Проклятый Сапфир

      Пламя в керосиновой лампе слегка качнулось. В подвале начинало холодать — ноги ювелира уже успели окоченеть. Но дело совершенно не двигалось. На широком столе лежал чистый желтый лист бумаги и перо, чей кончик давно почернел от засохших чернил и утратил остроту. Где-то в углу валялся конверт с синей печатью королевского герба. Там же разбросаны были и несколько листов бумаги, мелко исписанных королевскими писцами.       Дьехан Верк, мастер тонкой работы с драгоценными камнями, с утра перебирал склад с сырьем, пытаясь найти достойного вида самородок, чтобы тотчас же приступить к его обработке. Но, как и у всякого ювелира среднего звена, пусть и известного в высоких кругах, у него не могло найтись чего-то столь изящного, что могло бы удовлетворить короля. Тем обиднее было получить личное письмо от двора. Вполне может быть, он единственный из своего ранга удостоился такой чести. Хотя теперь больше походило на насмешку.       Сняв окуляр, Дьехан отложил в сторону розовый минерал во вмещающей породе. Чем он думал, бросив все заказы, зацепившись за возможность стать придворным ювелиром?! Да, там и условия получше, и оклад почище, да и с камнями работать одно удовольствие. Но ведь и до этого момента нельзя сказать, что семейное дело Верков так уж сильно било по карману. Наоборот, сейчас он мог вести жизнь на широкую ногу, даже вполне может позволить взять кого-нибудь в жены.       «Глупец», — со вздохом прошептал он под нос, уменьшая пламя в лампе. Не очень-то и аккуратно смахнув очередную неудачную партию, Дьехан высыпал камни в один из ящичков, вмонтированных в стену, а затем закрыл тяжелую металлическую дверь. Этой обновкой он гордился куда больше! Конечно, она съела невообразимую кучу денег, но теперь его дело становилось куда сохраннее. Это касалось уже готовых изделий и обработанных камней, ведь серые вкрапления в породе никого не интересуют.       Взяв лампу и наступив на конверт, он твердо решил пойти спать и перестать заниматься столь глупыми делами, однако его синие глаза все еще осматривали комнату, почти утонувшую во мраке из-за ослабления пламени свечи.       «Был бы я побогаче, мог бы нанять еще пару подмастерьев. Но для того надо и место новое, побольше. А тогда, может и камешки завозить бы стали покрупнее, — мысленно усмехался он, поднимаясь по лестнице. — Да и клиент бы получше пошел. Вот тогда бы я точно задал бы жару. Эх, если-если…»       Дьехан вздохнул, сворачивая в коридоре вместо лестницы на выход. Он вышел из своего деревянного домишка-лавочки и уселся на крыльцо. Чистая мощеная улица их городка просто сияла под тремя лунами. Их мягкий свет озарил и самого Дьехана, превратив его бледно-лазурный цвет кожи в серебряный.       «Если бы был у меня такой камень… — мечтательно размышлял доминуспат, смотря в синее ночное небо, — то я бы уж точно не проиграл богачам. Это стало бы моим шедевром! Король бы влюбился в этот камень с первого взгляда!»       Дьехан засмеялся, нарушив тишину улицы. И вдруг на его плечо опустилась рука. Ювелир тихо ойкнул и обернулся. Пацаненок, лет шестнадцати, яростно трущий свои глаза, сонным голосом спросил:       — Мастер, не пора бы вам спать?       — Так и есть, Дьенн, так и есть. Иди обратно, завтра с утра — за промывку породы! Хватит с тебя и дня отдыха.       — Да, мастер, — послушно скрылся в домишке мальчик.       — И я тоже пойду, — поднявшись на ноги, будто вдогонку, тихо сказал Дьехан. — Завтра трудный день.       

***

      Наутро, когда Дьехан встал, на улице уже вовсю кипела работа. Его подмастерье, мальчик, когда-то проданный своими родителями в счет долгов в качестве раба, начал преображаться. Дьенн — не его родное имя. При рождении его назвали Герхом, а фамилии у него и бать не могло. Но он оставил его в прошлом, как и свою семью, полностью отдав себя новой работе.       Дьехан обращался с ним грубо и строго, но на самом деле безмерно любил этого сорванца. И тот прекрасно об этом знал. Разница между его мастером и родителями похожа на пропасть. Ювелир никогда не оставлял мальчика без обеда, его наказания были обидными, но никогда не жестокими. Впрочем, именно поэтому оба считали друг друга семьей, умело играя строгие отношения мастера и его подмастерья.       Дьехан хоть и грезил богатой жизнью, но не видел ее без Дьенна. Казалось, что счастье приносит именно он, а остальное — просто приложение. И он даже не подозревал насколько близок и далек одновременно его ход мыслей.       — Я пойду вниз! — крикнул ювелир, предупреждая мальчика, который старательно промывал каждый камешек руды. Его занятие крайне интересно обывателю, зашедшему на улицу, а потому Дьенн помимо работы еще и завлекал клиентов зрелищем.       В такое тихое и раннее утро мало кто проходит по ремесленным улочкам, но это не значит, что никто. Дьехан это понимал, хотя настраивался к приему клиентов примерно к обеду. Обыденность. Что может быть лучше?       В подвале царил полумрак, слегка разгоняемый светом от припотолочного окна. Ювелир разогнал его с помощью лампы. Брезгливо подцепив носком туфли валяющиеся бумаги, Дьехан поборол желание пустить их на растопку, оставив их лежать на полу.       Достав из стола огромную книгу, доминуспат начал ее листать, выбирая заказ, которым заняться сегодня. Спустя некоторое время, он остановился на том, что нужно доделать подвеску и пару простеньких серьг. Отперев сейф, он нашел нужные выдвижные ящички, достав заготовки. Начать он решил с серьг, осматривая их под окуляром. Отшлифованный металл блестел золотом. На самом деле это томпак — латунь или сплав меди и цинка в пропорции девять к одному. Но даже такой сплав достаточно дорогой, потому обычно Дьехан использовал полутомпаки — латунь с пропорцией семь к трем.       Шлифовка была окончена, оставалось только подобрать подходящие камни для вставки. Мелкий гранат, который остался от какого-то крупного заказа подходит сюда как можно кстати. Порывшись в своем сейфе, он достал целую россыпь мелких красных камешков и начал выбирать среди них подходящие по размеру.       Выбрав, ему надо изучить каждый осколок и понять, как ему лучше придать требуемую форму. Драгоценные камни податливы только понимающим их людям. Затем шлифовка… Дел много.       В подвал вихрем залетел Дьенн, весь в поту.       — Мастер! — закричал он прямо перед носом ювелира, заставив его поднять голову с зажатым на глазу окуляром.       — А? — хотел было разозлиться Дьехан, как увидел причину крика.       — Я это нашел среди руды! — запыхавшись, прерывающимся голосом доложил мальчик, держа в руке достаточно крупный чистейший сапфир в полной огранке.       Ограненный камень сверкал гладкими отшлифованными гранями. Что-то в нем привлекало и манило. Дьехан долго рассматривал кристалл вблизи, пока не догадался отдалить. В свету лампы, внутри загорелась шестиконечная звезда. Этот камень… Он был исключителен во всем. Сам корунд, независимо от того, как и кем был обработан, сиял глубокой синей прозрачностью. При рассмотрении вблизи, внутри можно заметить до смешного мелкие включения игольчатых кристаллов рутила. Несомненно, для начинающего ювелира такая деталь быстро бы снизила цену, но подобное явление само по себе достаточно редкое. Тем не менее, редкость камня повышало еще и то, что включений было не так много, но уникальный оптический эффект астеризма все равно проявлялся. Это мгновенно повышало цену.       Взвесив камень на рычажных весах, Дьехан получил около семи целых и пятнадцати сотых карата, учитывая, что этот камень еще и прошел огранку и шлифовку до формы октагона. Будь это обычным звездчатым сапфиром, отличающимся своей мутностью от примесей, камню суждено было бы валяться до лучших времен. Однако невероятное сочетание включений и прозрачности, пусть и не с явно выраженной шестиконечной звездой внутри, приводили в восторг ювелира. Камень будто бы сорвался с неба, отделился от него и упал прямо к нему в руки. Он нашел то, из чего можно сделать прекрасный подарок королю.       — Тебя кто-нибудь видел? — хрипло спросил Дьехан, борясь с сухостью в горле.       — Да, и камень тоже! — понурил голову мальчик. — Я так сильно закричал от удивления, что привлек внимание.       — Жди беды, — вздохнул мастер. — Продолжай свою работу. Клиентов не пускай. На вопросы отвечай, что я уехал по делам в верхний квартал.       — Понял, — кивнул Дьенн и убежал.       Ювелир отложил окуляр и начал искать подходящий металл. Он уже видел в своем воображении шедевральное кольцо. Перстень. Оставалось только решить из какого металла.       Королю подобает носить золото. Томпак без проблем справился бы с этой задачей, особенно если его покрыть тонким золотосодержащим слоем. Но вместе с таким удивительным камнем желтизна совсем портила всякое впечатление. Тем не менее, Дьехан поставил рядом с синим корундом небольшой цилиндрик томпака с вензельным штампом его фамилии и числом «0,9».       Дальше туда же добавилась обычная красноватая медь, совсем не идущая ни имиджу, ни сапфиру, и серебро. Однако последнее, хоть и шло камню, но выглядело блекло и не внушительно.       Нужен был иной металл. Белый, словно серебро, и ценный, как золото. Платина. Горькая ухмылка возникла на лице ювелира. Откуда бы в его лавке взяться такому металлу.       Но нет смысла сейчас об этом думать. Пора делать форму. Разогревая воск, Дьехан залил его в одну из готовых форм кольца. Подождав, пока все остынет, он вынул грубую заготовку, взял иглу и царапинами начал размечать будущий шедевр.       Затем, окуная в жидкий расплавленный воск тонкую спицу, он брал немного остывающей массы и наносил ее на кольцо в соответствии с разметкой. Смотря в окуляр, он пинцетом и иглами формировал завитки, так, что они становились похожи на листья и иглы деревьев. Он задался идеей сделать из перстня шедевр, и он сделает его.       Часто воск остывал быстрее, так что приходилось накалять металл игл и спицы, чтобы можно было внести правки.       Как только восковая грубая фигура кольца была готова вниз спустился Дьенн.       — Мастер, — сказал он. — Господин Регель изволил зайти к нам в гости.       — Я же сказал, меня нет, — ювелир потянулся за маленькой абразивной щеточкой, собираясь шлифовать и доводить до совершенства восковую заготовку.       — Он сказал, что хочет поговорить с вами о ночном небе, — тихо прошептал мальчик.       — Пусть войдет, — хмуро отозвался Дьехан, откладывая инструменты. — Кто же знал, что слухи распространятся уже к вечеру.       Перед Дьеханом стоял Таук Регель — властный доминуспат, одетый в дорогие одежды, расшитые жемчугом и мелкой россыпью драгоценных камней. Его богатства считались вторыми после королевской казны, причем, многие поговаривали, что если к нему прибавить и его чрезмерно раздутое эго, то королю придется поступиться. В длинном молочно-сиреневом плаще с блестящими отворотами воротника в проеме подвала стоял именно он.       Брезгливо озираясь, он спросил:       — Верк, в твоей грязи найдется место, чтобы присесть? — но Дьехан не успел ответить, как гость тут же продолжил. — Впрочем, я смотрю для камушка-то место нашлось.       — Что тебя привело сюда? — исподлобья спросил Дьехан. — Это должно быть очень срочное дело, раз оно опередило моральную подготовку к грязи в нашем квартале.       — Подловил, — подбирая полы плаща, произнес Таук. Он смотрел на пол, опасаясь любой грязи, что могла пристать к его блистательной одежде. — О, так ты тоже получил письмо? Понятно-понятно…       Лицо гостя исказил звериный оскал. Он вмиг отпустил полы плаща и оперся двумя руками на стол, приблизив свое лицо к лицу Дьехана.       — Я пришел к старому другу оказать услугу, — он прервал попытку перебить его указательным пальцем. — Меня не интересует, откуда ты его взял. Я выкуплю. по полной стоимости! Нет, сверх того! Я уже сейчас вижу, что этого хватит, чтобы навсегда забыть бедную жизнь, даже переехав в верхний квартал.       Дьехан смотрел прямо в обезумевшие глаза гостя, чей белый белок посинел от лопнувших капилляров. Предложение безусловно заманчивое, но что-то внутри самого его естества говорило против. Гордость и жадность.       — Ты подумай! — продолжал Таук. — Твоя мечта сбудется. Нет, с таким камнем, я точно выбью место при дворе. Хочешь, я отдам тебе свое место? Поручусь за тебя перед клиентами? Скажи! Я в силах исполнить все это!       — Почему ты так жаждешь обладать чем-то таким обычным? — спросил хозяин лавки.       — Тебе не обмануть меня, — отпрянул гость. — Я прекрасно вижу и твои записи, и камень в свете лампы. Мой глаз может и стал слеповат, но еще может отличить блеск идеала от обыденного.       — Мой ответ — нет, — хмуро ответил Дьехан. В этот момент что-то в нем сломалось. Что-то, что так долго взращивалось любовью Дьенна. Жадность охватила его сердце.       — Тебе не подобрать одежду этому камню! — поправив воротник, грубо сказал Таук. — Ты лишь испортишь его. Продай его, и все твои проблемы решатся. И лучше бы ты избавился от этого магнита неприятностей, пока я прошу по-хорошему. Здесь, в нижнем квартале, тебе не защитить его даже своей хваленой дверью!       — Мой ответ — нет! — закричал Дьехан. — Убирайся! Этот камень мой! И если у меня сейчас нет для него одежды, не значит, что я не найду ее завтра! Вот увидишь!       — Откуда тебе взять платину?! — безумно взглянул на него Таук. — Или оденешь в серебро? Не смеши меня!       — Я куплю! Да хотя бы у тебя! — от отчаянья срывался на хрип голос хозяина лавки.       — Я тебе не продам, — неожиданно спокойно и хладнокровно сказал гость. — И никто не продаст. Уж поверь.       — Вот увидишь! Завтра у меня будет стоять платина на этом самом столе! — в бессилии опустился на стул Дьехан, отрывисто крича.       — Завтра на этом столе ты не найдешь не то, что платины, но и сапфира, — на этих словах Таук Регель покинул комнату.       Только сейчас Дьехан почувствовал себя полностью выжатым до последней капли. Прибравшись в мастерской, он положил в свой стенной сейф и сапфир, поборов желание отправиться с ним спать. Все-таки, за железной дверью он в большей безопасности.       Закончив с этим, он крикнул Дьенну закрывать лавку и ушел спать.