Steady, As She Goes

Попасть на свадебный прием было удивительно — и почти настораживающе — легко, учитывая, какого калибра люди там присутствовали. Однако при таком количестве музыки и застолий вокруг, смешавшись с дальними родственниками, друзьями и коллегами, проскользнуть незамеченными удалось довольно просто. Если что-то и могло выдать их, так это чрезмерная восторженность блондина, который беззастенчиво оглядывал холл благоговейным взглядом. Держа при себе Санджи, явно пораженного размахом мероприятия, Зоро вел их через большой отель, который был зарезервирован специально для этого случая, выискивая ту женщину, которую, как утверждал Коби, он должен был найти. В конце концов выйдя в вычурный сад перед зданием, они столкнулись с толпой гостей, которая скопилась в этом изысканно освещенном пространстве. Большой сад был переполнен великолепными цветами и хорошо подстриженными кустарниками, и мириады мерцающих огней разгоняли полуночную темноту, разливая повсюду свое волшебное сияние. Столы были окружены гостями, которые либо пробовали закуски, либо потягивали прохладительные напитки, справа располагался буфет, и все оставшееся пространство было отведено под танцпол. Вскоре Зоро заметил женщину, которая и была их целью на этот вечер: она была в окружении гостей и выглядела великолепно. Каждый дюйм ее тела был покрыт блестками и драгоценными камнями, ярко-малиновый шелк ее лехенги привлекал внимание любого, кто смотрел в ее сторону. Рукой, изящно расписанной хной, она убрала с лица выбившуюся прядь волос и с энтузиазмом кивнула в ответ на слова своего собеседника, прыснув от смеха. Бросив быстрый взгляд вокруг, Зоро решил, что не стоит привлекать к себе внимание, подходя к невесте вдвоем. Не говоря уже о том, что для того, чтобы завоевать ее расположение, будет лучше, если он поговорит с ней наедине. Зоро тихо пробормотал Санджи: — Жди здесь, — и направился прямиком к ней. — Эй! — громко окликнул его тот, но голос заглушило музыкой, поэтому он с силой сжал локоть Зоро. Зоро оглянулся на него, надеясь, что никто вокруг не заметил легкой паники в голосе блондина. — Ты куда? Не вырываясь из хватки растерянного Санджи, Зоро посмотрел на него и дерзко ответил: — Поздравить невесту. — А мне что делать? — Просто… — Зоро замолчал, неопределенно указывая вокруг себя, — развлекайся. В ответ на это предложение глаза Санджи загорелись, и Зоро смог оторваться от него и направиться к Виоле. Из-за количества людей вокруг он не слишком боялся оставлять Санджи одного, и, к счастью, теперь тому хватало ума не ходить в безлюдные места. Зоро медленно преодолел толпу, окружающую невесту, и вскоре ее радушный взгляд уже был направлен на него. Вежливо протянув ей руку, он любезно произнес: — Мои поздравления. — Благодарю, — ответила она, взяв его руку, и обворожительно улыбнулась, сощурив глаза. Однако когда ее глаза снова открылись, в них была некая резкость. На секунду ее хватка на его руке угрожающе сжалась, прежде чем она полностью отпустила его и негромко сказала: — Чем я могу тебе помочь? — Я ищу кое-кого, — небрежно заявил Зоро, стараясь показаться как можно более дружелюбным, — памятуя о том, сколько присутствующих не отводило взгляд от невесты. Сцепив руки за спиной, он пригляделся к ней. Несмотря на ее невинную внешность, в ней определенно чувствовался холодный рассудок, которого многие здесь явно не замечали. — Я знаю местонахождение многих людей, дорогуша, — отметила она и сделала паузу, мило улыбнувшись пожилому родственнику, проходящему мимо, а затем продолжила вполголоса: — Тебе придется быть поконкретнее. — Ло, — пробурчал Зоро. — Мне сказали, ты можешь дать мне его контакты. Она замерла на мгновение, а затем повернулась к нему с искрами интереса в глазах. — И кто тебе такое сказал? — Коза, — просто ответил Зоро — ранее в этот же день он получил от бывшего напарника разрешение просить у нее встречи в его доме. Зоро искушал судьбу, так дерзко сунувшись на ее свадьбу ради того, чтобы попросить об одолжении, но упоминание имени старого друга в этом разговоре могло дать ему некоторое преимущество. В течении нескольких секунд критический взгляд Виолы пристально изучал его — она явно обдумывала сложившуюся ситуацию, взвешивала все за и против. — Чуть позже я обязательно нанесу вам визит, — в конце концов отмахнулась она и отвернулась, возвращая свое внимание к другим гостям. Зоро самодовольно ухмыльнулся и развернулся, направляясь обратно в самую гущу чествующей молодоженов толпы с облегчением от того, что этот разговор прошел настолько гладко. Он лавировал между столиками, выискивая Санджи, чтобы как можно скорее забрать его отсюда. В это время музыка сменилась на какую-то медленную и романтичную песню, слова которой он не понимал, у исполнителя был глубокий голос, а осветители приглушили свет для создания атмосферы. Переключив внимание на впечатляющую толпу людей на танцполе, Зоро наконец заметил Санджи, который с удовольствием принимал участие в танцах и празднествах, вежливо сопровождая молодую индианку к танцполу. Смущенный, Зоро остался стоять у края танцпола, со стороны наблюдая за развернувшимся перед ним действом: его одолевало некоторое огорчение по поводу того, как легко Санджи мог флиртовать с любой встреченной им женщиной. Но Зоро не мог сердиться на него за то, что было для него естественно; было глупо вообще думать, что блондин, по своему обыкновению, не воспримет слова Зоро как открытое приглашение приударить за какой-нибудь девушкой. Санджи танцевал с этой девушкой вовсе не так, как Зоро мог бы ожидать; здесь не было ничего от взаимного удовлетворения или шовинистических ужимок. Каждое движение было призвано для того, чтобы заставить ее почувствовать, словно лишь она одна здесь заслуживает внимания. Обращаясь с ней с почти профессиональной легкостью, он играючи вел ее в танце, поворачивая, подхватывая и кружа ее, уверенно сжимая ее руку и талию. Ее лицо озарялось улыбкой, когда он время от времени интимно прижимал ее к себе, чтобы затем снова отстраниться и грациозно закружить ее. Длинные темные волосы девушки гипнотически покачивались от каждого ее движения. Вскоре музыка кончилась, и она глубоко прогнулась в его руках, глядя на него затаив дыхание. Зоро отвернулся, не желая больше видеть этого, и нахмурился, размышляя, что с ним не так, если его тип — это светловолосые люди, которые имеют привычку щеголять с другими людьми прямо перед его носом. Краем глаза он заметил проходящего мимо официанта и, ощущая, что остатки его решимости уже улетучились, поднял руку и поманил того к себе. — Что я могу принести для вас? — спросил официант. Его бодрый голос был едва слышен из-за музыки и веселой болтовни вокруг, поэтому он наклонился, чтобы получше услышать ответ. — Ваш лучший бурбон, — заказал Зоро. — Целую бутылку. Сначала парень выглядел слегка шокированным, но, оправившись, он кивнул с дежурной улыбкой и направился к буфету и бесплатному бару. Зоро же нашел свободный столик неподалеку и рухнул на стул, решив, что он вполне может устроиться поудобнее. Вскоре официант вернулся с бутылкой янтарного виски. Зоро кивнул в знак того, что ему больше ничего не нужно, а затем открыл бутылку и сделал большой глоток прямо из горла. Малая часть его была недовольна тем, что он поддался порыву и вернулся к старым привычкам, но в целом он, почувствовав вкус крепкого солодового виски, которого ему так долго не хватало, испытал невероятное облегчение. И это долгожданное ощущение жжения в животе, заглушавшее то болезненное счастье, которое не отпускало его ровно с того самого момента, когда в его жизнь ворвался Санджи. Он был уже почти на середине бутылки, когда блондин закончил развлекаться и направился к столику, за которым Зоро и хандрил. — Эй, эй, — удивленно воскликнул Санджи, подходя ближе и с беспокойством глядя на бутылку. — Я думал, ты уже пару лет не пьешь. — Да? — сардонически фыркнул Зоро, не чувствуя в данный момент подходящего настроения, чтобы разбираться со взглядами Санджи на его жизнь. Алкоголь значительно развязывал ему язык. — Ну, знаешь, у меня выдалась пара тяжелых недель. Санджи сел напротив Зоро, выглядя слегка виновато — и даже немного обиженно, — и тот не мог не почувствовать легкое самодовольство в своем пьяном оцепенении. Он был почти рад, что Санджи хватило совести заметить, что именно благодаря ему Зоро был не в лучшей форме. Блондин скрестил руки на столешнице и грозно посмотрел на него. — Херовое оправдание. — И что с того? — буркнул Зоро, отхлебнув еще глоток, и Санджи проследил глазами движение бутылки. Зоро мог бы назвать целый список причин, почему последние несколько дней только поощряли его возвращение к алкоголизму; одной из них был, в частности, приводящий его в бешенство блондин, который сидел напротив него в этот самый момент. — У тебя же была причина бросить, — поспорил Санджи. — Ты имеешь в виду изменяющую мне жену? — язвительно ответил Зоро, запрокидывая бутылку, чтобы сделать еще глоток, а затем со стуком поставил ее обратно на стол. Негодование, копившееся в нем годами, начало выплескиваться наружу вот в такой уродливой форме. — Или, возможно, моего высокомерного психотерапевта? Может быть, мою неизлечимую травму? Невозмутимый этим внезапно агрессивным поведением, Санджи не отступил: — Почему ты бросил? Пренебрежительный звук вырвался из горла Зоро, и он отвел взгляд и равнодушно покачал головой. Он чувствовал раздражение при мысли о том, что Санджи решил, что имеет право заставлять его объясняться. Метнувшись глазами к блондину, он обнаружил, что тот все еще смотрит на него, и почувствовал прилив ненависти к себе за то, что Санджи мог вытянуть у него все что угодно одним только взглядом. — Потому что алкоголь стал костылем, — признал Зоро, едва ворочая языком. — Что это значит? — Моя жизнь, работа и все остальное пошло по пизде, — Зоро слегка пожал плечами, безразличие росло в нем с каждой секундой, пока алкоголь все больше влиял на его организм. Теперь он честно мог говорить о тьме, которая преследовала его в течении последних нескольких лет, — говорить гораздо более открыто, чем он когда-либо разговаривал со своим психотерапевтом. — Только алкоголь и помогал мне не сдохнуть. — Брехня, — без колебаний ответил Санджи. Зоро изумленно моргнул, думая, что, может, ослышался, и пробормотал: — Чего? — Все вышло не по-твоему, — упрекнул его Санджи, — и что? Зоро немо уставился на него — он не ожидал услышать такой решительный ответ от обычно беспечного блондина. Он и подумать не мог, что того станет заботить что-то, что было его, Зоро, личной проблемой. — Каждый человек имеет свои заморочки, — мрачно продолжал Санджи. — У всех есть свои скелеты в шкафу, и каждый пытается избавиться от них; думаешь, у тебя одного есть проблемы? Твоя жизнь — твоя проблема. Берешь на себя инициативу и пытаешься исправить это сам. Потому что это только твоя вина. — Да пошел ты, — прошипел Зоро. Санджи, оставаясь удивительно неколебимым в своем мнении, чуть наклонился над своими сложенными руками, яростно впившись взглядом в Зоро. Пальцы Зоро бессознательно сжались на горлышке бутылки — не от страха, но от чего-то жутко близкого к этому: он никогда не видел, чтобы блондин проявлял такую горячую решительность. От ярости Санджи, казалось, даже не заметил язвительного комментария. — Ты видел смерть; был ее причиной, — невозмутимо продолжал он. — Но я видел и другую ее сторону. Я видел людей, которые не заслуживают смерти. Матерей, которые потеряли своих детей. А тебе, эгоисту, хватает совести вести себя так, будто быть живым — это проклятие. — Если б я сдался, неужели ты думаешь, что я бы так долго боролся за то, чтобы все еще быть здесь, — не выдержал Зоро, копируя позу Санджи — тоже слегка наклонился, поддаваясь на провокацию блондина. — Я стараюсь; ты даже не представляешь, что меня терзает! — Ты думаешь, я ничем не терзаюсь?! — резко осадил его тот. — Думаешь, я каждый гребаный день не мучаюсь от воспоминаний о людях, которых я не смог спасти?! О семьях жертв, которым мне приходилось сообщать плохие новости? Между ними повисла тишина. — Думаешь, я не просыпаюсь с криками? — тихо спросил Санджи, и Зоро вздрогнул, отлично понимая, что блондин говорит о тех ночах, когда он весь в поту просыпался с криком, и даже о тех нескольких разах, когда Санджи вставал вместе с ним и оставался рядом до тех пор, пока он не мог снова заснуть. — Хочешь знать, какой звук хуже всего в мире? — почти шепотом задал вопрос Санджи и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Потому что для меня это не оружейные выстрелы… Не боль, не плач, не крик… Это звонок, — прошептал он совсем тихо, так, что Зоро едва различил его слова. Глаза блондина уже блестели от непролитых слез, его дрожащая рука сжалась в кулак, но он заставил себя продолжить: — Звонок телефона, на который никто уже не ответит. Это звонок телефона и необходимость слушать его, зная, что человек на другом конце провода ждет, что кто-то поднимет трубку… а уже некому. Это… В конце концов Санджи оборвал себя, подавленный собственными воспоминаниями, и наклонил голову, пытаясь восстановить самообладание. Он прислонил ко лбу ладонь, сжатую в кулак, в очевидной попытке успокоиться, а Зоро ничего не осталось, кроме как сидеть напротив с удивлением на лице. Он все еще пытался полностью осознать, что, даже если блондин не сказал этого открыто, Санджи был травмирован так же, как и он сам; если не больше… — Мы все боремся с демонами, — наконец вымучил Санджи, — но это не значит, что жизнь не стоит того, чтобы ее жить. Зоро немо сидел напротив него, его рука застыла на бутылке бурбона, ему было чрезвычайно стыдно за то, что он пошел на попятный и снова отдал себя в объятия алкоголя. Эта бутылка теперь казалась ему доказательством его неудачи, маркером его слабости. Монолог Санджи придал мучительную ясность вещам, которые Зоро уже давно забыл. — Так что давай так, — спокойно заявил Санджи, поднимая голову, — ему явно удалось прийти в себя. Все еще потрясенный, Зоро не мог вымолвить ни слова, отчего молча уставился на блондина. — Я выливаю остатки бутылки в раковину, ты трезвеешь, и мы уходим отсюда. Зоро смог только коротко кивнуть в ответ на это, наблюдая за тем, как Санджи схватил бутылку со стола и пошел в сторону туалета. Он смотрел блондину вслед, пока тот не затерялся в толпе, а затем почувствовал, как глаза теряют фокус в свете того, что он только что узнал. Его охватила смесь ужасающей ясности и болезненного шока — он пришел к полному осознанию другой стороны блондина, о существовании которой он едва ли подозревал. И внезапно на него нахлынула волна воспоминаний, придавая всему, что он знал, четкую ясность. Тот факт, что телефон Санджи постоянно был в режиме вибрации — или с какой-либо глупой популярной песней на рингтоне, — то, как он почти незаметно вздрагивал при звуке чего-то похожего на звонок мобильного. Не говоря уже о том, как блондин постоянно дымил свои сигареты, словно бы они были тем спасательным кругом, который удерживал его на плаву… Разом вскочив из-за стола, Зоро зашагал в ту сторону, куда ушел Санджи, выискивая туалет, на поиск которого у него ушло поразительно много времени. В конце концов обнаружив искомое помещение в глубине здания, он вошел внутрь с твердым намерением наконец ответить блондину и поблагодарить того за его тираду и за то, что он поделился чем-то явно очень тяжелым. — Санджи, послушай, я… — Зоро осекся, растерянно оглядывая пустое помещение, а затем замечая разбитую бутылку на полу возле раковины и разлившуюся по грязным плиткам пола янтарную лужу. Трезвость ударила ему как обухом по голове, его окутала ледяная паника и захлестнуло ужасом. Что-то в этой ситуации было абсолютно неправильно. Тут его взгляд упал на один черный моджари из тех, что он видел сегодня на Санджи. На нетвердых ногах преодолев несколько футов слева от себя, Зоро едва осознал, что вперился в стену, по которой затем съехал на пол, пытаясь восстановить хоть подобие контроля. Темнота заволокла его взор, пока он осознавал полную реальность того, чему он опять позволил случится. Санджи здесь не было. Эта ужасающая мантра снова и снова крутилась у него в голове, и он с трудом мог поверить, что снова по неосторожности выпустил Санджи из виду. Санджи здесь не было. И вдруг он снова оказался в армии, и его обмякшее, вымазанное кровью Куины тело тащили вниз по лестнице, подальше от места происшествия. Вокруг него — стрельба и топот чужих ног, затем его довольно грубо бросили на пол, потому что все вокруг бросились в действие. От Зоро сейчас не было никакого толку: он встал на колени и тупо уставился в землю, а перед его взором снова и снова мелькал образ ее невинного лица, разрывающегося на кусочки прямо у него на глазах. Он рухнул вперед, не осознавая ничего, кроме того, как сжимаются его кулаки в гравии перед ним и как сухой всхлип скребет горло. Резкая боль быстро вернула его в настоящее: гравием в его ладони оказались осколки разбитой бутылки. Темные кусочки впились ему в руку, и из каждой раны хлынули струйки крови, которые, стекая вниз, капали на пол. Этого жжения было достаточно, чтобы он смог успокоить себя и сфокусироваться на выравнивании дыхания, и наконец ему удалось избавиться от застилающей глаза темноты. Дрожащей рукой вынимая осколки стекла из ладони, Зоро успокоил свое дыхание и заставил себя рационально обдумать сложившуюся ситуацию и решить, как лучше поступить. Едва он успел прийти хоть к какой-то идее, как скрип открываемой двери ванной оповестил его о чьем-то прибытии, и чьи-то вкрадчивые слова дали ему понять, что виновника происшествия далеко искать не придется. — Хех, — донесся грубый смешок откуда-то из-за его спины, а затем громкий комментарий: — Он здесь. Достав последние кусочки бутылки из ладони, Зоро медленно обернулся и поднялся на ноги, вставая лицом к лицу с громилой, стоящим в дверях. Широкое лицо того расплылось в высокомерной ухмылке, и, подняв руки, он угрожающе хрустнул костяшками. Уставившись на него исподлобья, Зоро воздержался от того, чтобы откровенно зарычать, и расстегнул верхнюю пуговицу своей туники как раз вовремя, чтобы уловить удар противника. Он уклонился, наклонив голову и остановив удар предплечьем, и расстегнул вторую пуговицу — стараясь добраться до скрытых пистолетов и, желательно, продолжить эту драку в менее стеснительной одежде, — а бугай в это время замахнулся, чтобы ударить его под дых. Уклоняясь от удара, Зоро пнул противника в колено, а затем снова выпрямился, с готовностью подняв кулаки перед лицом. Бугай даже не успел закончить свой первый крик боли, когда его прервал вперившийся ему в глотку кулак Зоро, за которым последовала мощная атака в лицо. — У меня нет на тебя времени, — выплюнул Зоро. Противник спиной полетел на пол, подпирая дверь, сразу за которой обнаружились еще несколько человек, растерянно переводящих взгляд со своего коллеги на Зоро. Сокрушенно вздохнув, Зоро переступил через бесчувственное тело, все еще пытаясь расстегнуть оставшиеся пуговицы. Новоприбывшие уже начали доставать свое оружие — на многих пистолетах красовались глушители, призванные, видимо, для максимальной незаметности, — они, похоже, совсем не собирались облегчать Зоро задачу. Не дав им ни единого шанса объясниться или, того хуже, взять верх в драке, Зоро метнулся к тому, что стоял ближе всего, и совсем чуть-чуть не успел уклониться от выстрела. Жгучая боль в руке дала ему понять, что в него все же попали, но это был максимум того, что у них вышло, — теперь Зоро был слишком близко для нового выстрела. Подняв руку и обхватив дуло пистолета, он ударил рукоятью бандиту прямо в лицо и отправил того в нокаут быстрым пинком в живот. От безжалостной пули в затылок мужчина обмяк на земле, а Зоро повернулся, намереваясь проделать то же самое с еще одним членом этой шайки, и почувствовал, как по телу бежит знакомая дрожь. Окончательно разрядив обойму, он отбросил теперь бесполезный пистолет в сторону, оборачиваясь к оставшимся четырем противникам. Разоружив еще одного, он крепко схватил того за руку и, крутанувшись, хлестнул пистолетом другого нападавшего по лицу. Последовавший страдальческий визг сигнализировал о том, что удар вышел довольно болезненным, но Зоро уже переключился на парня в своих руках, грубо хватая его за волосы. Отбросив его голову назад, Зоро ударил ему локтем в лицо, роняя на пол с хлещущей из носа кровью. Туника была раздражающе тесной, и он уже чувствовал, что порвал швы на плечах, — тут же делая мысленную заметку возместить это Козе, если выберется отсюда живым. Чьи-то руки попытались схватить его сзади, цепляя ткань туники на поясе, но он тут же развернулся и выскользнул из порванной ткани. Теперь, когда у его противника в руках остались обрывки туники, а у самого Зоро — ее манжеты, он резко рванул их на себя так, чтобы нападавший споткнулся, и Зоро смог обернуть оба рукава вокруг его горла и натянуть их изо всех сил ровно до тех пор, пока тот не задохнется. Крутанув их обоих, Зоро выставил его перед собой как раз вовремя, чтобы его товарищ с силой вонзил в его живот нож, предназначавшийся для Зоро. В панике тот вытащил лезвие, а Зоро пока сбросил раненного на пол и бросился на последнего нападающего. Удерживая противника в захвате из его собственной руки и рукава, обернутых вокруг его головы, Зоро вырвал из его ладони нож, тремя короткими ударами вонзая его в тело жертвы, и тут же развернулся, метнув лезвие в сторону двух убегающих с поля битвы. Оно вонзилось одному из них прямо между лопаток, издав ласкающий слух шлепок, отчего тот безжизненной грудой свалился на землю. Времени отдышаться не было: Зоро даже не успел сбросить с себя своего предыдущего противника, когда почувствовал на лице ранее сброшенную им тунику. Съехав вниз, ткань туго стянула его горло, и он слепо попятился назад. Похоже, тот парень, которого заколол его же собственный коллега, собрал остатки своих сил, чтобы снова напасть на Зоро. Бредя назад вместе с нападающим, Зоро дождался момента, когда тот оступился и полетел прямо на него, и пригнулся. Левой рукой он схватил противника за лацкан, а правой вцепился ему в бедро, ногой задевая внутреннюю часть голени для того, чтобы лишить его баланса. Из этой позиции он со всей силы швырнул мужчину через себя на землю. Как ни странно, тот попытался встать обратно на ноги: он выставил кулаки и грузно качнулся, хотя его побитое лицо ясно демонстрировало, что этому один удар — и дух вон. Раздраженно фыркнув, Зоро шагнул вперед — времени возиться с этим упертым идиотом у него не было, — поэтому Зоро просто угостил его кулаком по зубам, отправляя знакомиться с ландшафтом сада через так некстати расположенное рядом окно. Звон разбитого стекла заглушил шум застолья и сразу оборвал все людские голоса — было слышно только музыку, ревущую из динамиков где-то в отдалении. Толпа в ужасе уставилась на окровавленного мужчину, раскинувшегося на одном из столов, а затем коллективно подняла взгляд на окно, за которым стоял сердито пыхтящий Зоро. Без единого извинения Зоро отвернулся и спринтанул по коридору в ту сторону, где скрылся последний член этой шайки головорезов. Он завернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как бандит влетает в лифт. Зоро бросился к нему так быстро, как только позволяло его поврежденное тело, — чувствуя внезапную благодарность за все те летние дни, в которые Санджи заставлял его бегать вокруг озера, — и затормозил перед дверьми, когда те закрылись. Умудрившись просунуть пальцы между створок, он раздвинул их и увидел чертовски напуганного мужчину, отчаянно жмущего кнопку «Закрыть двери». Мужчина заскулил от страха, когда Зоро, невозмутимо фыркнув, зашел внутрь, позволяя дверям вновь закрыться и отрезать их от испуганных гостей, которые уже начали собираться в холле за его спиной. С рывком лифт пришел в движение, спускаясь на уже выбранный этаж, и по лицу Зоро скользнула мрачная усмешка, вызвавшая у мужчины испуганный всхлип. Едва двери лифта успели открыться, издав пресловутый пронзительный звон, как Зоро швырнул бесчувственное тело избитого бандита на асфальт и вышел с пистолетом наготове. Пробираясь осторожными шагами и перебежками, он заметил довольно крепкого на вид мужчину, который толкал довольно раздраженного на вид блондина в машину, держа в руках пистолет. — ЭЙ! — свирепо рявкнул Зоро, шагая вперед с поднятым пистолетом, нацеленным на нападавшего, и обе головы развернулись на этот окрик. Незнакомец раздраженно нахмурился, а Санджи, наоборот, загорелся явным облегчением. Зоро разглядел на его лице россыпь порезов и синяков — блондин явно достойно сопротивлялся своим похитителям. — О нет, — насмешливо цыкнул мужчина, агрессивным рывком перехватывая волосы Санджи, отчего тот болезненно поморщился. Дуло пистолета многозначительно ткнулось блондину в висок, и незнакомец развернулся к Зоро, держа Санджи перед собой, как живой щит. — Не так быстро. Зоро замедлил шаг. Не отводя пистолета от мужчины, он остановился. Расстояние между ними теперь составляло несколько ярдов, и они пристально разглядывали друг друга. В свои молодые годы Зоро бы не колебаясь прицелился прямо в его открытую голову, но сейчас бандит держал в руках нечто очень ценное для Зоро, так что тот отбросил самоуверенность в сторону. К тому же, алкоголь все еще был в его крови, действуя на него сильнее, чем Зоро ожидал, и он понял, что не сможет уверенно выстрелить, не подвергая Санджи потенциальному риску. Хотя за последние пару месяцев он улучшил свои навыки стрельбы, он не был уверен, что даже в самый удачный день сможет произвести выстрел, не поддавшись стрессу; он отлично знал, что потерял хватку. — Все пройдет легко и просто, Ророноа, — сердито крикнул мужчина. — Птичка нашептала мне, что у тебя есть ненужный балласт в виде вот этой вот блондиночки; так что сейчас ты отойдешь подальше без резких движений, ясно? Ладони Зоро внезапно вспотели, когда ему в голову пришла идея, — он никогда даже и не думал, что будет рассматривать ее, как возможный вариант, — но это было единственное, что он мог придумать в данный момент. Учитывая то, что Зоро сейчас был чуть менее, чем недееспособен, а у этого мудака было явное преимущество, их с Санджи успех мог зависеть от простого элемента неожиданности. Однако если эта уловка не сработает, это будет означать, что он пошел на самый большой риск в своей жизни и провалился. — Санджи, — осторожно начал Зоро, глубоко вздохнув и стараясь убедить себя, что не принимает глупейшее в своей жизни решение. Его руки крепче сжали рукоять пистолета, когда он перевел взгляд с незнакомца на блондина, — не делай ничего, чего не сделал бы я… Санджи уставился на него в ответ: в его взгляде явственно читался страх, но теперь к нему примешалось понимание — блондин скосил глаза на пистолет, приставленный к его виску, а затем снова посмотрел на Зоро. Они явно поняли друг друга, и он, похоже, точно знал, чего Зоро хочет, — его глаза теперь были полны решимости. Зоро слегка кивнул один раз, подтверждая мысли блондина, и нападавший, должно быть, подумал, что кивок был просто жестом ободрения. Медленно опустив пистолет, Зоро внешне расслабился, уже отводя руку в сторону, чтобы якобы бросить оружие на пол, и эта мнимая капитуляция заставила мужчину на секунду ослабить бдительность. Этого Санджи было достаточно для того, чтобы взять быка за рога: его рука взлетела вверх, выворачивая пистолет из хватки бандита, а локоть врезался тому в живот. Однако вместо того, чтобы пригвоздить ублюдка к полу направленным на него стволом, Санджи отвел пистолет назад и с силой зарядил тому ногой по ребрам. — Я блядски устал, — Санджи сопроводил свой грозный выкрик вторым пинком, — от того, что меня, — и еще один свирепый пинок, — постоянно берут в заложники!!! От последнего удара мужчина накренился и стиснул свой бок, а Санджи стоял, сжимая пистолет дрожащей рукой, все еще явно пребывая в шоке от того, что сейчас умудрился сделать. Зоро и самому было не лучше: он едва верил в то, что Санджи провернул все это, не будучи застреленным; этот парень едва ли предполагал, что у блондина будет хоть какая-либо подготовка. Зоро поспешно пошел к Санджи, направляя пистолет на растянувшегося на асфальте ублюдка, и, не отводя взгляд от блондина, нажал на спуск. Свист пули разрезал воздух, затем сменяясь на глухой звук ее контакта с телом. Зоро даже не взглянул в ту сторону: звук безвольно упавшего на землю тела говорил лучше всяких слов. Подойдя к Санджи, Зоро почувствовал, как оружие выпадает из онемевших пальцев, и, не задумываясь, обнял блондина дрожащими руками. Они оба опустились на землю, и Санджи, в которого он отчаянно вцепился, оседлал его бедра. От облегчения Зоро одной рукой безжалостно обхватил его талию, а другой завис возле его челюсти, не осмеливаясь прикоснуться. Зоро низко опустил голову в пространство между ними, удерживая себя от того, чтобы схватить Санджи и как можно ближе притянуть к себе, как ему и хотелось. Даже это, вероятно, слегка перегибало палку, но Зоро никогда в жизни не испытывал такого облегчения и отчаянной нужды прикоснуться. Все, что он хотел сделать, чтобы удостовериться, что Санджи точно жив, это изо всех сил сжать его в объятии и никогда больше не отпускать; провести руками по телу блондина, убеждаясь, что оно вполне реально, а затем положить ладонь на его затылок и прижаться губами к его губам в попытке выразить хоть каплю своей благодарности за возможность вновь увидеть его живым. Но Зоро, конечно же, не мог сделать ничего из этого, так что он остался сидеть на полу с частично распростертым на нем Санджи, не осмеливаясь даже дотронуться до его кожи, словно бы любое касание могло его сломать. Легкое прикосновение к предплечью заставило Зоро мелко подпрыгнуть — пальцы Санджи едва коснулись его руки в качестве утешения. Он не мог не вздрогнуть, благодарный блондину за то, что тот позволил Зоро насладиться этим моментом, даже несмотря на то, что ему, должно быть, неприятно. — Я… я так рад, — мучительно прохрипел Зоро, и его рука задрожала, когда он отдаленно почувствовал прикосновение шелковистых прядей блондина, борясь с желанием запустить туда руку и никогда не отпускать. Тело Санджи напряглось, и Зоро с силой отдернул руку, сжимая ее в кулак и безвольно опуская. Он отвернулся, чтобы по возможности скрыть румянец, покрывший его лицо. — Мы должны убраться отсюда до приезда копов. — Ты был прав… — признал Санджи, вставая на ноги и стыдливо отводя глаза в сторону с мрачным выражением на лице, — мне не стоило идти с тобой… — Это не твоя вина, — заверил его Зоро, тоже поднимаясь и поднимая руку, чтобы неловко потереть затылок. Встав напротив удрученного блондина, он попытался его утешить: — Все в порядке. На лице Санджи явно отразился какой-то внутренний конфликт, и он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но его полный решимости взгляд сменился на недоумение. — Погоди… а почему ты без рубашки? Зоро зацепил большим пальцем ремень наплечной кобуры, словно бы этого вполне хватало для объяснения. Недоумение на лице Санджи сменилось усталым принятием факта, и он утомленно покачал головой и начал расстегивать пуговицы. Зоро мысленно пытался выгнать румянец, который только-только спал, со своего лица, а Санджи стянул с себя тунику и протянул ее Зоро. Блондин, теперь оставшийся только в синем патани и белой курте, закатил глаза. — По крайней мере, хоть один из нас одевается как цивилизованный человек. Зоро на колкость не ответил, но покорно взял тунику и натянул ее на себя. Вскоре они уже были на улице. В конце концов смешавшись с толпой, они пешком дошли до дома Козы. И в течение всего пути Зоро подчеркнуто игнорировал тот факт, что шервани напрочь пропах Санджи. ~X~ Проблем на пути к Козе больше не возникло, однако их прибытие было встречено с некоторой тревогой, ведь в столовой они показались в крайне потрепанном виде. Лицо Санджи уже успело опухнуть от полученных им царапин и синяков, а отсутствие на нем туники только дополняло растрепанности его виду. Зоро же выглядел довольно вымотанным, так как большую часть пути пьяно проспотыкался, еще не отойдя от той проклятой бутылки бурбона, которую по дурости попытался выдуть. Объяснив ситуацию крайне сердитому Козе, они оба поднялись наверх разбираться с последствиями проведенного вечера. Сначала Санджи занял ванную, чтобы промыть и залепить пластырями многочисленные порезы и синяки, полученные им вследствие удара стеклянной бутылкой по лицу. После этого он милостиво предоставил помещение Зоро. Тот тут же вскочил под ледяной душ, чтобы избавиться от последних остатков опьянения и смыть с себя запах алкоголя. Он простоял под душем, пожалуй, чуть дольше положенного, и только теперь вышел из-под прохладных струй в жаркую влажность летнего зноя. Медленно вытираясь насухо полотенцем, он остро осознавал, что, стоит ему выйти из ванной, и он впервые с их последнего разговора на свадьбе останется наедине с Санджи, и он не был уверен в том, как все пройдет. Должным образом обработав свои раны и перевязав их, — лучше все сделать правильно с первого раза, чтобы не дать Санджи повода взяться за это самому и подвергнуть Зоро совершенно другого рода пытке, — он начал одеваться и, наконец натянув потрепанную майку, задержал пальцы на ее нижнем шве, тяжело вздохнув и подавив нервозность. Собравшись с духом, он толкнул дверь и осторожно прошел через холл в спальню, обнаруживая там Санджи, который облокотился на перила балкона с сигаретой во рту. Тот даже не обернулся, когда Зоро вошел, что еще больше его взволновало. Он подошел и неловко встал рядом с блондином, кладя вспотевшие ладони на прохладный металл перил. — Послушай, — начал Зоро, и его голос дрогнул. Чтобы замять это, он негромко кашлянул, — я хочу извиниться за свое поведение там, на свадьбе, — решительно продолжил он. На секунду Санджи, казалось, растерялся, повернув голову и глядя на Зоро с замешательством в глазах, но затем он, очевидно, все понял и быстро отмахнулся, не вынимая сигареты изо рта: — Эй, за это не переживай. Ты был пьян, и я… — Нет, — жестко оборвал Зоро, — мне нужно было это услышать. В этот раз Санджи хватило такта промолчать. — Я столько времени жалел себя, что забыл обо всем остальном, — тихо пробормотал Зоро, — о том, что важно. — Обращайся. — И еще извини за то… — почти прошептал Зоро, не в силах взглянуть на Санджи. С ревущей болью он вспомнил, что блондин проходит через тот же ад, что и он сам, хоть и казалось, что у Санджи дела идут немного лучше, чем у Зоро. — Я не знал… — Я не то чтобы это афиширую, — лениво пожал плечами Санджи, все еще прислонившись к перилам, а затем внимательно посмотрел на Зоро. — Мы с тобой оба хороши, а? Искоса взглянув на утешающего его блондина, Зоро почувствовал, как рассасывается тревога в груди, и выдохнул в ответ: — Ага… С Калифой так никогда не выходило; она всегда была полезной возможностью отвлечься или способом сосредоточить его внимание на других, более значимых задачах, чтобы отогнать темные мысли прочь. Она была всего лишь кратким наваждением по сравнению с тем нестерпимым желанием, которое прямо сейчас прожигало его грудь от одной только близости к Санджи; он никогда такого не испытывал. Любовь никогда не была для него настолько простой. Это заключалось не в том, что Санджи говорил или делал, или даже в его отношении к Зоро; это однозначно было сочетание всех его черт, заставляющее дыхание Зоро учащаться при одном взгляде на него. У Санджи был способ рассеять сгустившуюся тьму, оставляя Зоро нежиться в теплой безопасности его присутствия; не было никакой борьбы за удержание контроля над собственным рассудком, никакой тревоги за то, что его концентрация даст осечку, никакого страха в его горькой, унылой жизни. Одним только своим существованием Санджи лишил все это значения. И пусть Зоро и может называться эгоистом, но он будет защищать это существование до самого конца чертовой планеты Земля, если это означает, что он сумеет до конца своей жизни сохранить такой покой и умиротворенность. Он бы пошел на все, лишь бы не дать этому лучу совершенного света угаснуть до того, как он сделает свой последний вздох, потому что, если это то, что Санджи мог сделать для такого жалкого существа, как Зоро, невозможно и представить, как он повлиял и повлияет на жизни множества других людей. Сердце в его груди теперь сжалось по совершенно другой причине, и Зоро понял, что не может вздохнуть, стоя рядом с блондином, чьи голубые глаза были прикованы к нему. В этом взгляде читалось намного больше, чем он мог расшифровать, и эти глаза пронизывали его глубже, чем когда-либо. Все, что Зоро хотел сейчас сделать, — это наклониться и наконец почувствовать, каково это — прижаться губами к губам этого человека; его больше не волновали такие тривиальные вещи, как возможность отказа или пол партнера. На мгновение ему захотелось узнать, каково это — целовать кого-то со всей душой, попытаться в одном движении выразить хоть малую йоту переполняющей тело любви. Наклонив голову вперед и не отрывая глаза от дерзкого взгляда Санджи, он вдруг понял, что расстояние между ними сокращается гораздо быстрее и легче, чем он ожидал. Дюйм за дюймом, и движение стало совершенно бессознательным — что-то абсолютно незнакомое тянуло его к блондину. Они застыли в считанных сантиметрах друг от друга, и Зоро был полностью поглощен незыблемой синевой глаз Санджи, которые слегка расширились в изумлении от того, что должно было свершиться. Это резко охладило его пыл, и он поспешно отстранился и дернул голову в сторону, слишком напуганный тем, что чуть было не сделал, чтобы взглянуть на Санджи. — Зоро. Зоро резко повернул голову и увидел вошедшего Козу, даже не подозревающего о том, что могло произойти здесь всего мгновения назад. Он выпрямился, вставая напротив напарника, а Санджи медленно развернулся, тоже наблюдая за разговором. Зоро намеренно не смотрел на него, чтобы ненароком не увидеть, какое выражение может быть на его лице, — слишком боясь обнаружить там облегчение от того, что их прервали. По его удивлению несколько мгновений назад было ясно, что в этой ситуации у него не было того же порыва, что и у Зоро. — Хм? — с любопытством хмыкнул Зоро, возможно, даже немножко переигрывая. — Виола пришла, — мрачно сообщил Коза, — и она рвет и мечет. Зоро поморщился, в то же время испытывая облегчение, что теперь у него появился предлог не оставаться в одной комнате с Санджи. Он устало провел по волосам и проворчал: — Отлично… Направляясь к выходу из комнаты с Санджи, тихо следующим за ним, Зоро мысленно пожелал, чтобы они больше никогда не возвращались к разговору об этом, и сфокусировался на более актуальном вопросе. Дойдя до лестницы, он увидел внизу Виолу, которая величаво стояла посреди прихожей, одетая в простые джинсы и топ, ее волосы были стянуты в пучок. Выглядела она, мало сказать, недовольно. Зорко проследив за их спуском она подала голос только тогда, когда Зоро достиг последней ступеньки: — Ты заявился на мою свадьбу без приглашения, попросил об одолжении, а затем умудрился устроить такое представление, — начала Виола яростным тоном, но тут же расплылась в улыбке. — Ты тот еще наглец, Ророноа. — Это не входило в мои намерения, — виновато сказал Зоро, останавливаясь перед пышущей гневом женщиной. — Кто-то пытается убить меня. — Явно, — фыркнула она. — Тебе повезло, что половина моей семьи — гангстеры, и их не смущает твоя неотесанность, однако вот моя тетя была немного расстроена. — Я могу как-нибудь загладить свою вину перед ней? — медленно предложил Зоро с вопросительной интонацией к концу своей фразы. — Уж постарайся. И ты. Мой дорогой, — проворковала она с недовольством на лице, с распростертыми руками проходя мимо Зоро к Санджи, — я обязана извиниться за то, как отвратительно с тобой обошлись; мне дурно при мысли о том, что я позволила чему-то столь ужасному случиться с одним из моих гостей. — О, нет, не беспокойтесь об этом! — попросил Санджи, взмахнув руками. — Вы слишком добры. — Не говори глупостей! — строго нахмурилась Виола, обнимая его лицо ладонями. — Если я когда-нибудь смогу быть тебе полезной, дай мне знать. Хорошо, дорогуша? — Ха! — этот возглас вышел скорее визгом, чем настоящим смехом; по щекам Санджи пошел румянец, а волосы вновь в беспорядке упали ему на лицо. У него вырвалось какое-то неразборчивое бормотание, когда Виола склонилась к нему с игривой усмешкой и убрала его челку в сторону, заткнув ее ему за ухо. Ощутимая боль заставила Зоро взглянуть вниз на свои руки, которые сжались в кулаки до побелевших костяшек, ногтями впиваясь в еще не поджившие порезы на обеих ладонях. Он почти насильно разжал кулаки, вновь напоминая себе, что не имеет на Санджи никаких прав, а значит не может ни к кому его ревновать. Тихонько прочистив горло, чтобы прервать их разговор, он вежливо поинтересовался: — Что насчет Ло? Взгляд Виолы снова метнулся к нему. Наконец она отпустила Санджи и фыркнула: — Точно. Все на мази. Он согласен встретиться с тобой завтра. А до тех пор я советую тебе не высовываться; на моем свадебном приеме был обнаружен покойник, а тебя теперь разыскивает полиция. — Спасибо. — Знаешь… — раздраженно протянула она, — ты мог бы и просто позвонить. — Стала бы ты тогда мне помогать? — парировал Зоро. Губы Виолы поджались в задумчивой гримаске, пока она на несколько мгновений задумалась о его словах. Зоро выжидающе смотрел на нее, зная наверняка, что анонимный телефонный звонок с просьбой о помощи был бы немедленно отклонен, а без реальных доказательств его ситуации она точно не пошевелила бы и пальцем. Тяжело вздохнув, она сдалась со смешком: — Твоя правда. С этими словами она порылась в своей сумочке, а затем вытащила оттуда одноразовый телефон и бросила его Зоро. Он с легкостью выхватил мобильник прямо из воздуха, а Виола тем временем поправила ремешок сумки на плече и вновь многозначительно посмотрела на него. — Если что-то пойдет не так, звони по номеру в контактах. В ином случае жди моего звонка: я приеду забрать тебя. Он понимающе кивнул, наблюдая за тем, как Санджи уже с готовностью кинулся провожать Виолу, все еще рассыпаясь в извинениях за причиненные неудобства. Женщина со смехом отмахивалась от него, а Зоро воспользовался этой передышкой, чтобы посмотреть на номер, забитый в контакты, и запомнить его на случай злополучного стечения обстоятельств. — Прошлый план еще в силе? — спросил Коза, непринужденно становясь рядом с Зоро и глядя, как Санджи и Стусси прощаются с Виолой в прихожей. Зоро повременил с ответом, убирая телефон в карман. Похоже, Коза уже догадывался, в чем было истинное намерение его напарника. — Как только я уйду, — Зоро замолчал и огляделся, убеждаясь в том, что его слова слышит только Коза, — увези его обратно в Мерривилль. Приведи в порядок все его финансы — квартиру и прочее, — и не спускай с него глаз, пока я с тобой не свяжусь. — Чую, задачка будет не из легких, — небрежно бросил Коза, а затем задумчиво продолжил: — Хотя было бы неплохо ненадолго вернуться в Америку… — Ты с чем-то не согласен? — Да нет… — осторожно признал Коза и, аккуратно сформулировав остаток фразы, медленно добавил: — Он явно тебя немного тормозит. Зоро скованно кивнул в знак согласия. — Меня не радует только перспектива того, что всю вину свалят на меня, — просто признался Коза. — У него, кажется, горячий нрав. — Он будет в бешенстве. — Седативные дозволяются? — Никаких седативных. — Ауч… — тяжело застонал Коза. — Мы будто опять в Бразилии. Зоро ничего не ответил. Просто не мог. Он все еще не смирился с тем, что должен оставить Санджи позади для его же блага, так что запас колкостей практически иссяк. Все, о чем он мог сейчас думать, — это как бы поскорее покончить со всем этим и, может быть, получить шанс вернуться домой и опять наладить свою жизнь. Может быть, даже несмотря на всю ситуацию и его совершенно неуместные чувства, Санджи все же останется в его жизни; хотя бы как друг. Коза принял его молчание одним кивком головы и спросил: — Когда ты уезжаешь? — Через несколько часов. ~X~ Все волнения этого дня наконец-то сказались на блондинистом парамедике — он отключился, казалось, еще не достигнув подушки. Однако к Зоро сон совсем не шел: он лежал на импровизированной кровати рядом с кроватью Санджи, вслушиваясь в ночную какофонию звуков все еще не спящего города, которая, впрочем, вовсе не заглушала ровное, тихое дыхание блондина. Каждый едва слышимый вздох пробивал в его сердце новую дыру. Он понял, их разговор за ужином в тот вечер был последним на какое-то время, а может и навсегда… Чуть позже, — когда Зоро мог без опасений быть уверенным, что Санджи крепко спит, — он тихо вылез из постели и начал собираться. Одевшись так тихо, как мог, он застелил кровать и взял предварительно собранный рюкзак со всем, что, по его мнению, могло понадобиться. Остановившись посреди комнаты, он понял, что ему больше ничего не остается, кроме как уйти; и это было самым тяжелым пунктом в списке. Его взгляд обратился к Санджи, и он отчаянно пожелал, чтобы ноги сами унесли его прочь, куда-нибудь подальше от этой комнаты, но вместо этого он обнаружил, что идет прямо к кровати блондина, несмотря на все протесты внутреннего голоса. Он взглянул на спящего Санджи — спокойное лицо того только укрепляло его уверенность в том, что он принял правильное решение, но в то же самое время он чувствовал, как каменеет его сердце при одной только мысли о том, что вот и все, комедия окончена. Его колени задрожали под весом того, что ему предстоит сейчас сделать, и от страха перед тем, что у него ничего не выйдет без Санджи, который все это время служил ему якорем и помогал окончательно не слететь с катушек. Бессильно присев на край кровати, Зоро сложил руки на коленях, чувствуя внезапное желание выговориться, совершенно не характерное для его молчаливой натуры. — Прости, — вымучил Зоро в темноту хриплым шепотом, который едва пробивался сквозь приглушенный шум улицы, плывущий по влажному воздуху комнаты. Он говорил в тишину, словно бы на исповеди. На мгновение он поднял руки, но затем снова опустил, обреченно шепча: — Мне так жаль, что я втянул тебя в эти неприятности, что заставил тебя быть частью моей жизни… Все должно было быть совсем не так… Наконец, найдя в себе силы пошевелиться, он закрыл лицо ладонями и потер изможденную кожу, бормоча себе в пальцы: — Я знаю, что тебе это не понравится… когда ты проснешься… Глухой смешок застрял где-то в горле. Он опустил руки, вновь устремляя взгляд в темноту спальни, и смешок почти перешел во всхлип. — Ты, наверное, будешь чертовски зол… — вымучил Зоро, чувствуя комок в горле. Он отвел глаза от теней, играющих на стенах, и посмотрел на спящего Санджи, который не слышал ни слова из его откровения. Блондин все еще спокойно спал с самым безмятежным выражением на своем прекрасном лице. — Но я знаю, ты поймешь, почему я сделал это… — закончил он с улыбкой, несмотря на то, что его душа рвалась на части. Зоро понял, что бессознательно потянулся к голове Санджи, чтобы в последний раз провести ладонью по этим светлым прядям. Он был не в силах избавиться от преследующего его воспоминания о том взрыве в квартире Санджи в тот день, когда все это началось, — тогда он отчаянно прижал блондина к себе и держал его голову на своем плече в защитном жесте. Момент был кратким — и, к сожалению, оборвался тем, что их швырнуло через всю комнату взрывной волной, — но он отчетливо помнил ощущение шелковистых прядей под ладонью. Когда его дрожащие пальцы замерли в нескольких дюймах от Санджи, он медленно убрал руку и отстранился. Заставив себя подняться, он поправил куртку и бесшумно направился к двери, перед которой задержался, чтобы прошептать напоследок: — Прощай… Завитушка.