Проклятый Сапфир

      — Батя, а кто такой этот Диамон? — спросил мальчик, когда его отец плотно закрыл ставни и повесил табличку «закрыто».       — Обезумевший бог Пантеона, изгнанный с небес, — не очень сильно хотел отвечать поседевший за последние несколько дней глава торговой гильдии и, по совместительству, передовой продавец высококачественного мяса.       — Но тому мальчику нужна была еда! — не понимал ребенок. — Почему?       — Пойми Тионар, — мужчина тяжело сел на лавку, устланную белой шкурой какого-то животного. — После того, как Дьехан нашел тот камень все изменилось. Он безусловно склонился перед падшим, утонув в своем греховном желании.       — Я знаю все пять богов Пантеона! С кем он заключил сделку? - его сын, уже достаточно смышленый, готовый стать преемником отца, тем не менее оставался маленьким ребенком в вопросах истинности веры.       Мужчина перешел на шепот.       — Этот бог, Диамон, был карателем. Именно он держал в узде всю нашу расу, когда глупцы решались поднять голову и дерзнуть богам. Диамон, бог Бури. Так его звали. Однако его кары убивали всех без разбора, за что его и низвергли. Лишившись молота, разящего врагов, боги Пантеона отдалились и стали незримы. Они ослепли и оглохли к нашим мольбам. Только Избранные могут просить их, — глаза мужчины бегали из стороны в сторону. — Имя Диамона должно было быть стерто, но падший бог еще напоминает нам, насылая кары, собирая урожай из душ, что продлевают его жизнь. Говорят, он внемлет любому желанию. Всегда стоит позади тебя, в тени, желая отобрать твою Суть. В обмен на нее, он исполнит любое, сколь угодно низкое желание.       — И почему же вы подозреваете в этом Дьехана? — вопрос задал властный женский голос, сняв его с языка мальчика. Мужчина со страхом поднял глаза. Бесшумное вторжение, словно гром среди ясного неба.       — Госпожа Индывур, — прохрипел он.       — Я пришла узнать, где находится лавка этого бессовестного вора и узнать, чем он там занимается, — сказала она, поправив свои длинные волосы.       — Я прошу вас, не ходите туда! — все еще хрипел глава торговой гильдии, но увесистый мешочек с монетами заставил его замолчать, а затем понуро продолжить. — Совсем недавно он нашел удивительный синий камень и с тех пор все беды будто обходят его стороной. К нему приходило уже несколько жандармов, но все они бесследно исчезли. Сам он не покажет и носа на улицу, только мальчонка бегает везде, запуганный и истерзанный, будто после пыток.       Мама Китен уже была наслышана обо всей чертовщине, происходящей вокруг лачуги и камня. В последние несколько дней она безуспешно подсылала к нему и воров и убийц, но никто даже не вернулся. А между тем дело начало осложняться еще и болтанием народа.       Терпение ее уже подводило. Стандартные методы не работали. Оставался лишь личный разговор и шантаж, а учитывая, что слухи о Дьехане распространились так далеко, ей нужно торопиться.       — Запрягай, едем в ремесленный квартал, — она тихо приказала кому-то из ее сопровождения, одетых полностью в черное, и вышла из помещения также тихо, как и вошла.       Опасения Китен были вовсе небезосновательны. Сидя в своей карете, она не смотрела в окно по двум причинам. Первая, обыденная, как сама реальность — грязь и пыль нижних кварталов раздражали и резали глаз утонченной натуре леди. Вторая, насущная и крайне неприятная — вероятность того, что жрецы уже направились к дому Дьехана. Скорее всего это очень высокопоставленные личности, если не сами пять верховных жрецов. Имя Диамон крайне редко всплывает в речи простолюдинов. В том числе и из-за запрета Пантеоном о его упоминании.       На границе торгового и ремесленного кварталов карету пришлось остановить. Она не могла продолжать движения из-за столпившегося перед стеной народа. Мягко сойдя с подножки, Китен проплыла в своем нежном сиреневом платье с белым корсетом мимо нескольких зевак. Ее слуги тотчас организовали ей проход прямо к стене.       — Что здесь происходит? — спросила она у стражников.       — Приказ очистить улицы квартала и никого не впускать, — отрапортовал тот, поправляя съехавший на лоб черный кивер.       — С какой стати? — возмутилась Китен, закусив губу. Она уже знала ответ на этот вопрос.       — Верховные жрецы прибыли, чтобы провести обряд очищения, — сурово отозвался страж.       — Я вхожу. Под свою ответственность, — она кивнула своим сопровождающим и те мгновенно вручили стражу какую-то бумажку и небольшой сверток. Властная госпожа спокойно миновала стену, оставив своих подчиненных за ее пределами. К сожалению, она не имела власти дать за них такую же расписку. Привилегии богатых распространяются только на них. Суровая политика двора.       Видеть ремесленный квартал пустым совсем непривычно. Особенно нижний ярус. Покосившиеся низкие домики с подгнивающими бревнами нависали, словно призраки с дюжиной глаз, которые смотрят в упор, не моргая и не отвлекаясь. Впрочем, это ощущение отнюдь не ложное и не связано с неуютностью атмосферы. Из-за закопченных окон на нее действительно смотрели глаза боящихся, но интересующихся жителей.       Во всем этом пустом великолепии разносились кричи, что с каждым шагом становились все отчетливей. Впереди высились клубы пыли над мощенной дорогой. Чем бы они могли быть вызваны? Очевидно теми, кто кричал.       — Я вас не пущу! — Китен различила мальчишеский голос. — Поймите, это опасно!       — Чего мы с ним нянчимся? — спросил грубый молодой голос.       «Должно быть это верховный жрец Эмеро́на, Зрящий Истину», — рассудила Китен, решив не подходить ближе. Пыль слегка осела, и она смогла различить пять фигур, на первый взгляд, в одинаковых белых одеяниях. Однако они были расшиты разными нитками и совершенно разными письменами, и узорами. Самый молодой, чернявый доминуспат, который и выкрикнул последние слова, стоял в одежде, расшитой зелеными нитками дельтоид со странным знаком внутри.       — Согласен, — раздался пожилой хриплый голос из-под рясы, полностью скрывающей личность говорящего, расшитой серебряными нитями. На ней красовался перевернутый основанием вверх равносторонний треугольник. Говорящий протянул вперед руку, оказавшуюся настолько тонкой и сухой, что вполне можно было принять ее за конечность трупа. — Мальчик одержим Падшим.       «Это верховный жрец А́дулы, Открыватель Духовных Врат», — догадалась Китен. Сейчас для нее это стало походить на некоторую игру.       — Прошу, мальчик, отойди — сказал добрый, тихий голос старика, за которым чувствовалась железная воля и сила. Да и профиль этого доминуспата не был сгорбленным. Он статно стоял, облаченный в просторную белую рясу, расшитую золотом со знаком круга на спине. В руках он сжимал посох с удивительным сочетанием круга, треугольника и пятиугольника вместо набалдашника.       — Это я вас прошу! — мальчик все еще заслонял собой проход.       «Этот старик… Не иначе, как верховный жрец Симбиро́на, Открыватель Врат Жизни» — Китен была приятно удивлена тем, что слухи о самом старом и одновременно бодром современнике оказали правдивыми.       Однако дальше произошло то, чего она никак не ожидала. Одним движением руки жрец Симбирона отшвырнул мальчика из проема на брусчатку, что тот еле устоял.       — Тобой овладел Падший! — вскричал он и наотмашь ударил набалдашником своей трости его по лицу, так что мальчик ничком упал на землю, подняв новый клуб пыли. — Готовься к очищению!       — Боюсь у нас нет на это времени, — заметил седой старик со спускающейся до земли бородой. Он, согнутый в три погибели в расшитом коричневой ниткой балахоне, на котором красовалось изображение пентагона. — Если уничтожим источник проклятия, то и он может освободиться.       Китен узнала в нем верховного жреца Андало́на, Открывателя Врат Смерти. Однако мысли уже не слушались ее и роились в сумасшедшем хороводе. Она не могла подойти к мальчику. Пожалеть его — признать одержимость. Пока она стоит здесь — замечена или нет, им нет дела до нее.       — Его стоит очистить тут! — громкий бас раскатился по улице. Его владельцем был крепкий и накаченный мужчина средних лет с абсолютно серыми волосами. Его одежда также была расшита серым с удивительным знаком наковальни на ней.       Мужчина достал золотой кол, намереваясь его воткнуть в лишенное сознания тело ребенка.       Китен застыла на месте от страха, не в силах отвести глаза. Последний верховный жрец был под покровительством бога Смарагдо́на, Кующий Судьбу.       — Он без сознания, оставь его, — даже не взглянув на тело мальчишки жрец Симбирона одним движением ноги отшвырнул его так, что оно кубарем покатилось по брусчатке вздымая пыль и раздирая кожу бедняги.       Пять жестоких жрецов скрылись в клубах пыли и Китен показалось, что она видит внутри целые созвездия или даже миры. Когда пыль осела, на улице никого не осталось. Владелец ювелирной лавки с явно обеспокоенным видом выглянул на улицу, а затем подбежал к мальчишке, взваливая его на плечи.       По всей дороге валялись монеты и пустые плетеные корзины. Но ювелир не обращал на них никакого внимания.       — Дьехан, полагаю, — сиплым от волнения голосом спросила подошедшая Китен, еще не пришедшая толком в себя после увиденного. — Я пришла забрать камень.       — Кольцо готово, и я его отдам Его Величеству, — сухо ответил тот, не скрывая слез на глазах. -Благословение или проклятие, но вам не забрать его у меня. А потому не советую переходить порог дома. Или хоть пальцем прикасаться к Дьенну!       Последнюю фразу он прокричал, с яростью взглянув прямо в глаза статной даме в совершенно запыленной одежде.       — Тогда позвольте вопрос, — растерявшись, почему-то спросила она. Этот вопрос вырвался из нее сам собой, но она никогда не жалела о том, что задала его. — Вы продали душу…       — Я всего лишь прочитал молитву, чтобы защитить свой дом.       В тот день она вернулась домой поздно, заехав в священный квартал и приобретя там свиток с молитвой. Она сожгла ее с мужем волосы и ногти и посыпав порог дома тихо пропела: «Зло, что ступает за порог И причиняет боль родным, Перед тобою пять дорог, Ступай путем любым. Сгори же в пламени светила, Иль в сиянии трех Лун, Твердь для тебя теперь могила, Ты заперт письменами рун… …И молотом распят на наковальне».