Сутки вторые. Проклятие
24 ноября 2019 г., 15:33
Темнота вокруг. Тело словно дрейфует в невесомости. Оно нереально. Не осязаемо. Даже пальцы не слушаются. Но каждая клеточка будто пронзена тонкой иголочкой. Это так непривычно и одновременно приятно.
Тут в самое ухо раздался ласковый шепот: «Ктху аыом к'че 'ер шь'е ть'?». Каждая буква, каждое слово было старательно выделено и произнесено. Таким прекрасным нежным голосом. Жаль, он не понимает этот язык. Дьехан бы ответил на вопрос, если бы понимал.
«Огио тл'т ка'в рз'е оа'ть' й» — зашептало нечто в другое ухо. Дьехан не мог противиться голосу. Ему захотелось узнать, кто его владелец. Сделав усилие над собой, он открыл глаза.
Сначала темнота не проходила, но потом она сменилась глубоким сине-черным цветом с сияющими точками. Они сбивались в созвездия, красиво переливались в скоплениях и словно бы говорили: «дотронься до нас». Но ювелир не мог. Он парил в невесомости посреди сияющих звезд. Они начали кружить в странном хороводе, срываясь с места и падая. Они опасно приближались, закручиваясь вокруг, норовя вселиться в доминуспата, а тот лишь заворожено смотрел за невероятным представлением света.
«Это сон» — пронеслось у него в голове. Он захотел им управлять, а затем сильно зажмурился, представляя свое желание. Открыв глаза, он ахнул. Сверкающие кристаллы драгоценных камней, растущие прямо из земли посреди пещеры. От них исходило мистическое свечение. Аметисты, алмазы, все виды корундов — от рубина до сапфиров разных цветов. Рай для ювелира.
Но тут сильный голос прервал его, многократно отразившись от стен:
«Опмпэс троото вижкон енеит тяшь'н т'у 'ть'!»
От силы этого голоса каждый камешек треснул и разлетелся, сверкая сколами. В то же мгновение Дьехан резко проснулся, весь в холодном поту. Выпив остаток воды в графине, что стоял у кровати, доминуспат одним рывком достиг двери. За окном уже вовсю светило солнце, а работы до сих пор не слышно.
Открыв дверь, Дьехан крикнул: «Дьенн, поднимайся!», однако ответом служила лишь тишина. Не снимая пижамы, ювелир аккуратно спустился на первый этаж. Дверь была заперта на засов. В комнате мальчика тоже не оказалось. Тогда мастер решил спуститься в подвал.
Взяв со стола керосиновую лампу, он замер перед лестницей вниз. Почему-то ему было страшно туда спускаться. Волнение и страх внутри него перерастали друг в друга. Спуск по каменным ступеням казался вечным. Дрожащий свет лампы, холод, пронизывающий трехпалые стопы. Колени непроизвольно дрожали.
Войдя в мастерскую, ноги так и вовсе подкосились. Дьенн весь в кровавых подтеках был привязан к стулу ногами и руками. Его голова, чуть запрокинута, была перевязана толстой веревкой, зажатая между челюстями. Он явно находился без сознания. Окно под потолком было разбито вдребезги, так что пол был усеян острыми блестящими осколками стекла. Железная дверь оказалась вскрыта, словно лист фольги. На столе красовался медный кругляшок с отчеканенным вензелем семьи Регель. Визитная карточка мести.
Дьехан опустился на пол, чуть не уронив лампу. Не имеет смысла даже проверять. Камень исчез. Больше нет надежды.
Оковы жадности вдруг треснули и лопнули, освободив безграничную жалость. не вставая с пола, он под полз к Дьенну и принялся развязывать веревки. Когда это было сделано, он нежно подхватил мальчика на руки и перенес в его комнату. Он не знал, что его подмастерье делал внизу. Скорее всего он пришел на шум, за что и поплатился. Светло лазурное лицо вдруг проявило серебряные линии, а по щекам скатилось несколько слез.
Решив не открывать сегодня лавку, Дьехан начал ухаживать за больным. Однако его прервал достаточно грубый стук в дверь. Набравшись злости, ювелир твердым шагом направился ко входу, решив выместить всю злость на недогадливых клиентах.
Яростно распахнув дверь, Дьехан почувствовал, как пыл спал сам собой. Перед ним стояло трое людей в форме с высокими котелками на голове. Представительные доминуспаты явно принадлежали ремесленному эльманору [elmannor — дворянин], и являлись жандармами, о чем свидетельствовал блестящий значок на их груди.
— Как хорошо, что вы открыли сами, — поставив высокий сапог за дверь, самый высокий и, по-видимому, главный, не дал закрыть дверь. — Нам поступили сведения, что позавчера ночью у господина Гиерига пропал довольно ценный сапфир. Расследования привели к вам.
— Что за вздор! — понимая, в какую ситуацию попал, попытался возразить Дьехан, но три жандарма его грубо отпихнули в сторону.
— В подвал и в ту комнату, — раздал указания главный, а сам пошел наверх.
Теперь ювелира успокаивала мысль о том, что камень исчез сегодня утром. Череда случайностей вновь спасла его. Собравшись с мыслями, он отправился в комнату, где отдыхал Дьенн. Жандарм бессовестно обыскивал каждый закуток, совсем не обращая внимания на раненого. Скорее всего он уже взял состояние мальчика на заметку и попытается его как-нибудь вывернуть. Но раскуроченная дорогая дверь и разбитое окно в подвале докажут, что действительно совершено ограбление. А уж что пропало можно и соврать.
Послышались тяжелые шаги по лестнице. Довольное лицо старшего жандарма осветило дверной проход.
— Господин Дьехан Верк, попрошу вас пройти с нами!
— На каком основании, позвольте спросить? — удивился ювелир, не успевший сказать ни слова.
В ответ жандарм раскрыл ладонь. На ней лежал чистейший синий корунд в превосходной огранке. Это без сомнения был тот самый сапфир.
— Но… Где? — только и смог выдохнуть мастер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Крайне неразумно держать драгоценности у себя под подушкой, — зло усмехнулся жандарм. Он опустил камень в нагрудный кармашек и одним движением вывернул руки не сопротивляющемся ювелиру. — Ваше последнее слово, господин Вор?
— Горите в пламени, продажные твари! — тихо огрызнулся Дьехан, кинув прощальный взгляд на своего подмастерье.
— Чей бы рот это говорил, — усмехнулся командир, выводя мастера в коридор. проходя мимо спуска в подвал, он крикнул, — Норгол, поднимайся! Задание окончено!
Однако ответом ему служила тишина.
— Эй, Кинрул, позови его, — кивнул на лампу жандарм, а затем снова крикнул. — Норгол, потом описывать будем его имущество! Поднимайся уже!
И снова тишина. Второй жандарм спустился в подвал, все время пытаясь позвать своего коллегу. Но затем и его крик стих.
— Да что такое-то, — плюнул на пол жандарм, отпуская руки ювелира. — Стой здесь, все равно тебе сейчас не скрыться.
И он тоже спустился в подвал, выкрикивая имена своих подчиненных. Но затем и его голос стих. Не зная, что делать, Дьехан стал осторожно спускаться по лестнице. Внизу из мастерской бил приятный свет зажженных ламп. Пустая трата керосина.
С каждым шагом, ювелир чувствовал, как страх смыкает костлявые руки на его горле. Ноги подкашивались, колени тряслись. Но войдя в мастерскую, он там не обнаружил совершенно никого. На столе были разбросаны камни — Норгол явно не слышал о порядке. Но и тут работа будто была прервана в середине.
Подойдя ближе, Дьехан ахнул. Между двумя аккуратно стоящими почти у края стола керосиновыми лампами аккуратно лежали сапфир и цилиндр отборной платины с вензельным оттиском семьи Регель.
Проклятие или благословение? Подарок или наказание? Сейчас ювелира не волновали такие вещи. Невероятным образом все пришло в норму. Нет, мастерская все так же полностью утопала в погроме, Дьенн все также лежал наверху без сознания. Но их спасение, билет в иную жизнь, никуда не пропал, а наоборот объявился с очень важным довеском.
Раскочегарив вмонтированную в стену кузнечную печь и немного придвинув к ней стол, Дьехан начал рыться сначала по столу, потом и в остатках от его любимого шкафа. Но, наконец, формовочный гипс найден. На деле — это обычная банка с белым порошком. Каждый ювелир имеет такую смесь. В нее, помимо самого сульфата кальция могут добавлять смолы и уголь, которые при выгорании обеспечивают отвод воздуха от металла. И естественно каждый ювелир держит в тайне состав именно своей смеси, а также пропорции, в которых нужно ее разводить с водой.
Дьехан достал маленькие кубические полу каркасы формы — опоки. Положив в обе достаточное количество вязкой, словно тесто, смеси, он взял восковое кольцо. аккуратным движением он приплавил к нему небольшой восковой конус, именуемый стояком. Именно этот конус и образует необходимое отверстие для заливки металла — литниковой воронки.
Вложив получившуюся конструкцию в гипсовую заготовку, откуда уже вышли все лишние пузыри воздуха, он собрал всю конструкцию, зажал ее крепкими винтами, взял гончарные клещи и поставил в один из отсеков печи.
Утерев пот, ювелир вновь посмотрел на сияющий кристалл. Что он такое? Но ему некогда медлить. Каркас кольца будет готов сегодня!
Дьехан поставил в литейную чашу цилиндр платины и тоже запер ее в печи. К этому времени гипсовая форма затвердела, а воск полностью выгорел изнутри. Форму нельзя сильно остужать, в противном случае металл, соприкоснувшись с холодными стенками, может запереть пузыри воздуха внутри себя, а не вытеснить в шлакоуловитель.
Ювелир поставил форму на пол, взял из печи литейную чашу и аккуратно, специальными щипцами, начал переворачивать ее, выливая металл струйкой, до тех пор, пока «горлышко» литейной воронки не скроется под слоем платины.
Теперь надо дать металлу остыть, затем расколоть гипс и извлечь достаточно грубую заготовку, которую затем придется обрабатывать абразивными материалами.
Не смотря на разбитое окно, в мастерской стоял жуткий жар.
— Мастер, — ото входа донесся слабый хриплый голосок. На ступеньках стоял вымученный Дьенн, тяжело опирающийся на стену. — Простите меня…
Сунув сапфир в карман, Дьехан поспешил отвести своего подмастерье в кровать, попутно уверяя его в том, что ничего страшного не произошло.
— Я теперь… — уже лежа в постели, слабо спросил мальчик, — не достоин быть…
— Не говори ерунды, — улыбнулся ювелир. Он был рад, что с ним все в порядке. Хотя бы в каком-то из смыслов этого слова. — Отдыхай. Я пока и один справлюсь.
***
Тем временем в верхнем квартале собрались три влиятельнейшие семьи в ювелирном деле. Семья Гиериг в составе отца и сына, постоянно смотрящие друг на друга, как на заклятых врагов, порочащих фамилию, семья Регель, представленная одним лишь Тауком и семья Индывур — супружеская пара, разделяющая обязанности между собой. — Вы пришли ко мне за советом? — все еще недоумевала Китен, жена ювелира Мьенха Индывура, занимающаяся логистикой и всем, что хоть как-то задействовало ум. При любой неразрешимой ситуации, ювелиры обращались к ней за помощью. Конечно, за хорошую плату. За глаза ее звали Мама Китен. — Но я и сама не понимаю, как такое возможно, если исключить случайность. — Я повторяю, мои люди абсолютно точно выкрали сапфир, — покачал головой Таук. — Я видел его собственными глазами той же ночью. В нетерпении, я заготовил лучший слиток платины, который идеально подходил по цвету и чистоте в тот же вечер, а затем запер все в своем хранилище. Наутро и камень, и слиток пропали из закрытой ячейки, закрытого хранилища в подвале закрытого особняка! — Было бы легче, если бы твои люди просто потеряли камень в дороге, — кивнула девушка. — Однако, я не исключаю, что тут сыграли лишь твои грезы, в то время как твои люди воспользовались ими и скрыли свою оплошность. Надави на них. — Не забывай, трое жандармов так и не вернулись от него, бесследно пропав, — встрял отец семейства Гиериг. — Много кто видел, как они вошли в его лачугу, но больше оттуда не вышел никто! — Пошли еще людей, обвиняй в убийстве, пока он не сжег тела, — с укором вздохнула Китен, приложив пальце правой руки ко лбу. — Я не могу, — покачал головой тот. — Если Эльманор Ценгар узнает, что к пропаже этих троих приложил руку я, он меня по стенке размажет. — В общем, — загадочно улыбнулась Мама. — Вы нажили себе проблем с каким-то простолюдином, и теперь плачетесь мне, моля о защите? Я знаю, как вам помочь. Но что я получу взамен? На стол легли три одинаковых конверта с синей сургучовой печатью короля. — Мы выходим из этой гонки, — сказал за всех Таук. — Камень забираешь себе. Сферу влияния поделишь после назначения, между нами. Кто принес меньше проблем, тому больше. Согласна? — Более чем, — кивнула Мама.
