Король

      Хлодвиг остановил коня, внимательно осмотрелся вокруг и спрыгнул на землю, передав поводья услужливо подскочившему воину. Он проверил меч в ножнах на поясе и запахнул поплотнее плащ.       — Дальше я сам, — бросил он Альдигеру.       Верный рубака, прошедший с ним не одну сотню миль и сражавшийся рядом во всех битвах, неизменно храня молодого короля, на мгновение помедлил, а затем молча склонил голову, подчиняясь. Ему не понравилось такое решение, но в то же время он как никто другой понимал, что сейчас не тот случай, когда можно возражать.       Хлодвиг еще раз огляделся вокруг. Обычный ноябрьский пейзаж навевал какое-то неуловимое уныние. Здесь проселочная дорога делала изгиб, подходя к кромке леса, где деревья тянулись голыми ветвями к холодному и бездушному серому небу. Король прошел чуть вперед, внимательно глядя на лес, пока не подошел к нужному месту. Отсюда между деревьев отчетливо виднелась незаметная издалека лесная тропка, на которую и ступил Хлодвиг. Трава еще окончательно не пожухла, а опавшие посеревшие листья не успели утрамбоваться в однородный слой, они чуть шуршали под ногами, не давая набрать на подошвы сапог липкой осенней грязи и создавая хоть какое-то разнообразие звуков в прохладном воздухе. Лес казался безжизненным, вымершим. Король не оглядывался по сторонам, легко и беспечно шагая прямо, и никуда не торопился.       Наконец, деревья расступились в стороны, открывая вид на небольшую поляну с таким же небольшим домиком на ней. Жилище выглядело старым, но нельзя было назвать его ветхим. Похожее на обычный деревенский дом, удивляющий своей неуместностью здесь, посреди леса. Рядом с домом находилась какая-то небольшая хозяйственная пристройка, а с другой стороны — нагромождение поленьев чуть поодаль от массивной колоды, на которой кололи дрова.       У входа в дом стояла небольшая деревянная лавка, на которой в этот момент сидел старик. Совершенно седой, с длинной бородой, спадающей на грудь, он носил старые стоптанные башмаки, простые полотняные штаны и какую-то грубую накидку, выцветшую от времени до какого-то непонятного грязновато-серого цвета. Старик внимательно смотрел на гостя, остановившегося на краю поляны. Умный, цепкий и уверенный взгляд.       Хлодвиг не стал задерживаться и подошел к дому, остановившись напротив старика.       — Приветствую тебя, старик, — произнес Хлодвиг.       — Мое почтение, король, — спокойно ответил ему старик, все тем же взглядом рассматривая его.       Он узнал гостя, но при этом обратился к нему весьма вольно и даже не подумал подняться с лавки, оставшись сидеть. Кого-то другого такое неуважение могло привести в ярость, да и в любом другом случае Хлодвиг не стерпел бы подобного, но сейчас проигнорировал дерзость старика, сохранив на лице спокойствие.       — Скажи, правда ли то, что ты предрек Сиагриусу поражение и гибель? — спросил король.       — Правда, король. Как правда и то, что он пообещал вернуться с победой и четвертовать меня в назидание, — с усмешкой ответил старик. — Как видишь, не вернулся.       — Мне ли не знать, — криво ухмыльнулся Хлодвиг. — Стало быть, сбылось твое предсказание.       — Мои предсказания всегда сбываются, ибо они правдивы, — спокойно ответил старик. — Дано мне видеть то, что будет.       — Хм. И что же ты скажешь про меня? — полюбопытствовал Хлодвиг.       Это было то, ради чего он сюда приехал.       — Про тебя? Что же, слушай… Многие годы ты не будешь знать горечи поражений, одерживая победу за победой, вдохновляя своих людей и нагоняя страх на чужаков. Славные завоевания тебе предстоят, великие свершения тебя ждут, и мощь твоего королевства возрастет многократно. Неоспоримым станет твое величие, возвысишься ты среди прочих владык, а те немногие, что осмелятся бросать тебе вызов, став твоими врагами — падут, — медленно ответил старик, глядя куда-то в небо.       — Ха! — довольно усмехнулся Хлодвиг, расслабляясь. Такое предсказание ему весьма понравилось.       — Но все имеет свой конец. Закончится и твое правление, — старик неожиданно посмотрел в глаза королю цепким бесстрастным взглядом.       — И как же? — хорошее настроение схлынуло как будто его и не было только что.       — Ты умрешь от рук мужа своей дочери, в расцвете своего владычества, — припечатал старик.       Хлодвиг пораженно выдохнул и отшатнулся, изменившись в лице.       — Это плохое предсказание, старик, — наконец сказал он.       — Предсказания не бывают плохими и хорошими, — равнодушно ответил тот. — Грядущее не твой подданный, ты не можешь приказать ему стать таковым, чтобы оно тебе понравилось.       — Теперь я в чем-то понимаю обещание Сиагриуса, данное тебе, — покачал головой король.       — Сиагриус высокомерно посмеялся над предсказанным ему, пообещав казнить меня, и где он теперь? — дерзко усмехнулся пророк.       — И ты совершенно не боишься таких слов?       — Чего мне бояться? Ты ведь уже все решил еще когда собирался в путь, верно?       — Вот как? — удивился Хлодвиг. — И даже не попытаешься что-то предпринять?       — И тебе и мне ведомо, чем закончится этот разговор. Я не могу изменить твое решение, и не в силах изменить свою судьбу, — ответил старик, вставая с лавки и выпрямляясь. — У меня есть лишь одна просьба…       Он оказался примерно одинакового роста с Хлодвигом.       — Говори, — кивнул Хлодвиг.       — Не оставляй меня лесному зверью, словно безымянного бродягу. Положи мое тело на погребальный костер, воздай последние почести, — высказал свою просьбу старик.       Король обернулся. То, что показалось ему обычной кучей поленьев при ближайшем рассмотрении оказалось заготовкой под погребальный костер. Сбоку стоял большой кувшин, Хлодвиг понял, что в нем находится масло — в холодном осеннем воздухе влажные дрова разгорались неохотно. Старик ко всему приготовился.       — Хорошо, — кивнув, произнес Хлодвиг, вновь повернувшись к старику. Клинок с шелестом покинул ножны и вонзился тому точно в сердце. Тело еще какое-то мгновение стояло, а затем ноги подогнулись, и старик обмяк, опадая на землю.       Король сидел на лавке и глядел на разгоравшийся костер, пребывая в глубокой задумчивости.       Старик действительно был колдуном и прорицателем, настоящим, не балаганным шарлатаном с ярмарки, задуривающим головы доверчивым людям, и не безумным бродягой, выдающим себя за пророка. Он предсказал Сиагриусу, бывшему правителю этих земель, поражение и гибель в битве с ним, с Хлодвигом. И его предсказание сбылось. Король услышал об этом старике уже после решающей битвы, в которой противник был наголову разбит. Старик был довольно известным человеком в округе, и говорили, что его слова всегда правдивы. Оказалось, что это действительно так, и старик даже знал, как закончится визит самого короля — это ли не доказательство истинности?       Хлодвиг никому ничего не говорил, когда направлялся сюда, и взял с собой только небольшую группу доверенных людей. Он твердо решил, что если пророк скажет о том, что его ждет, то он тут же убьет его. Не должно быть ни одного человека, знающего, как победить Хлодвига.       Король сам вершил свою судьбу, с малых лет. Он не полагался на богов, доверяя лишь себе, своей силе и разуму. Не собирался он полагаться и на некое предначертание, безвольно опустив руки. Пускай старик и вправду видел будущее, но король не намеревался сдаваться без боя, все в его душе воспротивилось тому, чтобы покорно ждать своего часа. Если ему под силу менять мир, перекраивать границы, сокрушая врагов, то он сможет и пойти вопреки предначертанному, и изменить его, бросив вызов злому року и одержав свою величайшую победу.       Муж его дочери? Хлодвиг усмехнулся. Что ж, у него действительно в запасе немало времени, чтобы совершить все то, о чем вещал пророк, ведь Салем пока что всего три года. Одно он знал точно — замуж она не выйдет.