Тонкости

      Когда Шойгу вышел, автоботы провели в тишине несколько минут, оживлённо обмениваясь впечатлениями по коммлинкам и уже предвкушая долгожданную свободу. Рэтчет ругал безалаберность и полное отсутствие субординации у диверсанта и грозился вправить ему процессор — желательно, гаечным ключом, Айронхайд лишь бессовестно гоготал прямо на всех личных частотах, Сайдсвайп мстительно предлагал новые планы охоты на этих обнаглевших д’конов, из-за которых пришлось переехать в эту Россию, Бамблби вслух скучал по Сэму и надеялся, что и в этой стране сможет найти друзей. И никто из автоботов не заметил поначалу полного молчания своего лидера. А Оптимус Прайм тем временем сосредоточенно думал, перебирая все известные ему данные. Всё-таки лидера автоботов настораживало, что русские выдвинули кибертронцам так мало условий: Прайм всё боялся найти подвох в словах землян. Но если можно было верить Интернету, то поведение русских объяснялось довольно легко — эта нация славилась своим гостеприимством.       — Здравия желаю, товарищ Прайм, — прервал размышления Оптимуса высокий по сравнению с другими людьми мужчина в военной форме, появившийся из глубин штаба на небольшой галерее, с которой люди могли спокойно разговаривать с кибертронцами на одном уровне и создать хоть какое-то подобие равенства.       Оптимус на миг вспыхнул линзами ярче прежнего — всё ещё не привык к русскому обращению «товарищ» вместо вышколенно-краткого американского «сэр». Военный тем временем подошёл к самым перилам галереи и, отдав честь, бесстрашно перегнулся через край, протягивая Прайму руку. Оптимус усмехнулся, осторожно коснувшись металлическими пальцами живой и горячей ладони человека, и военный смущённо хохотнул, осознав нелогичность своего жеста.        — Полковник Вятич, — представился мужчина, и Прайм отдельно отметил смелый взгляд чисто зелёных, ярких донельзя глаз. — Я тот самый человек, который отвечает за вас, автоботов, причём во всех смыслах, — продолжил Вятич, и Оптимусу волей-неволей пришлось перестать разглядывать военного и сосредоточиться на том, что он говорил.       — Этот центральный ангар — для общего сбора, — заметил Вятич. — Данная база принадлежит Военно-Космическим Силам, часть техники перебросили в другие точки, так что смело занимайте свободные ангары.        — Принято, товарищ полковник, — кивнул Оптимус и неожиданно поинтересовался: — А как Вас зовут?       — Владимир Николаевич, — отозвался Вятич. — Вне службы можно просто Володя!       Мужчина озорно улыбнулся, и Прайм понял, что Владимир, несмотря на возраст и должность, очень и очень молод в душе: в глазах Вятича светилась жизнь, неуёмная и буйная жажда чувствовать, мыслить и бороться за свою свободу. И Оптимус солгал бы, если сказал, что Владимир ему не понравился.       Вятич отсалютовал Оптимусу, хотел было что-то ещё сказать, но вдруг рация на поясе военного сухо затрещала короткими гудками вызова. Полковник извинился, отошёл в сторону, о чём-то коротко переговорил с невидимым собеседником, потом молча козырнул и предупредил, что отлучится на пару минут. Прайм обещал подождать, и военный спокойно вышел из ангара, оставив автоботов одних.        — Интересный малый, — одобрительно буркнул Айронхайд, когда спину Вятича скрыли шелестящие рейки складной металлической двери ангара. — С ним хотя бы работать можно будет, не развалится.        — Спорим, он будет лучше Леннокса? — у Сайдсвайпа тактичность отсутствовала как класс.        — Лу-у-учше?! — Айронхайд протянул это с такой непередаваемой интонацией, что Джаз, как самый сообразительный и предусмотрительный, бочком-бочком отошёл к выходу из ангара. — Пусть сперва этот русский превзойдёт меня, и тогда уж будем сравнивать его с Билли! И помогать Вятичу будете вы все, — оружейник смерил Сайдсвайпа взглядом, не обещавшим ничего хорошего, и Прайм спрятал усмешку в ладонь.        — А как мы будем помогать? — заикнулся было Бамблби, но, увидев нехорошую усмешку Айронхайда, тут же пожалел о своём существовании.        — Для начала… сорок кругов по плацу, — оружейник предвкушающе хрустнул сплетёнными пальцами, и Джаз словно невзначай прислонился к косяку, просачиваясь на улицу. — Потом…        — …А потом ты снова притащишься ко мне в медблок вместе с другими идиотами? — язвительно заметил Рэтчет. — Хайд, рекомендую тебе подождать со своими тестами: я ещё не успел обустроить себе здесь рабочее место!        — Ничего, были б пациенты, а там и запчасти найдутся, — отмахнулся оружейник, но в итоге смилостивился. — Хорошо, тренировка переносится на завтра… — выслушав облегчённые выдохи, Айронхайд мстительно добавил: — …И к сорока кругам добавляются ещё десять штрафных!       Бойцы застонали, предчувствуя долгие часы мучений, и Оптимус решил вмешаться.        — Айронхайд, я не думаю, что ребята заслужили штрафные круги, — ненавязчиво заметил Прайм, но в его вокалайзере проскользнула сталь. — Первый день на новом месте, прояви понимание.        — Вот именно, — назидательно поднял палец Рэтчет. — Попробовать вытрясти всю дурь из их шлемов ты, Хайд, сможешь попозже.        — Сейчас надо озаботиться подходящими альтформами, — Оптимус, видя, что подчинённые собираются вновь сцепиться в словесной битве, быстро перевёл стрелки на другую тему. — В России немного иной тип машин, думаю, что нам надо обновить маскировку.        — Ты прав, Оптимус, — сразу согласился Рэтчет и тут же с хищным видом повернулся к остальным. — Ну что, кто согласен первым послужить на благо науки?        — Не я! — быстро отозвался Джаз и попятился. — Я уже выбрал себе альтформу! — заявил диверсант и тут же демонстративно трансформировался в сияющий полировкой новенький гиперкар. — Спасибо за предложение, док, но я лучше проедусь по окрестностям, разведаю обстановку!        — Куда?! — взвыл Рэтчет, делая безуспешную попытку словить юркого бота за серебристый бампер. — Ты хоть на альтформу свою посмотри, а потом на здешние дороги! Всю подвеску убьёшь на первом же километре по этим ямам!        — Да ну, док! — беспечно отозвался Джаз, выскользнув из ангара, и картинно исполнил дрифт боком, лихо прочертив по асфальту чёрный узор протекторов шин. — Я уже глянул: здесь, у базы, дороги — высший класс! А в грязь я не полезу, ещё чего… — пренебрежительно фыркнул вентсистемой МакЛарен. — Пока задания нет, я буду выбирать только шоссе! — категорически заявил диверсант.        — Джаз, вольно, — отмахнулся Прайм, устало прикрыв оптику ладонью. — Три часа на окрестности, тебе хватит? — уточнил лидер автоботов.        — Ага, командир! — радостно откликнулся МакЛарен. — Как раз и обстановку разузнаю.       С этими словами гиперкар задорно мигнул фарами и покатил к выезду, собирая восхищённые взгляды и залихватский свист солдат. Рэтчет с сожалением посмотрел вслед ускользнувшей жертве, потом покосился на возмутительно спокойного Айронхайда и язвительно — медик был сегодня не в духе — уточнил:        — Ну ты-то, я надеюсь, не будешь выпендриваться?        — Смотря как, — флегматично хмыкнул оружейник и ткнул пальцем в стоявший неподалёку массивный УАЗ. — Эта штука везде пройдёт!        — Если ты в неё трансформируешься, то я тебе карданный вал раз за разом вправлять не собираюсь, учти, — мрачно предрёк медик. — «Эта штука», как ты выразился, имеет, помимо полной неубиваемости, крайнюю степень раздолбанности!        — В смысле, если не развалится на первом километре, то протянет ещё двести? — с любопытством уточнил Бамблби, оглядывая УАЗик.        — Чего только эти русские ни придумают, лишь бы дорог не строить! — внёс критическую нотку в обсуждение Мираж, уже успевший немного порыться в Интернете и почитать про ту страну, куда волей-неволей занесло автоботов.        — Ну ты-то, Рэтч, лучше всех устроился, — ревниво прогудел Айронхайд. — Тебе-то и дёргаться не надо, скорая во всех странах одинаковая!        — Ну да, только английскую роспись с бортов убрать не забудь, — напомнил Мираж, скептически разглядывая Рэтчета.       Оптимус, не дожидаясь нового и, несомненно, ехидного замечания, вышел. Улица встретила лидера автоботов прохладным ветерком и и наконец пробившимся сквозь тучи солнцем. Прайм блаженно пригасил оптику, поводя плечами и разминая корпус, и вскинул фейсплет к небу, совершенно по-человечески ловя ускользающие солнечные лучи. На ум вновь пришло сравнение здешней жизни с пустой картой, и Прайм, не сомневаясь, тут же закрасил на белом полотне небольшой лоскуток — область, в которой лежала база, — ярко-зелёным цветом, совсем как глаза того человека, который не боялся автоботов и относился к ним не как к чужакам, а как к своим. Владимир Вятич однозначно теперь ассоциировался у Оптимуса и с этой базой, и с зелёным цветом, а ещё — с удивительным гостеприимством, которое сквозило в каждом жесте военного. И Прайм знал: чем дальше, тем ярче будет его воображаемая карта. Начало положено.