Тонкости

      Распогодилось: сквозь серую облачную хмарь проглянуло солнце, а тучи нехотя уползли к горизонту, открывая синее-синее, почти летнее небо. Положительно, день был удачным — во всяком случае, Николь была на седьмом небе от счастья. Увидеть любимого отца спустя долгих три года — что может быть лучше? И испортить этот волшебный момент, как считала Вятич, не смог бы решительно никто — даже если это был Джаз, с которым девушка уже успела учинить локальную разборку, а потом синхронно поёжиться под строгим взглядом Владимира Вятича и нехотя заключить перемирие. Временное, как шёпотом пообещала автоботу девушка, и Джаз в ответ так сверкнул визором, что теперь Николь судорожно подсчитывала секунды до окончания шаткого равновесия. На данный момент весь квартет — Рэтчет, Джаз и полковник Вятич с дочерью в обнимку — мирно шествовал к общему ангару, как пояснил Владимир, для выяснения отношений: всех и сразу со всеми. Но в любом случае, жизнь была прекрасна, и выглянувшее солнышко только прибавляло очков к безбожно отличному настроению девушки.        — Ни́ко, — позвал Владимир Вятич и легонько отстранил от себя дочь, вглядываясь в её лицо. — Я рад тебя видеть и хочу сказать, что я по тебе тоже очень скучал. Но один вопрос: как ты смогла вычислить мою геопозицию и вдобавок пробраться на абсолютно закрытую базу?        — Э-э-э… — неловко протянула Вятич и почесала в затылке, старательно пряча глаза от отца и с неподдельным любопытством разглядывая закладывавший в небе на огромной высоте умопомрачительные виражи МиГ-31. — Ну, в общем… — девушка небрежно взмахнула рукой, обшлаг куртки чуть съехал, и Владимир увидел бинты на запястье дочери.        — Второй вопрос, дополнение к первому, — чересчур спокойно сказал Вятич, ловя руку Николь, и бережно сдвинул бинт, рассматривая ссадины и синяки. — Откуда эти травмы?        — Неважно, — хмуро ответила Николь, тут же снова вспомнив про свои неудачи в личных отношениях с матерью. — Так, не поладили кое-с-кем. Я поэтому ушла в парк проветриться, вот, а там наткнулась на… — Вятич немного помедлила, а потом махнула рукой на идущего впереди Джаза. — Ну, вот на него и наткнулась. Я настолько распсиховалась, что даже не думала ни о чём, а просто согласилась проехаться с ним. Знаю, ужасно непредусмотрительно, я виновата перед тобой, пап, — вздохнула девушка. — Но, в общем-то, именно моя отказавшая логика позволила нам встретиться! — Вятич вновь вскинула голову и белозубо разулыбалась.        — И в кого ты такая отчаянная? — строго спросил полковник, но веселье в его глазах напрочь убивало всякий воспитательный эффект: мужчина тоже был рад встретиться с дочерью. — Эх, Ни́ко, Ни́ко… Что же ты наделала, теперь придётся тебя прикрывать от всех и вся, документы о неразглашении подписывать, ответственность возрастёт… — Владимир скривился, словно от зубной боли.        — Может, я просто исчезну отсюда, вернусь домой, будто ничего не было? — жалобно уточнила Николь, только сейчас поняв, во что же она втравила любимого отца. — Авось, прокатит?        — Не получится, — покачал шлемом кислотно-жёлтый с алым автобот, повернувшийся к людям. Рэтчет, смогла вспомнить Николь. — Вас, девушка, заметили все, кому не лень, так что единственный выход тут — дезактив. — припечатал Рэтчет. — Нет, конечно, есть ещё варианты по полной смене корпуса и личности… — нарочито задумался бывший совсем не в духе медик, глядя на то, как профессионально полковник задвигает дочь за спину и словно невзначай поднимает руку к плечу, как раз к ремню, где висел автомат.        — А ещё есть самый простой вариант, — нахально влез в разговор Джаз, за что сразу же заработал грозный взгляд Рэтчета: медик всё ещё не мог простить диверсанту безнаказанный отъезд с базы и появление на военном объекте посторонних лиц. — Пусть остаётся! Куда-нибудь приспособим, ну не вконец же она бесполезная! — ткнул пальцем в Николь МакЛарен. — Так ведь, крошка? — нахально подмигнул девушке визором Джаз. — Хоть на протирку полов сгодишься, на большее ведь ума не хватит, а?        — Что ты сказал?! — взвыла Николь, выскочив из-за спины отца, и уверенно пошла строевым шагом к диверсанту, на ходу швыряя на асфальт глухо брякнувший рюкзак и демонстративно закатывая рукава куртки. — Да чтоб ты знал, я учусь в военной академии! Да чтоб ты знал, я увлекаюсь языками, хочу после академии получать второе высшее образование как лингвист! Да чтоб ты знал, я не настолько слабая, какой кажусь, и если ты по-прежнему будешь считать меня органическим мусором, я тебя разберу на части и соберу в миксер! — Вятич перешла почти на ультразвук, и Джаз невольно попятился. — Я требую к себе нормального отношения, заметь, прошу даже не человеческого отношения с учётом всех норм нашей культуры, а обыкновенного, чисто обыкновенного отношения, хоть более-менее адекватного! Мы все ведь живые существа, мы все равны в своих желаниях свободы, жизни и нормальной обстановки. И надеюсь, ты меня понял, малыш, — вдруг резко сменила тон Николь, завершив свою отповедь так мягко и нежно, что Джаз сначала даже не понял, как его назвала девушка. — Иначе я буду по новой вбивать в пустое ведро, которое у тебя на плечах, всё то же самое, что я уже говорила, но уже монтировкой! — рявкнула девушка, зло глянув на МакЛарена, и развернулась на пятках, гордо уйдя к отцу.       Рэтчет одобрительно-изумлённо выгнул оптогрань, наблюдая за шокированным фейсплетом Джаза, за нахохлившейся и сердито косившейся на автоботов Николь и за абсолютно невозмутимым полковником, который только покачивался с носка на пятку и изредка хмыкал. Медику неожиданно понравилась стойкость девушки и её нехарактерная для фемок этого органического вида готовность дать отпор даже тому, кто намного больше и сильнее неё.        — Как ни странно, но эта девушка права, — вдруг раздался приятный бас, и из ангара, напротив которого и остановилась вся компания, вышел огромный сине-алый автобот, и Николь изумлённо присвистнула, вскидывая голову и глядя на неожиданно тёплую улыбку на металлическом лице. — Нам действительно нужно быть более аккуратными по отношению к людям, ведь у них несколько иные особенности культуры. И мы все заслуживаем доброе отношение к себе. Так что… Джаз, я настоятельно рекомендую прислушаться тебе к её словам, — автобот кивнул диверсанту на Николь и неожиданно присел на колено, подставив девушке свою ладонь. — Не откажешься подняться? Так ведь будет удобнее беседовать.        — Да, спасибо, — наконец обрела дар речи Николь и шагнула вперёд, осторожно касаясь гладкого металла, чтобы уже через мгновение почувствовать на лице прохладный ветер от чрезмерно быстрого подъёма на совершенно иную высоту.       Оптимус Прайм приблизил ладонь к своему фейсплету и внимательно вгляделся в девушку. Хм, как занятно, земная фемка, которая смогла так яростно накричать на Джаза, внешне была очень и очень похожа на полковника Вятича: те же острые скулы, упрямый подбородок, тёмные каштановые волосы… и самое главное, тот же ярко-зелёный оттенок глаз, который так понравился Оптимусу. Сейчас фемка не отводила взгляд, хоть и немного волновалась, смотрела прямо и честно, и Прайм, которому всю ситуацию уже описал по коммлинку Рэтчет, потихоньку склонялся к единственно верному решению…        — Извините, не знаю, как обращаться к Вам… — неловко сказала Вятич, не зная, как хоть чем-то сгладить ту невольную паузу, которая возникла, пока девушка и автобот взаимно рассматривали друг друга. — Я понимаю, что у вас всех из-за меня возникли проблемы, поэтому я готова понести наказание за свои ошибки… — со вздохом призналась девушка, и это помогло Прайму принять окончательное решение.        — Оптимус Прайм, лидер автоботов, — мягко отозвался командир автоботов и сделал небольшую паузу, выжидательно глядя на девушку.        — Николь Вятич, — быстро среагировала Николь, правильно истолковав молчание Прайма.        — Так вот, — вздохнул Оптимус, прошумев вентиляцией. — Ты останешься на базе, как ты понимаешь, отпустить тебя уже нельзя. Причём… я слышал, как ты говорила, что учишься в военной академии. Думаю, что работа на нашей базе послужит для тебя неплохой стажировкой, — Прайм снова несильно улыбнулся. — Ну, а чтобы внести элемент исправительных работ, я назначаю тебе напарника из автоботов. Вашей задачей будет наладка коммуникации между представителями разных рас и отличное взаимодействие в паре, причём каждый день у вас будет как небольшой экзамен. Задание ясно? Справишься? — немного поддел девушку Прайм с хитрой усмешкой.        — Так точно, командир! — отсалютовала лидеру автоботов Николь, без раздумий согласившись с Праймом.        — Отлично, — легко кивнул Оптимус и повернулся к нескольким вышедшим из ангара автоботам. — Итак, я хочу представить вам всем эту девушку Николь Вятич и её напарника… — Прайм выдержал драматическую паузу. — Джаза. Теперь они работают, тренируются и учатся вместе. Обстановка ясна? И да, смотрите под ноги, — напомнил своим подчинённым командир, спустив Николь обратно на землю.       Николь сначала онемела от возмущения, потом переглянулась с Джазом, испытывавшим похожие чувства, и стиснула кулак — боль от сбитых костяшек эхом отозвалась в пальцах, — но ничем больше не выдала своего негодования. Приказ есть приказ, а командира ослушаться нельзя ни в коем случае, это Вятич уяснила ещё с детства. И теперь МакЛарен и девушка скептично смерили друг друга взглядом и мысленно уже приготовились к обязательному взаимодействию. Прайм же ясно велел работать в команде, но не уточнил, чем можно сопровождать процесс… и Вятич, и Джаз намеревались воспользоваться открывшейся лазейкой и устроить друг другу замечательную жизнь. Во всех смыслах замечательную. Джаз хмыкнул и демонстративно сделал сальто назад, чтобы в следующий момент уже эффектно встать на все четыре колеса и приглашающе приподнять серебристую дверцу.        — Ну что, крошка, начнём нашу работу? — поинтересовался диверсант под сдержанные смешки автоботов, и Николь прямо-таки пробрало от этого чуть ли не физически ощутимого мягкого и обманчиво ласкового баритона.        — Конечно, малыш, — невозмутимо парировала девушка, наклонившись и одним броском отправляя на сиденье МакЛарена свой рюкзак, и плюхнулась на водительское место. — Как скажешь.       Изумление Джаза было прямо-таки ощутимо, даже несмотря на то, что фейсплета диверсанта не было видно. Автоботские смешки на секунду притихли, но потом только усилились, и даже Оптимус и полковник Вятич не смогли сдержать улыбки. Николь немного самодовольно хмыкнула, поудобнее устраиваясь в салоне спорткара, и Джаз наконец опомнился, с шелестом опуская дверцу и аккуратно опоясывая девушку ремнём безопасности. Полковник Вятич облегчённо выдохнул и собрался уже было уточнить у дочери, куда она сейчас направится со своим новоявленным напарником, как вдруг вдалеке что-то ощутимо грохнуло.       Николь побледнела и переглянулась с отцом, а потом, бросив короткий взгляд на застывших на мгновение автоботов, велела себе не паниковать и вспомнить, чему учили в академии, и заорала:        — Не тормозим! Джаз, давай, прямо и влево на десять часов, там и грохнуло!        — Ща, крошка! — отозвался МакЛарен и стремительно, взвизгнув шинами, сорвался с места, уносясь по направлению к взрыву.       Едва серебристая полировка гиперкара сверкнула на солнце, пока Джаз разгонялся, как тут же опомнились все остальные. Автоботы без сомнений трансформировались и рванули за Джазом, а Оптимус помедлил секунду, ожидая, пока Владимир Вятич не заберётся в кабину тягача — даже в России Прайм остался верен своим привычкам, тем более, что, по словам Рэтчета, на севере России на похожих фурах рассекали дальнобойщики.        — Как думаете, что это может быть? — ровно уточнил Прайм, следуя к месту происшествия, откуда уже доносились возбуждённые голоса: как человеческие, так и автоботские.        — Не думаю, что что-то крайне серьёзное, — хмыкнул полковник. — Иначе бы командование и весь батальон уже надрывались по всем частотам, требуя от меня ответа, потому что я здесь самый крайний. А если молчат, то все хотя бы живы, волноваться особо не о чем, — философски заключил Вятич. — Но разобраться определённо надо будет…       Прайм с трудом подавил в себе желание ударить по тормозам, вытряхнуть из кабины полковника и на полном серьёзе попросить его вечерком за кубом-другим сверхзарядки объяснить вот это иронично-пофигистическое отношение русских к окружающему миру, но впереди уже активно шумели (и, судя по отдельным репликам, параллельно выясняли отношения между собой) Джаз и Николь, поэтому Прайм отложил этот вопрос на потом, вкатываясь на лётное поле. Оптимус ожидал увидеть всё, что угодно, даже добровольно сдавшихся всем составом десептиконов, но никак уж не это зрелище, от которого в процессоре непроизвольно начинал отказывать чип логики и здравого смысла…