Steady, As She Goes

После нескольких месяцев скитаний Зоро оказался в небольшом пабе на побережье Хорватии; он пытался найти хотя бы подобие смысла в своей жизни, помимо прошлой работы. Сидя в углу помещения, Зоро держал в руках стакан, а в его голове крутились слова агентов. Он отчаянно пытался понять, что же ему теперь делать со своей жизнью. Работа была его домом. Ему некуда было идти, никто его не ждал; он мог исчезнуть прямо сейчас, и никто не стал бы скучать по нему. Последние десять лет его жизни в разведке были его одержимостью, и сейчас он должен был просто забыть о них и начать все с чистого листа… Поэтому он и блуждал, отчаянно пытаясь вновь найти себе пристанище, какое-нибудь место, где он может остаться и дожить остаток своей убогой жизни. Несколько недель он провел в горах Лаоса, пару месяцев жил в хижине на северо-востоке России, несколько дней был на пляже в Южной Африке и еще в бессчетном количестве других мест. Ни одно из них не притягивало его, и ни одно не было способно помочь ему преодолеть то пугающее ощущение беспомощности, которое поселилось в нем в тот момент, когда его отстранили от службы. Теперь вот он сидел в этом пабе, пытаясь утопиться в алкоголе — за несколько последних месяцев это уже стало привычкой, — в надежде, что это поможет починить то, что сломалось внутри него. Подняв стакан к губам, он сделал большой глоток, а затем поставил его обратно и безнадежно уставился в янтарную муть. Внезапно раздался громкий треск, сопровождаемый звоном разбитого стекла, и все помещение замерло, глядя в сторону барной стойки, около которой стояла безупречно одетая женщина. Длинная шпилька вжималась в трахею лежащего на полу мужчины, который в данный момент прикрывал ладонью сломанный нос. Она изящно перебросила волосы через плечо с очевидным раздражением на лице и надменно сказала ему в лицо: — Это сексуальное домогательство. Мужчина жалобно заскулил, а она наконец убрала с него каблук и отвернулась к стойке, залпом допивая остатки своего мартини. Затем она натянула пару черных кожаных перчаток и взяла в руки большой кейс, который стоял возле ее стула. Из заведения она вышла уверенным шагом, который заставил всех мужчин убраться с ее пути, и Зоро с интересом проводил ее глазами; его взгляд упал на кейс: в ней явно было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. «Найди себе девушку…» Она была девушкой… Осушив свой стакан, он положил на стол купюру и целенаправленно последовал за ней, полный решимости вызнать, кто же она такая и почему она таскала с собой снайперскую винтовку. ~X~ Несколько аккуратных разрезов от Чоппера — и половинки гипса отпали, в первый раз за несколько недель являя свету руку Зоро. Кожа там была слегка светлее, чем на остальных частях тела, и даже при том, что он продолжал делать упражнения этой рукой, мускулы атрофировались настолько, что между правым и левым предплечьями была заметная разница; чтобы скомпенсировать это, понадобится пара месяцев терапии. Зоро терпеливо ждал, пока Чоппер не начал осмотр, оценивая прогресс и проверяя, хорошо ли срослась кость. Удивительно маленькие, но крепкие ладони твердо держали запястье Зоро, вращая его и проверяя подвижность, а затем двинулись дальше и проделали все то же самое с локтем. Еще пара минут бормотания под нос — доктор был слишком критичен, на взгляд Зоро, — и Чоппер наконец отодвинулся с довольной улыбкой. Он схватил планшет со своего стола и начал заполнять нужные формы, радостно прощебетав: — Держу пари, приятно наконец избавиться от гипса, а? — Ага, — тепло согласился Зоро. Зоро решил не рассказывать Чопперу, что обычно при переломах он просто сам снимал гипс, когда там начинало чесаться, и пускал все на самотек. Единственной причиной, почему в этот раз он проносил гипс так долго, была, по большей части, его забота о ментальном здоровье Чоппера и подозрение, что Санджи сломает его руку заново за такое небрежное отношение. — Кажется, перелом зажил даже лучше, чем мы могли надеяться, — написав последнюю заметку, Чоппер закончил строчить закорючки и поднял глаза к Зоро, — но я все-таки перепроверю снимки твоей руки, как только смогу. А так, ты можешь идти! — Отлично, — радостно хмыкнул Зоро, с облегчением поднимаясь со своего места. Даже несмотря на то, что он не возражал против компании Чоппера, ему совсем не нравилось проводить в больницах больше времени, чем было абсолютно необходимо. Хотя они и были отличны от военных госпиталей, внутри них все же была определенная атмосфера, которая нервировала его. — И поосторожнее с рукой, — запоздало напутствовал Чоппер: он провел с Зоро достаточно времени, чтобы знать, что тот со своими травмами особо не церемонился. — Даже не думай прямо сейчас поднимать свои тяжести; твои тренировки могут принести большой ущерб, если ты сначала не пройдешь физиотерапию. — Я не буду, — утешил его Зоро с легкой улыбкой. Это, конечно, была не вся правда, но он не хотел волновать доктора сильнее. — Я знаю, как оправляться после травм. — Я обязательно узнаю, если ты что-нибудь сделаешь с рукой! — предупредил Чоппер, и Зоро тактически отступил ближе к выходу из кабинета, слегка удивившись, что доктор, который был ниже его почти на две головы, действительно мог заставить его понервничать. — Я же увижу! — Пока, Чоппер! — крикнул Зоро, оставляя все еще разговаривающего доктора за закрытой дверью, из-за которой тут же донесся возмущенный вопль. Улыбка коснулась его губ, когда он, развернувшись, чтобы уйти, услышал взволнованное, хоть и почти неразличимое ворчание с другой стороны двери. ~X~ Свернув с шоссе, Зоро какое-то время ехал по грунтовой дороге, пока наконец не выехал к довольно многолюдной, покрытой гравием парковке, которая располагалась среди деревьев совсем рядом с берегом озера. Большая часть территории там заросла соснами и кустарником, рост которых едва сдерживали тропинки, прокладываемые бессчетным количеством посещающих это место людей. Припарковавшись на свободное место, Зоро заглушил мотор и вылез из машины. Он медленно пошел по стоянке, любуясь открывшимся видом. Красота озера оказывала на него почти что целебный эффект, заставляя его дыхание участиться. Странное, пришедшее словно из ниоткуда, чувство меланхолии сдавило ему грудь, пока он вглядывался в кристально чистую воду, которая на многие мили разлилась по дну безмятежной долины. Элегантными колоннами выступали горы, окружая этот маленький рай, и солнце лилось через их вершины, отражаясь в робких волнах. В недвижимом полуденном воздухе разносились трели птиц. Время само по себе словно замерло на месте, и он просто существовал в этот момент, не понимая, почему это так сильно влияет на него и отчего он чувствует, что вовсе не заслуживает лицезреть такую природную красоту. После стольких лет, омраченных бесконечными войной и смертью, что-то настолько невинно прекрасное, как этот пейзаж, казалось рабом его раненой души. Это чувство было странным, но спустя все то время, которое он провел, ненавидя место, в котором оказался после предательства своего рассудка, он чувствовал, что наконец выздоравливает. — Зоро! Звук его имени заставил его повернуться к зовущему, и застрявший в горле вздох наконец вышел, когда взгляд Зоро остановился на его друзьях. Наконец, при виде Луффи, который стоял возле своей побитой машины и с энтузиазмом махал ему, и Санджи, который на мгновение перестал выкладывать вещи из багажника и тоже улыбнулся Зоро, боль в его груди стала постепенно сходить на нет. Все остальные тоже вышли из своих машин, и улыбка залила его лицо, когда он пошел к ним. — Ты приехал! — восторженно прокричал Луффи, притягивая Зоро к себе с впечатляющей для такого худосочного парня силой. — Готов сокрушительно продуть в волейболе? — Мечтай, — усмехнулся Зоро, хватая его за шею и ероша ему волосы. Он чувствовал, что часть него хотела просто с тоской смотреть на озеро в ожидании чего-то, поэтому он постарался занять себя разговором и присутствием других людей. Луффи оказал ему достойное сопротивление, стараясь выбраться из захвата, и теперь пытался расквитаться с Зоро, но отвлекся, когда Чоппер побежал в сторону озера. Его глаза расширились, он выпутался из их потасовки и проорал Зоро прямо в ухо: — Подожди меня! — а затем понесся вслед за юным доктором. — Ай! — раздраженно буркнул Зоро, приложив к уху палец в попытке избавиться от вызванного этим криком звона; каким-то образом голос Луффи был пронзительнее чем выстрелы. Звон стих, и он подошел к машине, возле багажника которой все еще возился Санджи. — Вижу, ты нормально добрался, — заметил Санджи, все еще усмехаясь из-за только что произошедшего. — Даже раньше тебя, — фыркнул Зоро. — Слепая удача, — закончив раскладывать по откидному бортику машины сумку-холодильник и прочие штуки, проворчал Санджи в ответ, а затем выпрямился, огляделся вокруг со своего места у багажника и удовлетворенно вздохнул: — Какой великолепный день. В немом согласии Зоро пожал плечами и уже было открыл рот, чтобы ответить, как Санджи начал снимать с себя футболку, и внезапно Зоро осекся. Само движение было достаточно быстрым, но с того места, где он стоял, казалось, что этот момент тянулся чуть ли не вечно. Пальцами зацепившись за нижний край футболки из мягкого голубого хлопка, он медленно потянул его вверх, одним ленивым движением обнажая подтянутый живот; его мышцы напряглись, когда он рывком стянул футболку через голову, открывая свой стройный торс. Закинув ее на крышу машины, он вновь положил руки на бедра и гордо сказал: — Настало время сделать его еще великолепнее. Зоро никогда не видел Санджи без его скучных рубашек или униформы, и тот факт, что блондин вообще-то был в очень неплохой физической форме, слегка шокировал его. Когда Санджи закончил снимать футболку, Зоро испытал какое-то странное, не известное ему ранее чувство, из-за которого внутри у него все перевернулось; и чуть не подскочил, когда рядом с ним раздался голос. — Санджи, тебе нужна помощь? — спросила Виви, когда обе девушки вернулись на парковку после переодевания в купальники. Вопрос нарушил тишину, которая растянулась между ними, и Зоро усиленно старался смотреть куда угодно, только не на Санджи. С десяток лет он провел в окружении мужчин в армии, и ни разу за это время его не волновала чужая нагота; что с ним, черт побери, творится? — Не говори глупостей! — ласково сказал Санджи, лениво выпрыгнув из багажника, и, уперевшись локтем в машину, дернул большим пальцем в сторону Зоро. — Вот этот здоровяк поможет мне тащить все это; а вы, дамы, просто найдите место посолнечнее и расслабьтесь. — Ну, если ты так уверен… — осторожно пробормотала Виви, все еще не до конца убежденная. — Он уверен, — твердо заверила ее Нами и, взяв ее за руку, потянула за собой в сторону пляжа, дразняще подмигнув. — Пойдем, поможешь мне с кремом для загара~ Наблюдая за удаляющейся парочкой, Зоро на секунду нахмурился, раздумывая, почему полураздетые девушки волновали его намного меньше чем Санджи без футболки. Удержать мысль не вышло — тот вынул из багажника большую сумку-холодильник и протянул ее в сторону Зоро. — Возьмешь? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сунул сумку в уже протянутые руки. — Только смотри, чтобы Луффи не добрался до еды! — Э-э… Хорошо, — пробурчал Зоро, развернувшись, и пошел по тропинке в сторону озера. Он все еще чувствовал растерянность из-за этого странного недавнего происшествия. Он вышел на песок, и, как и было предсказано, Луффи с большим энтузиазмом попытался залезть внутрь мини-холодильника. Зоро попытался спасти еду, но все закончилось тем, что сумка оказалась между песком и сидящим на ней сверху самим Зоро, который старался не подпустить к ней Луффи, держа его на расстоянии вытянутой ноги в лицо. Конфликт подошел к концу, когда Санджи бросил парню сумку с волейбольной сеткой внутри, тем самым эффективно отвлекая его. Сеть была быстро установлена в песке, и компания почти равномерно разделилась на команды. Санджи, присоединившись к другой команде, пообещал, что разнесет Зоро всухую. Фрэнки, Виви, Луффи, Кая и Санджи тут же начали делить позиции, а Нами и Зоро пошли к другой стороне поля с Чоппером, Усоппом и его троицей демонят. Нами сразу отдала мяч Зоро, отправив его подавать. Она раздавала приказы с гораздо большей властью, чем на самом деле обладала, но Зоро не чувствовал себя в настроении перечить. — Так, Зоро… — осторожно начал Чоппер, заняв свою позицию на поле рядом с ним, — постарайся быть поосторожнее с рукой. Я не хочу… — Не волнуйся, Чоппер, — искренне уверил его Зоро, поднимая мяч левой рукой и улыбаясь юному врачу. — С моей рукой все в порядке; видишь? Подкинув мяч в воздух, он правой рукой со всей силы ударил по нему, со свистом отправив его через сетку. Мяч приземлился точно Санджи в затылок, и тот разразился пламенной тирадой. Зоро же повернулся к Чопперу и уверенно вытянул руку. — Полностью зажила. Но Чоппер даже не взглянул на него, нервно наблюдая за тем, как Санджи помчался через поле к ним двоим, угрожающе сжимая в руках злополучный мяч, и, оказавшись в пределах досягаемости, швырнул его обратно в Зоро. Удар вообще не достиг цели, и блондин толкнул его в озеро, всеми силами пытаясь утопить. Зоро отплатил ему тем же, намеренно стараясь не вспоминать о всех тех многочисленных ситуациях, когда он держал других людей под водой с абсолютно другими намерениями. — Мальчики! — они оба застыли и посмотрели на Нами, которая стояла на берегу, нетерпеливо прислонив волейбольный мяч к бедру. Она продолжила: — Вы закончили? Мы тут играть собирались. — Конечно, Нами! Дорогая! — проворковал Санджи, поспешно отпуская Зоро, и весело махнул ей. Затем он повернулся обратно к Зоро и с улыбкой пригрозил: — Это еще не конец. Не дав Зоро и шанса ответить, он плеснул ему воду в лицо и выбежал из озера на пляж, присоединяясь к остальным на поле. Зоро, отплевываясь после этого дешевого трюка со стороны Санджи, последовал за ним; хотя, подумал он, это была честная месть, ведь Зоро действительно зарядил ему мячом по голове. Следующие несколько часов прошли без особых инцидентов: они играли в игры, и члены компании то присоединялись, то пропускали раунды, когда отходили либо купаться в озере, либо немного отдохнуть на песке. Большинство взрослых уже выдохлось к тому моменту, когда Зоро решил выйти из игры и вздремнуть под жарким солнцем. Его намерения были грубо прерваны, когда его чуть не сбил с ног мальчик, который, подпрыгнув, смертельной хваткой вцепился ему в спину, пока двое остальных напали на него спереди. Несколько минут он боролся с детьми, но в конце концов сдался и, подхватив двух других хулиганов, рванул в озеро. Испуганные визги и смех эхом пронеслись по долине, заставляя людей, которые тоже приехали отдохнуть у озера, озабоченно глядеть в сторону мужчины, утащивщего троих сопротивляющихся, но смеющихся детей в холодную озерную воду. Бросив двоих мальчишек в воду, он потянулся к третьему маленькому мучителю, который все еще сжимал его шею в удушающем захвате. Наконец поудачнее схватив Пиимана, он поднял его над головой и со всей силы кинул того в сторону глубокой части озера. Большой всплеск тут же обрызгал их, и Зоро попытался сбежать от мальчиков, которые вцепились в него как пиявки и даже не думали отпускать. — Меня тоже! Меня тоже! — прокричал Луффи, вбегая в озеро вслед за ними. — Я следующий! Вскоре Зоро обнаружил того у себя на руках, когда парень врезался щекой ему в лицо, сжимая Зоро в болезненно крепком объятии. И тогда Зоро запоздало осознал, что приговорил себя к роли веселого взрослого. Без толку пожав плечами, он повернулся, прошел немного глубже в озеро и поднял Луффи. Со всей силы сбросив его — учитывая, что Луффи — взрослый мужчина, — он смог забросить его на добрую пару футов в сторону середины озера, где дно круто уходило вниз. Парень рухнул в воду с радостным воплем и всплеском. Вся троица детей Усоппа остановились как вкопанные и какое-то время глазели на место, куда упал Луффи, — на поверхности воды там показались пузыри и барахтающиеся руки. — А, Луффи плавать не умеет, — ровным голосом заметил Таманэги, все еще глядя в ту сторону. С большими глазами Зоро кругом развернулся к нему. — Что?! Не дожидаясь ответа, он рванул туда, где вода доставала ему до пояса, а затем, почувствовав резкое снижение дна, нырнул за Луффи. Он обхватил молотящего руками по воде парня за талию и вытащил его обратно на мелководье, пока в процессе брюнет пытался утопить своего спасителя, задыхаясь и отплевываясь. Схватив Луффи под руки, он подтащил того поближе к берегу, куда он его затем и сбросил и рухнул на песок рядом. Они оба лежали и ловили ртом воздух, и сначала Зоро даже планировал упрекнуть парня, спросить, о чем он, черт возьми, думал, но Луффи прервал его, разразившись истерическим хохотом. И Зоро хватило только на то, чтобы закатить глаза и тоже усмехнуться; он с трудом мог понять, зачем Луффи целенаправленно делать что-то настолько самоубийственное. — Мой черед. Зоро поднял глаза и увидел, что Нинджин в ожидании смотрит на него через нос. Усталая улыбка расплылась на лице Зоро, когда он встал и пробормотал: — Хорошо, хорошо. ~X~ — О’кей, с меня хватит, — наконец сдался Зоро, пытаясь выбраться из озера и сбежать от все еще цепляющихся за него детей. Последний час он провел забрасывая их в озеро настолько далеко, насколько мог, а взамен эти маленькие, восторженные монстры пытались утопить его. — Но дядя Зоро! — Дяде Зоро нужен перерыв, — сказал Усопп под хор сокрушенных стонов. Зоро облегченно посмотрел на него, полностью выйдя из озера, пока отец пытался утихомирить своих сыновей: — Посидите со мной и мамой, поешьте; потом я пойду с вами. Как вам? Отзывы на это предложение были смешанные, но, тем не менее, Зоро удалось выйти из воды на пляж, чтобы наконец взять чего-нибудь попить. Парой больших глотков осушив почти всю бутылку, он оглянулся вокруг, чтобы посмотреть, чем занялась остальная часть компании. Все отдыхали на солнце и наслаждались своим выходным; Луффи со своей неиссякающей энергией, конечно, был исключением: он, похоже, пытался выкопать в песке огромную яму. Мальчики Усоппа тоже наконец уселись и съели по кусочку арбуза из мини-холодильника, который притащил Санджи. Кстати о нем… Прошло уже довольно много времени с тех пор, как кто-то обзывал Зоро или пытался утопить (это не беря в расчет парочки детей). В смятении он медленно обвел глазами пляж, ощущая странное разочарование, когда не увидел рядом ни одной светлой головы. — Он на причале, — пробормотала Нами, развалившаяся на полотенце возле его ног. Она даже не потрудилась открыть глаза, нежась в солнечных лучах. — А?! — смущенно хмыкнул Зоро. — Санджи, — красноречиво, даже слегка раздраженно, проворчала она. Зоро перевел взгляд к другой части пляжа, где заметил выступающий из воды хлипкий причал с несколькими привязанными к нему лодками. Знакомые светлые волосы мелькнули солнцем у края причала, и Зоро вновь посмотрел на рыжую девушку, чьи глаза остались закрытыми. Вопрос застыл на губах: почему она вообще думает, что ему не все равно, что делает Санджи? Но он промолчал, точно не зная отчего: от того, что уже знал ответ, или от того, что, возможно, она могла сказать что-то такое, что ему не особо-то и хотелось слышать. Так или иначе, он стиснул зубы, развернулся и пошел по пляжу к причалу, чтобы посмотреть, чем же занят блондин. Когда Зоро вышел на причал, стало понятно, что это место было удивительно изолировано от шума общественного пляжа, — слышны были только отдаленные крики детей. Зоро наконец дошел до края, где свесив ноги сидел Санджи и расслабленно держал удочку в одной руке и сигарету в другой. Услышав шаги, Санджи поднял голову и с пониманием усмехнулся: — Перерыв? Зоро невинно пожал плечами: он не знал, как сказать, что дело было только в отсутствии Санджи. Осторожно опускаясь вниз, чтобы сесть рядом с блондином, он расслабился в уютной тишине, которую они делили. Санджи почувствовал это — со своей обычной проницательностью — и молча продолжил свою рыбалку, пока они вдвоем сидели под лучами полуденного солнца. Зоро наблюдал за тем, как он умудрился вытащить из воды еще одну рыбу в компанию к тем, которые уже плескались в заранее приготовленном контейнере, и еще раз забросил удочку. Наконец молчание было нарушено. — Сколько ты собираешься поймать? — спросил Зоро, заметив количество пойманных Санджи рыб. — Наверное, еще одну, а потом пойду чистить их, — ответил тот, а затем взглянул на Зоро и с любопытством поинтересовался: — Ты когда-нибудь потрошил рыбу? Зоро покачал головой. — Могу тебе показать, если хочешь? — предложил Санджи, выхватив сигарету с губ, пальцами прижимаясь к ним. Он лениво выдохнул струйку дыма, ладонью скрывая свою усмешку. Он ни на секунду не отводил от Зоро своего выжидающего взгляда. — Я, пожалуй, пас, — коротко сказал Зоро, отводя глаза: сейчас он не мог не почувствовать, что этот испытующий взгляд заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке. Вместо этого он смотрел на изгиб лески, исчезающий в воде. От тонкой лески по воде бежала рябь, когда Санджи стал наматывать ее, и напряжение заставило леску натянуться, а саму удочку — согнуться. Следующие несколько минут Санджи осторожно подтягивал свой улов и, наконец, вытянул его из воды. С громким всплеском из воды рывком вышел крючок с приставшим к нему большим комом озерной растительности. — О, смотри! — радостно усмехнулся Санджи. — Родня твоя! В ответ на это Зоро возмущенно нахмурился, глядя на качнувшуюся леску, которую тут же схватил Санджи, начиная снимать с крючка водоросли. Без единого слова он бросил их в сторону Зоро, не давая ему иного выбора, кроме как поймать водоросли в руки и сморщить нос из-за склизкого ощущения под пальцами. — Мерзость, — проворчал он, заставляя Санджи хихикнуть. — Черт, Завитушка. Вновь насадив наживку на крючок, Санджи опять забросил его в воду и оставил его лениво плавать на поверхности, а затем вытащил новую сигарету, все еще усмехаясь про себя. И пока Зоро сидел с комом мокрых водорослей в руках, глядя на блондина, что-то значительно изменилось в этой тихой, незатейливой сцене. Рядом с ним сидел Санджи, чьи спутанные вьющиеся песочные волосы подсвечивались полуденным солнцем, которое застыло совсем рядом с его головой, заставляя его локоны сверкать золотистым оттенком. Он слегка склонил голову, губами сжимая сигарету, кончик которой он прикрывал одной рукой, пока другая щелкала зажигалкой. Сгибом локтя придерживая удочку, он сделал долгую затяжку, заставляя кончик сигареты ярко вспыхнуть. Внезапно отстраняясь, Санджи засунул зажигалку в карман и взял удочку обратно в руки, а затем вынул сигарету изо рта и выпустил струю дыма. Облачко зависло над озерной водой, но Зоро с новообретенным чувством понимания смотрел только на мужчину перед собой; чувство, которое уверенно росло в его груди, наконец стало ему понятным. Зоро сидел в странном благоговении, возникшем из-за внезапного понимания, к чему он пришел, полностью ошеломленный видом блондина перед собой. Настоящее влечение к нему, которое одновременно и пугало, и окрыляло Зоро, было чем-то, что Зоро никогда раньше не испытывал ни к кому; тем более к мужчине. Это не имело никакого смысла. Это чувство, которое формировалось в нем месяцами, сейчас подошло к единственному неизбежному выводу, лишившему Зоро какой-либо реакции. Его челюсть едва не отвисла. Всплеск счастья, формирующийся в его груди всякий раз, когда ему доводилось видеть блондина, превратился во что-то гораздо более глубокое; он никогда раньше не ощущал такого от простого взгляда на кого-то. Но, несмотря на то, насколько чуждым было это чувство, было легко определить, что это было и как тяжело это было испытывать. Зоро, должно быть, слишком долго молчал, потому что Санджи обернулся к нему, взял удочку в левую руку, чтобы правой взять сигарету, и с тихим смешком спросил: — Что? Зоро заставил себя прекратить пялиться, понимание, которое только что пришло к нему, все еще сотрясало его до глубины души и разрушало основы всего, что, как он думал, он знает о себе. Сдерживая эти внезапные болезненные эмоции, которые изо всех сил рвались наружу, он лишь покачал головой и тихо прошептал в ответ: — Ничего. Вновь обратив свой тревожный взгляд к пляжу, он наблюдал за людьми, играющими в воде, и среди них он различил несколько знакомых лиц. Он постарался придать себе отчужденный вид, хотя его разум рушился под весом того простого факта, что у него появились чувства к сидящему рядом с ним мужчине, который едва ли об этом подозревал. — Вообще ничего… ~X~ В тихом кабинете громко тикали часы. Зоро неподвижно сидел в обитом кожей кресле, не сводя взгляд с пола; мысли в его голове метались. Пальцами он нервозно вертел свое обручальное кольцо. Мысли, которые он так долго подавлял в себе, всплыли на поверхность впервые за несколько недель. Крах представлений о собственной сексуальности, внезапная склонность к супружеской измене, эмоциональное потрясение; и все это из-за одного-единственного человека. — Зоро… — негромко начала Робин, и его взгляд резко метнулся к ней. Она осторожно продолжила: — Если вы хотите провести этот час, сидя со мной в тишине, это ваш выбор. Однако я не могла не заметить, что вы о чем-то думаете. Взгляд Зоро вновь вперился в пол, и он продолжил методично вращать кольцо на пальце, будто напоминая себе о его присутствии. Только это движение и утешало его сейчас: он был отлично осведомлен, что с начала сеанса прошло уже примерно сорок минут, и все это время в его голове вертелись одни и те же противоречивые мысли, озвучить которые, как и найти решение проблеме, ему не хватало уверенности. — Что… — в конце концов заговорил Зоро, и это тихое слово — первое, что ему удалось произнести за все то время, что он был в этом кабинете. Молча просидев еще несколько минут, он заставил себя продолжить: — Что люди делают, если у них появляются чувства к кому-то, кто не является их партнером? Этого вопроса Робин явно не ожидала, но она точно не сильно удивилась ему, спокойно оглядывая Зоро с ног до головы. Внимательно рассмотрев все аспекты его вопроса и, без сомнения, сделав выводы, откуда появился такой интерес, она наконец загадочно ответила: — Зависит от обстоятельств. — Каких? — Смотря, что вы хотите услышать, — невозмутимо ответила Робин. — И что это значит? — огрызнулся в ответ Зоро, будучи совсем не в настроении для ее игр. — Вы уверены, что хотите обсуждать это со мной? — осторожно спросила Робин. Она наверняка помнила, что в последний раз, когда она затрагивала довольно деликатную тему отношений Зоро с его женой, все закончилось не слишком красиво. — Потому что вам может не понравиться то, что я скажу. Долгое время Зоро упрямо молчал, зная, что все, что сейчас сказала его психотерапевт, было правдой. Между ними был давний мир, заключенный на условиях того, что она не станет поднимать тему его жены и сложившейся в их браке ситуации, а он не будет крушить мебель в ее кабинете. Однако сейчас ситуация казалась совсем другой, если учесть, что теперь в этом были замешаны совершенно другие эмоции. — Я хочу, — тихо вымучил он. Раньше он точно знал, в каком состоянии он хочет поддерживать свои отношения с женой, но это было тогда, когда внутри него и в помине не было никаких эмоций. Вся эта ситуация была странной для него, и он правда не имел ни малейшего понятия, с чего стоит начать. — Хорошо, Зоро, — просто сказала Робин, закрывая папку, которая лежала у нее на коленях, и подалась вперед. — Я скажу прямо; ваши отношения с женой токсичны. Зоро едва не вздрогнул. Он ожидал, что ее мнение будет суровым, и был в курсе, что у Робин скорее всего было свое мрачное толкование того, как Калифа относилась к Зоро. — Сам факт, что вы отказываетесь говорить о них со мной, — первый признак того, что между вами двумя что-то не так, — сурово продолжила она. — И пока последние два года я делала все, что в моих силах, чтобы помочь вам, я обнаружила, что она — главная помеха вашему восстановлению. — Если бы я не была вашим психотерапевтом, я бы сказала, что доверяю этому новому человеку гораздо больше, чем вашей нынешней жене, и главным образом потому, что за последние несколько месяцев вы добились большего прогресса, чем за три года с ней, — спокойно объяснила Робин. — Но я все же ваш психотерапевт, так что я скажу вам следующее: это ваша жизнь, и вы сами должны выбирать, как хотите ее прожить. И хоть каждое ее слово отзывалось печальной правдой, эта жестокая честность не поколебала спокойствия Зоро. Однако он не решился поверить, что эта проблема решалась настолько просто, насколько она это обрисовала. Как будто один человек был проблемой, а другой — решением. Несмотря на бушующие эмоции, которые все еще рвались прочь из его груди, он знал, что они были нелогичными. Как он мог бросить женщину, с которой он уже несколько лет был в браке, просто потому, что у него появились какие-то чувства к кому-то еще, особенно к мужчине. Неужели он должен был отказаться от той единственной крупицы счастья из-за малейшей вероятности, что Санджи тоже к нему что-то чувствует? Был ли он готов рискнуть потерять лучшего в своей жизни друга, как и всех остальных, связанных с Санджи, из-за парочки дурацких чувств? Нет. — Спасибо вам, — искренне сказал он, несмотря на напряженность в челюсти и боль от того, что его зубы были стиснуты так долго. Со спокойной решимостью он встал из кресла, уже точно зная, что должен делать. Внутри него бушевал полномасштабный конфликт, но он знал, что это было бессмысленно. Как бы эти мимолетные эмоции ни радовали его, этого было недостаточно, чтобы оправдать потерю всего, что он успел достичь за последние несколько месяцев. Решительно выйдя из кабинета, он оставил в этом помещении все свои переменчивые мысли. Он твердо решил не обращать внимания на эти чувства: лучше позволить им увянуть и, в конце концов, умереть, чем испортить тот небольшой счастливый мирок, который он наконец сумел себе построить.