Четыре мира Элизабет Суонн

После «смерти» Джека, она возвращается домой в Порт-Ройял. Остальные остаются в море, даже Уилл, но она чувствует, что устала от океана. Ей надоело терять дорогих людей из-за этой беспощадной стихии. Джек в буквальном смысле был поглощен морем, и новая любовь Уилла к морю слишком сильная соперница для Элизабет, чтобы с ней конкурировать. И вот так, она снова оказывается дома, сменив брюки на сорочки и юбки, шляпу на расчески и сложные прически. Более того, она не уверена, что ей это не нравится. Ее отец был вне себя от счастья. Каждое утро за завтраком он глупо ухмыляется ей поверх стола, а вечером в гостиной он просто сиял от удовольствия, довольствуясь тем, что может просто наблюдать, как она читает. Элизабет была тронута его радостью, но хотела бы, чтобы у него было и другое хобби, так как она боится, что у нее разовьется нервный тик, если он будет постоянно наблюдать за ней. В общем-то, она была довольна. Она с удивлением понимает, что на самом деле не скучает по морю или, что самое удивительно, по Уиллу. У нее достаточно совести, чтобы слегка устыдиться последнего откровения. Чего ей действительно не хватает, так это ее друзей на борту или компаньонов любого рода. С тех пор как она вернулась домой, у нее был только отец, с которым она могла поговорить, и все. Девушки из деревни, которых она когда-то называла своими подругами, больше не навещали ее; некоторые вернулись в Англию, а некоторые просто держатся подальше из-за запятнанной репутации Элизабет. Однако она все еще ходит на вечеринки и балы; порт-ройялское общество слишком мало для того, чтобы открыто игнорировать неподходящих женщин, особенно когда упомянутая женщина — это дочь губернатора. Именно на балу, проходившем в доме ее отца, она впервые видит адмирала Норрингтона таким, каков он сейчас. Два месяца назад она вернулась и избегала всяких контактов с ним, даже когда он совершал почти ежедневные поездки в дом, чтобы поговорить с ее отцом. Он танцует (к его несчастью, мысленно отмечает она) с непривлекательной дочерью одного из самых богатых торговцев города. Он выглядит неуклюжим и неловким, и Элизабет не может быть более довольна. Когда танец заканчивается, она теряет его из виду в толпе и начинает вести скучную беседу с окружающими ее жалкими поклонниками. Она чувствует его позади себя, узнавая его, по его запаху, по его теплу, еще до того, как он заговорит. — Мисс Суонн, — говорит он с явным презрением в голосе, — ваш отец уверяет меня, что оставил для меня в своем кабинете кое-какие документы, но в настоящее время он не может отвлечься от своих гостей. Не будете ли вы так любезны открыть мне его кабинет?  — Конечно, адмирал, — отвечает Элизабет, прежде чем извиниться перед своими собеседниками. Когда они выходят из бального зала, их встречает экономка, у которой Элизабет берет связку ключей. В коридоре, ведущем в кабинет ее отца, темно, лампы не зажжены в попытке удержать гостей подальше от этой части дома. Элизабет несколько раз спотыкается о боковые столики, расстроенная своим румянцем, когда Джеймс протягивает к ней руки, чтобы поддержать. Каким-то образом ей удается найти нужный ключ и вставить его в замочную скважину, несмотря на полное отсутствие света. Когда они входят в комнату, Элизабет лишь слегка удивляется, обнаружив руку Джеймса на своей талии, за несколько секунд до того, как его губы коснулись ее губ. Она не удивлена, даже не может притворяться, что удивлена, и не может притвориться, что не целует его в ответ так же страстно. С тех пор как она ушла от Тиа Дальмы, это все, о чем она могла мечтала. Ни о Джеке, ни о Уилле. Только Джеймс. Она вовсе не собиралась влюбляться в него на борту «Жемчужины». Правда. Но он был там, и вскоре их разговоры на палубе превратились в ночные свидания в ее каюте. Тогда это было так легко, потому что она отчаянно хотела быть любимой, а он всегда любил ее. Но потом он исчез, оставив ее с Уиллом и Джеком и без всякого плана. — Ты украл сердце, — наконец задыхаясь сказала она, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Даже когда она обвиняет его, она обнаруживает, что касается его, ее руки распростерты на его груди. — Да, — отвечает он. — Ты жалеешь об этом? — Нет. А должен? — Нет, — отвечает Элизабет, потому что даже ей трудно поверить, что Джек мог бы, как бы то ни было, хорошо использовать сердце, если бы он смог заполучить его. Каким бы обаятельным ни был этот человек, он все же пират. Ее дальнейшие размышления обрываются, когда Джеймс снова целует ее, прижимая к уже закрытой двери.  — Ты выйдешь за меня замуж? Наконец-то…? — спрашивает Джеймс, вызывая стон у Элизабет, когда он слегка прикусывает мочку ее уха. — Да, — удовлетворенно вздыхает она, отбрасывая его белый парик на пол, с радостью отмечая, что его темные волосы все еще длинные под ним, завязанные в тугой хвост, который она быстро распускает, и запускает свои пальцы в его волосы. Элизабет неожиданно смеется, и это пугает Джеймса. — Почему ты смеешься? — спрашивает он, отрываясь от ее шеи, которую он целовал. — Мне просто любопытно, смогу ли я убедить тебя отрастить бороду, — ухмыляется Элизабет, проводя ладонью по его теперь уже гладкому подбородку. — Для тебя я сделаю все, что угодно, — серьезно говорит он, его зеленые глаза честные и наполнены любовью к ней, и она верит ему. Она верит, что он сделает для нее все, что угодно, и даже умрет за нее, если только она попросит. Но она довольствуется тем, что просит его только о том, чтобы вернулась его борода.