Архонты: моральный кодекс якудза

Одиннадцать лет назад

— Быстрее, сюда! — Оцепляйте периметр! — Правому отряду приготовиться! — Хирацука-кайчо? Женщина развернулась с расслабленным лицом к советнику. — Да, Арисима-сан? — У нас почти всё готово. Хирацука коротко улыбнулась, равнодушно растянув уголки рта, и кивнула, неотрывно глядя перед собой. — Это отлично. Она смотрела, как полыхало здание штаб-квартиры, и внутренне пожар переносился в грудь, побуждая широко раскрывать рёбра на вдохах. А хорошо горит ведь! Она потоптала острым мыском, а затем, скинув длинный медный хвост с плеча, развернулась: советник ждал её у приоткрытой машины и почтительно клонил голову. — Всё идёт, как и должно.

***

Чуя вздрогнул и поворочался на подушке. Что-то было не так: игрушка под боком казалась ужасно неудобной. Чуя нахмурился и пнул ни в чём не виноватую плюшевую овечку с кровати. Та глухо стукнулась, и больше ничего Чуя не услышал. Было тихо, но почему-то ему казалось, что какой-то шум его разбудил. Свесив ноги с кровати и найдя тапочки, Чуя потянулся за стаканом воды на тумбочке и сделал пару коротких глотков. Ему было нехорошо весь день, похоже, что он приболел. Сегодня приходили двое каких-то мужчин и что-то сделали, после чего Чую попросили не выходить из комнаты до темноты. Были ли они врачами? Родители казались очень взбудораженными их присутствием. Сейчас было темно — можно выйти. Чуя прошкрябал в тапочках по вытянутому коридору с широкими окнами, через которые ночные следы шли квадратами по полу. Луна горела аномально красным цветом. Чуя читал недавно, что это Суперлуна — она происходит вследствие эллиптической орбиты, по которой Луна вращается вокруг Земли. От того, каким огромным огненным шаром она была, Чуя, замерев всего на полминуты, широко открыл глаза и вперил взгляд в окно. Красиво. Она была будто не из этого мира: с яркой алой каймой, оранжевой — как у мандарина — полоской после и рассеянным розоватым светом внутри. Неясный шум донёсся до уха, и Чуя резко вскинул голову, чуть приседая. Он настороженно покосился в ту сторону, где была гостиная: родители могли задерживаться допоздна, но они почти никогда не оставались в гостиной. Это специальная комната для посетителей и вечерних игр, здесь не принято засиживаться до утра. Чуя выскользнул из тапочек и встал на носочки, опасливо крадясь вдоль стенки. Он затаил дыхание, ориентируясь на тусклую полоску света на плиточном полу. Дверь в гостиную была приоткрыта. Чуя набрал в лёгкие воздуха, когда пятка предательски поехала по скользкому полу, и он едва не вскрикнул. Сжал кулаки и напрягся, ловко юркнув в тень от источника света. В дверной щели было видно только стену и край картины, которую любила мама. Чуя мог видеть только тусклые очертания морского пейзажа. Он уловил вытянутую тень на пятнистом красном ковре и чуть сдвинулся вглубь, боясь попасться. Любопытство почему-то говорило ему затаиться и ждать. В другой ситуации Чуя смело бы зашёл в комнату и рассказал, что ему не спится, тогда родители бы провели с ним остаток ночи, играя или читая здесь. В данный момент ему что-то мешало зайти, казалось, ему будто сдавливали плечо и говорили не соваться. Он свёл брови вместе и поджал губы, ожидая, когда тень наконец покажет владельца. О? Это была Райчо-сан. Она прошла вдоль комнаты и что-то уронила. Там, куда она пошла, стоял книжный шкаф. Наверное, не удержала одну из книг. — Держи её крепко, — властно приказала она, а Чуя вздрогнул. Обычно Райчо-сан была незаинтересованной и скучающей, но когда к ней подходил Чуя, она улыбалась и стелила тёплым голосом перед ним разные истории. Слышать её строгий голос Чуя не привык. Он дёрнулся, когда Райчо прошла обратно стремительным вихрем, а затем зажал рот ладонью, когда на ковёр упала мама. От того, с какой силой её швырнули на пол, волосы зашторили лицо, руки вцепились в ворс, а спина скруглилась. Чуя застыл в холодном шоке, вскрикивая в голове с вопросами, что здесь происходит. Он придавил двумя ладонями губы для большей надёжности и едва задышал носом. Вид на силуэты испортился, потому что человек, которому Райчо приказала держать, появился и закрыл собой подрагивающую фигуру на ковре. Он заломил обе руки за спину и выгнул до неестественного хруста позвонков спину женщины. Чуя прирос к полу и не мог даже попытаться убежать и не видеть этого. Всё, что у него выходило, — оставаться тихим в тени от приоткрытой двери. — Не переживай, всё будет быстро. — Райчо протянула вперёд руку, и тот громила достал из-за пазухи пистолет. Райчо выудила из кармана глушитель и покрутила его, цепляя на дуло. — Думаешь, стоит так беспокоиться о шуме, когда ты вломилась сюда с головорезами? А, сестра? — женщина криво усмехнулась, вздёрнув подбородок. — Сейчас мы это и узнаем, — с этими словами Райчо вольно подошла к схваченной и склонилась. Дуло пистолета прижалось к коленной чашечке. Чуя ничего не услышал, кроме долгого надрывного мычания. Мама всегда была сильной женщиной, она никогда не повышала голос, и даже тогда, когда ей прострелили колено, сцепила зубы и не издала крика. — Всегда бесила твоя сдержанность. Взгляд у мамы плыл, её лицо вмиг стало красноватым, а свет сверху поблёскивал на стремительно взмокающей коже. Она продолжала остервенело смотреть из-под лба и щуриться. Райчо обтёрла подолом юбки дуло и выпрямилась. На её лице тенью пробежала жалость, настолько скупая, что едва ли её можно было заметить. Она поджала губы и вцепилась пальцами крепче в оружие. Её слова осели с горечью: — Прости, сестра, это тебе за нашу семью. Прежде чем Чуя что-то успел понять, чья-то рука прижала его ладони ко рту крепче, а вторая схватила поперёк живота. Чуя от испуга попытался мыкнуть или пнуть ногами, но человек поднял его над землёй и стремительным вихрем пронёсся по коридору, плотно прижимая к себе. — Тихо, — шикнули на него совсем не строго. Чуя попытался приподнять голову, но к этому моменту человек толкнул спиной дверь его спальни и ввалился в неё. Чую отпустили, и он взвинченной пружиной крутанулся, впиваясь ошалелым взглядом в тёмную невысокую фигуру напротив. — Кто вы? — Тебе нельзя было выходить из комнаты, — вместо ответа прозвучал укор, а Чуя глупо моргнул и склонил к плечу голову — это был не голос взрослого. Скорее, кого-то, кто был старше подростка, но всё ещё не взрослый. — Что там случилось? Мама! Я видел, она…! — Тихо-тихо. — Подросток вытянул руки перед собой и пригнулся. — Если бы ты остался там, то тебя убили бы. — Чуя ошарашенно дёрнулся. Подросток ровно продолжил: — Тебе пока рано выходить туда, побудь здесь, тебя скоро заберут. — Что происходит? Кто ты вообще такой?! Чуя почувствовал, как внутренности цепенели, а дышать становилось так сложно, что он только хлопал ртом, пытаясь раздвинуть сжавшиеся рёбра. На горло давила подкатывающаяся волна злости. — Я Ода. Я, эм, друг, наверное. Не переживай, всё будет хорошо. Тебе просто нужно подождать. — Какого чёрта! Ты вообще ничего не объясняешь! Что ты… Чуя не договорил: неожиданно дверь в комнату распахнулась, а в проходе появились несколько высоких мужчин, чей вид не сулил ничего хорошего. — Хватайте второго и убираемся, пока здесь всё не сгорело к чёртовой матери!

***

Чую подбросило в воздух, кто-то будто откинул его, и он здорово влетел спиной в стену. Затем сделалось очень легко, как если бы гравитация отключилась во всём теле, а после — всё сплющилось, как под гидравлическим прессом. Он издал хриплый стон и нахмурился, с силой открывая глаза. Яркий свет резанул моментально — сделалось невыносимо, и Чуя зажмурился. — О-о-о? Чуя превратился в соляной столп, стоило только этому насмешливому тону прокатиться по нервам вниз. Он снова открыл глаза. Хирацука приветствовала его сквозь стекло кровожадной улыбкой. — Добро пожаловать домой, Чуя-чан. Больше ты не сбежишь.

***

— Дазай-сан пропал? Ацуши глупо хлопнул ртом и посмотрел на Акутагаву круглыми оленьими глазами. А после его следующей фразы и вовсе едва не выкатил их на пол своей квартиры. — Он не пришёл на совещание. Накахара-сан тоже. Ацуши только и делал, что открывал и закрывал рот, пытаясь собрать в кучу мысли и выдать осознанное предложение. У него слабо получалось. — Вставай. — Акутагава дёрнул Ацуши за рукав футболки и потянул встать с дивана. Поставив на неустойчивые ноги, он ушёл в коридор и вернулся через мгновение со спортивной кофтой в руках. — Надевай и соберись. Ацуши принял впихнутую ему в грудь кофту и на автомате просунул руки в рукава. Он перебрал в голове рой и вычленил оттуда самый закономерно напрашивающийся вопрос: — Куда мы идём? Акутагава посмотрел в телефон и что-то отбил по экрану. Он убрал гаджет в карман плаща и сказал: — За персональной страховкой Дазай-сана. Персональная страховка Дазай-сана оказалась в конкретной дыре. Если Ацуши считал до этого, что жил в самом дрянном собачьем месте, то увидев эти ветхие домишки и подранные брезентовые крыши, он ясно понял, что весь самый дикий сброд мог быть только в подобном месте, и та убогая квартирка Ацуши была для здешних роскошными несбыточными апартаментами. Ацуши семенил за Акутагавой и не делал ни шага в сторону — чтобы не дай всё всевышнее не потеряться или не напороться на кого-то ненужного. Но он мог так не бояться, потому что при виде гончей Каякучи-гуми многие сбегали в свои норы, как крысы с приходом настоящего охотника. И всё же… — Что это за место? — спросил Ацуши, позволив себе быстро посмотреть по сторонам. Рядом с мусорным баком спал пятнистый кот. — Ты никогда прежде трущоб не видел, что ли? — прилетело тут же Ацуши в затылок. Просто удивительно! Акутагава шёл впереди, но упрёк и раздражительность достали именно затылок Ацуши, как стрелы. Ацуши посмотрел, как беспокойно колыхался плащ Акутагавы. Нервничал, он тоже нервничал. — Ты здесь впервые? — Ацуши аккуратно переступил жестяные банки и задрал голову, чтобы тут же встретиться с какой-то девчонкой в дырявом окне второго этажа хибары, которую сложно было назвать даже зданием, не то что домом. Девчонка тут же скрылась внутри. — Третий раз, — на удивление ровно ответил Акутагава. Он повернул голову влево, затем взглянул на телефон, а после — кинул его за спину, и Расёмон тут же прожорливо раскрыл и клацнул пастью, сплющивая в своих зубах гаджет. Ацуши оторопело покосился на этот фокус, но потом прочистил горло и выдвинул предположение очень даже уверенным тоном: — Ты только что дал знать, что мы здесь, да? Акутагава развернулся к нему и надменно усмехнулся. — Всё же твои мозги иногда работают, Тигр. Ацуши скорчил рожу и фыркнул, отворачиваясь. Сложив руки на груди, он постучал носком обуви по плохо грунтованной земле и стал вслушиваться в тихий шум вокруг. Накахара-сан всегда говорил, что свои рефлексы нужно держать наготове даже в постели спящим. Расслаблять свои навыки в месте вроде этой ямы — Ацуши усвоил, что нельзя быть наивным, если хочется жить. Он почти переусердствовал и материализовал тигриные уши вместо человеческих. Его старания окупились, когда он услышал за тихим шкрябаньем котов по бакам и пакетам и за боязливыми шагами местных уверенный и ритмичный стук каблуков. Ацуши повернул голову на звук, а Акутагава, завидев, как тот переполошился, последовал его примеру. Из-за здания, которое косилось набок и грозилось уронить шифер с первым, самым слабым толчком литосфер, вышла женщина с большим саквояжем в руке. Она была очень выделяющейся на фоне упаднической пасторали вокруг: выразительные женственные черты в походке — прямой и чёткой, будто по канатной полосе, — в развевающемся смоляном каре, в узких руках с длинными чёрными перчатками. Ацуши удивился, как она вообще, настолько скульптурно-пластичная, сохраняла равновесие и не переваливалась на сторону с огромным саквояжем. То, что ждали они её, сомнений не было. Женщина точно бы здесь не прогуливалась просто так. Не настолько она могла сойти за дворовую кошку. Акутагава кивнул, когда та встала на одну линию и цепко осмотрела каждого из них поочерёдно. Задержала пристальный взгляд на Ацуши, а затем скривила губы и закатила глаза. — Вечно он подбирает самых проблемных щенят, — пробормотала она, а Ацуши собрал всю свою выдержку, чтобы не удивляться ещё больше. И так много странностей сопровождало его. — Йосано-сенсей, — Акутагава протянул с лап Расёмона небольшой конверт, на котором красовалась печать чёрного цвета, — от Дазай-сана. — Пусть запихнёт себе это в зад, когда снова попадётся мне на глаза. Названная Йосано сделала такое гневное лицо, что Ацуши невольно подумал: было бы неплохо стать чуть ближе за спину Акутагавы. Ну так, на всякий случай. Акутагава понятливо убрал конверт в пасть Расёмону и показательно сточил его. Женщина положила ладонь на талию и перенесла вес на одну ногу, выдвигая бедро. — Все уже в сборе? — Да, хвостов не было. У нас, по крайней мере. Женщина кивнула, а затем они оба двинулись в сторону, оставляя Ацуши суетиться за ними. Они пришли к дому — именно дому, не хибаре или чему-то, что развалится от одного только пробежавшего мимо котёнка. Всё ещё пятнистый, кстати, пушистый, как облачко. Прошли по открытой лестничной клетке и встали напротив квартиры с номером ноль-шесть-девять. Йосано вздохнула и пробурчала, нажимая на звонок: — Напомни мне вмазать ему за номер конспиративной квартиры, когда закончим со всем. — Вы вторая на очереди, Йосано-сенсей. — Куникида подвинется. Имя Куникиды Ацуши слышал пару раз от Дазай-сана и совсем вскользь, поэтому то, как быстро Акутагава и Йосано сориентировались на его личности, вероятно, говорило, что они тоже были хорошо знакомы с ним. Собственно, Ацуши своими глазами увидел Куникиду: тот открыл дверь после какого-то кодового выражения, напоминающего, скорее, призыв дьявола. Блондин, не настолько белый, как сам Ацуши, но оно и понятно — альбиносов так просто по пять раз на дню не увидишь. Высокий, настолько, что проём двери для него упирался в начало лба, одетый с иголочки и не менее показательно, как и Йосано — они оба выглядели далёкими от трущоб, в которых оказались. Он поправил очки в тонкой прямоугольной оправе и сдержанно кивнул, пропуская их внутрь. Внутри ситуация была вполне приличная: ничего со стен и потолка не валилось на пол, это была обычная квартирка. Светлая, с белыми грунтованными стенами, соломенными подстилками на полу и зашторенными, слабо затеняющими мутные окна, занавесками. Единственное, что привлекло внимание Ацуши, — расстеленные на полу схемы зданий, а рядом на стуле, повёрнутом спинкой вперёд, сидел Тачихара. Посмотрев вбок, Ацуши увидел Гин, которая сидела на узком диване и расчёсывала пробор Танизаки, аккуратно подбирая ему невидимкой пару особо лохматых прядей. — Так лучше? — спросила она, а затем, когда получила утвердительный кивок, развернулась и поздоровалась с Ацуши. — Привет, вы вовремя. Здесь были все, кого Ацуши так или иначе видел в окружении Дазай-сана и Накахары-сана. Ну, или те, кого упоминали его боссы. Громкий стук саквояжа о пол заставил Ацуши вклиниться в суть дела и стать единым со здешней компанией. — Итак, что у нас есть. — Куникида прошёл к столу, на котором точно так же, как и на полу, развернулись разные фотографии и бумаги. — Дазай пропал вчера утром, Танизаки забрал Накахару в это же время. А сегодня я получил от Особого отдела сообщение, но не успел отослать его Дазаю, как тот пропал. — Что было в том сообщении? — Йосано подпёрла стену плечом и сложила руки на груди. — Что… — Куникида прервался, чтобы достать из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот, и пролистал его. Остановился, немного заломил корешок и откашлялся. — Что Хирацука Райчо намеревается приступить к аннигиляции Арахабаки, предварительно наложив проклятье способностью Акинари Уэды. — Но ведь он мёртв, — мрачно отозвался Акутагава, а Расёмон резко всколыхнулся в подтверждение, что его хозяина эта дурость удивила или взбесила. — Вот потому нужна была лаборатория. — Куникида перевернул страницу. — Благодаря образцу крови они смогли пересадить дар подопытному, и тот положительно перенёс пересадку. Хирацука собирается сделать это с собой, поэтому, помимо тумана, она станет обладать и второй убийственной способностью. — Она чёртова сука, — выплюнула желчно Йосано, а Куникида осуждающе поправил очки и сдержанно одёрнул: — Следи за выражениями, Акико. — Она сука — это факт. Куникида не стал дальше спорить, хотя Ацуши понял по его напряжённо подрагивающим пальцам на листах и плотно сжатой челюсти, что далось это ему с трудом, потому что их цель во многом зависела от времени, а тратить время на споры было слишком дорогим удовольствием. — Она хочет отобрать у Накахары его силу к гравитации и оставить один на один с Арахабаки, — в продолжение беседы сказал Куникида. — То есть? Разве он не влияет на его дар? Почему-то Ацуши показалось, что вели дискуссию эти двое только между собой. Куникида нахмурился сильнее и вчитался, разъясняя: — Способность Накахары Чуи не то же самое, что то божество, о котором все говорят. Его дар — производная, а не единое с Арахабаки. Если отделить способность от божества, у Накахары не останется шансов защищать себя, поэтому он либо сам станет его воплощением, либо умрёт, а что будет потом с божеством — открытый вопрос. Ацуши вспомнил, как Акутагава рассказывал ему о том, что способности одарённых не всегда едины с ними. Примером выступал он сам и Ацуши. Расёмон жил своей жизнью, когда Рюноскэ расслаблялся, а тигр внутри Ацуши всегда был для него отдельной сущностью. Скорее всего, то же самое и с Накахарой. — Только зачем ей переселять себе две способности за раз? — впервые Ацуши решил вклиниться в беседу. — Чтобы поизмываться, что же ещё, — хмыкнула Йосано и пожала плечами, будто ответ — сама очевидность. — Речь сейчас не о том. — Куникида закрыл блокнот и убрал его обратно под пиджак. — Хирацука начала всё это на несколько дней раньше, чем мы знали. Всё так, Танизаки? Ацуши посмотрел на Джуничиро, тот кивнул. — Да, Хирацука-сан неожиданно изменила свои планы и заставила меня со всей командой явиться раньше назначенной даты к комплексу, где жил Накахара-сан. — Ты знаешь его местонахождение сейчас? — Йосано оторвалась от стены и подошла к столу со стороны недалеко от Тачихары и, положив ладонь на поверхность, опёрлась на руку. Танизаки неуверенно посмотрел в пол и сжал одну ладонь на колене в кулак. — Не могу быть точным, с меня было только пустить иллюзию и поймать Накахару-сана, но дальше… — Танизаки неожиданно дёрнул головой и, полный решимости, сказал: — Скорее всего, кайчо сделает это в главной башне Хирацука-кай. Там находится её кабинет и туда чаще всего, как я видел, поставляли разные странные приборы. — Где эта башня? — Прямо в центре Минато-Мирай. — Проклятье, — Йосано скривилась и поджала губы. На её лице выражались слова, куда более тяжеловесные, чем выброшенное в воздух. — В любом случае, — Куникида вздохнул и чуть ссутулил плечи, будто так он мог скинуть немного напряжения, — нам нужно придумать новый план действий в отсутствии Дазая. — Дазай-сан приказал ждать его сигнала, — строго проговорил Акутагава и этим напомнил запрограммированный голос. Это отчего-то сильно взбесило Ацуши. — Акутагава Рюноскэ, — строго позвала того Гин. Акутагава развернулся и столкнулся с двумя парами глаз, что сердито блестели на него. — Забудь, что сказал Дазай-сан. — Ацуши выступил вперёд и стал таким необычайно уверенным, что Куникида вопросительно чуть склонил голову, глядя на развернувшуюся картину. — Он пропал, Накахара-сан тоже. И если пропали они оба, то случилось то, о чём Дазай-сан говорил. Нам нужно действовать по тому плану, который он нам дал. Я уверен, что он не стал бы создавать непрактичный план, где сам стал бы брешью. Он точно сделал всё так, чтобы мы выполнили все указания с большой точностью. — Пацан прав, Куникида. — Акико оттолкнулась от стола и постучала каблуками в сторону мужчины. — Дазай задница, но его планы всегда имеют двойное дно. Не думаю, что нам и правда нужно ждать, когда ситуация станет критической. — Но без обнуления соваться в штаб Хирацука — верх безрассудства, — выдвинул Куникида и постучал пальцем по столу, как бы обдумывая, как обойти этот нюанс. — По правде говоря, — Ацуши робко потупил взгляд, и от его былой уверенности остались лишь две трети, но всё равно достаточно, — Дазай-сан кое-что передал мне ещё в мае. Ацуши покопался в сумке, которую едва успел схватить, вылетая из квартиры вслед за Акутагавой, и вытащил оттуда коробку. — Я не открывал — Дазай-сан сказал, что это на крайний случай, когда ситуация станет серьёзнее и просто отсиживаться будет недостаточно. Куникида хмуро забрал длинный футляр и покрутил его в руках, чтобы убедиться в весе и тактильной безопасности. — Что там? — Акико вытянула шею и любопытно стрельнула взглядом. Куникида открыл коробку. — Записка. — Куникида взял её и помрачнел ещё сильнее. — И два шприца. Лицо Йосано тоже стало земляным, и она, медленно рисуя бедром восьмёрку, процокала, обходя Куникиду, чтобы лично убедиться. Перехватила записку и повертела её в руках. — «Рад, что до тебя дошла моя мини-посылочка, Куникида-кун», — зачитала вслух Акико и криво усмехнулась. — Ишь, знает, что ты первый схватишь коробку. Так. «Это тебе, конечно же, не понравится, но если всё вышло, как я и думал, то, скорее всего, меня попытались убрать, и выбора у тебя мало. Если с вами есть Танизаки, то вам не составит труда оцепить его способностью периметр здания и около десяти километров с ним вместе. Думаю, что дозировки стимулятора как раз хватит. Дерзай, Куникида, я подтянусь позже». — Он совсем рехнулся?! — На лице Куникиды с каждым срывающимся с бумаги словом проявлялись красные пятна злости и шли по шее, достигая катастрофической багряности. Он был похож на полыхающий вулкан, и Ацуши покосился на Акутагаву, чтобы убедиться, что с мужчиной всё нормально. Акутагава выглядел напряжённым, но не видом Куникиды. — Он хочет вколоть наркоту этому сопляку? — Акико провела пальцем по стеклу одного из шприцов и скупо поджала губы. — Грязный ублюдок. — Дазай-сан уверен, что придёт, когда мы приступим. Это то, о чём мы рассуждали, — нестойко вклинился Ацуши с сомнением, что его слову сейчас было место, когда Йосано и Куникида буквально сжигали взглядами коробку и лист несчастной бумаги. — И тем не менее, — Акико будто не слышала слов Ацуши, распрямляя плечи и вздёргивая подбородок, — он предлагает дельную вещь. — Ты спятила? Это будет катастрофа, если в городе появится одарённый, накаченный дурью. — А лучше, чтобы появился бог? — резонно откинула Йосано. — Куникида, один накаченный эспер ничего по сравнению с полной катастрофой, которая накроет всю страну, когда чёрная дыра начнётся с Йокогамы. Куникида смотрел на неё сердито, точно старался пробуравить взглядом дыру, в которую бы заложил другие мозги. Менее убийственные. Тачихара откашлялся. — Чуваки, не хочу портить ваши попытки сожрать друг друга, но у нас проблемка. Ацуши пропустил, когда Тачихара оказался у окна и выглядывал из-за занавески на двор. — Что там? — Куникида стал ещё более выточенным камнем. — Подкрепление. — Какого чёрта?! — взорвался Куникида, подлетая к окну. — Что за… — Это вы их привели? — резко рявкнула Йосано на Акутагаву. — Ну разумеется, я же просто так вам сказал, что у нас нет хвоста, — с каменным лицом огрызнулся Акутагава, несмотря на то, как сильно несло гневом от Йосано. — Так, давайте рассуждать объективно, — Гин выступила вперёд и постучала по столу ручкой. — Все мы с вами отключили телефоны, так? Все напряжённо кивнули. — Все мы петляли не меньше двух часов, прежде чем прийти сюда, так? Снова беспорядочные кивки. — Тогда вопрос: кто пришёл сюда прямиком из штаба Хирацука? Семь пар глаз синхронно уставились на Танизаки. — Я-я, я же ничего! — Белея сильнее снега, Танизаки нервно оттянул ворот кофты. — Мне нужна Наоми, я не стану рисковать сестрой! — Пацан, — Куникида пытливо прищурился и окинул всю фигуру того придирчивым взглядом, — а ты прям так и пришёл сюда, да? — Что вы… — Секундное смятение сменилось пронзительным пониманием. — Тут целый кортеж намечается, — присвистнул Тачихара, непонятно почему улыбаясь. Ацуши показалось, что он почти подпрыгнул на какой-то адреналиновой радости. Танизаки стал вытряхивать карманы, ссыпать на стол и пол мелочь, резинки, скрепки — всякий хлам, стянул с себя толстовку и вытряхнул её так сильно, что с неё слетел один люверс. Среди всего этого барахла вывалился крошечный чёрный квадратик, еле видно мигавший красным. На мгновение в квартире воцарилась тишина. — Ну что ж, — Йосано быстро прошагала к оставленному у входа саквояжу, — пора обнажать свои достоинства. Куникида наградил её осуждающим взглядом. — Йосано, ты… Йосано наклонилась, щёлкнула застёжкой, а затем, под медленно округляющиеся глаза Ацуши и Танизаки, достала из сумки тесак во весь её рост. — О, Куникида, ты о чём подумал? Я говорю про оружие, — с этими словами Йосано закинула рукоять себе на плечо так, будто это дьявольски гигантское лезвие весило не больше листа бумаги. — Убери это, Акико, — сердито проговорил Куникида, а затем развернулся к Танизаки. — Ты притянул их, тебе и разбираться с ними. Джуничиро нервно сглотнул.

***

— Давай, Дазай, соберись. Что ты ещё помнишь до того, как решил прийти сюда? — спросил в очередной раз Ода. Осаму прикрыл глаза предплечьем и гулко застонал, откидываясь затылком на твёрдую кору. — Да я уже раз пять сказал тебе, что почти ничего. — Почти это не значит, что совсем ничего, — надавил Ода. Дазаю стало по-настоящему жаль его. Он бился над памятью Осаму неизвестно сколько времени. Если судить по ощущениям, по меньшей мере часов десять точно. И всё, что им удалось выяснить, — ровное ничегошеньки. В висках стоял неприятный треск, будто ему пытаются размозжить череп. На периферии, куда Осаму так отчаянно пытался попасть и дотянуться, мелькали какие-то мысли, больше похоже на заговорённые заклинания на латыни — настолько в голове ничего не собиралось в цельные причинно-следственные связи. Ему правда хотелось вспомнить, в пальцах искрилось злое раздражение на себя, будто забыть то, что он забыл, Дазай никак не смел и оттого хотел заехать сам себе кулаком. Он даже попросил об этом Одасаку, но тот отрицательно и несколько с сожалением покачал головой. — Я не вправлю тебе мозги на место таким способом, я только набью тебе синяк под глазом. — Ты даже не попытался, — Осаму не хотел звучать так капризно, но ему многого стоило в принципе не качаться на траве и не рвать волосы в приступе неясной паники, что у него из головы выдрали кусок длинной в несколько совсем свежих месяцев. Будь Осаму чем-то, вроде автомобиля, то от подобного у него бы ободралась совсем недавно тюнингованная краска. Слишком невысохшими были воспоминания, которых он лишился. — Ты не приходишь в себя от ударов, мы все это знаем. Слова Одасаку были правдой — на Дазая никогда не действовали удары, но отчего-то он нахмурился, будто в другой ситуации он видел такое же иное развитие событий, связанных с этой темой. Может, не конкретно с собой. Может, это то, что он как раз таки не помнит. Осаму закусил губу и содрал с неё кожицу. Он покусал губы так, что они саднили, как если бы ему кто-то всё же вмазал по его тупой роже. Если бы хоть что-то помогало, Осаму вспомнил бы хотя бы то, откуда пришёл. Он повернул голову в сторону возвышающегося луга, на котором его фактически заперли. Красота здешнего пейзажа стояла теперь как кость в горле и больше, чем остаться здесь, Осаму хотел сжечь всё. Он зарылся в карманы и выудил оттуда зажигалку и пачку сигарет. Без толку палить тут всё — это эфемерное внепространственное измерение, уничтожить которое, находясь внутри, не представлялось возможности. Если бы он мог, то сжёг бы всё сразу. Он… устал. Здорово устал, у него начиналась — если не уже — мигрень, виски дробил шум, а к горлу уже подкатывала сухая горечь, становясь поперёк глотки. Осаму поджёг сигарету. — Ты не можешь просто сдаться, Дазай, — Одасаку вкрадчиво напомнил, что такой роскоши Осаму позволить себе не мог. Осаму услышал в его голосе, что даже сам Одасаку не был уверен в своих словах. Ещё бы, хмыкнул он, для них эта ситуация настолько дерьмо, что лучше было бы и правда сдаться, достать вальтер из-за пазухи и выстрелить себе меж глаз. Может, так удастся выбраться? — Нет, только не это, — сразу пресёк Ода, уловив нездоровый блеск в глазах Дазая. — Я не дам тебе застрелиться здесь. — Попытка не пытка, — беспечно пожал плечами Дазай, выдыхая дым. — Тебе стоит попробовать ещё раз, — ещё более сочувственно проговорил Ода, понижая громкость. Самым паршивым было терять его уверенность, что Дазай справится. Дазай и сам не был уверен, что справится. Никто из них уже не был уверен. Вопрос времени, когда кто-нибудь из них первым озвучит неизбежно вяжущее язык: «Это пустой абзац». — Скажи, как часто я упоминал этого человека? — Дазай медленно выпустил дым изо рта и посмотрел перед собой задумчивым взглядом. — Почти никогда. Ты лишь говорил, что он — причина, по которой ты оказался здесь. — Ироничненько прям даже, — Дазай дёрнул уголком губ в холодной усмешке. — Не помнить того, из-за кого я встретился с тобой. А с чего ты взял, что я уже знал его в прошлом, если мне недостаёт нескольких месяцев? — Потому что ты жадничал им, а жадничал ты всегда только одним человеком. Тем мальчишкой, который играл на фортепиано ночами. — Мы выяснили всем штабом, что это был Аро. — И мы также вместе с тобой убеждены, что это был не он. Спустя долгие молчаливые минуты Осаму хрипло пробормотал, туша окурок о землю: — Наверное, он и правда уникальный случай. Он встал с места и отряхнул от сияющих искр брюки. Ода следил за ним внимательно, но позволил уйти дальше по лугу и влететь со всего размаху спиной в высокую полевую траву, раскинув руки. Дазая за этими стенами из растений не было видно, зато ему было прекрасно доступно всё небо над головой — чистое, насыщенное, оно совсем не было похоже на глаза Оды. У глаз Оды признаки Атлантического океана, никак не неба. Глубокие и рассудительные. У неба признаки необъятной дикой природы и сочных красок, оно пропускается сквозь пальцы, будто шифон, и оседает на всем теле звеняще чем-то очень громким. Дазай уцепился за этот звон и лениво полузакрыл глаза, позволяя себе передышку.

***

— Миленько тут у вас, гостеприимно и… радушно. Чуя передёрнул плечами, с деланой праздностью озираясь по сторонам. Конечно, это было очень утрированно — Чуя просто силился не взорваться на части и не разорвать на куски женщину, которую сознание вспомнило во всех красках. И то, как она беседовала с родителями на отвлечённые темы, поверхностно и совсем пассивно, и то, как лисила перед ним, Чуей, баловала и была той, кто в конечном итоге оборвал целую историю. Историю целого клана, мать его. Чуя стоял в прозрачном кубе. Как в аквариуме, террариуме, вольере, блядь! Посреди вычурного и очень экзотичного кабинета и благо в своей одежде. По правую от него сторону стоял стол с оборудованием, которое вело проводами к кубу. Вероятно, он не просто ударопрочный, но ещё то самое оборудование, которое Чуя видел в планах аннигиляции, сейчас задействовалось в полной мере. Если он правильно понял пафосный трёп, то демпфер, в который его поместили, был подавителем способностей, и то, как сильно был выкручен рычаг на одной из панелей, давало ощутить, как ему здорово давило на органы, пока внутри не унималось чёрное и топкое «что-то». Здесь в спину теплилось солнце и падало на ковёр перед ним, но не давало увидеть его рисунок. Солнце вообще здесь странно работало: оно заливало всё белым светом и не давало увидеть ничего дальше. Стены были плохо очерчены, а золотая кайма света не ходила преломлённой сквозь куб. Вообще солнце здесь казалось чем-то очень лишним. — Мне приятно, что тебе здесь приходится по душе, — сахарно проговорила Хирацука, держа в руке кисеру. Чуя не удержался, чтобы с толикой скепсиса не спросить: — А мундштук ты, вероятно, упустила из виду в своих экстрим-бегах за Западом? Хирацука не смутилась этому, беспристрастно хмыкнула и сделала затяжку. — Иногда нужно отдавать дань корням, благодаря которым мы стоим здесь. Чуя подумал, что разговор с этой женщиной он, дай всё всевышнее, выдержит лишь на вере, что в планах Хирацуки будут бреши и настоящий апломб. Потому что тон, с которым она сказала свою фразу, намекал: именно выпендрёжем она сейчас и будет заниматься. Хирацука изящно — как она, наверное, думала — выпустила тонкой ровной струёй дым и выкинула кисеру за плечо. Похлопала в ладоши, стряхивая с них невидимую пыль, а затем заносчиво подняла подбородок и спросила: — Ну как ощущения, солнце? От прозвища Чую закорёжило. То, как царапнуло по груди этой издевательской и насмешливой интонацией, больше походило на удар ботинком в челюсть — настолько у Чуи перехватило дыхание. Где был грёбаный Дазай, Чуя не знал. Не знал, в общем-то, как сам оказался здесь. Последнее, что он помнил: вышел из подъезда, дальше — мрак. — Конкретизируй, к кому ты обращаешься, — плоско отбил Чуя и чуть отвернул голову. Хирацука коротко рассмеялась. — Строптивые корни тебе не помогут выбраться отсюда. Чуя вскинул бровь. — Ты так в этом уверена? Ты даже от моей матери ничего не услышала, когда дробила ей колени. — Учитывая, что самому тебе выбраться никак… — Хирацука сделала многозначительную паузу, специально добавляя драмы, а потом с сочувствием, которым могла бы сама подавиться, проговорила: — Думаешь, кто-то из вашей занимательной компании отважится восстать из мёртвых? Я бы с удовольствием на это посмотрела. О чём она, Чуя ни черта не понимал. И, наверное, это бежало у него на лице сплошной строкой, потому что Хирацука закусила губу в каком-то дерьмовом предвкушении и еле удержала едкий гиеноподобный смешок. — Тварь, — выплюнул Чуя, скалясь до искр от обнажённых клыков. Смех женщины лязгнул по нервам, как по чёртовым натянутым струнам приснопамятной скрипки, которую ненавидел Дазай. Хирацука откинула подбородок и замахала руками над головой, пыхтя: — Ой-ёй-ёй, смотрите-ка, пха-ха, мальчик злится! Убить. Чуя сжал кулаки и попытался понять, как вообще Дазаю удавалось вести с этой сукой диалоги. Как он вообще продержался так долго на том грёбаном вечере? Вот Чуя на его месте — формально, — и он готов переломать поочерёдно каждый позвонок, начиная с шеи. Чтобы лопались, как упаковочная плёнка. — Милый, милый Чуя, а ведь раньше ты был таким замечательным ребёнком. — Хирацука подошла к кубу и положила ладонь на стекло. — Неужели ты так сильно обиделся, что я убила твоих родителей? Я бы сделала это ещё раз. Чуя не дал шоку от наглой провокации взять верх. Он послал Хирацуке настолько твёрдый и выдержанный взгляд, чтобы она удавилась, и уж тем более, чтобы она сама брезгливо поморщилась и отпрянула. — Жалкое отродье. Хирацука стремительным вихрем прошла к столу и резко дёрнула пульт управления с него. Присела на край и жёстко нажала на кнопки. — Смотри, мальчик, как умирают те, кто вздумали встать мне на шею. Перед глазами Чуи на стене отобразилась проекция видео с камеры наблюдения. Удивительным образом незасвеченная солнечными лучами. Он приоткрыл рот, но сжал кулаки так крепко, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул более от картины перед ним. Там был Акутагава, он опутывал и душил кого-то лентами Расёмона, но неожиданно его сзади уверенно нанизали на длинное лезвие катаны. Кто это был, Чуя не рассмотрел, но сам факт, что кто-то умудрился пронзить Акутагаву… Следом за этим камера показала, как Тачихара дрался в рукопашном бою с несколькими и судя по тому, как его удары становились всё слабее, а техника проседала, ему здорово выматывали силы. Удивление всё же пробралось куда-то по спине к затылку, когда показался сразу простреленный труп Гин, а затем всё перешло на Ацуши. Пацан оказался сразу в форме тигра, и это то, что смутило Чую настолько, что он не удержал своего замешательства на лице. — Вижу, — Хирацука выключила демонстрацию, — тебе понравилась наша новая киноплёнка. Чуя проглотил горькую слюну и внедрил в свою кровь весь холод айсбергов, чтобы его голос прозвучал как можно более бесцветно. — Красивая съёмка. Передай оператору, что он хорошо снимает. Не думала открыть киностудию? У твоих шавок неплохо получается накладывать спецэффекты. — Считаешь это фальшивкой? — криво усмехнулась Хирацука, любопытно поблёскивая глазами. — Понимаю, трудно принять такое жалкое поражение. — А с чего ты взяла, что я буду верить этой дешёвой карикатуре? — в тон ей ответил Чуя. — С того, что будет гораздо легче и тебе, и нам, если ты поймёшь, что всё уже предрешено. Понимаю, о, я как никто понимаю, как неприятно видеть гибель товарищей. Но такова жизнь. Особенно жизнь якудза. — Я не буду верить в очевидную ложь. — Дело твоё. Хирацука отложила пульт и встала со стола. — Считаешь, что и он придёт сюда? Чуе не нужно было более, чтобы понимать, о ком Хирацука. — Если только у него нет дистанционной команды, но, как мы видим, с твоих слов, они все мертвы. — Так да или нет? — А есть смысл? — На самом деле нет. Хирацука крутанулась на пятках и резво подхватила с верхушки стопок книг самую первую. — Боюсь, он слишком занят своим Сакуноске. Лёд прокрался по венам и почти сдавил артерии тем, как ошарашивающе казалось озвученное. — Что ты имеешь в виду? — О, — Хирацука любовно огладила корешок книги, — если бы ты встретился с Дазаем на пару лет раньше, то, может, стал бы для него куда ценнее, чем Сакуноске. Но, — она вернула книгу на место и всплеснула руками, — он пошёл на поводу у своей слабости и благополучно забыл о твоём существовании, стоило ему ступить на страницы книги. Всё-таки чудесный артефакт хранят британцы, а! Она про ту книгу, которую Дазай в каком-то маниакальном припадке показывал Чуе и был готов порешать за неё? Она про то, как Дазай время от времени сбегал туда, а потом возвращался спустя пять минут грёбаным другим человеком и начинал творить странную чушь в отношении него, Чуи? Она об этой книге. Вот дерьмо. — Ты, блядь, можешь быть конкретной? Взялась вести свой дерьмо-монолог, так объясняй нормально, блядь, — ощерился Чуя, а затем изобразил подобие улыбки. Хотя… То, как он улыбнулся, больше походило на кровожадность. Хирацука снова засмеялась. — Ай, до чего хорош мальчик! Продолжаешь гнуть своё? Ну ладно. Она быстро покрутилась на месте, а потом опять опёрлась о стол. — Видишь ли, у этой книги есть пара, идентичная ей, чтобы всегда контролировать перемещение человека в другой такой же. Умно, да? Я же не могу позволить кому-то вроде Дазая разгуливать под руку с его дражайшим другом из чистого сострадания и жалости. Хотя, было приятно наблюдать его метания. — Хирацука хихикнула, а Чуя захотел врезать ей так крепко, чтобы у неё посыпались все зубы. — Когда она распахнута, человек с непомутнённым разумом может выбраться, но когда я делаю вот так, — Хирацука демонстративно взяла какую-то книжонку со своего стола, открыла и захлопнула со звоном, — то он теряет память и никто не выберется. Никогда. Она отложила книгу и отряхнула руки. Оторвавшись от стола, она, медленно раскачиваясь, неспешно двинулась к кубу. — Признаться честно, я не хотела, чтобы кто-то с таким умом, как Дазай, сгинул и не был использован сполна. В конце концов, он во многом нам помог. Пусть посидит немного у своего шестёрки, пока мы разрешаем семейные проблемы. — Хирацука улыбалась так, что сводило органы и что-то бурлящее кипело и перемещалось под кожей по всему телу. Это была ненависть. Чуя ненавидел эту тварь. — Так что же, Чуя, ты всё ещё считаешь, что Дазай сможет прийти сюда? Я бы на это посмотрела. О, она была права, мать её. Сакуноске был катализатором к их соглашению, он был тем единственным, что связывало их как партнёров, которые жаждали поквитаться с Мори. Если он настолько дорог Дазаю, то тот может и не понять, что забыл кого-то не менее важного. Был ли Чуя для него важен? Бесспорно. Всё, что было между ними, важно. Чуя важен Дазаю. И это единственное, на что приходится опираться. — Ну так что же всё-таки? Чуя придавил Хирацуку весомым взглядом и не мерее тяжеловесно произнёс: — Он мой партнёр. Я верю ему. Глаза Хирацуки распахнулись, будто она не ожидала такой фразы. Она вскинула руку и словно хотела что-то сделать, но её прервал подлетевший к ней один из амбалов, которые стояли у дверей. — Хирацука-кайчо, — позвал подчинённый, держа телефон в протянутой руке. — Это Сакагучи-сан. Чуя напрягся и стал затянут в пружину ещё сильнее при упоминании имени того, кто когда-то был другом Дазаю. Сакагучи Анго. Хирацука приложила телефон к уху, что-то внимательно слушала, а затем сказала: — Отличные вести, Сакагучи-сан, меньшего от вас и не ждали. Сейчас вас пропустят, не волнуйтесь. Он будет здесь? Эта канцелярская сучья крыса будет смотреть на Чую, как на ёбаную зверушку в вольере? Сейчас Чуя особенно сильно пожалел, что его просто не заковали в цепи — тогда у него был бы шанс хотя бы плюнуть в лицо ублюдку. Сакагучи Анго появился спустя мучительные семь минут. Чуя узнал это по тому, как солнечный луч полз по вырвиглазному ковру. О чёрт. Только когда луч озарил синеватый ворс вокруг лимонного пятна, Чуя понял, что из себя представляло это искусство. Пантеры. Это был рассадник тёмных и бешеных, чёрт бы их побрал, тварей. Бесящиеся, цепляющиеся друг другу в глотки, они кувыркались и сверкали своими ядовитыми глазами, чтобы удавить всё вокруг них. — Вот то, о чём вы просили, Хирацука-сан. Анго вежливо поклонился — тьфу, блядь, чтоб ты раком нагнулся, сукин сын — и протянул на ладонях чёрный футляр. — Отлично! — Хирацука тут же подхватила футляр и на подходе к столу раскрыла его, любовно поглаживая содержимое. Чуя смотрел на Анго. Ему дела не было до Хирацуки и её ублюдочных планов. Всё, что его интересовало, — этот мужчина в идеальном тошнотворном бежевом костюме. Этот мужчина, который намеревался убить его. Этот мужчина, который подставил Каякучи-гуми и предал дружбу. Этот… Анго посмотрел на Чую внимательным и странно осознанным взглядом. Не то, что Чуя имел в виду, будто он должен быть укуренным чем-то, нет. Тут другое. Анго смотрел так, будто пытался донести до Чуи другие слова. Что-то вроде: «Я лишь притворяюсь» или «Я на твоей стороне». От того, как эти слова всплыли в голове, будто Анго сам их озвучил, Чуя едко дёрнул уголками губ, а Сакагучи нервно отпрянул и сглотнул. Оскал, который Чуя ему передал, нёс куда более яркий смысл: «Катись нахуй». Анго поджал губы и чуть наклонил голову к груди. Дёргано бросил взгляд на всё ещё пребывающую в эйфории повёрнутую спиной Хирацуку, а затем Чуя удивлённо вытянул лицо, когда его губы сложились в немом вопросе. «Где Дазай?» Чуя, сбитый с толку, осоловело моргнул и свёл брови к переносице. Он посмотрел за плечо Анго и убедился, что охрана стояла не самым удачным ракурсом, чтобы увидеть засвеченное лицо Чуи в должной мере. Он метнул взгляд на стол и, сцепив кулаки, так же бесшумно ответил. «Книга». Судя по изменившемуся, значительно побелевшему и без того кислому лицу, Анго понял Чую лучше некуда. Прекрасно, ну и что он собрался делать, весь такой умненький? — О, Сакагучи-сан, разве Арисима-сан не должен был прибыть вместе с вами? — Хирацука круто развернулась, так, что её юбка подлетела вверх и воланами спружинила вниз. Да сколько она так кружится электровеником грёбаным будет?! Анго прочистил горло. — Он сказал, что имеет незавершённые дела, и попросил меня приехать первым, — ровно проговорил Анго. Хирацука немного удивлённо приподняла брови, но потом, видимо, решила, что у неё нет времени и желания разбираться, куда исчез её советник, поэтому она с такой же энергичностью пересекла расстояние до Сакагучи и от души похлопала его по плечу. — Ну и ладненько, главное, что вы тут с нами. Поможете? — С чем? — Анго поправил накренившиеся от встряски очки и постарался придать себе достаточно уверенный вид. Но Чуя увидел и так: тот бы уже испариной покрылся, если бы держал себя ещё хуже, как и то, что он безбожно валил себя. Что за придурь… Он же виден, как на рентгеновском снимке, мелькнуло в голове Чуи. Если не возьмёт себя в руки, то Хирацука совсем залезет ему на голову и сделает ручным пони. И этот человек дурил мафию несколько лет? До чего же там были слепые кроты тогда? Или, может, это он так волнуется, потому что ситуация вышла у него из-под контроля? — Мне требуется немного времени, чтобы ввести инъекцию. — Боюсь, — Анго снова поправил очки, — моей квалификации будет недостаточно, чтобы правильно поставить укол. Хирацука ничуть не обиделась, а даже напротив, ещё больше воодушевилась. — Я не об этом. яЯ прошу вас прострелить Накахаре руки, когда мы достанем его из куба. Чуя замер. Его сразу откинуло в то воспоминание, когда на ковре в гостиной, где он часами читал книги, мама сцепила зубы и лишь сдавленно мычала от раздробленной коленной чашки. Чуе показалось, что его внутренности провалились на тот уровень, когда дальше уже некуда, но ему будто уже нанесли сотни ножевых и вынули самые жизненно-важные органы. — Зачем? — Анго быстро оббежал ровным взглядом Чую, делая вид, что он прикидывал, как именно будет стрелять. Идиот, думал Чуя. Такой идиот. — Чтобы растянуть ему агонию, разумеется. Понимаете, — Хирацука повернула голову к Чуе и стала смотреть на него с задумчивым созерцанием, с каким обычно разглядывают картины в галереях, — дела наши с вами, цели, ясны и быстры, но истинная моя цель не даст мне покоя, если я не увижу на этом лице с чертами Накахара всю боль нашей семьи. Чуя похвалил себя за то, что не изменился и не дрогнул, но нервы стали шалить ещё сильнее, а что-то — давить ему на кости всё крепче. Кажется, это демпфер пытался справиться с рвущей Чую на части способностью. Что ж, Чуя мог только удачи ему пожелать, потому что у него появилось стойкое ощущение, что это стекло треснет, стоит Чуе разжать кулаки. — Тогда… — Анго сделал шаг назад, чтобы пропустить людей Хирацуки, как бы принимая условия. Чуя даже не смел его ругать, наверное, он неспроста так виновато бросал свои жалостливые, никому не всравшиеся взгляды. Просто очень хотелось поскорее всё закончить. Ох, чёрт, Хирацука была права: ждать для Чуи сродни пыткам. Если она и правда собирается изводить его, то это дерьмо, которое Чуя не желал терпеть. Его тело заметно расслабилось на крохотный миг, а затем в голове стало шуметь неясным и чем-то похожим на фон сломанной плазмы — скрипящий писк и надсадный скрежет по перепонкам. Чуя поморщился и постарался прикрыть уши руками, но те вяло слушались и совсем не хотели подниматься. А потом он свалился. Упал, но глаза были открыты. Он видел, как несколько охранников вытянули его из куба, видел их перекошенные рожи — одна уродливее другой, — видел, что его брали под руки и пихали на ковёр. — Вам не жалко портить ковёр? — спросил где-то под толщей воды Анго. Его физиономию Чуя увидеть пока не мог — пялил в пустой невзрачный потолок. — Напротив, если на нём будет кровь одного из Накахара, то для меня это будет честью. Сука. И эта сука сделала с Чуей вот это состояние, когда двинуть пальцем и моргнуть было самым титаническим подвигом. Наверное, он слишком переоценил себя. Анго заслонил собой потолок и чуть наклонил голову, выглядывая. Где-то на дне его болотной радужки Чуя увидел плохо, очень топорно скрытое беспокойство и нежелание. О, ты не хочешь стрелять, да? Ну чего так? Ты же неплохо справлялся на трёх стульях пару лет назад, так чего ты так дерьмово играешь? Анго поджал губы. Чуя увидел дуло пистолета и не услышал выстрела. Нет, больно было, ужасно больно, но это казалось почему-то неважным, вообще всё казалось не тем, на что нужно обращать внимание. Он даже рта не раскрыл, ему одинаково было больно внутри и снаружи, но хуже — знать, что ты не руководишь собой и всем вокруг. — Идиоты, вы его слишком накачали, — брезгливо поморщилась Хирацука. Чуе показалось, что он всё же что-то услышал, будто всё-таки до ушей наконец долетел звук выстрела, но с опозданием, а затем он увидел, как что-то мелькнуло мимо него. — Тогда захлёбывайтесь сами, — голос Хирацуки разговаривал ещё с кем-то и пробирал бы до мурашек своим льдом, но Чуя вспомнил, что у него иммунитет. Точно, иммунитет, приобретённый от Дазая. Дазай… Чуя повернул голову в сторону письменного стола. Там где-то лежала книга, открыв которую, Осаму притащит свою тупую задницу из нематериального мира и разберётся с этой чертовщиной. Захочет ли? Вопрос. Мори не убивал родителей, а Хирацука не была благодетелем, выходит, вся эта серая картина становится ещё бесцветнее. Коричневые туфли Анго показались около его руки, чуть прикрыли ему обзор справа, но оставили место для той стопки, на которую Чуя обалдело пялил. О, Чуя моргнул, Анго его загораживает? Где-то внутри появилось немое изумление, что Анго бестолково и наивно надеялся, что у Чуи будет достаточно сил, чтобы, будучи развезённым в щепки от какой-то шмали, он мог использовать гравитацию. Чуя пошевелил пальцем — стопка книг сдвинулась всего на крохотный миг, настолько незаметный, что Чуя не был уверен, что вообще ему, пьяному, сквозь мутный взгляд это не причудилось. Он чуть нахмурился, а затем его радужка задрожала, когда он увидел, что совсем немного, но стопка дёрнулась и дёрнулась она куда сильнее. Но даже не раскрыла ни одну книгу. — Тащите его обратно, — приказала Хирацука. Чуя понял, что его опять толкают в куб, когда перед его взглядом стали мелькать непонятные смазанные детали интерьера. Единственное — уложенного на пол, его опять подкинуло в невесомость. Куб снова вдавил ему кости. Что ж, Чуя попытался. Этого недостаточно, Дазай не смог бы ничего сделать за это секундное колыхание страниц. У Анго завышенные ожидания. — Скажите, — донёсся голос Анго. Теперь Чуя не видел ни его, ни Хирацуку, и это было прекрасно. — Насколько безопасно держать вторую книгу здесь? — Ни на сколько, книги уязвимы, они хрупки, как розы, поэтому с ними нужно быть поаккуратнее. — Потом Хирацука отдала распоряжение: — Можете постепенно выводить оставшихся людей из здания. — Они среагируют на любое движение? — снова Анго. — Не могу быть уверена, но всё возможно. — Тогда, может, стоит унести экземпляр подальше отсюда? Скоро Накахара выйдет из строя. — Не волнуйтесь, Сакагучи-сан, он и пальцем её не тронет, уж я позабочусь. — Думаете, ему хватит и пальца, чтобы всё разрушить? — Не сомневаюсь.

***

Дазая тряхнуло так сильно, что уши заложило. Он схватил ртом воздух и вперил взгляд в небо перед собой. Голубое, кристальное, чистый шёлк, такое насыщенное, но не дотягивающее синим до оттенка… Глаз Чуи. Дазай не дал себе рухнуть обратно на траву, он на трясущихся ногах поднялся и двинулся в сторону Оды. Влетел коленями со всего размаху и очень обрадовался, что земля здесь такая же пушистая, как подушки у них в гостиной. — Одасаку! Одасаку! Я… — Тише! — Ода тут же метнулся к нему, тряхнул за плечи, а потом зажал рот ладонью. — Ни слова, не сейчас. Сейчас ты должен идти. Не думай ни о чём больше, кроме места, откуда пришёл. — Одасаку, ты… — Осаму, — в глазах Оды проскользнула ласковая грусть, — оставь меня. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Осаму немощно поджал губы, собирая всё внутри воедино, чтобы не закончиться вот в этот момент. Он рывком притянул к себе Одасаку и крепко обнял, утыкаясь носом в плечо. — Спасибо, Одасаку. Я ни за что не подведу тебя. Ода накрыл его затылок своей ладонью. — Ты ни разу меня не подвёл, Осаму.

***

Танизаки выскользнул из распахнутого настежь окна и приземлился прямиком на спину белого тигра. Он похлопал его по загривку и схватился пальцами крепче за полосатую шерсть. Ацуши в ту же секунду поджал лапы, чтобы вскинуть всё массивное тело вверх прямиком на первую прямую крышу невысокого здания. Шифер под подушечками лап провалился и раскрошился, будто вес Ацуши и Танизаки был по меньшей мере в тонну. Он сделал рывок и выпад в сторону, укрываясь от съезжающей балки и перекрытий дряхлой хибары. Сиганул ещё пару раз, чтобы наконец поймать самую возвышенную точку и хлопнуть хвостом для призыва действовать. Джуничиро стиснул пульт в ладони крепче и вдавил пальцем кнопку. Спину опалила волна жара вместе с лавиной оглушительной мощности взрыва. Он выронил пульт — который получил от Куникиды из его блокнота, — чтобы обеими руками вцепиться в холку и не съехать со спины, когда Ацуши стронулся с места и пронёсся по верхушкам домов с небывалой скоростью. Ветер наверху взвывал петлями и противился тому, как Ацуши буквально рассекал воздух. Он зло рыкнул и прибавил силы: шкура стала светиться жемчужным, и казалось, что ещё немного — и следы от тигриных лап будут оставлять за собой голубые языки пламени. Впереди, где близился конец трущоб и начиналась аккуратной каймой асфальтированная дорога, стоял, перегородив путь, минивэн. Ацуши с пыльным столбом осел на землю и встал ровно параллельно минивэну. В открытых дверях сидел Куникида. Свесив одну ногу на землю, он придерживал в руке раскрытый блокнот. Ацуши подождал, когда Танизаки слезет со спины, а затем, пока становился на задние лапы, стал уменьшать и переделывать своё тело в человеческую форму. Йосано, локтем опирающаяся на свой врезанный в асфальт — боже, как она это сделала? — тесак, кивнула им. — Ну как? Танизаки отряхнулся. — Всё в порядке, все до единого зашли в дом. — Отлично, пусть теперь выкусят, сучки. — Йосано, выражения, — укоризненно одёрнул её Куникида. Ацуши показалось, что сделал он это с очень усталым выражением лица. Он вздохнул и перевернул страницу блокнота. — Если мы всё правильно сделали, то иллюзия Танизаки должна была пустить пыль в глаза кайчо Хирацука. — Вы так уверены, что она следила за всем этим? — искренне спросил Ацуши, правда не до конца понимая, как они все единогласно пришли к этому решению. Сказывалась работа в этих кругах? Ацуши чувствовал, будто он один не знал, чего ожидать и как импровизировать в подобных ситуациях. Будто одному ему забыли положить инструкцию к рисоварке. — Разумеется, — Тачихара вклинился, показавшись с другой стороны минивэна. Он подошёл и похлопал Ацуши по плечу, разъясняя: — Кайчо Хирацука любит показательные выступления, уж нам ли с Танизаки не знать, да, Джуни-чан? — Пожалуйста, не называйте меня так, Тачихара-сан. — Танизаки неловко опустил взгляд в землю и растёр шею. Тачихара засмеялся и махнул рукой, отходя от Ацуши. — Теперь, — Куникида встал с места и захлопнул блокнот, — нам нужно ехать к штаб-квартире, а там дальше мы решим, как поступать с тем предложением Дазая. — Разве мы уже это не обсуждали, а? — Йосано положила обе руки на талию и скептично наклонила голову. — У тебя есть другие варианты, как не трогать планы Дазая? Ну, чёрт, тогда просвети и меня, как можно обойти мозги этого ушлёпка. Куникида побагровел то ли от злости, то ли от того, как силился унять эту самую пробирающуюся злость. В любом случае, спорить он точно намеревался до бешенства. Опять. За спиной Ацуши Акутагава откашлялся. То, как неожиданно он подал голос и напомнил о своём и о существовании рядом стоящей Гин, заставило всех замолкнуть и посмотреть самым внимательным взглядом на две тёмные мафиозные фигуры. Гин показала телефон в руке, а Рюноскэ сказал: — Дазай-сан ждёт нас у штаб-квартиры Хирацука-кай. На имени наставника Ацуши удивлённо вытянулся в лице, а Куникида и Йосано, наоборот, хлопнули ртами и переглянулись, будто обменялись молчаливыми оскорблениями в адрес Дазая. — Тогда шевелимся! — Тачихара громко хлопнул в ладони, призывая отмереть и вернуться в реальность. Каждый поочерёдно стал залезать в машину. У Ацуши на самом деле было много вопросов. Целая километровая вереница, как ванты Бэй Бриджа, если быть уж совсем точным. Где был Дазай-сан и почему он вернулся спустя сутки? Кто вообще были все эти люди, сидящие бок о бок с Ацуши? Кем приходились эти Йосано и Куникида Дазаю? Они не были похожими на мафиози, хотя тут Ацуши сам себе дал мысленно затрещину — по нему самому тоже ведь не сказать, что его крышует не абы кто, а второй по силе клан якудза. Да и откуда вообще повелось, что якудза будет легко вычислить? Татуировки на лицах уже давно позапрошлый век, сейчас они могли быть, как белые волки среди овец — незаметные и очень похожие на обычных граждан. — Парень, — неожиданно позвала его Йосано. — А ты вообще как прижился-то у Дазая под боком? Ацуши неловко сглотнул и стал теребить лямку сумки. — Я был посыльным для письма от Хирацука-кай. — Тебя не убили за это? — Искреннее, неподдельное удивление хоть и было от слов Ацуши, но смотрела Йосано на Акутагаву рядом. Тот поджал губы и недовольно клацнул языком, хохлясь. — Его тигриная шкура оказалась ценнее. — А-а-а, — многозначительно протянула Йосано, прикладывая к губам указательный палец. — Так Дазай решил попробовать взять котёнка вместо щенков. Интересно. Ацуши глупо моргнул. Он вообще ничего не понимал — теперь, особенно. — А вы… — Он зажевал губу, обдумывая, как покорректнее спросить, кто такая эта Йосано. Женщина будто и так его поняла, и легко ответила на неозвученный вопрос: — Я врач, лечу детей, которых приносит мне Дазай. Под щенятами она подразумевала каких-то детей? Ох… Ацуши неуверенно прикинул, насколько завуалированно могла говорить эта женщина и каков шанс, что Ацуши потом поймёт хотя бы треть её фраз. Он оглянулся на Куникиду за рулём, рядом с ним на пассажирском сидел Танизаки и выглядел едва ли менее нервозным, чем Ацуши: руки держал строго на коленях, смотрел прямо на дорогу и то и дело дёргал кадыком. Тоже не знал, чего ждать. Дорога до штаба прошла не в гнетущем молчании, но всё равно, как будто казалось, что все негласно копались только в своих мыслях и не желали нарушать эту условную «идиллию». Когда машина остановилась, Куникида обернулся и кивнул на двери. — На выход. Ацуши выбрался следом за обоими Акутагавами. Посмотрел на небо, чуть поморщился, когда лучи солнца отскочили от тотально остеклённого высотного здания и ударили по роговице. Только когда каждый из их компании вышел и окинул взглядом возвышающееся над ними в какой-то ироничной издёвке здание, Йосано сухо прокомментировала: — А с самооценкой у этой стервы всё точно в порядке. Ацуши никогда не видел штаб Каякучи-гуми вблизи, но по словам Акутагавы, он имел похожие башни, да и сам Ацуши давно понял весь размах, когда увидел с залива корону главенствующей преступной организации. И угораздило же его. — Ну и где этого чёрта носит… — пробормотал Куникида, так же всматриваясь в здание. — Он должен ответить за то, во что мы встряли. — Боже, как мне нравится это семейное фото. Пожалуй, сохраню на память в бумажнике. Ацуши дёрнулся и первым резко развернулся на знакомый игривый тон. — Дазай-сан! С вами всё в порядке! Дазай стоял со спрятанными в карманы брюк руками на другом конце тротуара и тянул свою привычную усмешку. На реакцию Ацуши он чуть склонил голову к плечу и довольно зажмурился. — Конечно, я же обещал подтянуться к веселью. Правда ведь? — Придурок, ты…! Куникида возмущённо вспыхнул, стал каким-то чересур взвинченным до того, что первым делом у него загорелись уши, а затем — Ацуши поражённо выпустил воздух — у него запотели очки. От злости. Куникида кипел от злости! — Ай, Куникида, не кипишуй. — Дазай вальяжно пересёк дорогу и вынул одну руку из кармана, чтобы легко махнуть ею в сторону. — Я был уверен, что ты справишься и без меня. — Не убей его, пригодится ещё, — тихо шепнула Куникиде Йосано и придержала за локоть. Куникида тяжело вздохнул и плотно сжал челюсть, отворачивая голову вбок. Йосано взяла на себя часть работы: — Дазай, в чём дело? Почему ты решил действовать так радикально? Ты же сравняешь половину города с землёй. — Потому я и прошу у Танизаки-куна его прекрасную снежную способность, — Дазай качнул головой и мягко улыбнулся Джуничиро. Ацуши вспомнил, что тот, наверное, ни разу не видел Дазая так близко. Может, вообще в принципе никогда не видел. Интересно, насколько доверительным он выглядел в глазах Танизаки с этой улыбкой, если заставлял его вколоть себе какой-то запрещённый препарат? Никого не убедить подобным. Дазай быстро перевёл взгляд на Акутагаву и тут же изменился в лице в более холодную сторону, а голос у него стал беспристрастным. — Докладывай. — Анго на месте уже больше шести часов, передал Хирацука шприц со способностью. Дазай скрипнул зубами, но тут же вбросил следующий вопрос: — Где Арисима? — Лежит в морге Каякучи-гуми. — Какие прогнозы? — Скорее всего… — Акутагава запнулся, прервался на резкий порыв кашля, а затем прочистил горло и продолжил: — Скорее всего, на первой половине этажей блоки, численность неизвестна. Хирацука отправила наряд за нами, он был ликвидирован. Есть вероятность, что она пока не начала действовать. — Она начала, — отрезал Дазай. Ацуши напрягся от раската жестокой, холодной энергии, которая его окатила. — Вероятно, она уже пустилась в иглоукалывание. — Так, послушай, Дазай, — Куникида вышел вперёд и поправил галстук, чуть ослабляя узел. — Я не всё понимаю, но то, что понимаю, наводит на мысли… — Тут Куникида набрал воздуха и резко рявкнул: — О грёбаном самоубийстве! — О, Куникида, ты хочешь, чтобы я… Дазай не успел договорить, как его перебил, а вернее — удавил грохот, рассекающий воздух и поднимающий столб коричневой пыли. Земля под ногами содрогнулась, и Ацуши неустойчиво в рассинхрон с остальными покосился и шагнул в бок, наступая на ногу Акутагавы. Он подумал, что тот сейчас накинется с осуждением, но Рюноскэ быстро положил свои ладони на плечи и придавил стоять на месте. Врезал путы Расёмона в асфальт для прочности. Землю снова затрясло. Йосано упёрлась в свой тесак и попыталась устоять на месте, но её каблук поехал, и она вцепилась свободной рукой в Куникиду. Танизаки повезло больше всех — он остался сидеть в минивэне и лишь выглядывал, но вот Гин и Тачихара изумлённо держали друг друга за плечи и задирали головы, прикрывая глаза ладонями. — Что за чёрт… — пробормотала Гин, а затем она ахнула: — Матерь божья! Здание корпорации Хирацука-кай резко вдавило сразу три этажа в землю и расплющило их с ошеломляющим рокотом. Треск, лязг, скрежет — всё смешалось в хаос, от которого все они присели и шокировано сцепились взглядами. — Дазай! — Куникида резко подлетел к нему, оставив шатающуюся Акико. Тряхнул за грудки и придвинул к себе так сильно, что Ацуши увидел: Дазай еле стоял на носках. — Какого хрена происходит?! — Бог. Куникида замер, он посмотрел на Дазая неверяще, но настолько поразительно, что Ацуши понял — Куникида осознал ситуацию в полной мере. Он неловко разжал пальцы, отпуская Дазая на землю, угловато шагнул назад и поправил очки. — Командуй. Дазай криво усмехнулся и одёрнул борта пиджака. — Сразу бы так. — И, не дожидаясь, когда Куникида испепелит его взглядом, развернулся и рявкнул: — Допинг для Танизаки, Йосано! Нам нужно скрыть это чёртово здание и три квартала от него! — Принято! — Йосано кинулась к минивэну. — Накаджима! Акутагава! Идёте в арьергарде и сохраняете чистую дорогу! Ацуши едва уловил за резко вылетевшим оконным пролётом слова Дазая, но по тому, как резво Расёмон возник перед ними всеми, скрывая под зонт, суть Ацуши уловил. Он зарычал и крутанулся на месте, встряхнув внутренности. Почувствовал, как менялось всё его тело: клыки замещали обычные зубы, все органы ходили, будто по трассе в час-пик, ногтевые пластины расширялись и скруглялись, а фаланги пальцев крепли и уплотнялись, чтобы образовать мощные тигриные лапы. Ацуши превратился в тигра. — Гин! Тачихара! Вы контролируете всех, кто выйдет из здания. Если нужно — стреляйте, если Тачихара уверен, что человек нужен, оставляете. — Доверяешь ему такое дело? — уточнил Куникида, выуживая из-за пазухи блокнот. Дазай лучезарно улыбнулся, хотя от стальной брони в его глазах даже тигриная суть Ацуши подобралась. — Я ему верю. Тачихара крикнул: «Оу-е!» и присвистнул. Кто-то тут точно повеселится. — С тебя, Куникида, — Дазай достал из кобуры под пиджаком пистолет и снял с предохранителя, — сохранять правоохранительный вид овчарки, как обычно, ждать своих и следить, чтобы Танизаки не откинулся от передоза. Славный пацан, будет жаль, если пропадёт. — Да ты б помалкивал, ей-богу, Дазай. Дазай никак это не прокомментировал — их опять затрясло, и на этот раз здание грозилось утоптать в землю ещё пару этажей. — Может, подождём, когда Накахара сам нам здание сложит до нужного этажа? — Йосано выпрыгнула из минивэна и сунула Куникиде шприц. — Вколешь в бедро, когда он станет синеть. Рыжая голова Танизаки выглянула из минивэна — он сверкнул больным блеском в глазах и надломанно улыбнулся. Кивнул и показал палец вверх. — Боюсь, я не могу допустить, чтобы ты лишилась удовольствия прокатиться со мной на плитах этой потрясной крошки, — ухмыльнулся Дазай. — Я отрублю тебе всё ниже живота однажды, — шикнула Йосано и для пущей убедительности лязгнула тесаком. — Страшная Йосано-сенсей. Они замолкли и оба подняли головы, смотря прямиком на последний этаж. Резко всё вокруг затихло, даже шум вибрации от земли будто стал тише. Гулял только ветер, нещадно теребивший шкуру тигра, плащ Акутагавы, длинный хвост Куникиды, юбку Йосано и взлохмаченные волосы Дазая. Взгляд последнего темнился в нефть за его чёлкой. — Давайте избавляться от гравитационного мусора.