Steady, As She Goes

На девятнадцатом году своей жизни невежественный тощий мальчишка оказался посреди зоны военных действий; его переполняли ощутимый восторг и неиссякаемая жажда действия. Нетерпение озаряло его юношеское лицо. Зоро еще не достиг полной физической зрелости, и эта черта, похоже, объединяла почти всех новобранцев. Упорные до мозга костей, они не ощущали и толики страха перед опасной ситуацией, в которой находились, и тем, что лежало за пределами их базы. После шести месяцев, проведенных им в относительно безопасном секторе, назад он вернулся в радостном предвкушении, но последующая кровопролитная бойня, которая была для него в новинку, заставила его мир перевернуться. Ему пришлось попасть под обстрел, принять участие в налете и наблюдать за тем, как его сослуживец наступил на противопехотную мину; он лежал лицом в грязи, ощущая звон в ушах и дрожь в теле, пока содрогалась земля, и, когда он поднял взгляд, его виду открылись только останки того, что раньше было его товарищем. Война была адом. Зоро слегка сдвинулся с места: он стоял, облокотившись на стену и одной ногой упираясь в нее. Он пялился в землю, а его взгляд мутнел с каждой секундой. В своих еще мальчишеских руках он осторожно сжимал автомат, направив его дулом вниз, — признаков опасности не было вот уже несколько дней. Свой дозор возле входа на базу он нес без особого энтузиазма. Отпустив ствол, он схватился за лямку своей каски и с небольшим рывком потянул ее в попытке подогнать получше. Месяцы, проведенные в пустыне, подарили ему заметный загар только между ремешками, так как снаряжение стало ему почти что второй кожей. Песок, разбрасываемый сухим ветром, был вездесущ: сыпался из каждой складки одежды и постоянно скрипел на зубах. — Эй, Зоро? — эхом прозвенел тихий голос в его ушах. Моментально выйдя из оцепенения, он поднял руку в тяжелой перчатке и нажал на наушник, подсоединенный к каске, отвечая: — Да? — Можешь на секунду подойти к часовому? — Принял, — тихо пробормотал Зоро, повернулся к другому солдату и, коротко кивнув ему, направился внутрь. За последние месяцы они провели достаточно времени вместе, чтобы понимать друг друга с полукивка, и поэтому по большей части слова им были не нужны. Поднявшись по закрученной лестнице импровизированной сторожевой вышки, он в конце концов достиг ее вершины и заметил, что одна из его сослуживиц стоит на коленях возле своего наблюдательного поста. Пробравшись к ней и приняв то же положение возле одного из заграждений, он негромко спросил: — Что случилось? — Там что-то странное в прицеле. Не хочу поднимать тревогу на пустом месте, — объяснила Куина, протягивая Зоро винтовку, которая была крупнее его собственной. — Можешь взглянуть? — Конечно, — Зоро принял оружие из ее рук и поудобнее разместил приклад на своем плече, нагибаясь, чтобы посмотреть в прицел. Он оглядел участок, за которым наблюдала Куина. Одной рукой он поддерживал ствол, а другой оттянул рукоятку затвора. — Где именно? — Третий холм; редкий кустарник, — тихо объяснила Куина, — Большой куст странной формы. — О’кей, — прошептал Зоро, присматриваясь к нужной точке, и пригнулся ниже, закрывшись винтовкой, стараясь остаться вне поля зрения потенциальных врагов. — Вижу. — Так, а теперь посмотри влево, — указала Куина, наклонившись к Зоро так, чтобы и она смогла посмотреть через проем в заграждении на склон, о котором говорила. — Разве не похоже, что там чт… Громкий треск пронесся по подернутой дымкой пустыне. Следующие несколько мгновений для Зоро прошли будто в ужасающей замедленной съемке: вот он, испуганно моргая, поворачивает голову к подруге; свист, длившийся не более секунды, глухо звенит в ушах, все приближаясь и приближаясь; вот она тоже поворачивается к нему, — и этот момент словно зависает в воздухе. Их взгляды встретились, и он увидел, как расширились ее глаза, когда пуля влетела в помещение и вошла в ее голову. В одно мгновение время возобновило свой ход, а то, что некогда было головой прекрасной молодой девушки, оказалось разбрызгано по смятенному лицу Зоро. Несколько секунд Зоро тупо глядел на обмякшее безголовое тело у своих коленей и огромную лужу гранатового цвета, растекающуюся возле все еще кровоточащего разорванного горла. Всевозможные жидкости человеческого тела впитались ему в одежду, и слабый вкус меди на языке заставил его осознать, что он не закрыл рот вовремя. Его руки начали трястись, он наконец ясно понял всю ситуацию, и все, что он мог сделать, — это осесть вниз по укрывающей его стене, испуская дрожащий хрип. Звон в ушах отказывался исчезать, и мир вокруг начал медленно размываться, пока наконец один из солдатов не встал на колени перед Зоро, крича что-то неразборчивое, и не стал трясти его, положив руки ему на плечи. Зоро закрыл глаза, не обращая на него внимания, и потряхивание только усилилось, пока он не открыл их вновь, различая только темноту, незнакомую фигуру и страх. Адреналин заструился по его венам, и под его эффектом он бросился на нависшую над ним тень. Все его боевые инстинкты пришли в действие, и эта внезапная враждебность, похоже, застигла парня врасплох. Шокированный, он даже не сопротивлялся, когда Зоро повалил его на пол и болезненно заломил руку. Внезапно паника утихла, и единственным звуком в помещении осталось его собственное тяжелое дыхание. — Зоро, блять, — прорычал приглушенный землей голос, — пусти меня. Осознать, что все произошедшее было сном, заняло у него несколько долгих мгновений, и, вспомнив о миссии, он заставил себя опомниться. Человек, которого он в настоящий момент прижимал к земле, был его напарником. Резко выпустив его, Зоро быстро отстранился, все еще пребывая в легком шоке от того, что сейчас сделал. Нахмурившись, он тихо пробормотал: — Прости. — Ты в порядке? — прохрипел Коза, поднимаясь, и двинул правой рукой, тут же морщась от боли. — Ты сильно запаниковал. — Все в порядке, — угрюмо сказал Зоро и встал на ноги, рукой опираясь на колено, а затем подошел к своему спальному мешку. Он тут же тяжело завалился на него спиной к Козе. — Иди спать. — Ага, — фыркнул тот, и Зоро услышал легкий шум его шагов, направляющихся ко второму мешку. Коза сардонически усмехнулся: — Обязательно займусь этим, дай только локоть себе вправлю. Зоро проигнорировал его, зная, что тот на самом деле не злится. К тому же, его мысли были далеки от напарника или стыда перед ним за внезапное нападение в сонном состоянии. Он думал о самом сне и стоявшем за ним событии, о котором не вспоминал вот уже почти десяток лет, поскольку решил, что лучше будет просто зарыть это воспоминание в недра памяти и забыть о травме, которую оно ему нанесло. Встревоженный этим кошмаром и внезапно сбитым дыханием, Зоро прижал руку к груди, ощущая, как где-то внутри усиливается знакомая боль. ~X~ Резко распахнув глаза, Зоро даже не потрудился взглянуть на будильник перед тем, как встать с кровати, и едва подавил болезненный стон, когда наконец вспомнил все события вчерашнего дня. Действие адреналина и обезболивающих, которые поддерживали его вчера, закончилось, пока он спал, и сейчас его тело снова было в агонии. Он не чувствовал себя так со времен службы. С трудом поднявшись на ноги, он схватил с тумбочки пузырек прописанных ему болеутоляющих и заковылял в ванную, чтобы облегчиться. Закончив и помыв руки, он закинул три таблетки себе в рот и проглотил их насухо, пристально оглядывая себя в зеркале с ощущением неприязни. Большой синяк покрывал большую часть его правого бока, а содранная кожа стала похожа на плохо смешанную палитру: красные, фиолетовые и синие пятна расцвели на половине его торса. Попытка двинуть плечом ничего не принесла, его мышцы были практически парализованы, и при дальнейшем осмотре он выяснил, что то же самое произошло со всем телом. За ночь каждая его частичка напряглась до такой степени, что уже отказывалась расслабляться. Он нашел полиэтиленовый пакет, чтобы обмотать им гипс, а затем включил душ и встал под горячие струи с облегченным вздохом, позволяя обжигающей воде массировать его мускулы и слегка расслабить их. Он не замечал течения времени, просто находиться в стоячем положении на данный момент было пределом возможностей, и в реальность его вернул звук открываемой дверцы кабины, когда его жена шагнула внутрь. Он слегка улыбнулся ей, и она вернула эту улыбку, хоть и с небольшим беспокойством на лице, рассматривая его синяки расширенными глазами. Он отодвинулся на шаг, чтобы они могли вдвоем уместиться под струями душа, и наконец решился попробовать как-то расслабиться. — Позволь мне, — тихо промурлыкала Калифа, поднимая ладони, чтобы нежно погладить его плечи, и Зоро позволил себе разомлеть в ее заботливых руках. Аккуратные пальцы мягко скользили по его спине и плечам, медленно, мышца за мышцей, снимая его напряжение. Напоследок она оставила ласковый поцелуй, и ее руки скользнули ниже. В конце концов достигнув бедер, она обвила его талию, подойдя ближе и прижав свой лоб к его спине. Он почувствовал ее влажное дыхание между своими лопатками и не мог не прижаться ближе к ней с облегчением; все сложности их брака отпали, оставляя только фундамент, на котором он был построен. — Спасибо, — тихо произнес Зоро, без слов давая понять, что она уже может отпустить его, чтобы он смог нормально помыться в первый раз после аварии. Намыливая себя, он посмотрел на Калифу, проделывающую те же самые действия, пузыристая пена покрывала ее кожу, а длинные волосы легли на плечи. Она коснулась намыленной рукой своего бедра. При виде ее намокших светлых волос у него внутри внезапно вспыхнула искра, и он притянул ее к себе под душ. Он накрыл ее губы своими в пылком отчаянии. Оно выжигало усталость и восстанавливало силы с ранее неведомой ему страстью. Его глаза закрылись, и последним, что он увидел, была его рука, вплетающаяся в эти великолепные светлые пряди, когда он прижал женщину ближе к себе. Вода смывала с них потоки пены, которые тут же исчезали в сливе. ~X~ Одной рукой натянув штаны, Зоро обнаружил, что спускается в подвал; все его тело, помимо поврежденной руки, было вполне в состоянии выдержать ежедневную тренировку. Растяжка, горячий душ и некоторые другие виды деятельности пошли ему на пользу, а повседневная рутина, похоже, держала его в той же форме, в какой он был до отставки. Хотя гибкость некоторых конечностей он определенно потерял после того, как ему стукнуло тридцать. Большая часть его тренировки, конечно, должна была быть изменена из-за травмы руки. Он легко решил эту проблему, занявшись упражнениями для ног, а затем принялся подтягиваться на одной руке и поднимать торс. Когда мышцы на левой руке были окончательно забиты, скованность исчезла, и он снова почувствовал себя самим собой. В конце концов, он, пропотевший насквозь, поднялся наверх. Решив отказаться от утренней пробежки до тех пор, пока его рука слегка не заживет, он быстро принял еще один душ. Зоро закончил и оделся, а затем пошел к своему пикапу, потому что днем хотел съездить в приют. Пусть он и слегка опаздывал. Стоило ему ступить в приемную, как Конис тут же взглянула на него в знак приветствия и быстро вернулась к работе, но, осознав, что увидела, она резко подскочила со своего кресла. Суетно выскользнув из-за стола, она подбежала к нему, не способная вымолвить и слова. Ее глаза сильнее расширились, когда она поближе пригляделась к его внешнему виду и гипсу. — О Господи! Зоро! — немедленно прощебетала Конис в ужасе. — Что случилось? — Авария. — Т-ты… Я имею в виду… — Конис запнулась, ее глаза метнулись от гипса к ужасному синяку, который виднелся из-под воротника его рубашки. Он постарался прикрыть его, но, видимо, при падении он ударился челюстью, и там тоже начал формироваться обширный кровоподтек. — Боже. — Это просто перелом, — мягко заверил ее Зоро, осторожно касаясь ее локтя в попытке доказать правдивость своего заявления. Синяк все же смотрелся скверно, и он добавил: — Выглядит хуже, чем есть на самом деле. — У тебя половина тела — сплошной синяк! — наконец выдала она пронзительным голосом, махнув своими аккуратными руками. Она, очевидно, не знала, что делать. Ее плечи в напряжении поднялись почти до самых ушей. Она беспокоилась гораздо сильнее, чем Зоро предполагал. — Ты… Зоро был благодарен и удивлен ее неожиданной заботой. Ему стало даже немного стыдно, что он не ожидал от нее чего-то подобного. Он искренне улыбнулся ей и более убедительно произнес: — Все в порядке. — Ну… То есть… — безнадежно выдала Конис, а затем глубоко вздохнула и уступила: — О’кей… — Спасибо, — тихо произнес Зоро, надеясь, что она уже научилась различать его интонации настолько, чтобы понять, как много для него на самом деле значила ее забота. Он посмотрел через ее плечо, пытаясь повернуть разговор в более спокойное русло. — На кого сегодня обратить внимание? — Серьезно, тебе не стоило приходить сегодня, — настояла Конис. — Иди домой и отдохни! — Мне не помешал бы свежий воздух, — спокойно возразил Зоро, возвращая взгляд к ней, и твердо прибавил: — Пожалуйста. Конис все еще хотела поспорить с ним, но могла только бессловно открыть рот, очевидно, пытаясь найти хоть один стойкий аргумент против него, но в конце концов сдалась. Сердито закрыв рот, она перестала спорить, потому что понимала, что помощь Зоро пойдет на пользу и ему тоже. Взяв ключи, она направилась к клеткам, пытаясь завести с ним легкую беседу. — Большинство щенков уже гуляли, — объяснила Конис, пока они шли к задней части здания. — И несколько взрослых собак тоже, погода ведь отличная; хотя вот Вадо и Лассо еще не выводили. Зоро слабо кивнул: — Я, наверное, прогуляюсь с Вадо. — Ты ей понравился, — с улыбкой заметила Конис, отворачиваясь и открывая дверь на псарню. Придержав ее, она прошла внутрь, и Зоро следом. Девушка продолжила: — Она ела час назад; просто приглядывай за ней, когда выйдете на солнце. — Конечно, — благодарно кивнул Зоро и, когда Конис уже закрывала дверь, быстро сказал: — Спасибо. Конис мягко улыбнулась ему, а затем направилась назад к своему столу. Зоро тут же пошел к дальним клеткам, где его ждала Вадо. Он вошел, и она метнулась к нему, принимая его приветственное поглаживание, а ее нос с интересом уткнулся в его гипс; она издала обеспокоенный писк, и Зоро обернул вокруг нее руку, заключая в крепкое объятие, и мягко прошептал ей на ухо: — Я в норме, девочка. Его тон, похоже, немного успокоил ее, но она все равно озабоченно обнюхала его, словно пытаясь сама убедиться, что он и правда в порядке. Ее нос пару раз задел его поврежденный бок, и он едва сдержался от того, чтобы поморщиться, но затем она вновь вернулась к обнюхиванию его гипса. Наконец полностью угомонившись, она тыкнулась носом в здоровую руку Зоро, упрашивая погладить ее, хотя и делая это менее настойчиво из-за его травмы. Он почесал ей за ушком, поощряя за хорошее поведение, и ласково прошептал: — Пойдем гулять? Упоминание прогулки отвлекло ее внимание. Она бурно завиляла хвостом, вскочила на все четыре лапы, восторженно тявкнув, и радостно затопталась на месте. Зоро встал на ноги, чтобы пойти взять поводок. Улыбка отказывалась сходить с его лица, когда он вывел Вадо из псарни и из здания. Находясь на улице и выполняя одно из своих скучных ежедневных дел, он странным образом чувствовал спокойствие, хотя обычно рутина его утомляла. Однако прогулки с собаками из приюта всегда были лучиком солнца в его неизменно унылой жизни в отставке. Возможность вновь пройтись по улицам, расположение которых он отлично знал, и вновь ощутить знакомое натяжение поводка, умиротворяющее его, заставила его почувствовать, что раны — мелочь. Сопровождаемые летней погодой, они гуляли чуть дольше обычного, ныряя в отвороты переулков и велосипедных дорожек. В конце концов, когда Зоро заметил, что Вадо немного устала, им пришлось немного попетлять, прежде чем они вышли на главную улицу и направились в другой конец города. Пройдя пару кварталов, они оба встали как вкопанные, услышав крик, который пронесся по улице. — Эй! — позвал голос. — Зоро! Зоро из любопытства обернулся: он почти никого не знал в этом городе и уж тем более понятия не имел, кто бы мог звать его по имени. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить мужчину, который шел по тротуару в его направлении, приветственно подняв руку. Повседневная одежда, рюкзак через плечо — Зоро едва ли узнал блондина. Наконец подойдя к Зоро, он улыбнулся: — Какая встреча. — Город маленький, — равнодушно откликнулся Зоро, начиная с каждым разом все сильнее и сильнее ценить то, что ему не нужно было волноваться о своем тоне, разговаривая Санджи. Было приятно, наконец, не париться о соблюдении всех приличий и задетых чувствах; а Санджи, похоже, совсем не заботила некоммуникабельность Зоро. — И правда, — заметил Санджи, и его взгляд упал на собаку возле ноги Зоро. Вадо, очевидно, узнала его, помня их первую мимолетную встречу, и в этот раз была гораздо более внимательна по отношению к нему, потому что не была так взволнована из-за Зоро. Она радостно завиляла хвостом, когда Санджи наклонился и ласково погладил ее по голове, а затем почесал у нее за ушами. Подняв глаза к Зоро, он спросил: — Как ее зовут? — Вадо, — ответил Зоро. — Вадо, да? — восторженно поглаживая этот замечательный мех, Санджи встретил ее взгляд и весело улыбнулся, шутливо проворковав: — Она просто чудесна; самая прекрасная маленькая леди. Ответом ему был счастливый лай. Зоро наблюдал, как Санджи осыпал собаку комплиментами и приглушенными дифирамбами, в то же время прижимаясь носом к ее носу и практически полностью зарываясь руками в ее мех. Он сразу заметил, что она была поразительно дружелюбна, и Зоро вновь стало немного жаль, что даже настолько воспитанное животное могут так легкомысленно бросить. — Твоя? — рассеянно спросил Санджи. — Нет, — спокойно покачал головой Зоро, — из приюта. — Вот черт, — усмехнулся Санджи, улыбаясь Зоро. Он закончил гладить Вадо и, почесав ее за ухом в последний раз, встал на ноги. Он сложил руки на груди и поднял бровь. — Прогулки с собаками из приюта и спасение детей; выставляешь нас всех в дурном свете. Зоро просто неловко поерзал на месте, не зная, как ответить на комплимент. Рукой беспокойно сжимая и разжимая поводок, он осознал, что Санджи нечего добавить и это молчание заводит разговор в тупик. Пару мгновений поколебавшись, он наконец выдал: — Ты каждый день спасаешь людей. — Э… Ну, это не одно и то же, — Санджи поморщился в раздумье, а затем без энтузиазма пожал плечами и поменял тему разговора, не дав Зоро и шанса оспорить себя. Блондин посмотрел на его загипсованную конечность, на которой, по-хорошему, должна быть повязка, и спросил: — Как рука? — Заживает, — твердо ответил Зоро, не желая выслушивать лекции о том, как правильно ухаживать за собой, да и не нуждаясь в них от медбрата. За свою жизнь он получил достаточно травм, чтобы знать, что делать для их лечения, и не хотел, чтобы кто-нибудь доставал его по этому поводу. — Никто не расписался? — поинтересовался Санджи, с интересом оглядывая гипс на руке Зоро и полностью избегая разговора об отсутствии повязки. Зоро начинал действительно ценить в блондине его тактичность и эту интуитивную способность не поднимать темы, которые Зоро не хотелось обсуждать. — Нет, — признал Зоро, сдвигая брови в легком недоумении. — Ну… — Санджи покачал головой и нахмурился, продолжая: — Так не пойдет. Стряхнув рюкзак с плеча, он несколько секунд копался в нем, а потом с победным видом вытащил оттуда маркер. Санджи осторожно взял поврежденную руку Зоро и приблизил к себе, тут же начиная что-то чиркать на ней. Зоро неловко стоял с рукой возле груди Санджи, светлая голова которого склонилась прямо перед ним, и пытался не обращать внимание на свежий запах шампуня, окруживший его. — Вот, — усмехнулся Санджи, отстраняясь и закрывая маркер колпачком. — Теперь у тебя есть одна подпись. Зоро развернул свою руку, чтобы посмотреть на надпись на гипсе, и обнаружил имя Санджи, написанное витиеватыми буквами. В конец надписи Санджи добавил маленький рисунок, который, скорее всего, должен был быть рыбой, но выглядел больше как звезда с безумной улыбкой на одном из лучей. Зоро поднял глаза на блондина, слегка улыбаясь уголком губ, и пробормотал: — Спасибо. Санджи просто весело улыбнулся ему в ответ, возвращая рюкзак на место, и махнул рукой в сторону улицы, по которой шел Зоро до их встречи. — Возвращаетесь в приют? Зоро кивнул. — Не возражаешь, если я пройдусь с вами? — вежливо спросил Санджи, уже отходя, но все еще наклоняясь к Зоро. — Больница там по пути. — Нет, — Зоро покачал головой, поравнявшись с блондином, когда они пошли по улице. — Вадо, кажется, нравится твоя компания. — А тебе — нет? — сказал Санджи, притворно задетый, театрально прикладывая руку к груди, отпрянув от Зоро с нелепым вздохом предательства и выражением разочарования на лице. У него была невероятно оживленная натура, почти смущающая, но Зоро все равно невероятно нравилось находиться рядом с Санджи. — Ты сносный, — просто ответил Зоро, чувствуя как улыбка, вызванная этой театральностью, тянет уголки его губ, и повернулся к Вадо. Золотистый хвостик стоял торчком, она виляла им из стороны в сторону, неспешно ведя парочку вниз по улице. — У меня есть ощущение, что слышать это от тебя — высшая похвала, — задумчиво сказал Санджи. В ответ Зоро пожал плечом. — Ладно; оставь свое одобрение при себе, — вздохнул Санджи все еще в чересчур драматичном тоне, высокомерно указав рукой на себя. — Самоутвердиться я могу и в другом месте. — Ага, например на помойке? — шутливо пробормотал Зоро, и его глаза тут же расширились от шока, когда он запоздало осознал, что сказал это вслух; к тому же, почти незнакомцу, не меньше. По какой-то причине разговоры с блондином напоминали ему мелочные перепалки из тех дней, когда он был в армии, а грубые колкости были неотъемлемой частью повседневной жизни. Однако этот мужчина точно не был солдатом, и в панике Зоро быстро оглянулся на Санджи, готовый извиниться, но тот просто шокировано поднял брови, а затем громко рассмеялся. Едкая улыбка разлилась по его лицу, и он фыркнул: — Еще одна шутка? Похоже, у тебя действительно есть чувство юмора. Зоро молча покачал головой; он все еще был в шоке от своего поведения и реакции Санджи. — Ты забавный парень. — На самом деле, нет, — ровным голосом заверил его Зоро, убежденный в том, что его единственная занимательная черта — это неспособность вести нормальный разговор. Он бы, наверное, предпочел, чтобы блондин считал его той еще язвой, чем просто мудаком. — Ну, мне пора, — внезапно объявил Санджи, когда они дошли до следующего перекрестка, и указал пальцем на больницу, которая виднелась в нескольких кварталах оттуда. — Занят вечером? — Э… — хмыкнул Зоро в растерянности от такой внезапной смены тем, — нет. — Я и несколько ребят с работы собираемся в боулинг, когда закончится смена, — сказал Санджи с легким жестом руки, явно пытаясь казаться более равнодушным, чем был на самом деле. — Хочешь с нами? — Ну… Я… Хм… — заколебался Зоро, не горя желанием принимать это предложение. Боулинг казался ему не самым благоприятным местом, чтобы сдерживать свои приступы. Грохот и треск кеглей могли бы воздействовать на него так же, как и тот выхлоп, и он не был в настроении словить паническую атаку перед незнакомыми людьми. Но также он знал, что его психотерапевт надавала бы ему по голове за упущение возможности социализироваться. — Хорошо… — Круто, — улыбнулся Санджи. Светофор загорелся зеленым, и он пошел через дорогу, на ходу оборачиваясь к Зоро. — Встретимся там в девять. — Угу, — тихо согласился Зоро. Его сердце тронуло предложение блондина, но он просто не мог избавиться от беспокойства, возникавшего у него при мысли о том, что он добровольно пойдет в место, которое просто обещало ему неприятности. — Ладно. ~X~ Открывая дверь и нервно оглядываясь по сторонам, он уже обнаружил, что сознательно пытается сосчитать количество половых плиток. Затем его заметили и позвали по имени. Он поднял взгляд и увидел, как Санджи подходит к нему, приветственно махая рукой. При виде знакомого лица его нервозность как рукой сняло. Грохот шаров тут же превратился в слабый шум, и напряжение покинуло его тело, когда он коротко кивнул в знак приветствия. — Рад, что ты пришел, — радостно объявил Санджи, поразительно дружелюбно перекинув руку через здоровое плечо Зоро, и повел его к столику возле одной из дорожек, который уже занимала их компания. Зоро потрясенно молчал, потому что никак не ожидал такого теплого приема. — Ребята! Ребята! — громко позвал Санджи, используя настырность как единственный способ привлечь внимание компании. Рука Зоро, заключенная в гипс, начала потеть, а Санджи тем временем представил его: — Это Зоро; я говорил вам о нем. Все развернулись на своих стульях в сторону Зоро, и он тут же почувствовал себя некомфортно из-за многочисленного количества взглядов, направленных на него. Они все коротко помахали ему в знак приветствия, и кто-то просто кивнул. Музыка играла чуть громче обычного, и их слова просто-напросто тонули в ней. — А, точно. Мистер Герой, — весело заметил мужчина с экстравагантными синими волосами, разворачиваясь на стуле и протягивая руку для твердого рукопожатия. Зоро рассеяно заметил любопытные татуировки звезд на его предплечьях, когда посмотрел на мужчину и вернул рукопожатие. — Санджи твой фанат. Зоро отпустил его руку и тут же поднял свою к затылку, стараясь унять смущенный румянец. Он не был в настроении говорить о том, что произошло на днях. Он был ошеломлен комплиментом и, с его ужасной социальностью, не знал, что делать дальше, поэтому вымучил из себя слабую улыбку, кивок и неловкий хмык. Санджи, хлопнув по руке мужчины, с ноткой смущения в голосе ощерился: — Не заставляй его нервничать; он не умеет принимать похвалу. — Тогда они отлично сойдутся с Чоппером, — со смешком заметил немолодой мужчина, сидевший на другом конце стола, и его реплика заставила юного парня с каштановыми волосами и загорелой кожей покраснеть и наклонить голову. Парень во главе стола тут же начал громко смеяться, все еще сжимая кусок пиццы жирными руками. — Итак, — сказал Санджи. — Что-нибудь скажешь о себе? Вместо ответа Зоро просто вежливо пожал плечами. — Хорошо; ходячий мертвец вон там — это Брук, — объяснил Санджи и указал на мужчину с весьма внушительным для своего возраста афро. Тот никак не отреагировал на комментарий о себе. Блондин полностью проигнорировал его, а затем обвел рукой остальных, по очереди указывая на них. — Вон тот у дорожки — это Усопп, Чоппер — вот этот ребенок, спрятавшийся за пивом, Луффи — парень, который съел уже половину пиццы, которая, вообще-то, была для всех. В ответ на это все закатили глаза, и в сторону Санджи прилетела парочка язвительных комментариев, но они пролетели мимо ушей блондина, потому что тот уже повернулся обратно к Зоро и с невинной улыбкой разместил локоть на макушке мужчины с голубыми волосами. — И Фрэнки. Локоть прилетел Санджи прямо в живот, и он с воем согнулся пополам, а затем повернулся к мужчине в попытке отомстить ему. Все остальные, однако, полностью проигнорировали перепалку, и каждый формально представился и пожал Зоро руку. Зоро только протянул руку парню помладше, Луффи, как тот внезапно вспрыгнул со стула с громким возгласом. — ЧТО ЭТО У ТЕБЯ НА ГИПСЕ? — возбужденно прокричал он, роняя забытую пиццу на тарелку и слишком внимательно наблюдая, как Зоро смотрит на свою руку. С секунду он глядел на имя, нацарапанное на поверхности, а затем понял, о чем речь, и вновь взглянул на парня, который вперился в него нетерпеливым взглядом. — Санджи его подписал. Парень издал еще один восторженный возглас, и его лицо засияло в чистом воодушевлении. Он был уже на полпути из-за стола, когда воскликнул: — Я гипсы со старшей школы не подписывал! — Э… — заколебался Зоро, не очень понимая, откуда такой ажиотаж, и продолжил с растерянной миной: — Хочешь подписать? — ДА, — громко прокричал Луффи, уже полностью выбравшись из-за стола и бросаясь к Зоро прежде, чем тот успел спросить, откуда парнишка успел вытащить маркер. Он позволил вытянуть свою руку, и порывистый парень принялся подписывать гипс. Несколько следующих минут Зоро дергали в разные стороны, и каждый новый знакомый чуть ли не силком тащил его, чтобы добавить свой собственный шедевр. Некоторые из них были душевнее других, и молодой человек, подписавшийся как Луффи, занял почти половину пространства своим неимоверно ребяческим, но поразительно детальным рисунком, на котором он бил дракона в морду. Когда оживление утихло и все вернулись на свои места, Зоро молча посмотрел на свою руку. Он оглядел каждое имя, написанное в своем собственном уникальном стиле, и почувствовал, как в груди снова разлилось это теплое чувство. Искренняя улыбка тронула его губы. Из этого задумчивого состояния его вывел Санджи, когда тот усмехнулся и неопределенно махнул рукой на пустые места. — Вперед; кусаться сильнее, чем сейчас, они не начнут. Неловко пробравшись боком через компанию, Зоро сел на один самых дальних стульев, где ему открывался отличный вид на дорожки и счет на табло, но также он был достаточно далеко, чтобы не прервать никакой разговор. Санджи плюхнулся на стул рядом с ним, держа в руке ополовиненную бутылку пива, которую он, должно быть, оставил, чтобы пойти встретить Зоро. Санджи сделал глоток и приблизил свое лицо к Зоро, чтобы тот смог услышать его, несмотря на музыку: — Мы забили тебя в систему, но ты пропустил первый раунд, так что за тебя играл Луффи. Зоро поднял взгляд на табло на стене и в полной растерянности заметил там семь имен: Король Пиратов, Король Снайперов, Мистер Принц, Рудольф, Киборг, Соул Кинг и Супермен. Он медленно моргнул, осознавая, что прозвища, которые выбрала компания, вовсе не помогали ему понять, кто был кем; единственное, что он мог разобрать, — это тот факт, что у половины из них была одержимость быть королем чего-то. Он обернулся к Санджи, намереваясь спросить, что же могли значить эти имена, но тот уже выходил из-за стола. Парень, который только что бросал шар, пошел назад к столику. Пройдя мимо своего изначального места, он подошел к Зоро, схватив свою бутылку пива. — Ты — парень, который вчера попал в аварию, — сказал мужчина с курчавыми волосами, явно пытаясь быть вежливым и вовлечь Зоро в разговор. Он опустился на стул рядом с ним, расслаблено закинув ногу себе на колено, и с улыбкой взглянул на Зоро. — Я был там, помнишь? — Слабо. — Усопп, — представился он должным образом и взял бутылку в правую руку, чтобы протянуть Зоро левую. Зоро принял ее и сжал в твердом рукопожатии, возвращая любезность: — Зоро. — Другим парамедиком была Нами, рыжая, — объяснил Усопп, — Когда поступил вызов, мы думали, что крови будет больше. Зоро слегка пожал своим здоровым плечом. — Повезло, наверное. — Вот я и говорю, — фыркнул Усопп. — Ты сейчас что-то типа главной темы для разговоров по всему участку; у нас нечасто бывают такие интересные выезды. Луффи придумал назвать тебя Суперменом. Зоро бросил быстрый взгляд на экран, не уверенный в своем отношении к нелепому прозвищу, и тут же почувствовал желание возмутиться. Вновь взглянув на мужчину перед собой, он хмыкнул и коротко кивнул в знак понимания. — Ну и как Санджи убедил тебя прийти? — поинтересовался Усопп с ехидной ухмылкой. — Шантажом? — Просто предложил, — пожал плечами Зоро, не до конца понимая, на что намекал парень, но предположил, что это была скорее шутка, понятная только «своим», нежели обоснованное опасение насчет Санджи. — Он хороший парень, — Усопп задумчиво кивнул, а потом тихо усмехнулся, — Слегка придурок, конечно, но тем не менее. Они оба повернулись, чтобы пронаблюдать за тем, как Санджи схватил с полки синий шар для боулинга и подошел к дорожке. Держа шар перед собой, он приготовился, а затем сделал два длинных шага вперед, странным движением задвигая одну ногу за другую, и отпустил его. Большую часть дорожки шар катился прямо, но потом слегка отклонился и в конце концов снес только три угловые кегли. Приставив свободную руку ко рту как рупор, Усопп крикнул поверх музыки: — Санджи, ты отстой! Санджи крутанулся на пятках, уже мстительно указывая пальцем на кудрявого мужчину, и язвительно предостерег: — Заткнись, длинноносый! — Помни, Санджи, — угроза осталась незамеченной, и Санджи пошел взять еще один шар, пока Усопп громко смеялся, едва выжимая из себя слова. И еще одна шутка, которая была понятна всем собравшимся. Усопп прокричал: — Будь шаром! Санджи остался стоять к нему спиной и показал ему средний палец из-за плеча, потом занял позицию и снова бросил шар. На этот раз ему удалось сбить все оставшиеся кегли, и на экране загорелся большой крестик. Вернувшись к столу, он взял свою бутылку и, проходя мимо Усоппа, сделал вид, что собирается ударить, что заставило того испуганно подскочить и разлить на себя пиво. Довольная ухмылка расплылась по лицу Санджи, когда Усопп подпрыгнул, бормоча ругательства, и побежал приводить себя в порядок в туалет. Санджи вновь занял свое место. Он положил руку на спинку пустого стула и отхлебнул из бутылки, наблюдая за дорожкой, пока Чоппер шел к ней. Зоро обратил внимание на имя, сверкающее на табло, которое прояснило, что прозвище Чоппера — Рудольф. Судя по порядку имен, Зоро легко понял, какие из них принадлежали Санджи и Усоппу. — Ну… — наконец вымучил Зоро в направлении Санджи, — что насчет имен? — А, — Санджи поднял взгляд к экрану, а затем понял замешательство Зоро и усмехнулся, — Ну, однажды на Рождество Чоппер пришел на работу в ободке с оленьими рогами; вот прозвище и привязалось. — Мило, — фыркнул Зоро. — О, просто очаровательно, — пылко согласился Санджи кивая. — Но он его ненавидит. — Я человек, — тихо проворчал Чоппер с другого конца стола, и эти слова звучали так монотонно, словно он повторял их уже в миллионный раз и начинал уставать от этого, — не северный олень. — У Брука — его старый сценический псевдоним из тех времен, когда он играл в группе, — продолжил Санджи, полностью игнорируя парня, который шутливо показал ему язык, и начал загибать пальцы. — Фрэнки сломал столько костей, что теперь по большей части состоит из пластин и винтов, а не из плоти, а Луффи просто любит пиратов. — А, — Зоро хмыкнул в знак понимания, но на самом деле слова Санджи не прояснили и половины из того, что он надеялся узнать. Ему хотелось побольше узнать о травмах Фрэнки, а прозвище Брука вообще требовало отдельной истории. — Усопп… — начал Санджи, дернув большим пальцем в сторону мужчины, который только вернулся из туалета, но был грубо прерван. — Отъебись, — равнодушно пробормотал Усопп, проходя мимо, и в его словах не было яда. Похоже, он ответил блондину машинально, и его слова не несли какого-то подтекста. В его руке были сжаты несколько бумажных полотенец, и, видимо, он все еще пытался вытереть свою рубашку насухо. Даже не утруждая себя посмотреть через плечо на мужчину, который только что обругал его, Санджи невозмутимо продолжил: — …получил свое, потому что никогда не промахивается. Зоро просто поднял бровь в ответ. Санджи лениво махнул рукой на табло, и, действительно, возле Короля Снайперов там стоял безупречный ряд крестиков в каждой колонке. — Против него совсем неинтересно играть, — раздраженно заметил блондин. — Твое? — дружелюбно подначил его Зоро. — Ну, это легко, — хвастливо ответил Санджи, эффектно указав на себя, и надменно заявил: — Это потому что для каждой женщины я — прекрасный принц. С другого конца стола донеслось громкое насмешливое фырканье, звучавшее, на самом деле, болезненно. — Нет, так нельзя, — лукаво произнес Зоро. — А? — Санджи поднял бровь с любопытством, и Зоро едва подавил смешок, глядя на то, как его лицо вытянулось, а затем приняло выражение замешательства. — Что? — Ты не можешь просто взять и самостоятельно дать себе прозвище, — сказал Зоро с усмешкой, изменив положение своей руки в гипсе, и его взгляд скользнул по бровям блондина, едва скрытым за челкой. Он посмотрел Санджи прямо в глаза и ехидно добавил: — Это так не работает, Завитушка. — Эй! — подал голос Фрэнки. — Завитушка! Мне нравится. — И почему мы его так не назвали? — вопросил Усопп с неподдельным удивлением, оглядывая собравшихся в поисках поддержки. Санджи уронил лицо в ладони, пока компания смеялась и обменивалась комментариями, а Усопп и Луффи начали возиться с кнопками, пытаясь сменить имя Санджи на табло. — Ладно… — тихо усмехнулся Санджи себе под нос, поворачиваясь к Зоро с улыбкой, противоречащей нахмуренным бровям. Он прямо указал на него пальцем и предупредил: — Я, конечно, позволю вам повеселиться на первых порах, но посмеете продолжить в том же духе, и я перестану быть паинькой. Зоро невинно ухмыльнулся и равнодушно пожал плечами, подзадоривая мужчину доказать, что эта угроза не была пустой. Санджи закатил глаза и кивнул в сторону дорожки, пальцем указывая на экран, где высветился странное и смущающее прозвище Зоро. — Твоя очередь, Голова-трава. Его брови поползли вверх из-за этого пренебрежительного комментария. Зоро встал на ноги, а Санджи в свой черед просто невинно пожал плечами в ответ. Насмешливо качнув головой на такое поведение, он отвернулся и пошел к дорожке, чтобы выбрать шар. Взяв самый тяжелый, он подошел к ней и уставился на десять кеглей, расставленных в самом конце. Десятки лет прошли с тех пор, как он последний раз бывал в боулинге, но сейчас это занятие казалось ему намного проще, чем в юности. Принимая во внимание шаги, сделанные другими мужчинами, он принял позицию готовности, а затем сымитировал их действия от начала до конца; ленивым движением запястья он отправил шар в полет. Если сравнивать с выстрелом в голову через сильный ветер с дистанции в несколько километров, сбить большим шаром пару кегль с нескольких метров было детской забавой. Шар ровно прокатился по дорожке и с грохотом сбил все кегли сразу. Зоро вернулся к столу и, странным образом, был встречен несколькими руками наизготове, чтобы дать ему "пять", что казалось немного неуместным. Он занял свое место рядом с Санджи, и тот повернулся к нему с недоверчивым взглядом. — Это что было? — Что? — Ты не говорил, что хорош в боулинге! — ребячески упрекнул его Санджи. — Ты не спрашивал. — Это нечестно! — громко заявил Санджи, жестикулируя на Усоппа, который, наблюдая за этим всплеском эмоций, расплылся в самодовольной ухмылке. — Ну не могут же у нас быть два придурка, которые хорошо играют. — Догоняй, Завитушка, — пробормотал Зоро. Фрэнки громко хохотнул и вздернул большой палец в направлении Зоро, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть на Санджи: — А он мне нравится; где ты его нашел? — Под грузовиком, — раздраженно проворчал Санджи, послав Зоро гневный взгляд. — Примерно там же он и закончит, если не перестанет так себя вести. В этот раз Зоро не мог сдержать широкую улыбку, которая появилась на его лице в ответ на эту угрозу. Он даже не осознавал, как сильно тосковал по таким грубым перебранкам из его старой жизни. Санджи закатил глаза и шутливо ударил Зоро по здоровой руке. Улыбка того стала только шире, и Санджи покачал головой и отвернулся, наблюдая, как Чоппер встает, и делая глоток из своей бутылки. ~X~ Он предложил подбросить Брука до его дома, который находился в нескольких кварталах, и всю дорогу наслаждался удивительно забавным разговором с этим пожилым джентльменом. Наконец, он завел машину на подъездную дорожку собственного дома и вошел внутрь. Он сразу же направился в кухню, чтобы выпить стакан воды. Этот вечер продолжался намного дольше, чем Зоро ожидал, однако прошел необычайно приятно. Много времени прошло с тех пор, когда он вот так собирался с компанией и чувствовал себя настолько раскованно; непринужденные беседы и хлесткие комментарии были ему отрадой, напоминая о временах давно прошедших. Старые армейские приятели и напарники в разведке; в те времена шутки были единственным способом морально справиться с постоянной угрозой смерти. Но сейчас они были просто для веселья, и, несмотря на свою изначальную тревогу, он ни капельки не сожалел, что вообще пошел. Зоро не ожидал, что они вот так запросто пригласят его присоединиться к ним на следующей неделе, но мог легко признаться себе, что ему совсем не помешает вновь оказаться в кругу этих веселых людей. Подавляя улыбку, которая прочно пристала к губам в момент, когда он уходил, он осушил стакан и поставил его в раковину, затем направившись к выходу из кухни. Проходя мимо холодильника, он остановился, глазами вперившись в блокнот с клейкими листами на кухонной столешнице. Пару мгновений подумав над возникшей идеей, он уступил и взял его в руки. Наверху листа он нацарапал «Хобби?» и подчеркнул эту надпись, а затем добавил под нее «Боулинг» и оторвал листок, чтобы повесить на холодильник. Он молчаливо оглядел лист еще раз, не уверенный в том, что мысль была потрясающей, но уже хоть что-то. Отбросив ручку куда-то на столешницу, он поднялся наверх в спальню и обнаружил, что Калифа уже была в кровати и крепко спала. Забравшись на постель настолько тихо, насколько мог, он подумал, не повернуться ли к ней спиной, чтобы поврежденную руку можно было положить возле края кровати, но потом решил, что не стоит. Он развернулся, чтобы прижать ее теплое тело ближе к себе, и позволил своей правой руке осторожно обернуться вокруг нее, гипс — на одеяле прямо перед ней. Его глаза закрылись, и последним, что он увидел, были подписи на его гипсе, и одна из них, особенно закрученная, заставила его слегка улыбнуться.