Архонты: моральный кодекс якудза

Чуя сомкнул зубы на кулаке, чтобы приглушить истошный крик. Больно было везде. Его ладони ломались от дырок, сделанных пистолетом, запястья ныли, и вся стреляюще-саднящая боль текла прямиком по предплечьям к плечам и разрывала внутри все нервные окончания. Чуя надрывно замычал и прерывисто задышал носом, как загнанный в чумной лихорадке зверь. Он свалился на бок, и вся чёлка завесила ему глаза, царапая взмокшие веки, нос, полностью покрытые холодным потом щёки и лоб. Он едва ли видел перед собой хоть что-то. Впереди — смазанные очертания туфель женщины, голос которой будто подключили к сабвуферу, чтобы от него по телу Чуи расходились колеблющиеся волны, будто он был грёбаным резонатором. — Что за милый ребёнок у моей сестры. — Хирацука протопала где-то правее, а Чуя еле пересилил себя попытаться проследить за ней и не упустить из виду. Хотя, вряд ли ему это сейчас помогло бы. — Такой же упрямый баран, как и она. По телу ударил новый раскат неясной жгучей энергии, и Чуя скрутился на полу куба ещё сильнее, подбирая к себе ноги и глотая болючие слёзы. Физиология, не более того — Чуя не смел реветь от досады, обиды или страха, он элементарно не мог справиться с тем, что обрушивалось на него каждые грёбаные… Чуя не знал времени. Может, каждые пять, две, восемь, а может, и ежеминутно Хирацука дёргала по панели и весело хохотала, смотря на то, как солнечные лучи выжигали на спине и затылке кожу. Чуя пробовал прикрывать голову руками, но теперь и их опалило до черноты, и он почти не чувствовал не то что кончиков пальцев — да он, блядь, всего себя не чувствовал. — Моя сестра идиотка! — громко выплюнула Хирацука и выкрутила тумблер на максимум. Чуя взвыл и перекатился на спину, выламывая позвоночник на лопатках. — Она связалась с грёбаными Накахара! Чуя почувствовал, как нечто стало расходиться по телу и будто унимало боль от той солнечной дряни, которой снова, опять, во второй, сука, раз его обмазали и заставили тлеть. Он почувствовал, что кожу больше не жгло, но вместе с болью ему будто разом выкачали лёгкие, и стало невыносимо тяжело дышать. Словно все органы резко разбухли и пытались ужиться в теле, которое было им не по размеру. Жало. — О, я разберусь! — Хирацука с яростью вспыхнула и переместилась со скоростью той чёртовой пантеры, встав прямо напротив Чуи. — Я разберусь с твоей блядской семейкой так же, как она разобралась с моей. До Чуи едва ли доходил смысл того, что кричала ему Хирацука. Ему с трудом удалось опереться на локоть и приподняться, чтобы выхаркать вязкий и тёмный сгусток застоявшейся крови. — Я заберу у вас это божество. Я сделаю из него псину, как все вы. Я заставлю его сожрать вас. Я уничтожу тебя. Чуя криво дёрнул уголком рта и вдавил обмякшую ладонь в пол. Приподнялся и едва не рухнул обратно от того, как его замутило. — Ты, жалкий сучий выродок, будешь гнить долго, пока каждая капля твоей способности не перейдёт в сосуд и не перетянет за собой божество. Но до того, как у тебя не останется ни капли твоей силы, Арахабаки раздавит тебя. Превратит в то, чем стала моя семья. Чуя оскалился и выпрямился, сев на коленях. Он передал не менее свирепый взгляд Хирацуке и прошипел: — Сдохни, сука. Глаза женщины разъярённо распахнулись, а её лицо передёрнулось гримасой остервенелого бешенства. Она кинулась обратно к столу, а через мгновение Чуя снова хрипло и протяжно замычал, едва ощущая, как сердце дало первый пропуск мимо.

***

— Пацан, ты как? Куникида наклонился, чтобы заглянуть в земляное лицо Танизаки и нахмурился ещё сильнее. Джуничиро слабо улыбнулся лопнувшими сухими губами и еле качнул головой. — В порядке. Ни хрена он не был в порядке. У него по телу била крупная дрожь, зуб на зуб не попадал, испарина блестела на лбу, а капли пота с висков сбегали под впалые щёки. — Да ты же еле видишь. Куникида щёлкнул неизвестно откуда появившимся тонким фонариком и направил его на пульсирующий, сжавшийся до размеров чернильной точки зрачок. Оттянул Танизаки нижние веки и убедился, что анемия набирала стремительные обороты. Джуничиро сглотнул плотную немногочисленную слюну и постарался как можно твёрже произнести: — Я вынесу это. Ради Наоми я смогу сделать это. Куникида выравнялся и покачал головой. Он повернул её в сторону и всмотрелся в то и дело подрагивающие битыми пикселями стены зданий. Выглядело неплохо, да и бились пиксели нечасто, но то, что это всё же происходило, говорило: Танизаки силился не утратить контроль и не лишиться рассудка. Куникида посмотрел за плечо на новый, импровизированно созданный Накаджимой и Акутагавой вход в здание. Недалеко Гин и Тачихара аккуратно укладывали отрубившиеся тушки тех, кто, наверное, по словам Тачихары, мог быть им полезен. Куникида надеялся, что тот не блефует.

***

— Знаешь, Дазай, мне всё-таки до конца неясно, как мы справимся с твоим архонтом, — прокомментировала безучастно Йосано и вдавила короткий каблук в тело отключившегося слабака, которому было достаточно пробить челюсть апперкотом, чтобы он ушёл не то что в нокаут, а примял хилые стены холла, в котором они застряли. Дазай выстрелил ей за спину, подрезав пару прядей ровного каре — Йосано не моргнула и глазом. — Архонт? Мне нравится, как ты это произнесла. Оставим это. Нужно заставить Чую использовать его, — так же ровно ответил Дазай, будто это не он только что пресёк попытку раздробить плечо Йосано. Ей-то, конечно, ничего не будет, но тратить время на лечение он не был готов. — Я почти уверен, что у этой твари нет разума, поэтому он не сможет отделиться, как того хочет Хирацука. Прямо в этот момент, когда Акутагава двинулся вперёд, чтобы обеспечить чистый коридор, Ацуши сделал широкий выпад и откинул лапой провалившийся над их головами кусок потолочной плитки вместе с обломками бетона. Всё было просто: Ацуши защищает от кусков здания, а Акутагава — от людей, что встанут на пути. Так как они не могли сразу все вместе подняться на верхние этажи из-за обнуления, то оставалось взбираться по лестничным пролётам своим ходом, потому что самой главной фигурой на поле была и оставалась долговязая тушка Дазая. — Но он разнесёт нас всех к чёртовой матери! — гаркнула Йосано, прибавляя шаг, чтобы как можно быстрее миновать длинный коридор и добраться до следующей лестницы. — Я знаю, в этом и суть. — Дазай тоже сорвался на быстрый шаг, решая предоставить Ацуши разбираться с проблемами на пути. Акутагава пошёл на верхние этажи. — Нужно снять все печати, что есть. Без полностью чистой энергии я не смогу нейтрализовать его, как сверхспособность. Йосано широко открыла глаза и обернулась через плечо, не сбавляя темпа. — Ты хочешь сказать, что без этого твоя сила воспримет этого Арахабаки отдельной сущностью и не тронет? — Именно. Дазай обогнал Йосано, чтобы толкнуть тугую дверь, так как в руках у той было оружие посложнее, чем быстро запрятанный за ремень пистолет. Они вышли на лестничную клетку, освещаемую чистыми панорамными окнами, тянущимися вверх по зданию вместе с винтами лестницы. — Моя сила работает на дары, не на божественное. Чуя должен поглотить Арахабаки, а не наоборот. Йосано, взбиравшаяся следом за Дазаем по ступенькам, остановилась и возмущённо пыхнула: — Ты… ты сумасшедший! Ты же специально дал его поймать! Вот почему тебя не было — тебе нужно, чтобы эта сука разъярила его и сняла эти печати! Если бы он только знал…! — Он бы сделал это. — Дазай развернулся к Йосано и то, как в его сплошном непроглядном взгляде промелькнула жёсткая категоричность, заставило Акико сцепить челюсть ещё сильнее. — Ведь он мой партнёр. Дальше они пересекли несколько пролётов в молчаливых попытках удержать равновесие, когда здание сотрясалось особенно сильно и приходилось цепляться за перила, чтобы не перелететь через них. Ацуши обогнал их по дырам в потолках, поэтому его тигриная морда показалась через шесть этажей, когда Йосано устало опиралась на рукоять оружия и переводила дыхание. Дазай, между прочим, тоже — он хоть и показывал ей браваду, что нисколько не устал, но то, как его потряхивало внутри осознание, что они не достигли и четверти этажей, заставляло играть желваками крепче. Ацуши изменился: убрал тигриное тело и оставил только конечности. Он хотел что-то спросить, но его опередила Йосано, едва не взвыв белугой. — И вот так всегда! Все ваши мафиозные задницы только и делают, что сидят у чёрта на горе! — Она недовольно скривилась и потёрла колено. — К тому времени, как мы доберёмся до этого проклятого семидесятого этажа, нас можно собирать по косточкам обратно! — Уж не вам ли причитать о косточках, Йосано-сенсей? — подстегнул Дазай, ничуть не смущаясь гневных волн, что исходили от той. — Вы же нас на раз-два соберёте. — Не нас, Дазай. Ты тут никакими краями не был и никогда не будешь, поэтому это в твоих интересах дойти до твоего партнёра целым, а не дохнуть от пробитых коленей, как больная лошадь. Дазай беспечно пожал плечами и стал разминать шею. Им нужен был перекур, чтобы снова пройти около десяти этажей за раз. Дерьмово, он знал это лучше всех, но вариант лифта не существовал априори, поэтому приходится вертеться в том, что имеется, без особых рисков для здоровья. Оно ему ещё нужно, чтобы не лечь с пробитой от гравитационной дыры грудью. Это ведь будет так поэтично — его сердце поглотит сила того, кого он пытается спасти. Чуя бы фыркнул на это в своей тонкой манере. — Закурить-то хоть у тебя есть? — с какой-то обречённостью выдохнула Йосано. Чуть прикрывая глаза, она облокотилась локтями о перила и слабо откинулась назад. — А ты потом вытянешь ещё десять этажей нон-стопом? — Дазай глумливо сощурился и наклонил голову к плечу, рассматривая весь измочаленный вид Йосано. — Да я буду питаться твоим сучьим духом, не волнуйся. Гони сигареты. Ацуши неуверенно потоптался возле них, будто ощущал себя лишним. В прочем, он фактически им и был — пока они стояли и бездействовали, Ацуши был лишь подростком, ничего не знавшим о людях, с которыми оказался наедине. Дазай подбросил пачку сигарет Йосано, и та ловко её поймала. — Сразу бы так. — Знаешь, твоя упрямая жажда отобрать у меня рак лёгких ужасно напоминает мне кое-кого, — беззлобно цыкнул Дазай, наблюдая, как Йосано упоённо выкуривала его последнюю скрутку. Потенциальный рак лёгких мог бы оказаться совсем рядом, не выкури Дазай столько всего в межпространственной книжной чертовщине. Йосано посмотрела на него изучающе, окинула всего с ног до головы, будто выбирала, какая часть тела пойдёт ей на врачебные эксперименты, но это только в глазах незнающего человека — например, Накаджимы — её переживания могли показаться чем-то кровожадным. На деле Йосано проверяла, вытянет ли Дазай следующую её фразу. — Я не хочу говорить это, но… — Она струсила пепел и скупо поджала губы. Её рассеянно бегающий по полу взгляд, будто она пробовала слова у себя на языке, совсем не понравился Дазаю. Она вздохнула. — Дазай, мне кажется, пока мы дойдём, от него уже ничего не останется. — Тогда тебе не стоит больше ничего говорить, если не хочешь, чтобы я обнулил твоё воскрешение, — то, как быстро и безапелляционно выкинул Дазай ответ, абсолютно точно сказало Йосано, что переживал он слишком. Слишком для того, каким она его знала. И слишком для того, кто это дерьмо и заварил. Ацуши понял, что он лишний, даже больше, чем предполагал. Когда Йосано докурила, а Ацуши обратился обратно в тигра, они снова двинулись по лестнице вверх. На этот раз они были бодрее, словно и правда подышать пассивно и напрямую никотином дало прибавку к силам, чтобы перемахивать сразу несколько ступеней и широко шагать. На их счастье, штаб-квартира Хирацука-кай подрезала себе пару-тройку этажей. Если Дазай правильно понял, то они как минимум сократили почти семь. Уже что-то. Когда запланированные десять этажей были преодолены, дверь в коридор распахнулась и рассыпалась в щепки от того, как влетел в неё Акутагава. Он промчался вместе со снесённой деревяшкой и врезался в стену, сверкая своими чёрно-красными лентами. Тигр рыкнул и выпрыгнул вперёд, чтобы сразу загородить своей непробиваемой шкурой проход. Акутагава развалился в припадке, кашляя, выплёвывая кровь то ли из-за болезни, то ли из-за того, как его размазало по стенке. Йосано перехватила тесак получше и поспешно ринулась в его сторону. — Акутагава! Ты как? — Она загородила его собой и заглянула через плечо на вход. Эспер. Какой-то ублюдок в чёрном костюме с совершенно невзрачной рожей. — Чем он тебя? — Йосано наклонилась, перехватила пальцами подбородок и покрутила лицо Рюноскэ в стороны. — Какая-то дрянь на кровавых печатях. Делает похожие на Расёмона по плотности ленты. — Вот дерьмо. Она посмотрела, как Ацуши увильнул от пытающейся взять его в захват золотой, просто ужасно ослепляющей ленты. — Дазай! — рявкнула Йосано, хотя в этом не было необходимости — он уже и так пересекал расстояние и маневрировал, чтобы не коснуться шкуры тигра. Наученный некоторой боевой подготовкой, Ацуши, по тому, как Дазай кивнул на эспера, уловил, что ему нужно обеспечить надёжный способ приблизиться. Поэтому Ацуши увёл за собой ленты, взбираясь и отталкиваясь от стен. Подгадав момент полной концентрации эспера на Ацуши, Дазай выступил вперёд и вскинул перед собой руку, сразу активируя болезненно-яркую голубую вспышку. Даже тигр жалобно смяукнул и забродил кругами, то и дело прикрывая лапой глаза. Свет способности Дазая действовал абсолютно на всех безоговорочно больно. Когда вспышки перестали бить по роговице, Дазай сразу выстрелил. Без крохотного замешательства, без единой секунды на прицел — метко, безошибочно и уверенно. — Уходим, быстрее, — скомандовал он, на ходу пихая обратно под ремень пистолет. Они подобрались и всем скопом двинулись наверх. Следующие восемь этажей были пересечены только на голом адреналине. Здание затрясло сильнее, чем во все порывы до этого: ноги предательски гнулись и тела мотало так, что пальцы соскальзывали с перил. Грохотало настолько плотно и ошеломляюще, что закладывало уши. Неожиданно для всех лестничная конструкция над ними пошла трещинами, и Акутагава в считаные секунды успел перехватить способностью пролёт, чтобы тот не свалился прямиком на них. Йосано подтянулась ближе к Дазаю и, повиснув на перилах и сцепив пальцы на вороте его рубашки, тряхнула и выкрикнула Дазаю в лицо: — Напомни мне, забывчивой женщине, когда ты успел стать геофизиком?! — Что, прости? — Я спрашиваю: когда ты успел отхватить себе грёбаное ядро Земли?! Дазай рассеянно моргнул, а затем перехватил покрепче скользкую трубу и решил, что для ответов на ёрничества у него не было времени. — Акутагава, что на этажах? — бросил он и отлип наконец от перил. — Зачистка прервалась на сорок восьмом. До него всё чисто. — Вперёд. Полагаться на план здания было тем ещё дерьмом. Им нужно было предвидеть облаву лестниц — низкий процент, что все они уцелеют ровно к тем моментам, когда по ним будут идти Дазай и Йосано. — Ты с ума сошёл?! — в который раз рявкнула Йосано, смотря на то, как утягивал Дазай на себе трос. Чёрт подери, они стояли в чьём-то кабинете у распахнутого настежь окна! — Напротив, я воспитал достаточно смышлёного ученика, чтобы он наконец-то нашёл верёвки для более быстрого подъёма. — Дазай стянул правильный узел. — Да ты рехнулся! Я не полезу на этом на вышку грёбаного валящегося здания вместе с тобой! — Йосано, когда мои планы не были выполнены безупречно? — Да это не план, это настоящее безумие! Дазай, до этого момента без интереса возившийся с узлом, отлип от него и поднял голову. На прищуренный взгляд легла тень. — А разве я ещё недостаточно доказал, что безумен? Йосано сглотнула и удавилась своими возмущениями, послушно перехватывая из лап Расёмона верёвки. — Чёртов ублюдок, — пробормотала она, опоясывая талию. Всё, теперь они были готовы. Дазай кивнул Ацуши. — Доберись до этажа, но не вздумай заходить или самовольничать. Жди там. Тигр подмахнул хвостом, шлёпнул им по полу и скрылся в дверях. Дазай повернулся к Рюноскэ. — Тяни. Риск, что способность вырвется в тот самый момент, когда Дазай будет держать верёвку в руках, был просто запредельным. Йосано не просто так ерепенилась — если Дазай утратит контроль хоть на мгновение, то они втроём полетят кубарем вниз с какой там сейчас высоты? С пятидесятого этажа, мать его! Естественно, она волнуется! Да кто угодно бы запаниковал, чёрт возьми! Акутагава выбивал Расёмоном стёкла, цеплялся за подоконники или для надёжности сразу буравил путами стены и врезался в них подобно клиновым анкерам — прочно, железно. Тянул Дазая с Йосано с максимальной осторожностью, которая только могла быть на вечно дрожащих плитах, и старался не делать резких выпадов даже тогда, когда он попадал в окна кабинетов, в которых были люди. В этом случае Дазай особенно старался хранить спокойствие, чтобы его способность не обратилась против лент Расёмона, которые мелькали недалеко от его лица. Отвлекись Дазай — обнуление решит, что на него совершается покушение. Этого нельзя допустить. Высота была головокружительной. Нет, правда, Йосано с каждым этажом становилась всё белее, и хватка на тросе уже начинала наталкивать на мысли, что она собирается своими костяшками распороть себе кожу — так сильно впивалась в верёвку. Насколько колоссальным было расстояние до земли делало дурно от одного только представления, что всё это может быть напрасно. Дазай не думал, что Хирацука успела сделать что-то серьёзное с Чуей. Он был сильным — Дазай убеждался в этом из раза в раз из тех обрывочных воспоминаний, что иногда пересказывал о своём детстве в Каякучи-гуми Чуя. Не нужно думать, что Чуя оплошает. Лажать в их паре всё же мастерски выходило исключительно у Дазая. Он ведь во многом облажался. И с тем вечером после пожара, с Архивом, и после ресторана с Марком, и с Киото — да он нещадно топил себя в собственном дерьме на систематичной основе. Сегодняшний день стал финальной точкой. Если сегодня он не удержит то незримое нечто, он и впрямь сойдёт с ума. — Нормально? — искренне поинтересовался Дазай, заглядывая в лицо Йосано. — Да, всего лишь лёгкая поездка на фуникулёре, что уж тут, — вяло отшутилась Йосано, хотя Дазай и так видел, что держалась она очень стойко. И он даже был готов дать ей медаль и извиниться, что не предупредил о таком заранее. Может, он сможет откупиться, когда всё это закончится. Он же всегда пытается откупиться. Акутагава остановился за три этажа до главной цели. Для него это было три этажа, но для Йосано и Дазая — шесть. Дазай чертыхнулся, чуть раскачиваясь, чтобы попытаться ухватиться за оконную раму, которую заранее выбил Расёмон. Он поморщился, когда зубья осколков кромки впились в ладони, напряг пресс, сдвинул лопатки вместе и подтянул ноги к себе, чтобы рывком нырнуть в окно. Это оказалось просто немыслимо тяжёлым усилием. Может, следовало походить вместе с Чуей на спарринги иногда. Они едва не полетели вниз, когда привязанный к Йосано тесак не вписался в проём и заставил её влететь плечом в стену. Она сдавленно ахнула и быстро перехватила оружие, забираясь вслед за Дазаем и моментом оседая на пол. Упёрлась виском в стену под окном и прикрыла глаза, глухо переводя дух. — Чёрт бы тебя побрал, Дазай, — тихо бормотала она себе под нос. — Постоянно одна и та же история. Каждый раз я… ох. Дазай проверил помещение, в котором они остановились — чей-то очень широкий и пустой на людские рожи кабинет. Здесь начиналась зона высокопоставленных должностей, поэтому и стиль у этой комнаты был пафосный до безобразия. Дела до этого Дазаю не было: он отвязался от троса, встал посреди комнаты и проверил свои кровоточащие ладони. — Поискать аптечку? — спросила Йосано, поднимаясь. Она придерживалась рукой за стену и слегка пошатывалась после экстремального подъёма на Акутагава-экспрессе. — Не нужно. Дазай расстегнул запонку, скинул её на пол, поискал пальцами заправленный край бинтов под рукавом рубашки и поддел его. Вытащил и стал разматывать по спирали. На достаточном куске он развернулся к Йосано и кивнул. — Отрежь. Йосано отрубила тесаком нужную длину. — Дай хоть замотаю нормально, — сказала она, забирая бинт из пальцев. — Считаете, что в таком вопросе у меня было мало опыта? А, Йосано-сенсей? — криво усмехнулся Дазай. Йосано в отместку надавила на ладони. — Считаю, что такому разгильдяю, как ты, нельзя доверять ни в каком-либо вопросе. Дазай хмыкнул и молча подождал, когда Йосано справится с перевязкой. Он подумал, что это странно абсурдно смотрится сейчас. В тот момент, когда где-то над ними Чуя, которому Дазай точно так же в Киото заматывал на ладони порез от предательства, сам Дазай получал свои порезы, чтобы выполнить обещание, что он не бросит. Как сильно Чуя будет в ярости, когда узнает, какими путями пошёл Дазай? Под языком бился пульс. Он поблагодарил Йосано и двинулся на выход. В коридорах не было никого, и непонятно — то ли от того, что всё здание походило на замедленный вулкан, то ли от того, что тигр Ацуши их всех куда-то дел. Скорее, первое, потому что ничего Ацуши не мог им сделать настолько ужасного. Нет, возможно, Ацуши бы убил кого-то однажды, если ему припечёт жизнь, за которую он цепляется. Пока он справляется гуманными способами, но проверить его решительность Дазаю хватит уже сегодня, уже через пару мгновений. — Останься здесь, — сказал Дазай, когда они пересекли те три этажа и остановились в коридоре. — Мне нужно, чтобы ты точно была цела. — Да ты же знаешь, что мне не следует бояться смерти. — Йосано не упрекала, она спокойно осмотрела Дазая и вздохнула, поняв по его напряжённо-суровому взгляду, что он на самом деле очень серьёзен и взвинчен до грани. Она аккуратно сказала: — Дазай, я должна появиться сразу же, ты сам об этом говорил. У Накахары каждая минута на счету, я не могу тратить их на перебежки по обваленным лестницам. — Йосано. Они не враждовали, но их негласный молчаливый спор взглядами был камнем, через который они не могли переступить. Йосано сдалась первой — ещё бы! Как будто кто-нибудь когда-нибудь выигрывал в этом деле у Дазая. Она отвела взгляд, потёрла лоб и махнула вольно рукой. — Иди уже, я буду здесь, не волнуйся. Осаму кивнул, круто развернулся и исчез. Его мышцы гудели от странной смеси из нервозности, тревожности и смутного возбуждения. Ему до свербящего хотелось торопиться, суетиться и рассыпаться от накопившихся густых эмоций, которые Дазай не выпускал и держал в кулаках так цепко, что то, насколько он себя тормозил, отдавалось ему под рёбра гулкими попытками выбить их, а в горле — проглоченной палкой. Он встретил Акутагаву, и они молча двинулись по пролётам. На этих этажах всё было куда плачевнее, чем на середине: многие лестницы были обломаны и выверчены в такие вензеля, что возникал вопрос, что здесь происходило. Ясно было одно — Хирацука хорошо работала над Чуей, если сейсмоустойчивое здание намеревалось рухнуть брусками дженги. Ацуши нарезал беспокойные круги, царапал ковролин и озирался. Завидев Дазая и Акутагаву, он подмахнул хвостом и изменился настолько, чтобы остаться наполовину тигром и наполовину человеком. — Итак, вам нужно заблокировать Хирацуку, чтобы я смог подобраться к Чуе, — сразу закомандовал Дазай, метнув взгляд на дверь, покрытую трещинами. — Её способность бесполезна в ближнем бою, даже если она стала обладать второй, с отпечатком солнца, поэтому не давайте ей разводить туман и не касайтесь её. — Не касаться? — переспросил Ацуши. — Тогда как её обезвредить, если её нельзя касаться? — Убить, Тигр. Сразу, с первого выпада, — железно отчеканил Акутагава. Дазай кивнул. — Да, Акутагава прав, убить её будет для вас простой задачей, в крайнем случае нанесите ей максимально несовместимую с жизнью рану. Повторяю: не прикасаться. — Вас понял, Дазай-сан. — Акутагава поклонился. Ацуши повторил за ним, хоть и выглядел так, будто не был уверен, что он понял, как действовать. Ничего, мальчик находчивый, справится. Дазай набрал в грудь последний большой вдох перед тем, как Акутагава выкрикнул одну из своих самых разрушительных комбинаций Расёмона. Лопасти и иглы рассыпались в хаотичных и резких стремительных стрелах, пробивающих дверь и стены рядом. Увелись блуждать по распахнутому кабинету. Как и ожидалось, по полу вместе со столбами пыли в одно мгновение стал примешиваться к серости зелёный туман. Наученный прошлым опытом, Акутагава взмыл вверх и врезал путы Расёмона в потолок, чтобы совсем не касаться пола. — Ой-ёй, к нам гости! — Дазай не видел Хирацуку, но от её весёлого тона всё пробралось в той самой жажде удушить эту тварь и заставить её откусить и прожевать свой гнилой язык. Как красная тряпка, чтоб её. Ацуши взмыл следом за Акутагавой, манёврами отскакивая от стен. — Да вы к самому замечательному пришли! Дазай выкинул вспышку, но на дальнее расстояние — чтобы рассеять туман — ему ожидаемо не хватило возможностей. Нужно было коснуться Хирацуки, чтобы прекратить это, но лучше — убить. Он лишь отчасти завидел нечто слева от себя, очень выбивающееся своей красной аурой среди зелёной дури. Под кожей что-то ледяно задвигалось. — Тигр! — Акутагава гаркнул в сторону, и Ацуши тут же оттолкнулся от стены и спрыгнул, взмахивая когтистой лапой, чтобы прорезать плотный сгусток тумана. Ацуши не нужно бояться его — достаточно просто не оказываться на земле и разрезать своими особыми когтями даже воздух. Вот почему Хирацуке следовало следить лучше за контрабандистами — не выпусти она из рук Накаджиму, сейчас бы у Дазая не было настолько весомого козыря против её способности. О, теперь Дазай увидел, как женщина увильнула в самом конце невозможно длинного кабинета. За её спиной — очертания стола, на который приземлился Ацуши и проломил его собой. — Какая шальная киса, — промурлыкала Хирацука и растворилась в своём тумане. — Ну, давай поиграем. Времени у нас много. Дазай метнул взгляд снова в красное свечение и, вдавив зубы на зубы, выкинул ещё одну ленту обнуления, чтобы порывисто кинуться к этому свечению. Дорога до этого маяка казалась невозможно длинной. Дазай будто боролся с пропастью перед собой — сплошная непроглядная пустота, и одни только одурелые смешки Хирацуки указывали, в каком направлении Дазай приближался и куда. Воздух хлёстко выбило из лёгких, словно на него обрушилась песчаная буря. Жар обжигал и сдирал оболочку органов так, как Дазай ещё никогда не чувствовал. Ему было больно дышать носом. Жар от куба шёл дикий. Дазай зажал нос и задышал ртом. Чую было едва ли узнать: сгорбленный и спрятавший лицо за грязными волосами, он сидел на коленях со сложенными на них ладонями изнанкой наружу и, кажется, не дышал вовсе. Ох, чёрт. Осаму знойно оцарапал кровавую фигуру Чуи и со свистом втянул воздух сквозь зубы. С кровавыми сквозными дырами в каждой из ладоней. С рассечённой практически в клочья одеждой, где каждый видимый кусочек кожи был исполосован надрывами. С капающей струёй крови то ли изо рта, то ли из носа, а может, всё вместе. Вот он, Чуя, со всем этим. Но самое главное, то, из-за чего Осаму несколько раз лихорадочно пробежался взглядом, будто не веря, что это не в его воспалённом мозгу, — ожоги. Вся одежда была нещадно выпалена солнцем, и от того, насколько эта реальность оказалась правдиво похожа на сон, сделалось до тошноты дурно. Осаму коротко заглянул через плечо и посмотрел на то, как туман поднимался всё выше, пытаясь достать потолок, а Ацуши и Акутагава увиливали и слепо разрезали плотную молочную пелену когтями и путами. Дазай коснулся ладонью контрастно ледяного стекла куба и присел на корточки, пытаясь заглянуть в лицо Чуи. От чего несло жаром, если куб был холодным? Твою мать — глаза и щёки Чуи были уже залиты кровью. Сколько он уже потерял? Сможет ли он вообще пережить то, что должен? Ему нужна Йосано. Если Дазай рискнёт, то Чуя может умереть только от одного призыва Арахабаки. Если Дазай рискнёт и поставит на него всё. — Чуя? Эй, слышишь меня? — Дазай громко позвал, даже не понимая, мог ли этот куб пропускать звуки. Чуя не отреагировал. Ещё бы. Дазай приложился лбом и зажмурился, чуть скрипя пальцами по стеклу. Не так, всё совсем не так. Он не должен был, он… у него столько сил. Дазай вмазал кулаком по стеклу. — Блядство! — рыкнул он, резко поднялся и напряжённо стал сжимать кулаки. — Блядь! Блядь! Блядь! — Ох-хо-хо, слышу знакомый голос, неужели сам Дазай Осаму собственной персоной? Поразительно, я недооценила твой потенциал, как ты… — Хирацука говорила где-то справа, но её реплике не удалось выйти дальше — пасть Расёмона клацнула где-то над головой, а затем тушка тигра осветила своими когтями сверхскоростной удар. Дазай поднял голову и всмотрелся в то, как Ацуши ослепил женщину и дезориентировал этим ярким выпадом, и та спустилась куда-то, где уже через чёртово мгновение разрослись шипы и цепко перехватили тело Хирацуки, поднимая над полом. Дазай наблюдал, как сквозь светлеющую дымку оскал перекашивал её лицо. — Не недооценивай меня, парень. Акутагава взвыл и дал слабину, вырывая некоторые ленты, чтобы защититься от солнца. Хирацука пропустила по опутывающей вязи способность и достала его. Шестерёнки в голове шевелились моментально: обнулить Акутагаву — и тогда Хирацука снова выскочит, а сам Рюноскэ упадёт в летаргию на полу. Не действовать — позволить ему тлеть, как тлел в кубе позади Чуя. — Акутагава! — выкрикнул Дазай. — Не расслабляйся! Атака! Сейчас! Вместе с приказом раздался хлёсткий голос Хирацуки: — Вперёд, Дазай Осаму, рискни убить, и тогда ты потеряешь окончательно шансы на душу Сакуноске! Дазай махнул рукой Акутагаве, и тот, строя броню от света из окон, направил Расёмон рассечь бетонные плиты и вырвать из них вереницу тонких шипов: длинных, стальных, пронзающих тело Хирацуки одновременно, как шпажки тающий зефир. Дазай не стал терять времени, он двинулся по слабеющему туману, слыша, как Ацуши приземлился на куб и заегозился на нём по кругу, исступлённо шкрябая стекло в попытке проломить его. Тело Хирацуки висело над землёй, внешне — она была недвижима, но то, что она могла вычудить что угодно, заставило Дазая остаться на расстоянии и лишь показательно для Рюноскэ, которого отпустила способность Хирацуки с её смертью, махнуть выуженным пистолетом, чтобы тот спустил её чуть пониже. Дазай перезарядил пистолет, щёлкнул затвором и устроил палец на крючке. Холодно поставил точку: — Мёртвые не восстают из могил. Один, два, три, пять, восемь — Дазай непрестанно выбивал всё, что у него было, чувствуя с каждым нажимом, как по телу всё больше расходился сумасшедший экстаз, достигающий того острого удовольствия от сотворённого наконец спустя столько сучьих дней и месяцев. Долгожданное освобождение. За всем своим хитровыделанным фарсом Хирацука была и оставалась лишь человеком. Всего лишь набор из ведра крови, двухсот костей и мяса. Простым и банально прозаичным. Лишённым искусности и сделанным обычной природой. Хрупким, слабым и не всемогущим. Ничего более. Когда пули закончились, Дазай выронил пистолет и смахнул помутнённую пелену, замечая, что туман рассеялся полностью, и теперь он мог увидеть всё: столы с аппаратурами, качающие какие-то свои механизмы, подключённые к кубу и изредка вспыхивающие красным. Огромное пространство, даже больше кабинета Мори — на фоне этого гигантского ковра тигр Ацуши выглядел котёнком, — высокие, панорамные, жгучие окна, и в общем ничего Осаму не интересовало здесь. Он широким шагом пересёк расстояние и опять наклонился, заглядывая в лицо Чуи — тот даже не колыхнулся и ничуть не сдвинулся с места за то время, пока Дазай и их подчинённые убирали босса вражеского клана. Ацуши спрыгнул и снял с себя тигриную шкуру. — Что нам делать, Дазай-сан? — Он метнул обеспокоенный взгляд на тело Чуи и тревожно прижал одну руку к себе. Дазай напряжённо свёл брови и отошёл, чтобы рассмотреть оборудование. Он сжал губы в линию и одёрнул подрагивающую после пистолетной тяжести руку. — Приведи Йосано. Ацуши шустро сорвался на бег, а Дазай вплотную подошёл к мониторам, мигающим проводам и тонкой инфузионной трубке, что вела к кубу. — Чёрт, — шепнул Дазай и опёрся ладонями о стол, горбя спину. Клокот протестующей жадности пробрался по венам. Дазай задрал голову и вперил в потолок, силясь не зарычать от бесполезной горечи. Акутагава с тактичной молчаливостью следил за меняющейся мимикой наставника. На самом деле Дазай был непроницаемо железным, скрытым и недосягаемым. Что внутри — загадка не одного года. Акутагава долго был подчинённым Дазая, чтобы уяснить: в таком нечитаемом состоянии для него лучше не отсвечивать, и спасибо, что для этого достаточно поумнел. Неожиданно, Дазая заинтересовали детали на столе. Он проследил за тем, как по оголённому проводу протекла алая дымка, увильнула за монитор и остановилась на ромбовидном медальоне, закрытом под колпаком. Вот оно что. Здание грохотнуло, и один железный короб, напоминающий процессор, поехал со стола. Дазай придержал его и вернулся к осмотру медальона. Так вот как Хирацука пытается — пыталась — взять Арахабаки под контроль: запереть в печати на шее. Пока она только вытягивала жизнь Чуи, но вот Арахабаки — Дазай снова посмотрел на Чую — процветал в его теле и готовился сам утоптать остатки. Йосано и Ацуши появились в проходе ровно в тот момент, когда Дазай держал в руках медальон и снимал с него действие. Поразительно, книга с Одой не подчинялась Дазаю, но медальон с лёгкостью отдал обратно всё то, что так скрупулёзно вышкрябывал. Радоваться рано — Дазай себе не позволял. Он переломил эту вшивую побрякушку и кинул на пол. Йосано стремительным вихрем пролетела мимо и присела, положив обе руки на колени напротив Чуи. — Ого… — выдохнула она. — Да мне даже стараться не придётся… — Сначала нужно его как-то достать оттуда. — Дазай встал позади неё и испытующе впился взглядом в Чую. Он заметил, как к его руке по проводу шла обратно красная нить силы. В мыслях разносился какой-то молебный шёпот. — Почему мы не можем его просто разбить? — Потому что это демпфер. Все атаки способностей на него не подействуют — проглотит, но божественное не равно способности. — Дазай, он не вывезет. — Йосано повернулась и через плечо бросила настолько свирепый взгляд, каким обычно пыталась пронзить, когда Дазай приводил ей искалеченных детей. — Ты не можешь заставить его. — Я могу, он может, — твёрдо отчеканил Дазай, распрямив плечи. — Да он же без сознания! — Он должен прийти в себя. Скоро. — Дазай, нет! — Я сказал: да. — Дазай! — Кха-а… Они оба дёрнулись в сторону и застыли. Чуя сдавленно кашлянул, и из его рта потекла мелкая струйка тёмной крови. Он чуть качнулся и попытался пошевелить онемевшими пальцами. Йосано отодвинулась, чтобы Дазай опустился на один уровень. Он неотрывно следил за всеми изменениями, впитывал в себя всё самое мелкое, даже слегка колыхнувшийся виток слипшейся пряди. Чуя нахмурился, заторможенно поднял голову, и Осаму мысленно выругался. Взгляд Чуи — заплывший, совершенно лишённый цвета, задёрнутый кровавыми полосами на веках и близоруко прищуренный. Но он узнал его — Дазай понял по тому, как Чуя закрыл рот и зажмурился, словно в мыслях он уже как-то обозвал Дазая. — Эй, Чуя, ты меня слышишь? Попытайся кивнуть, если да. — Чуя косо качнул головой. — Арахабаки, ты же слышишь и его, да? — Чуе понадобилось время, чтобы снова кивнуть. — Если ты его выпустишь, то сможешь связать с гравитацией. Слышишь? Я это обнулю. Обнулю, если ты свяжешь себя с ним. — Чуя не кивнул и не качнул головой. Дазай скрипнул зубами и положил руку на стекло. — Пожалуйста, Чуя, другого шанса не будет. Давай, найди его. — Ты с ума сошёл… — и этот хрип Дазай смог понять только по еле шевелящимся губам Чуи. Дазай выпустил весь воздух и прислонился лбом к стеклу, ловя абсолютно нездоровый, но, очевидно, понимающий всё взгляд. Дазай позволил себе дёрнуть уголками рта, чтобы тихо проговорить: — Верь мне. И Дазай молился чему угодно, чтобы Чуя услышал, прочёл, понял его. Как всегда делал! Как читал его всегда, будто журнал из киоска! Хоть как-то, мать вашу! Ну! И Чуя услышал. Голос Арахабаки — единственное и нечеловеческое, что он услышал. Низкий бас с оглушающей до дрожи вибрацией во фразе губами Чуи. «Что ж, даровавшая… мне… тёмную… немилость… На руках и лице выступили ярко-алые символы, резкие и напоминающие открытые раны. Куда уж больше ран? — Убирайтесь отсюда к чёртовой матери! — рявкнул Дазай, взвившись с колен. Ацуши заколебался, нервно оценивая, как быть с Йосано, но её тотчас подхватили путы Расёмона, и вместе с Ацуши они выпрыгнули в раздробленное окно. …не буди меня… вновь». Резкая ударная волна то ли пекла преисподней, то ли ядра Земли откинули Дазая и тело Хирацуки к разным стенам. За треском столов, аппаратов, стекла и бетона не слышно, как Дазай надсадно закашлялся и застонал, прикрывая голову от осколков демпферного куба. Слышно только хруст проломанных стен и таких же хилых плит пола. Дазай хмуро прищурился, высматривая в крошках пыли охваченную пульсирующим алым фигуру Чуи. О. Дазай удивлённо приоткрыл рот и напрягся. Если он и гадал, как должен пробуждаться бог внутри Чуи, то многие вариации меркли по сравнению с этим. Это был не Чуя. Его всего исполосили символы. Вся лёгкость, которая всегда цепляла, испарилась, замещённая угловатой сгорбленностью. Его голова резко вскинулась вверх, и от того, каким безумцем он улыбался, сомнения, что Арахабаки вот здесь, улетучились. Он здесь. И Чуя был одержим его силой. В каждой тёмной руке стянулись густые чёрные шары, а затем — Дазай круто кинулся в сторону — они влетели в стены и разорвали их на самые мелкие кусочки. Слух ободрал маниакальный хохот, и не успел Дазай подняться на ноги, как со всех сторон рассыпались хаотичные взрывы, сотрясающие здание до резко выбивающихся зелёных пикселей. Способность Танизаки его не удержит. Она трещала по швам, как трещали застарелые тряпки, забытые на открытом воздухе годами назад. Дазай перемахнул в сторону и нырнул в клуб образовавшегося столба пыли. Скорость Чуи была поразительной — он переместился на его место так быстро и так технично, что Дазай ясно понял — силы у него хватит, чтобы даже руками проломить все кости разом. Дазаю даже обнуление не поможет — он к тому времени банально сдохнет. Дазай увидел, как вылетели в окно чёрные дыры и разбили сетку способности Танизаки, выбивая, словно витражи. Зелёные частицы оголили контрастно передёрнутое облаками небо по ту сторону иллюзии. Вот дерьмо. Дазай дёрнул рукой, стряхивая зуд от удара об стену и присмотрелся в мечущуюся по кабинету фигуру, больше походящую на неустанно мотающегося буйного зверя в приступе бешенства, чем на человека, и кинулся вбок. На этом расстоянии Чуя ещё не успел развернуться, но стоило ему вывернуть голову, как сердце пропустило удар — его глаза были застелены кроваво-красными слезами и зияли белой роговицей с суженной до чёрной точки радужкой. Ошалелые и лишённые человеческой осознанности. Дазай не мог предвидеть такого необузданного тумана безумия. Он отскочил вбок и пригнулся, стоило понять, что Чуя не станет медлить и выкинет сферу прямиком в него. Попал, но в окно и опять подбил пиксели Танизаки. Если так пойдёт, то Чуя доберётся до настоящего здания, и тогда им всем придётся плохо. Дазай кинулся вперёд, перемахнул через стол, чтобы перевернуть его и затормозить Чую. Он замешкался лишь на секунду, но Дазаю этого хватило, чтобы обогнуть его и уйти вбок — туда, где плохо попадал свет. Чуя завертел головой с крадущейся манерой хищника и резко посмотрел прямо на Дазая, отчего сделалось по-настоящему жутко. Сплошная пропасть. Но то ли Дазай был всё же в слепой зоне, то ли Чуя — или кто там вместо него — решил, что он мелкая рыбёшка, но его заинтересовали ссыпающиеся, как обваленные стены, зелёные искры. Прекрасно. Дазай ринулся вперёд, впервые двигаясь настолько быстро. Он не был таким даже там, в книге. Сейчас он ненамного уступал Чуе. Обязывало. Он схватил Чую за запястье, вбрасывая холод своей способности. Тот застыл недвижимо: радужка вернулась в прежний размер, дрожащая от шоковой встряски, но кристально голубая. С губ пропал дикий оскал, красные слёзы прекратили собираться в уголках глаз, и уже от всех этих изменений Дазай сдавливал запястье крепче, будто от этого его способность начнёт действовать интенсивнее. Холод перетекал по пальцам, оседал на измазанной в чёрной крови коже, и вскоре Чуя рухнул. Резко, быстро, Дазай даже подхватить его не успел — только запястье и остался придерживать. Он наклонился и откинул рыжие липкие пряди, смотря на состояние лица. Неожиданно стало очень тихо. Уши заложила обманчивая перемена. Дазай спустился ниже и двумя пальцами стал прощупывать пульс на шее. Собственное сердце нещадно пропускало удары, и даже та неуловимая пульсация под пальцами не заставила Дазая чуть расслабиться. Он взял под колени и спину Чую и поднял, крепко прижимая к себе. Посмотрел в окно и не удивлённо понял, что Танизаки сдался. Со здания снималась вся оболочка, которую тот так тщательно сохранял даже в особо сложные моменты, когда гравитационные шары пытались продавить не то что его стены — их они и так уничтожили, — материю грёбаной Вселенной. Дазай вышел из кабинета и прошёл по коридору под скатывающиеся искры, обличающие истинную, совершенно нетронутую наружность и внутренность здания клана Хирацука. Оттаптывал каблуками эхо и держал все мышцы в тонусе. Теперь, когда всё было в порядке, лифт — целый, настоящий и нетронутый — открыл свои двери, и Дазай аккуратно зашёл в него. Он еле ткнул пальцем в нужный этаж и посмотрел на перемазанного пережитым Чую. Какое же всё-таки дерьмо досталось ему. Быть хранителем настолько неудержимой силы — Накахара правда слишком жестоки к своим детям. Если Дазай всё правильно рассчитал, то теперь он наконец создал то, что так старательно пытались веками сделать Накахара, — связал душу хранителя и сущность божества воедино. Хах, Дазай держал в руках архонта, подумать только. Он вышел наружу. Солнце стелилось к закату, возле здания было несколько серьёзных машин полиции, а возле них стоял Анго и что-то скрупулёзно объяснял, то и дело поглядывая в планшет. Повернув голову, Дазай увидел остальную компанию, которая с видимым облегчением, радостью и шоком на лицах встретила их. Что-то царапнуло внутри, что-то мягкое и тёплое. Дазай стал спускаться по ступеням. К нему навстречу вдвоём бежали Йосано и Ацуши. — Дазай-сан, с вами всё в порядке? — первый выпалил Ацуши и, когда его взгляд опустился на Чую, стал подёргивать нижней губой. — Накахара-сан, он… Он же не… — Спокойно, мальчик, брысь отсюда, — Йосано махнула перед его носом рукой и склонилась вплотную над Чуей. Оттянула ему веко, проверила пульс на запястье и угрюмо поджала губы. — Быстро его в машину. Дазай и сам не стал бы медлить. — А ну-ка все разошлись к чёрту! — гаркнула Йосано на столпившихся кучкой возле минивэна. Каждый понял её в момент — резко испарился и раскидался по улице кто куда. Дазай занёс в открытые двери тело Чуи и аккуратно уложил на кушетку. — Вали отсюда. — Йосано почти не дала ему нормально поправить руку Чуи, что свесилась к полу, как ему тут же защемили пальцами ухо и, прежде чем хлопнуть дверью, бросили на прощание: — Будешь должен всю жизнь! Да хоть вечность, думал Дазай. Он отряхнул испорченный пиджак и осмотрелся по сторонам. К нему подошёл — даже не подлетел и не вздёрнул за грудки — Куникида. Он поправил очки и сдержанно кивнул. — Ты хорошо справился, Дазай. Отдел замнёт дело без лишнего шума. От нас потребуется только формальная подпись. Дазай улыбнулся ему. — Ты тоже отлично поработал, Куникида-кун. Спасибо за помощь. — Да ты будто оставил мне выбор, — беззлобно выдохнул тот и кивнул на дверь минивэна. — Как он? — Умер процентов на девяносто восемь целых и девять десятых, — ровно пожал плечами Дазай. Куникиду, естественно, такой ответ не обрадовал, но он тактично промолчал. Пусть Дазай говорит свои беспечные фразы, и ежу понятно, что просто для спасения планеты всей не идут на такие жертвы люди вроде Дазая. Люди вроде Дазая идут только ради кого-то, и быть этим кем-то нужно ещё умудриться. — Хочешь поговорить с ним? — Куникида указал на всё ещё беседующего, но уже по телефону, Анго. Дазай покачал головой. — Не думаю, что сейчас подходящее время. Мы ещё поговорим, у нас есть одно незаконченное дело. Куникида понятливо угукнул и больше не стал ничего говорить. Через недолгие — просто потому, что спешить уже некуда — пять минут Йосано открыла и отодвинула дверь минивэна. Она прищурилась на Дазая и сухо подытожила: — Ты будешь страдать. — Это ты меня сейчас проклинаешь, да? — Дазай насмешливо наклонил голову. — Предупреждаю. А затем она вздохнула. — Если мы закончили, то пора ехать, у нас много работы ещё. Дазай посмотрел, как к минивэну стали подтягиваться все, кто был задействован сегодня. Не доставало Танизаки — он лежал в машине без сознания на соседней с Чуей кушетке. Дазай стал отдавать указания: — Акутагава, Накаджима — домой, позже я передам вам точные координаты Танизаки Наоми. Тачихара, разведай обстановку в Хирацука-кай за следующие три дня и доложи мне об этом. Гин, с тебя потребуется доставить мне из штаба и квартиры вот этот перечень документов, — Дазай протянул из внутреннего кармана сложенный лист, — поосторожнее с последним пунктом, держи строго в коробке. — Принято, Дазай-сан. Они стали уверенно разбредаться по своим поручениям. Единственное — Ацуши замешкался и, прежде чем уйти, всё же спросил: — С Накахарой-саном и Танизаки-саном всё будет в порядке? Дазай повернулся к Йосано, потому что только она могла оценить и дать самый точный прогноз. Йосано неоднозначно качнула головой и передёрнула плечами. — Если они проспятся денёк, то встанут заново слетавшими на Гавайи. Такой ответ устроил Ацуши, пусть и не совсем, но он ушёл вместе с Акутагавой. — Я так понимаю, — начала кисло Йосано, залезая обратно в машину и смотря, как это делает Дазай, — ты теперь к нему прилипнешь репьяхом, пока он не очнётся. — Почему мне всегда кажется, что ты пытаешься ткнуть мою воображаемую куклу Вуду своими иголками? — делано подозрительно проговорил Дазай. — Потому что тебе не кажется, — в тон ему веско ответила Йосано и откинулась на сиденье. — Акико, не могла бы ты и мне её одолжить? — Куникида хлопнул водительской дверью и щёлкнул ключом зажигания. — Желательно навсегда. — Да вы двое совсем не цените то, что я для вас делаю! Неужели я так часто вас прошу о чём-то невозможном? — Да! — хором ответили Йосано и Куникида. Дазай цыкнул и закатил глаза. Он перевёл взгляд на Чую и закусил щёку. Его голова была повёрнута лицом к Дазаю и, если бы не вся кровь и грязь, то он был бы похож на себя утрешнего. В то утро, когда Дазай бесстыдно залипал на его рыжие ресницы, ровные розовые губы, высокие черты скул и думал, что ничего красивее он бы не смог выдумать. — Аккуратное существо, — тихо пробормотал Дазай и прикрыл глаза, позволяя себе впервые за эти безумные часы подремать, зная, что Чуя рядом и он в безопасности. Они сделали это.