знаешь? — Дочь Роберта рассказала мне об этом перед тем, как Генрих отрубил ей голову. — дэниэл опустил глаза. Его сердце вздрогнуло, когда в память врезался образ его погибшей возлюбленной. — Придет день и голова Бисмарка будет насажена на пику. Я сам обезглавлю его. — Так вот почему ты хотел объединить наши семьи. Ты любил ее. — заметила Ванесса. — Я готов был уничтожить обоих, лишь бы она осталась жива. Но наша реликвия утеряна. Пламевидный меч, в котором заточена огромная сила. Я должен найти его раньше Генриха. Этот помешанный на убийстве магов король погубит всех нас, если меч окажется в его руках, Ванесса. — Но ведь Хартманны имеют к нему прямое отношение, а не мы. — Меч был создан не ими, это лишь ложь, чтобы получить права на него. Меч был создан в пламени Бога Тьмы. И в нем же этот Бог был заточен. — Откуда ты все это знаешь? — В отличие от нашего отца я много лет провел над изучением нашего семейного древа. Мы — потомки древних темных магов. Они служили этому Богу, но когда его сила возросла и стала бесконтрольной, его решили заточить в оружии, способном удержать его. Но где меч сейчас — не знает никто. — Дэниэл склонил голову к коленям и скрестил пальцы рук между собой. — Роберт охотился не за нашей семьей. Ему нужен был меч. — До тебя слишком медленно доходит, сестренка. — оскалился Дэниэл, встряхнув головой. — Наш отец искал источник, а Роберт искал меч. Мнимое объединение двух семей это только пыль в глаза. — Но как ты узнал все это? Ведь об этом не могли знать все. — У земли есть память, Ванесса. Я смог выяснить все, что было скрыто от нас. — Память? — Природа помнит все, что происходит в ее мире. И она главный помощник любого мага. *** — Ваша светлость! У меня для вас хорошие новости! У вас родился сын! — Лекарь буквально ввалился в покои графа, подбежал к нему, склоняя голову. — Боги, ты просто осчастливил меня, Уилфред! — граф поднялся со своего места, с улыбкой на лице оглядев своего подданого. — Вот только. Ваша супруга, граф. Она совсем плоха. Лекари пытаются помочь ей. Но пока результатов нет. — голос мужчины дрогнул страхом и неуверенностью. Граф побледнел. Его сердце на миг замерло, и он не заметил, как ноги сами сдвинули его с места. Он практически не замечал людей, склонявших головы перед ним в просторных коридорах замка, спешными большими шагами направлялся в сторону покоев своей жены. — Лилиан! Пошли прочь отсюда, живо! — мужчина повысил голос до грозного рыка, когда дверь перед ним распахнулась. — Я сказал живо! Слуги разбежались в стороны и поспешили покинуть покои графини, едва слышно закрывая за собой дверь. — Тобиас… прошу тебя. Граф опустился на край кровати. В руках его жены был небольшой сверток шёлковых тканей, который она прижимала обессиленными руками к груди. — Лилиан, я помогу тебе, потерпи немного, — Тобиас протянул руку в сторону, направляя ладонь к голове жены. На его пальцах всполыхнул огонь, яркий, но не обжигающий. — Нет. Тобиас. Ты не должен противоречить законам жизни. Взгляни на своего сына. Граф остановился, опустил руки, аккуратно взяв младенца из рук жены. Он приоткрыл лицо ребёнка, и его сердце застыло. В белом шелке тканей ярко выделялись ясные бледно-голубые глаза с красными прожилками радуги, смотревшие на него с вопросами во взгляде. — Не может быть. Этого не может быть. — повторял Тобиас дрожащим голосом. — Сбереги его, Тобиас. Прошу тебя, — тонкая бледная рука Лилиан коснулась руки графа и через мгновение опустилась на постель, а графиня тяжело вздохнула, прикрыв мутные от боли глаза. Лицо Тобиаса намокло от горячих слёз, обжигающих кожу. Он склонился над женой, крепко прижимая к своей груди сына. Граф просидел так без движения до тех пор, пока ребёнок не погрузился в сон. Тобиас осмотрел его, поглаживая подушечками пальцев по голове. — Мой мальчик. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Мой Гидеон.