Steady, As She Goes

Поднимаясь по лестнице тихим уверенным шагом, Зоро посмотрел на наручные часы. В правой руке он держал большой кейс. Отмечая время, он обогнул последний пролет на нужном этаже — у него осталось пять минут, чтобы занять позицию. С лестничной клетки он вышел в безлюдный коридор. Зайдя в условленную квартиру, Зоро тихо закрыл за собой дверь и подошел к окну в спальне: точка обзора там была наилучшей. Стараясь оставаться вне зоны видимости, он внимательно осмотрел обширный внутренний двор, разделявший фешенебельный жилой комплекс и дом посла. Если информация, которой они располагали, была еще актуальна, его цель должна сейчас быть в столовой западного крыла. Зоро опустился на колено и открыл защелки на гладком черном кейсе, а затем откинул крышку и отточенными движениями начал собирать матовые части оружия. Его пальцы ловко присоединяли ствол к винтовке, а взгляд был прикован к зданию напротив, и он ни на секунду не отводил оттуда глаз. Руки работали на чистой мышечной памяти, пока он прилаживал оставшиеся детали. Наконец Зоро встал на позицию. Опустив рычажки стабилизаторов, он поместил винтовку вдоль подоконника и осторожно наклонился вперед, чтобы посмотреть на здание через прицел. Нервно теребя рычажки на боку винтовки, он просчитал дистанцию, силу ветра и другие возможные помехи. Теперь у него был полный обзор на второй этаж. Снайперская работа была, конечно, не совсем в его компетенции, но Зоро справлялся с ней чуть ли не лучше всех. Часы на запястье прожужжали один раз, объявляя о прибытии политика, который, как по сигналу, встал прямо перед окном в поле зрения Зоро. Не сводя с него глаз, Зоро сунул руку в карман и вытащил оттуда маленькое устройство, затем открыл его и разместил на подоконнике. Каждые несколько секунд его глаза отрывались от прицела на карманный анемометр, чтобы принять в расчет скорость и изменение ветра, пока он ждал, что посол займет удобное положение. Стараясь дышать медленно и тихо, он следил через прицел, который позволял детально рассмотреть черты лица мужчины. Зоро видел, как тот рассмеялся в ответ на чью-то реплику и отвернулся, глядя на кого-то вне зоны видимости и вставая спиной прямо к окну. Руки Зоро совсем не дрожали, а лишь напряглись в готовности, когда он наконец опустил палец на спусковой крючок, чувствуя, как жмет в груди. Мелкие пульсирующие волны сковали его легкие, заставляя дыхание сократиться, а с губ слетел болезненный хрип. Всего на несколько секунд его глаза расфокусировались, и Зоро обнаружил, что не может вдохнуть. Подсознание предательски подкинуло ему ужасающе знакомое воспоминание, вынуждая его панически быстро глотать воздух. — Зоро? — позвал отрезвляющий голос в наушнике, и Зоро несколько раз моргнул, чтобы отделаться от разом охватившего все его нутро мрачного чувства. — Какого хера ты там копаешься? Стреляй! Шумно сглотнув и помотав головой, Зоро в ужасе заглянул в прицел и обнаружил, что его цель уже вышла из поля зрения. Его глаза метнулись к анемометру и обратно, прежде чем он осознал, что волноваться о мелочах уже поздно. У него остался последний шанс на выстрел. Его пробил холодный пот, и он постарался отвлечься, мысленно повторяя порядок действий; он повернул винтовку вслед движению жертвы. Зоро направил дуло на другое окно, ожидая, что мужчина появится в нем; демонстративно игнорируя настойчивые приказания командира в своем ухе, он еще раз напряг руки на винтовке, сделал медленный вдох и нажал на курок как раз в тот момент, когда в окне мелькнула чья-то фигура. Раздался едва слышимый треск, слабый шум разбивающегося стекла, а затем — крики. Вновь опустившись на корточки, Зоро в последний раз взглянул через прицел на разбитое окно — посла за ним уже не было. Затененные фигуры других политиков ринулись на помощь к подстреленному. Приподняв оружие так, чтобы приклад упирался в бедро, Зоро задержал руку на стволе, глядя на соседнее здание с легкой ухмылкой. — Что ты вечно пытаешься провернуть, Ророноа? — прогремел голос в его ухе. — Это, черт возьми, не игра! Подняв свободную руку, он нажал на наушник. — Ну я все же его убил, — тихо отозвался Зоро. За отсутствием надлежащего ответа в наушнике лишь кратко пробурчали: — Прекрати каждый раз выпендриваться. — Хорошо, босс, — хмыкнул Зоро с усмешкой, выключая микрофон и принимаясь разбирать свою винтовку. Методично отсоединяя каждую деталь и раскладывая их по местам, он пытался избавиться от чувства, которое возникало у него при мысли, что всего несколько минут назад он не мог дышать. ~X~ Зоро, как и всегда, даже будучи в конец изможденным, проснулся моментально, и в очередной раз слепо нащупал будильник. И вновь он встал на пару часов раньше, чем должен был, и вновь, сдавшись без особой борьбы, вылез из кровати. Он спустился на первый этаж, чтобы без особого интереса начать свои ежедневные занятия: тренировка, душ и завтрак. Прошло несколько недель, и этот распорядок ни разу не был нарушен — так он сдерживал свои эпизоды. Дни превращались в недели, и единственным знаком течения времени для Зоро были смена времен года и ежемесячные счета, приходящие по почте. Он погрузился в эту скучную рутину настолько, что уже и не хотел ничего менять. Когда его жена ушла заниматься своими делами, Зоро устало натянул ботинки и куртку, вышел на прохладный утренний воздух и медленно осмотрелся вокруг. В легком ветерке чувствовался запах лета, птицы весело щебетали, радостно приветствуя краткий рассветный час, серые облака, так приятные взгляду, заволокли голубое небо, и в воздухе еще стояла влага. Погода не предвещала дождя, поэтому, вздохнув, он решил, что может прогуляться до места своего назначения. Дорога вышла довольно короткой и бездумной. Зоро занимал себя самыми простыми вещами: подсчитывал линии на тротуаре и рассматривал разнообразные цветы, высаженные в соседских дворах. Он целенаправленно фокусировался на том, чтобы вспомнить название каждого цветка, таким образом поддерживая активность своего усталого рассудка и не позволяя себе заблудиться в воспоминаниях, которые вечно его преследовали. Немного погодя он достиг центра городка, где чуть дальше главной улицы располагалось небольшое медицинское учреждение. Зоро поднялся по лестнице и с какой-то озлобленностью замер прямо перед дверью, ведущей в кабинет его психотерапевта, мысленно готовясь к тому, что произойдет. Он знал, что все эти сеансы были для его же блага, но ненавидел чувство морального истощения, которое приходило после. Он не мог понять, каким образом просто говоря о себе, он уставал сильнее, чем от подъема на тридцатый этаж. Устало пробежавшись рукой по волосам, он сдался и открыл дверь. Его встретил знакомый теплый свет, ставший привычным за последние месяцы. Окинув взглядом кожаное кресло в центре комнаты, он посмотрел на кресло напротив. Оно было намного удобнее, и как раз в нем и сидела его психотерапевт. — Мистер Ророноа, — поприветствовала она прохладным тоном, закидывая одну изящную ногу на другую. Ее руки цепко сжимали блокнот на коленях. Острый проницательный взгляд устремился на него, и она более приветливо добавила: — Добрый день. Он скованно кивнул, проходя внутрь маленького кабинета, и неразборчиво буркнул: — Вам тоже. Ее тонкая бровь недоверчиво поднялась, и Зоро сдержал свое раздражение, подходя к креслу напротив этой внимательной женщины. Он шумно бухнулся на сидение, встретил ее взгляд и как можно любезнее сказал: — Добрый день, мисс Нико. — Спасибо, — произнесла она с легкой улыбкой, полностью игнорируя испепеляющий взгляд, который Зоро даже не попытался замаскировать, и продолжила пристально смотреть на него. — Как у вас дела? — Хорошо, — хмыкнул Зоро и попытался пониже съехать на своем месте, мысленно готовясь к долгому и мучительному сеансу. Конечно, он мог уйти в любое время, но у мисс Нико — Робин — всегда был способ сделать все так, что Зоро мог выйти из этого кабинета только с ощущением того, что он каким-то образом умудрился ей проиграть. За эту черту он одновременно любил и ненавидел эту женщину до невероятной степени. — А у вас? — Весьма неплохо, спасибо, — спокойно сказала она, не отводя своего пристального взгляда от глаз Зоро, а затем мягко продолжила: — Чем вы занимались? — Да ничем новым, — вместо нормального пожатия плечами у Зоро вышло жалко приподнять только одно. Он устало ответил на ее взгляд, задаваясь вопросом, как обычный психотерапевт в маленьком городе может иметь более пугающую ауру, чем некоторые опаснейшие киллеры мира; из нее бы вышла потрясающая злодейка. — Ну и? — нажала Робин со знанием дела, и Зоро с трудом сдержал раздраженное рычание в ответ на ее проницательность. Не то чтобы он пытался скрыть свое негодование, однако, каждый раз, входя в ее кабинет, он вспоминал обо всех своих провалах и проблемах за последний месяц. — У меня случился эпизод, — угрюмо признал Зоро, пялясь в пол и хмурясь от разочарования в самом себе. Он все еще не до конца справился с тем, что случилось несколько недель назад, и не мог избавиться от чувства, что в каком-то смысле потерпел неудачу. Воспоминание даже не оформилось полностью, но оно потрясло его достаточно, чтобы уронить кофе; если бы он так отвлекся в боевой обстановке, исход был бы летальным. — Расскажите мне о нем, — сказала Робин успокаивающим тоном; она знала, насколько такие происшествия влияли на Зоро, но всегда была достаточно сурова, чтобы заставить его говорить о них. Зоро на секунду заколебался, не зная, как начать, и Робин слегка откинулась в своем кресле, предоставляя ему необходимое время. — Это был автомобильный выхлоп, — объяснил Зоро в конце концов, стараясь не сильно фокусироваться на воспоминании, чтобы те чувства вновь не всплыли. Его глаза опустились на ручку кресла, кожаную обивку которой он ковырял. — Длилось всего пару секунд. — Не посвятите меня в детали? Зоро сдержал раздраженный вздох, прижал пальцы к глазам и потер их в смятении. Затем он отнял ладонь от лица и направил поверженный взгляд на женщину. Ему было крайне тяжело заставлять себя раз в месяц приходить сюда и рассказывать ей о своих проблемах. Переживать свои воспоминания вновь и вновь вовсе не было приятным времяпрепровождением. — Я был на улице, гулял с собакой, — прямо начал Зоро, поднимая глаза, чтобы встретить ее взгляд; он ощущал жесткость кожаного кресла под собой. Он сфокусировался на легком скрипе ткани, чтобы оставаться трезвым и не дать себе впасть в эпизод, и начал пересказывать: — Пошел купить кофе, а потом машина выдала хлопок. Это были даже не воспоминания, а просто проблески. Темнота. Боль. Стрельба… На последнем слове Зоро невольно поднял руку и онемело коснулся старой раны, чувствуя боль под давно зажившей кожей. Что-то мелькнуло в его памяти, и он резко опустил руку. Его взгляд быстро вернулся к женщине в кресле напротив, когда он решительно вытеснил это воспоминание из головы, вернулся в настоящее и просто заключил: — Уронил стакан. — Думаю, это вас слегка разочаровало, — мягко предположила Робин утешительным тоном. Зоро слегка пожал плечами и пробормотал: — Кофе стоил всего два доллара. Небольшая потеря. В течение нескольких долгих секунд Робин просто разочарованно смотрела на него: они оба знали, что она намекала вовсе не на это и Зоро просто неудачно попытался избежать неприятного разговора. Сегодня она, должно быть, была в более снисходительном настроении, раз пропустила этот комментарий мимо ушей, и вместо того, чтобы замучить его новыми вопросами, просто поделилась своими наблюдениями. — Прогресс налицо, — спокойно заметила Робин. — В последнее время у вас было немного полноценных эпизодов. Зоро пожал плечами. — От этого нельзя просто отмахнуться, — настоятельно произнесла Робин. Даже при том, что фраза прозвучала довольно резко, ее поза все еще оставалась расслабленной. — Медленный прогресс все же остается прогрессом. Вам нужно сконцентрироваться на своих успехах. В словах женщины был исключительный смысл. На самом деле, Робин была полна замечательных идей и наблюдений, и Зоро неохотно отдавал ей должное за большинство из них. Три года назад он был просто раздавлен, нестабилен, травмирован и тревожен, но благодаря сеансам с ней он превратился в относительно полноценного взрослого человека. Под ее руководством ему удалось примириться с большей частью своей жизни, но она, казалось, не понимала, что же действительно причиняло ему такую боль. Ни одно лечение во всем мире не могло исправить тот маленький, но значительный факт, что жизнь, которую он пытался вести, не была той, которой он жаждал. Робин заставляла его поддерживать видимость этой идеализированной нормальности, когда все, чего он хотел, — это вернуться к своей работе, к тому, в чем он был по-настоящему хорош. Каждая крупица его существа тосковала по прежней жизни агента спецслужбы, и, похоже, только его воспоминания были против. — Я все еще не могу выспаться, — наконец произнес он в тишине, его неспособность заснуть только подливала масла в огонь. — Но вы хотя бы спите, — поправила его Робин, опуская глаза в свои записи, прежде чем поднять на него смягчившийся взгляд. — Когда вы только пришли ко мне, вы едва ли спали; у вас были ночные кошмары. Сейчас вы регулярно спите по шесть часов, а кошмаров нет вот уже несколько месяцев. — Все еще не могу проспать восемь часов, — раздраженно ответил Зоро. — Я, конечно, могу прописать вам регулярный восьмичасовой сон, но вы, очевидно, не из тех, кто любит подолгу спать, — заметила Робин. — То, что вы не выполнили все мои рекомендации, вовсе не значит, что вы не преуспели в восстановлении. Зоро не ответил. Он просто переваривал ее проницательные слова, как и на каждом сеансе; конечно, она была права. Она всегда была права. Горько ему было не из-за нее или своего медленного прогресса, но из-за своей незрелой на вид неспособности отпустить прошлое и просто наслаждаться своей нынешней жизнью. — Знаете, что я думаю? — спросила Робин, вытягивая Зоро из его мыслей и заставляя вновь уделить ей внимание. Он утомленно наблюдал, как несколько пылинок плавали в солнечных лучах, проникающих в окно кабинета, замечая, что солнце, должно быть, наконец прорвалось через слой облаков. — Вы все равно расскажете мне, — пробормотал Зоро. — Вы слишком привыкли выполнять приказы, — высказала она свою догадку. Она время от времени поднимала эту тему, и каждый раз равнодушное выражение лица Зоро сменялось недовольным. Ее теория, без сомнения, имела некоторые основания, но он продолжал от нее открещиваться. — Вы слышите, что я говорю вам сделать то или иное, и воспринимаете это буквально, — объяснила Робин. Уже по хмурому выражению лица Зоро она точно могла судить, что он вовсе не собирался участвовать в этом разговоре. — Это не миссия, которую вам нужно выполнить во что бы то ни стало; это ваше восстановление. Зоро все еще отказывался отвечать, несколько долгих минут они просто смотрели друг другу в глаза, и эту мизансцену можно было описать не иначе как поединок двух упрямцев. Наконец Робин увидела в его глазах что-то, что успокоило ее. Она отвела взгляд и опустила глаза в свои записи, обдумывая что-то, а затем обратилась к Зоро еще более мягко: — Думаю, вам было бы полезно найти себе хобби. — У меня уже есть, — наконец выдал Зоро. — Нужно что-то более материальное; что-то, что может предложить вам цель, — объяснила Робин, записывая что-то в свой блокнот. — Тренировки бездумны, и, даже при том, что я очень довольна вашей волонтерской работой и конструированием моделей, тут нет никакой финишной черты. Вы, очевидно, проявляете себя лучше, когда есть конкуренция, и, я думаю, если у вас будет что-то, к чему вы можете стремиться, вам будет легче найти выход для своей энергии. — Вам не понравилось то, что я выбирал раньше. — Раньше вы и не справлялись так хорошо, — возразила Робин. — Сейчас я доверяю вашему выбору. — Хорошо, — наконец уступил Зоро, бросив взгляд на настенные часы и, с облегчением замечая, что время вышло, встал с кресла, чувствуя радость от того, что покончил с сеансом у психотерапевта хотя бы в этом месяце. Он направился к двери, игнорируя очевидное раздражение Робин на то, что он уходит не попрощавшись. — Напишите список, и мы обсудим его в следующий раз, — велела она, наблюдая за его шагами по комнате. — И, Зоро? — Хм? — Отсутствие заметного успеха не означает провал. Эти слова повлияли на него сильнее, чем Зоро хотел бы признать, так что он просто понимающе кивнул и пошел к выходу. Одну руку он запустил в карман, а другой открыл дверь, вяло предвкушая, как наконец выберется из этой комнаты. Одной ногой он уже был в приемной, когда оставшиеся воспоминания того инцидента, который они обсуждали, внезапно вернулись к нему с согревающей ясностью. Его рука легла на дверную раму, когда фрагмент памяти поразил его и заставил развернуться и посмотреть на женщину; слова застряли в горле. Она продолжала внимательно наблюдать за ним и, заметив его колебание, подняла тонкую бровь в немом вопросе. Несколько минут спустя он наконец обрел дар речи и тихо сказал: — Случилось кое-что еще. — Хмм? — с любопытством протянула Робин. — Когда я уронил свой кофе, — Зоро остановился, хмурясь от этого воспоминания. Он почувствовал, как в груди расцветает какое-то теплое чувство. Это странное ощущение, с которым он не был полностью знаком, заставило его вздрогнуть от своей неправдоподобности, — какой-то незнакомец дал мне один из своих. — Очень мило с его стороны, — тихо заметила она. Зоро тут же не понравился взгляд ее сметливых глаз: она могла найти в его словах намного больше скрытого смысла, чем он изначально туда вкладывал. — И правда, — коротко ответил он, будто защищаясь. — Почему вы почувствовали, что должны поделиться этим со мной? — спросила Робин, и, казалось, ее вопрос даже был задан для его блага; она продолжала пристально наблюдать за ним. Зоро наконец опустил глаза в пол, момент его рефлексии ушел, оставив после себя лишь легкое смятение. — Я не знаю, — тихо признал Зоро, хмурясь, и пожал плечами. — Думаю, это заставило меня почувствовать… — Радость? Зоро отвел взгляд, пытаясь не зацикливаться на воспоминании дольше, чем нужно, а затем развернулся и вышел из кабинета, напоследок тихо бросив: — Что-то близкое к этому. ~X~ Оказавшись на улице, он по тротуару направился в сторону дома, все еще размышляя над тем, о чем они разговаривали с Робин этим утром. Хоть он и ощущал, что упрямо замыкается во время их сеансов, он всегда чувствовал облегчение, когда ей удавалось его разговорить. Он знал, что обсуждение его жизни шло ему на пользу, — знал, что это было необходимо для его выздоровления, — но не мог не закрываться в себе, когда она так нажимала на него. Это могло проистекать от времени, проведенном в армии, или, возможно, от его страха перед реальностью его положения. Но независимо от причины, он сомневался, что когда-нибудь найдет легкий путь примирения с тем, что произошло и где он был сейчас. Это не было тем финалом, который он предвидел для себя, и сейчас, когда ему пришлось строить этот финал с самого начала, он пребывал в растерянности. Завернув за угол на главную улицу, которая пересекала весь город, он поднял взгляд, почувствовав, что что-то не так. Его взгляд упал на маленького мальчика, который собирался выбежать на проезжую часть, а затем его глаза метнулись к серебристому грузовику, который ехал вниз по дороге, вовсе не собираясь снижать скорость. Свет отражался от лобового стекла и мелькнул только на секунду, так что Зоро не удалось хорошо рассмотреть человека за рулем, но было ясно, что ребенка водитель не заметил. Без колебаний Зоро рванул через улицу настолько быстро, насколько мог, и бросился на мальчика ровно в тот момент, когда машина приблизилась и водитель запоздало затормозил. Когда он схватил ребенка, левой рукой закрывая его голову, а правой обвивая тело, они метнулись к тротуару. Они были почти вне зоны опасности, когда грузовик, скользя на тормозах, врезался в правый бок Зоро, из-за чего они несколько футов катились кубарем по асфальту. Мальчик начал реветь, а Зоро отчаянно пытался пережить боль в правом боку. Он часто моргал, пытаясь отогнать темноту в глазах. Он продолжал закрывать рукой затылок мальчишки и пытался игнорировать мучительную боль в правой руке, защищая ребенка, даже после того как мир вокруг него перестал кружиться. Мимолетные отголоски воспоминаний раздавались даже в самых удаленных уголках разума, пока новая волна боли не отрезвила его и не привела мысли в порядок. Возвратившись обратно в настоящее, он почувствовал, — что совсем неудивительно, — как бьется в ушах кровь и как люди собираются вокруг них. Он ослабил свою хватку, чтобы отпустить всхлипывающего ребенка. Медленно откатившись в сторону, он перевалился на спину и осторожно прижал правую руку к груди, чтобы слегка облегчить боль. Когда начала образовываться толпа, родители пострадавшего мальчика уже проверяли, все ли с ним в порядке, и Зоро смутно услышал, как кто-то звонит в скорую. Больше всего, конечно, Зоро беспокоился о здоровье ребенка, но все-таки ему самому тоже не хотелось ехать в больницу на носилках. Не обращая внимания на галдеж, он инстинктивно переключился в рабочий-военный режим и начал оценивать свое состояние. Он пришел к выводу, что все его повреждения были, скорее всего, внешними и он был вполне способен встать. Какое-то движение справа заставило его резко вскинуть глаза — отец мальчика сел на корточки возле него, стараясь не трогать, но все равно желая осмотреть. Дрожащие руки застыли над телом Зоро: мужчина явно хотел помочь, но паниковал, не зная, что делать. Его глаза были в ужасе прикованы к правой руке Зоро. — Вы в порядке? — взволнованно спросил родитель, критически осматривая его. Как бы он ни старался, его взгляд возвращался к руке Зоро. Бледность его лица не предвещала ничего хорошего. Зоро напряг руку и с облегчением понял, что может ей двигать. Хотя он тут же пожалел об этом движении, потому что руку прошила острая волна боли. — Нормально, — тихо выдавил Зоро, глазами он нашел ребенка, который в ужасе плакал в объятьях своей матери. — Как пацан? — С ним все хорошо, — серьезно сказал мужчина и слегка истерично усмехнулся. Похоже, он был в легком шоке, что в такой момент Зоро волновался о ребенке. — Скорая уже в пути; вам, вероятно, досталось больше, чем ему. — А грузовик? — пробормотал Зоро сквозь зубы. Он закончил свое мысленное обследование и заключил, что ему не повредит подняться и принять сидячее положение. — Водитель смылся отсюда, — объяснил отец мальчика, гнев так и сочился из его голоса. — Никаких номеров. — Украденный, наверное, — предположил Зоро и шикнул, перемещая здоровую руку под себя и медленно поднимаясь. Оставаться в лежачем положении не было нужды — повреждены только правая рука и плечо, а разбираться с парамедиками сидя намного удобнее. — Эй, эй, — родитель встревоженно выставил руку. — Вы уверены, что вам можно сесть? — Все в порядке, — хрипло заверил его Зоро, усаживаясь на бордюр и наконец кидая взгляд на руку, которую он прижимал к боку. Он с легким раздражением заметил, как неровно выступила под кожей кость его предплечья, и нахмурился. — У меня бывало и хуже. Брови мужчины взлетели вверх. Ему явно было интересно, что, бога ради, пережил Зоро, если сломанная рука — пустяк. Задать этот вопрос он не успел, потому что заслышал сирену скорой помощи. Толпа расступилась, пропуская машину, однако большая ее часть все же осталась понаблюдать за дальнейшим развитием событий. Городок маленький, и каждое происшествие здесь — наиценнейший повод посплетничать. Полиция прибыла почти сразу после скорой, и, когда несколько офицеров приступили к сбору показаний, парамедики поспешили к пострадавшим. Рыжеволосая женщина и молодой мужчина с кудрявыми волосами начали осматривать мальчика и разговаривать с его родителями. Еще один мужчина подошел к Зоро, и, когда он опустился на колено прямо перед ним, Зоро узнал в нем того блондина, которого видел несколько недель назад. — Эй, — сказал блондин с ободряющей улыбкой. — Парень с кофе! Вот так встреча! Зоро ничего не ответил, потому что не был готов вести такие банальные пустые беседы, и поэтому просто спокойно наблюдал за мужчиной, замечая едва заметные изменения в его внешности с их последней встречи. Он выглядел хорошо выспавшимся; он был аккуратно побрит, беспорядка на голове не было: его волосы были стянуты сзади, только челка закрывала левый глаз. Он сменил халат медбрата на темную униформу парамедика, которая облегала его тело. Когда он опустил большую красную аптечку на землю рядом с Зоро, тот понял, что все это время блондин разговаривал. Он поднял глаза на мужчину и грубо хмыкнул: — А? Блондин беспокойно скривил губы, несомненно подозревая, что у Зоро сотрясение мозга. Затем он спросил снова: — Имя? — Зоро, — резко выдал пострадавший, а затем добавил для соблюдения процедуры: — Ророноа. — О’кей, Зоро, — кивнул мужчина. — Я Санджи. Как себя чувствуешь? — Как будто меня сбили грузовиком, — хрипло пробормотал Зоро. — Ну, хотя бы чувство юмора осталось на месте, — весело пошутил Санджи, натягивая на руки латексные перчатки и открывая аптечку, которую принес с собой. — Можешь рассказать, что случилось? — Ребенок выбежал на проезжую часть; водитель не следил за дорогой, — вкратце резюмировал Зоро, оглядываясь по сторонам и начиная понимать, что происходит вокруг него. Копы уже брали показания родителей мальчика, а толпа начала рассасываться, и Зоро различил несколько знакомых лиц. — Я отбросил пацана с пути, грузовик задел меня справа. — Хорошо, — тихо сказал Санджи, уже проводя базовую проверку жизненных показателей. Он хотел установить, не нужно ли немедленно доставить его в больницу. Зоро легко подчинялся ему, осознавая, что с ним все нормально, но также зная, что все закончится быстрее, если он просто позволит Санджи делать свое дело. — Что насчет головы? Шеи? Что-то болит? — Не, все нормально. — О’кей, но я бы все же порекомендовал съездить в больницу, чтобы мы могли должным образом посмотреть на твои рентгеновские снимки и понять, с чем имеем дело, — предложил Санджи. — Если ты не против. — Так и думал, — Зоро пожал своим здоровым плечом. Он знал, что пока они не проведут полный осмотр, с ним будут обращаться так, словно он на грани смерти. Вскоре приехала еще одна машина скорой помощи, которая забрала мальчика в больницу. Зоро же поехал на первой. Внутри скорой Зоро лежал на носилках. Он знал, что ему не особо-то и нужно было лежать, но также он знал, что если не будет поднимать шум, это облегчит Санджи работу. К тому же, когда его поврежденная рука лежала на животе, она болела меньше, чем когда просто висела. Зоро уже определил тяжесть перелома и знал, что гипс придется носить довольно долго. — О’кей, Зоро, — тихо продолжил Санджи, все еще суматошно настраивая руками фиксирующие ремни и направляющие носилок, пока машина неслась по улице с ужасной скоростью. — Мне придется разрезать футболку, чтобы посмотреть на твою руку. — Конечно, — откликнулся Зоро, не задумываясь. Его футболка была изрядно запачкана кровью, и большая ее часть была разодрана после того, как он рухнул на асфальт. К счастью, он все еще сохранил свою армейскую привычку носить одинаковые дешевые футболки, которые для него не имели какой-либо ценности. Вытащив пару странно изогнутых ножниц, Санджи взялся за воротник и осторожными движениями принялся резать ткань. Он дошел до нижнего края, а затем разрезал рукава, чтобы полностью стянуть ее. Передняя часть футболки задралась, открывая поврежденное тело Зоро. Зоро видел удивление, мелькнувшее во взгляде Санджи, когда тот заметил следы многочисленных былых травм на его торсе. Несчетное количество пулевых ранений — некоторые из них выглядели хуже других, потому что пули оттуда ему приходилось вытаскивать самому во время миссий, — и бесчисленные шрамы от ножей и взрывов повсеместно красовались на его теле. Особенно неприятный шрам тянулся от его левого плеча до правого бедра, и, несомненно, именно он привлекал внимание блондина в большей степени. Зоро уже было подготовился к разговору об этом, но Санджи быстро опомнился и с невозмутимым видом вновь переключился на его руку. Он молча продолжил разрезать футболку и отбрасывать ее обрезки в сторону, чтобы получше осмотреть травму. Зоро испытал облегчение из-за того, что ему не пришлось объясняться. Похоже, из-за своей профессии Санджи воздержался от комментариев на эту тему. Вскоре они прибыли в больницу, Зоро вывезли из машины скорой помощи и переместили на носилки побольше, чтобы завезти внутрь. Медсестра с неоново-голубыми волосами пришла на подмогу Санджи и двум другим парамедикам, когда они вывозили его из скорой. В конце концов, когда они должны были уйти, чтобы загнать машину в гараж, Санджи задержался на минуту. — Ну, Зоро, — утешительно произнес он с обаятельной улыбкой, ободряюще положив руку Зоро на здоровое плечо, — оставляю тебя в надежных руках Виви. Она проследит, чтобы тебя подлатали. Зоро не знал, что ответить, поэтому просто продолжил спокойно смотреть на этого неравнодушного парня до тех пор, пока тот не кивнул и отвернулся. Блондин коротко помахал Виви и начал удаляться. Когда Зоро повезли в реанимационную, он потерял его из виду. ~X~ После многочисленных тестов, пары рентгеновских снимков и нескольких часов, проведенных им в компании разнообразных медицинских аппаратов, они в конце концов заключили, что у него, помимо нескольких переломов, никаких серьезных повреждений не было. Хоть на его руку наложили гипс и посоветовали несколько недель держать ее в повязке, в целом его признали здоровым. Конечно, после аварии он поставил себе почти тот же диагноз, но ему вовсе не хотелось ставить палки в колеса отлаженной системе. В палате, которая за последние часы стала его временным залом ожидания, он осторожно пытался надеть простую белую футболку, предоставленную больницей. Он болезненно морщился, пытаясь просунуть поврежденное плечо в рукав, но, справившись с этим, он без труда натянул остальное. Когда он уже заканчивал завязывать ботинки и намеревался пойти искать регистратуру, чтобы выписаться, дверь палаты открылась. — Эй! Услышав этот бодрый баритон, звучавший из дверного проема, Зоро поднял голову и увидел, как в палату вошел давнишний блондинистый парамедик с бумажным стаканом в руке и приветливой улыбкой на лице. Он переодел свою рабочую униформу и распустил пучок, так что теперь его вьющиеся волосы заметно лезли ему в лицо. Подойдя к Зоро, он протянул ему стакан и усмехнулся: — А ты крепкий орешек. Зоро пожал плечами, оглядывая протянутый стакан и вновь поднимая взгляд на блондина. — Бывало и похуже. — Мне так и сказали, — фыркнул Санджи и призывно дернул рукой с кофе. — На, возьми; подумал, твоему восстановлению не помешает что-нибудь бодрящее. — Это шутка? — спросил Зоро ровным голосом. Он не был до конца уверен, притворяется ли Санджи, что кофе — это действенное лекарство после того, как тебя сбил грузовик, или на полном серьезе считает, что кофеин пойдет ему на пользу. Потянув шнурки в последний раз, чтобы убедиться в крепости узла, он медленно встал, оказываясь на одном уровне с блондином. — Может быть, — пожал плечами Санджи, совершенно не обеспокоенный грубым поведением Зоро, и снова протянул ему стакан. Похоже, блондин понял, что эта тактика прекрасно работает, потому что Зоро машинально принял стакан из его рук и сделал небольшой глоток. — Почему ты здесь? — выдал Зоро несколько секунд спустя, и этот прямолинейный вопрос будто застиг Санджи врасплох. Зоро тут же мысленно укорил себя за это, пытаясь напомнить себе о том, что психотерапевт просила его помнить, что большинство людей не привыкли слышать такие резкие комментарии; это, безусловно, было одной из причин, почему за три года в таком маленьком городе друзей у него не прибавилось. — Моя смена закончилась, — пожал плечами Санджи, быстро приходя в себя, похоже, совершенно не испуганный ворчливыми пациентами. Без сомнения, каждый день ему приходилось иметь дело с гораздо более мрачными личностями. — Подумал, схожу посмотрю, как ты тут. — Я в порядке, — ответил Зоро. — Спасибо. — Ну и молчаливый же ты тип, — заметил Санджи с этой своей извечной раздражающе веселой ухмылкой и начал натягивать пиджак, который до этого был перекинут через локоть. Не дожидаясь ответной реплики от Зоро, он махнул головой на дверь. — Показать тебе выход? Зоро просто вежливо кивнул и последовал за ним, испытывая чувство благодарности блондину. Он подозревал, что без помощи он просто-напросто потеряется в запутанных больничных коридорах. Пройдя несколько поворотов и спустившись на лифте, они оказались на первом этаже. — Кто-нибудь придет за тобой? — спросил Санджи. — А, да, — коротко кивнул Зоро. Совсем недавно медсестра позвонила его жене и проинформировала ту об аварии. — Жена. Санджи бросил быстрый взгляд на его левую руку, держащую стакан с кофе, где на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, а затем посмотрел на Зоро, расплываясь в теплой улыбке, и искренне сказал: — Приятно слышать. Зоро не знал, что ответить, поэтому просто промолчал и коротко кивнул, соглашаясь с утверждением; его рука неловко теребила бумажный стакан. Санджи беспечно махнул рукой и пошел к выходу, тем самым спасая его от необходимости продолжать разговор. — Рад был снова увидеться с тобой, Зоро, — улыбнулся Санджи. — Постарайся больше не попадать под машины. Зоро неловко встал посреди больничного зала ожидания, окруженный множеством ожидающих своего приема пациентов, и наблюдал за удаляющейся фигурой блондина. Знакомое тепло благодарности такому участию вновь заставило его сердце сжаться, и, подчиняясь какому-то паническому импульсу, он слегка запоздало крикнул вслед блондину: — Ничего не обещаю! Автоматические двери раздвинулись, когда Санджи обернулся и дерзко подмигнул ему, а затем прошел на парковку и скрылся из виду, оставляя Зоро разбираться со внезапным приливом благодарности. Секундой позже двери вновь открылись, являя еще одну блондинку с взволнованным лицом, которая быстрыми шагами зашла внутрь и чуть было не выбила кофе из его рук, облегченно обнимая его. ~X~ Поездка домой состояла из того, что Зоро ссутулился в пассажирском кресле, лениво теребя кусочки гипса, растрепавшиеся у костяшек, а Калифа разражалась гневными тирадами в кресле рядом с ним. Большинство из ее слов пролетало мимо его ушей, но иногда он разбирал ее сердитые комментарии о безответственных водителях, безмозглых детях и плохом воспитании. Зоро просто молчал, а когда автомобиль заехал на подъездную дорожку, он и не подумал спросить, почему она не вылезает из машины. Направившись к дому, Зоро проигнорировал бурчание заведенного мотора. Он не раздумывая поднялся наверх и вошел в спальню; осторожно снял одежду, стараясь не задеть гипс и повязку, которые только добавили неприятностей в его жизнь. С большей легкостью сбросив штаны, он подошел к кровати и забрался под одеяло, демонстративно игнорируя забытую на комоде рубашку, которая совершенно точно ему не принадлежала.