Тусклое сияние

Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать.

Джордж Оруэлл "1984"

— Это правда, что ты уходишь? — спросил Чимин, только зайдя в комнату альфы. — Да, — коротко ответил Чонгук, не поворачиваясь к нему лицом. Сейчас его мысли больше заняты тем, что забрать с собой в новое место, хоть ему и сказали, что всё, что нужно дадут. Почесав затылок, заметил цепочку с чёрным камнем на потёртой тумбе —единственное наследство от мамы. Взял в руку, рассматривая, серебряная цепочка, которую, наверняка, мама украла, форма камня овальная. Он был достаточно увесистый и ярко сиял в солнечную погоду. Придётся нести его в руках, некуда класть, а если наденет на шею, то привлечёт ненужное внимание, могут даже в яму кинуть, вещь эту он явно не мог себе позволить. Ещё раз осмотрел комнату нечитаемым взглядом. В этом месте он был два месяца и оно абсолютно не стало родным. Из мест, где причиняют боль, Чонгуку постоянно хочется сбежать. И тогда, два месяца назад, когда он убегал от кучки богатых подростков, которые хотели повеселиться над ним, кидая камни, бежал куда глаза глядят через множество рыночных прилавков. Там столкнулся с тремя людьми в дорогих ханбоках. Заметив его, грязного, испуганого, они рассмеялись, как гиены. Мужчина в одеянии бежевого цвета грубо схватился за его подбородок. Противно смеясь он что-то говорил про:"Миленькое личико, а ртом работать умеешь?", Чонгук лишь в недоумении хлопал глазами. Он размыто помнит, как его кто-то из стражи схватил и потащил в незнакомую карету, как вырывался, пытался убежать, а они просто ударили его по голове и он отключился. Дальше проснулся на потёртом футоне, чувствуя давящую головную боль и холод, альфа был полностью голым. Замечая волосатые руки по обе стороны от головы, он задрожал, не предвещая в мыслях ничего хорошего. Чонгук не мог кричать, рот был закрыт тряпкой, но гримаса ужаса передавала всё, что он чувствовал, особенно когда ему, альфе, начали запихивать в анус небольшую деревянную палку, которая была измазана цветочным маслом. Чонгук пытался сбежать от этих пыток, но за это получал плёткой по телу и ругательства сверху. Когда палку заменили на возбуждённый орган, альфа начал хаотично царапать жирного мужика из-за боли и ещё большего страха, а тот снова и снова бил его плёткой, и Чонгук вскоре сдался, не моргал, смотря пустыми глазами в потолок. Когда это закончилось, в тот же день Чонгук и встретил Чимина. Омега умыл его, обработал раны, и, чтобы успокоить нервы альфы, сварил мятный чай, а бонусом была поддерживающая улыбка Чимина, возможно именно она помогла Чонгуку морально. Чонгук посмотрел на омегу, который грустным взглядом глядел в пол. Чон медленно подошёл к нему и свободной рукой погладил его по скуле, успокаивая. Омега поднял на него глаза, где в уголках можно было заметить блестящие слезинки. Чонгук стёр их большим пальцем, желая и стереть боль в глазах омеги. — И что теперь будет? Я так привык к тебе, — искренне прошептал Чимин, не договаривая, что Чонгук уже далеко поселился в его сердце. Ему это не надо знать, или просто Чимину страшно признаться. Он никогда не любил, но и никто о нём не заботился. А тут Чонгук, как шторм, перевернул всё в душе омеги своим звонкими смехом. Чимин ничего прекрасней не слышал в этих стенах особняка, только ругательства и лживые слова. А потом альфа, такой искренний, как светлый лучик, в тёмное царство души омеги ворвался. Он хочет дотронуться до него, почувствовать своими пальчиками всю теплоту, но никак не может дотянуться, а точнее боится. Впервые перед ним такой чистый человек. — Хочешь я попрошу, чтобы и тебя забрали? — предложил альфа, смотря прямо в глаза, пытаясь прочитать мысли, или понять, что сейчас чувствует омега. —Не надо, — нежно прикоснулся до чужого запястья, отрывая от своего лица, — Как-нибудь справлюсь, — поднял уголки губ, доказывая, что он сильный и со всем справится, но влажные глаза, к сожалению, его выдают. Чонгук лишь похлопал подбадривающе Чимина по плечу и вышел, ничего не говоря, не хочется прощаться, лучше молча уйти. — И это всё?, — подумал омега, смотря вслед удаляющейся спине. Ни слова, ни объятий, ни поцелуев...Чимин для него, похоже, вечно будет просто приятелем или плечом, чтобы поплакать. Омега грустно усмехнулся. Тэхён смотрит своим выжидающим взглядом на горизонт, где солнце мучительно медленно скрывалось за верхушки деревьев, превращаясь в ночь. На его лице играет лёгкая улыбка. Новая игрушка. Интересно, как долго он протянет? Прошлый даже неделю не выдержал, закончив всё самоубийством. Слабак. Но в этот раз омега чувствует, что будет очень даже интересно. Есть в этом альфе что-то такое...светлое. В его глазах, полных сияния жизни, хочется увидеть блеск от слёз. Такой контраст нравится Тэхёну. До и после, каким он станет, или выживет он вообще? — Господин, — из раздумий его вытащил голос Хосока, — простите за беспокойство, но парень пришёл, — и взглядом показал на Чонгука, стоящего рядом с собой. — Пусть садится. Хосок открыл дверь кареты, пропуская спокойного Чонгука, который даже не предполагает, что на самом деле ему открыли дверь в ад. "...хотя куда хуже, дальше только девять кругов ада." И когда он сел в карету, игра началась. Прислуга стоит, ждёт, когда Господин зайдёт внутрь, но тот не спешит. Разглядывает особняк из которого они недавно вышли. — Хосок, — позвал его Тэхён, — разберись тут. Как ты умеешь это делать. — Всех убить? — спросил альфа заранее зная ответ. Но Тэхен ничего не сказал, молча сел в карету, говоря уезжать. Хосок осмотрел вокруг людей, которые помогут сделать руины из особняка, восемь человек им хватит. Достав за поясом катану — эксклюзивный подарок из Японии, которым пользуются только высшего звания бойцы в их государстве, он намного острее, чем корейский меч — на клинке можно заметить засохшую кровь, ей два дня, его Господин щедр на наказания. Хосок уже живёт этими войнами, убийствами, нет, никак любимым делом, он к ним просто привык, слишком часто, что это уже что-то повседневное, чувствовать горячую, липкую кровь на своих руках. Альфа поднял катану вверх, давая приказ убивать. У Чонгука ладони холодеют, от ауры человека напротив кровь застывает в жилах. Сидит расслабленно, словно в своём выдуманном мире. Его профиль освещает только лунный свет, но даже так можно заметить насколько этот омега красив. Чонгук никогда не встречал человека, чья внешность была настолько совершенна. Но этот холодный взгляд, которым Тэхён смотрит на пейзаж за окном, кажется таким пустым, словно творец создал идеальную версию внешности человека в кукле. — Долго будешь пялиться? — заметил Тэхён. — Простите, Господин, — быстро произнёс и поклонился. — Такой послушный, — улыбнулся омега, — Тебя хорошо приручили, — обращается к нему, как к животному, по-другому Тэхён не умеет, — Чем ты в основном занимался там? Чонгук молчит, не понимает зачем омега это спросил, если и так знает. Тэхен лукаво ухмыльнулся. Они в этой карете одни, можно начать игры. — На колени, — неожиданно приказал омега, и расставил ноги широко, приглашая, — Ты не понял? — заметил растерянное состояние альфы, — Ты же этим занимался. Давай же, я хочу проверить чему научился. Чонгук плавно спустился на колени, подходя к расставленными ногам. Смотрит на слегка возбуждённый член через ткань тонких штанов. В горле пересохло, будто долгое время не пил, а вода, вот она, между ног у омеги. Поднёс руки к кромке штанов, осторожно спуская их вниз, затаил дыхание, боясь сделать что-нибудь неправильное. Аккуратно взял пальцами орган, делая неуверенные движения по стволу. — Я что у тебя в этом плане буду первым? — предположил Тэхён. Альфа медленно кивнул подтверждая, — Тогда я тебя научу, — его улыбка стала ещё шире, этот альфа неопытен, его ещё можно подстроить под свои предпочтения. Омега нежно взял его за подбородок, притягивая его рот к красной головке. Провёл пальцем по сухим губам. Начал засовывать ему в рот большой палец, альфа послушно открыл рот и облизнул его. Омега растёр слюну по чужим губам — так легче будет работать ртом — и этот же палец сам облизнул, пробуя альфу. Сладкий. Ничего слаще не пробовал, словно его любимый заграничный мёд, который слегка горчит, но приятная сладость чувствуется больше. Чонгук на пробу дотронулся кончиком языка до головки, горячая. Потом более увереннее провёл языком по стволу, он солёный, но Чонгуку это нравится. Раскрыл влажные губы, обхватывая ими набухший орган на половину. Услышал, как омега тихо застонал себе в кулак, поэтому он выпустил член и снова взял его ртом, но уже полностью. Положил потные ладони на бёдра Господина и стал двигать головой под мелодичный голос сверху. Тэхён схватил его за волосы, сильнее пропихивая свой орган, чтобы почувствовать головкой задние стенки горла. Чонгук всё делал, чтобы доставить удовольствие Господину. Чувствуя скорую разрядку, омега стал ещё быстрее натягивать его на себя. Кончив альфе прямо в горло, больно сжал волосы, но Чонгук стерпел, даже проглотил всё, чем наградил его Господин. — Неплохо для новичка, — единственное, что сказал омега, когда восстановил дыхание после оргазма и снова отвернулся к окну, игнорируя возбуждённое состояние альфы.

***

По клинку стекают свежие капли крови, а сам альфа даже не поранился, но и выглядит он не очень заинтересованным всем этим. Убийца без чувств — идеальный боец. Подойдя к двери, где в последний раз они были вместе с Господином, приоткрыл её и заметил на том же самом месте мужчину, у которого была опущена голова, похоже он пытался что-то обдумать. Когда услышал скрип двери, поднял измученный взгляд, который вскоре превратился в удивлённый. — Что здесь происходит? — нервно встал и медленно начал двигаться назад подальше от Хосока. Альфа ничего не ответил. Когда мужчина всем телом прижался к стенке, Хосок лезвием катаны поднял его подбородок, зачем-то хочет взглянуть в его глаза, пытается найти хоть что-нибудь человечное. И не находит. Хосок медленно провёл клинком по шее, где на месте начала появляться кровь. Мужчина от страха сильнее прижимается к стене, молясь Богу, которого раньше он ненавидел, и даже насмехался над ним, но сейчас готов в него поверить, чтобы случилось чудо. Его быстрое сердцебиение отдавалось в ушах Хосока. Одна из самых ужасных мелодий, особенно, когда осознаешь, что это последние удары. Хосок предпочитает ни о чём не думать, так легче делать работу. Замахнул катану и разрезал мужчине горло. Тот схватился за шею, что-то бормоча, ниточка слюны, потекла по его подбородку. Громко упал на колени, смотря на Хосока снизу вверх, вот он Бог, который распредилися его жизнью одним взмахом меча. Чтобы перестать слушать противное мычание и сердцебиение, альфа толкнул его ногой так, что мужчина упал на спину, и одним разом воткнул клинок прямо, где был источник звука. В сердце. Всё затихло. Мелодия тишины ему нравится больше всего. Взглянул на окровавленный меч и вытер его об одежду трупа. На этом можно заканчивать. Осталось здесь устроить пожар. Альфа оглянулся и заметил свечи, потянулся, но вдруг услышал негромкий плачь за своей спиной. Повернул голову и увидел светловолосого парня, который закрывал рот рукой от шока. Ещё не конец задания. Альфа за ним побежал, когда тот выбежал из комнаты, и менее чем за десять секунд прижал его к стенке, хватая рукой за тонкую шею. Парень перед ним боялся открыть глаза, щеки покраснели от слёз, он весь дрожал, знал, что перед ним сама Смерть, потому что сейчас происходит хаос в особняке, и неизвестно, когда придёт помощь, и будет она вообще. Альфа смотрит на него слишком долго, чем должен, рассматривая растрёпанные волосы, пухлые приоткрытые губы и красный шмыгающий носик. Хрупкий, кажется, что если дотронешься, он сразу разобьётся, как звёзды на ночном небе. В этом коридоре они одни, но всё равно можно услышать множество криков за стеной, которые заставили альфу перестать рассматривать, лучше не надо, пожалеешь. Хосок поднял руку с катаной, не желая убить омегу. Клинок двинулся, разрезая воздух, но остановился в миллиметре от чужой шеи. Парень раскрыл глаза, напоследок всё же стало любопытно, кто прекратит его существование. И увидел глаза полной тоски, почему-то омега был готов отдать свою жизнь, чтобы в этом взгляде, хотя бы промелькнула радость, которой явно давно там не было видно. У Хосока рука не может пошевелится, так и висит в воздухе, подсознательно кто-то держит его, запрещая убивать. Это был тот парень, в чьих глазах Хосок увидел такую же грусть, как и у него самого. Жить не так как хочется, а так как говорят, и делать то, чтобы никогда не сделал. Хосок впервые идёт против приказа Господина, сегодня он не сможет всех убить в этом здании. Омега удивлён, не понимает, почему Смерть прячет катану за спину и отходит назад. — Уходи, — это не то, что Хосок должен говорить, он не имеет права голоса, позволено только включать режим уничтожения всего вокруг, но этот парень одним взглядом включил ему самоуничтожение, — Я же сказал, уходи, — повысил голос на омегу. Чимин и бежит, однако тут же останавливаясь у двери, через которую выход, где он впервые сможет почувствовать себя свободным за восемнадцать лет мучения. Но Пак не решается выходить, что означает жить на свободе? Он не знает. Воздух свободы для него чужеродный, ядовит. Там нужно будет бороться на улице за свою жизнь, Чимин не умеет постоять за себя. — Убей меня, — подошёл к Хосоку. У него нет смысла существовать, да его и никогда не было. Альфа смотрит на него, думая, что за ненормальный. Хосок никогда никому не давал возможности спастись, а этот омега всё переворачивает, прося, чтобы его убили. А может Хосок его понимает. Но всё же не убьёт. Покрайней мере не сегодня. — Давай же, — крикнул омега, сильнее плача, — убей. — Нет, — по телу омеги прошлись мурашки от его нежного тона. Так нельзя. Убийцы так не разговаривают. — Что? Я же сказал, — начал бить своими маленькими кулаками по груди альфе,— убей...меня. Хосок одной рукой схватил его за запястья, поднимая вверх. — Нет, — ещё раз повторил. Чону казалось, что если он убьёт этого парня, то и убьёт что-то внутри себя. У этих двоих боль в душе, которая разъедает всё. Хосок не понимает зачем он ударяет омегу по голове, из-за чего второй расслабленно падает на него. Минус на минус ведь даёт плюс?