Тонкости

      Что Айронхайд на базе русских оценил сразу по достоинству и без всяких ехидных замечаний — так это полигон. Во-первых, уже само наличие места для тренировок радовало оружейника, а во-вторых…       Айронхайд в первые несколько кликов молчал. Перегревался, вентилировал паром, ошеломлённо мигал линзами, принудительно перезагружал процессор, в особенности видеопоток и чип логики… и самое главное — молчал. Абсолютно и совершенно. Причём его молчание было таким красноречивым, что несколько военных, откомандированных полковником Вятичем показывать Хайду дорогу на полигон рядом с взлётным полем, опасливо поглядывало на автобота и явно уже прикидывало, как им тащить эту железную тушу в медблок, если оружейник всё-таки осчастливит всех обитателей базы своим падением в стазис. Но тут Айронхайд кое-как справился со своими эмоциями и с горящей невероятным счастьем оптикой обвёл взглядом представившийся ему вид.       Потому что вид небольшой равнины, выглядевшей так, как будто она пережила как минимум три локальных пробуждения Юникрона, не мог не вдохновлять. Везде были рытвины, глубокие ямы, цепь овражков и балок, холмов и ручейков… А ещё тут было много совершенно неописуемой грязи. Глубокие ямищи и колеи, полные жирной уже на один взгляд, чёрной, вязкой и блестящей грязи приводили Айронхайда в какой-то совершенно спарковский восторг. Оружейник, нездорово сияя оптикой, развернулся к военным и поинтересовался:        — А что вы на этом полигоне испытываете?        — Танки, — отмахнулся один из бойцов. — Чаще всего здесь соревнуемся с танкистами и зенитчиками из соседней части. Мы им десант выбрасываем, они — на наш полигон набеги делают. Так друг друга и гоняем.        — Да? — неподдельно заинтересовался Айронхайд. — Ну и кто выигрывает в сумме?        — Танкисты, — недовольно буркнул всё тот же солдат, если верить погонам: старший лейтенант. — Всё никак отыграться не можем, они с зенитчиками вдвоём на нас лезут, а мы, авиация, тут одни.        — Не дело, — подытожил Айронхайд и азартно потёр манипуляторы. — Но я сделаю из вас настоящих солдат! И научу, как давать этим танкистам надёжный отпор! Так, все на полигон, начнём с разминки!        — Командир, разрешите доложить? — встрял всё тот же старший лейтенант.        — Потом, — отмахнулся Айронхайд. — Все доклады после тренировки, этот как раз проверка на необходимость таких новостей. Если останутся силы сдать рапорт как положено, то дело стоит того. Если нет — то наквинт такой рапорт! Ваши позывные, бойцы? — ткнул пальцем оружейник и в лейтенанта, и в сержанта рядом с ним.        — Дмитрий Вятич, — без запинки отозвался лейтенант, и Айронхайд присмотрелся, узнавая в молодом человеке черты полковника Вятича: строго зачёсанные назад тёмные волосы, похожая улыбка, правильные черты лица и — пусть и с серым оттенком — фамильные зелёные глаза.        — Андрей Кленовский, — вскинул руку к растрёпанным медно-русым вихрам второй военный, совсем ещё мальчишка по земным меркам, чем-то напомнивший Айронхайду Хот Рода: наверно, из-за похожих ярко-голубых озорных глаз.       Айронхайд неопределённо хмыкнул, разглядывая назвавшихся. Остальные солдаты — рядовые — топтались где-то позади, благоразумно не встревая в разговор начальства. Парни были совершенно разными, и Айронхайд только молча диву давался, как могли эти двое работать вместе. От Вятича прямо-таки веяло невероятной сдержанностью, собранностью и пунктуальностью, даже спину Дмитрий держал как на плацу — отвратительно ровно. Но тем не менее, в уголке губ военного пряталась снисходительная усмешка, а в глазах порой мелькали задорные искорки. Хайду он до боли напоминал одного автоботского полицейского с красным шевроном на шлеме, который при всей своей внешней холодности был ещё тем… мягко говоря, неожиданным ботом, в приступе гнева способным и стол перевернуть, и десятку д’конов в одиночку фейсплеты начистить. Обычно бесстрашный и плевавший на всех и вся плазмой из своих пушек направо и налево Айронхайд в такие моменты Проула откровенно боялся и поэтому, поглядывая на Вятича, мысленно сделал себе пометку — сначала наметить пути отступления, а потом уж проверить, насколько Дмитрий схож с Проулом, если его взбесить. А вот Хот Род… тьфу, Андрей оружейнику был по Искре куда больше — азартный, гиперактивный — видно за версту. Если выучить, то неплохой боец будет… Автобот ностальгически хмыкнул и уверенно шагнул на полигон, проигнорировав предостерегающий крик Дмитрия.       Земля вспучилась под серво совершенно неожиданно — Айронхайд только и успел, что громко выругаться на самом непечатном иаконском, прежде чем уйти перекатом в сторону, в какую-то ложбинку. То, что это было плохой идеей, оружейник понял сразу же, когда под его корпусом и вообще вокруг начали с оглушительным грохотом рваться всё новые и новые снаряды. Мины, безошибочно определил по тональности взрыва Айронхайд, и забился в овражек ещё глубже, справедливо решив переждать грозу в безопасном месте, пока всё не отгремит, и потом уже выбираться по естественным образом разминированному полю. Бойцы, насколько мог судить по данным тепловизора Хайд, тоже не плошали — громкий вопль Вятича «Ложись!» был слышен далеко вокруг, и все без повторных напоминаний отработанно рухнули в грязь на границе полигона.       Когда системы зарегистрировали последний слабеющий взрыв, Айронхайд тяжело поднялся и немного ошалело встряхнул шлемом, калибруя аудиодатчики, чуть не заклинившие от беспрерывного грохота. Люди во главе с Вятичем и Кленовским тоже встали. Хайд уже было собирался выяснить, почему, собственно говоря, полигон оказался утыкан минами по самое не могу, как тут на площадку рядом с полигоном вылетел серебристый МакЛарен и, взвизгнув шинами, резко затормозил. Тут же распахнув дверцу, Джаз фактически выкинул из своего салона невысокую девушку в армейской куртке и трансформировался сам.       Девушка, чуть не сделав сальто в воздухе, пошатнулась, устояла, уцепившись за Джаза, и тут же пнула МакЛарена по серво. Джаз обиженно-возмущённо бросил что-то на тему бесценной полировки, незнакомка в долгу не осталась и громко — Айронхайд даже заслушался таким набором лексических конструкций и непереводимых идиом, которые вполне могли составить конкуренцию знаменитому тройному каонскому загибу, — выразила своё недовольство таким варварским способом высадки пассажира, Джаз ошеломлённо провентилировал и, оправившись от такой отповеди, вновь отпустил ехидную реплику, но земная фемка уже переключила своё внимание на происходящее.        — В чём дело? — рявкнула девушка, обводя взглядом весь бардак вокруг: заляпанные грязью солдаты, перепаханный туда и обратно раз десять полигон; и охнула, прикрыв рот ладонью, едва взглянув на Айронхайда. — Господитыбожемой, — в одно слово незнакомка умудрилась уместить и раздражение, и изумление, и возмущение, а под конец сорваться в бессильный и громкий хохот, опираясь на тоже начавшего несдержанно хихикать Джаза.       В следующий клик, пока честно недоумевавший Айронхайд пытался понять, что не так и у кого процессор полетел первым — у людей или у него самого, на край полигона вылетели, иначе не скажешь, почти все обитатели базы: как автоботы, так и люди. Причём все, едва завидев Айронхайда, словно теряли дар речи — во всяком случае, хотя бы цензурной, — и с невнятными матами спешили ретироваться куда-нибудь поблизости, чтобы не упустить ни капли происходящего. Последними, как и положено командирам, ставя точку во всём этом абсурде, прибыли Прайм и полковник Вятич. Айронхайд честно надеялся, что хоть Оптимус сможет хоть что-то сделать, но ответом оружейнику стал лишь шокированный донельзя фейсплет командира.        — Скраплет вас всех дери! — в конце концов не выдержал Айронхайд. — Да что со мной?!       Полковник Вятич осторожно постучал Оптимуса по антенне — докуда дотянулся, сидя на плече Прайма, — но внятной реакции, кроме шума вентсистем, насильно охлаждавших стремительно греющийся корпус, не дождался и поэтому решил взять ответственность за переговоры с оружейником на себя.        — Скажем так, — дипломатично откашлялся полковник, стараясь смотреть только Айронхайду в оптику, а не на его корпус. — Все немного удивлены тем, насколько радикально Вы решили, гм, — Владимир опять немного запнулся, подбирая подходящую формулировку. — Сменить имидж, если можно так выразиться…       Айронхайд, преисполнившись самых худших подозрений, поднёс к оптике манипуляторы и попытался хоть как-то осмотреть себя. Пока оружейник видел только грязь, жирную и липкую, но стоило ему поскрести пальцем по броне, как грязь отлепилась, открывая совершенно другой вид…       Оружейник впервые почувствовал, что не в состоянии сформулировать хотя бы более-менее внятное ругательство: только вентсистемы вхолостую гоняли воздух, продувая стремительно накаляющийся корпус. Во всяком случае, Хайд любил свою угольно-чёрную окраску корпуса, и это цветастое нагромождение пятен: алых, лиловых, кислотно-зелёных и токсично-розовых — эти цвета Айронхайд заметил только навскидку, а сколько ж было ещё, автобот даже боялся представить; так вот, эта внезапная перекраска выбила оружейника из колеи.        — Старший лейтенант Вятич, — устало отдал приказ полковник Вятич. — Доложите обстановку.        — Так точно, — Дмитрий, несмотря на подсыхающую прямо на нём грязь, только вскинул ладонь к виску. — Товарищ Айронхайд решил не принимать рапорт о том, что соседняя воинская часть танкистов заминировала полигон капсулами с краской и немного не рассчитала с мощностью заряда, превысив её в пару раз. Разминирование было назначено на сегодня, но… — лейтенант философски пожал плечами и махнул рукой на перепаханный взрывами полигон. — Всё уже само разминировалось.        — Идиоты, — ёмко охарактеризовал ситуацию полковник, прикрыв глаза ладонью.        — Согласен, — неожиданно поддержал человека Рэтчет. — А вот как раз и моё соло! — ехидно заметил медик и махнул манипулятором. — Айронхайд, марш в медблок! Неизвестно ещё, как эти мины на твои системы повлияли. Вы… — Рэтчет склонился над бойцами, которые тоже были на полигоне. — Я, конечно, специализируюсь не по человеческой биологии, но тоже настоятельно рекомендую всем любителям внеплановых взрывов и грязевых ванн зайти на осмотр в медблок. Сегодня.        — Спасибо, Рэтч, но я в порядке! — поспешно отозвался Айронхайд, наконец-то более-менее придя в себя при волшебных словах «медблок» и «осмотр». — Вот честное слово!        — Краску с корпуса тоже сам смывать будешь? — невозмутимо поинтересовался Рэтчет, красноречиво подкидывая на ладони гаечный ключ.        — Мы поможем! — вдруг встрял Андрей Кленовский и тут же нарвался на угрожающий взгляд медика, стушевался, но не отступил. — Ну, это вроде как мы не успели предупредить его, так вот мы и отмоем… как раз и как наказание можно определить, да? — Кленовский храбрился из последних сил, пока Рэтчет мрачно молчал, нависая над людьми.        — Да квинт с краской, Рэтч, — вмешался Айронхайд, всеми фибрами Искры своей желавший оттянуть посещение медблока как можно подольше. — Я согласен, пусть отчищают!        — Прекратить споры, — велел наконец вникший в ситуацию и опомнившийся Оптимус. — Хайд, забирай бойцов и отправляйся в мойку. На задание тебя в таком виде я точно не выпущу. Всем остальным… — Прайм сделал паузу и вопросительно глянул на полковника, обосновавшегося у него на плече, но прежде Вятича высказался кое-кто другой.        — Ага-ага, — тут же влез с замечанием Джаз. — Если мы Хайда в таком виде на д’конов натравим, то они скорее от смеха дезактивируются!        — Джаз, — мстительно заявил Айронхайд, но замолчал, едва услышал, как все, даже Оптимус и Рэтчет, пытаются скрыть смех за кашлем. — Я до тебя доберусь, — напоследок пообещал оружейник и со скрипом, проклиная грязь в шарнирах, трансформировался.       База, не скрываясь, заржала по новой, наслаждаясь видом весело размалёванного всеми цветами радуги УАЗика. Нежный розовый и яркий малиновый так странно смотрелись на военном автомобиле, что не хихикать не смог никто. Джаз лукаво прищурился, переглянулся с Сайдсвайпом и Бамблби, явно замышляя какую-то шалость, и кивнул подельникам. Николь тут же постучала МакЛарена по броне где-то на уровне колена — докуда дотянулась, — и пантомимой напополам с театральным шёпотом попросила посвятить в курс дела. Джаз иронично блеснул визором и невинно заметил, что уж очень сомневается в полезности Вятич, девушка же фыркнула, сделала автоботу сходный «комплимент» и подмигнула разулыбавшемуся Сайдсвайпу. Джаз только высунул глоссу, откровенно дразнясь, и Николь гневно пнула диверсанта по щиколотке, как раз по не спрятанным за бронёй магистралям и тяжам. Джаз ойкнул, а Сайдсвайп с Бамблби расхохотались.        — Ты мне уже нравишься, — без обиняков сказал Сайдсвайп, наклонившись к Николь.        — Эй-эй, у неё уже есть напарник! — ревниво парировал Джаз и бережно сгрёб в ладони девушку, усаживая её себе на плечо.        — Напарник — это тебе не узы Искр, поменять всегда можно! — парировал Сайдсвайп. — Слышал, он тебя достал, крошка? — обратился автобот к Николь, восседавшей на плече у Джаза.        — За «крошку»… — начала было справедливо возмутившаяся таким панибратством Вятич, но Джаз двигался быстрее: ловко поддержав девушку на плече одним манипулятором, диверсант другим кулаком без промедления засветил Сайдсвайпу под дых. Тот ойкнул, согнувшись пополам из-за неожиданной атаки, а Джаз яростно прошипел:        — Во-первых, она моя напарница, и пока Прайм не отдаст приказ, отменяющий нашу совместную работу, я выполняю задания вместе с ней! И я уверен, что попрошу у Прайма продлить срок нашего взаимодействия. А во-вторых, право называть её крошкой надо ещё заслужить!        — Спасибо, — ошарашенно хлопнула глазами Николь и впервые по-доброму улыбнулась диверсанту. — Правда. И мне тоже кажется, что я тоже попрошу у Оптимуса дополнительный срок для нашей работы. — вполголоса и с небольшим сомнением заметила Вятич. — Но я для тебя пока ещё не крошка! — поддела напарника девушка.        — Как скажешь, лапуля! — без возражений согласился Джаз и аккуратно трансформировался, внося Николь прямо в салон через все механизмы. — Поехали, я тут местечко нашёл, да и Оптимус задание выдал…        — Ну вы точно психи, — философски заметил Сайдсвайп, потирая место удара. С Джазом Ламбо точно пока не планировал связываться… лишь пока. Как ни странно, но Николь чем-то зацепила Сайдсвайпа, и теперь Ламборгини затаил обиду на Джаза и твёрдо намеревался отыграться. А Николь для этого была просто идеальной кандидатурой…       Оптимус проводил взглядом медленно ехавшего в сторону мойки Айронхайда, которого облепили со всех сторон такие же грязные солдаты, покосился на недовольного Рэтчета, легко кивнул уже умчавшемуся по заданию Джазу и с тихим вздохом повернул шлем, глядя на до сих пор обосновавшегося на плече Прайма полковника Вятича.        — Спасибо, товарищ Вятич, — тихо поблагодарил Прайм и спустя пару долгих секунд уточнил: — И… лейтенант Вятич?.. — недосказанный вопрос повис в воздухе.        — Мой сын, — коротко отозвался полковник. — Лётчик. Не видел его три года.        — Сочувствую, — еле слышно вздохнул Оптимус. — Почему? — деликатно уточнил Прайм.       В ответ полковник только закатал рукав своей куртки и продемонстрировал Прайму сеть белёсых шрамов. Оптимус откалибровал оптику, присматриваясь к чужим старым ранам, и Вятич с невесёлой усмешкой сообщил:        — Десептиконы. Три года назад. Залечил у своих только полгода назад.        — И поэтому Вы так переживаете за сына. — Оптимус не спрашивал, а утверждал.        — Я знаю, что это неправильно: делить детей, кто важнее, но за дочь больше боюсь… — Владимир поморщился, а в глазах стыла смертная тоска. — Дмитрий… он хотя бы лётчик, отобьётся. Он солдат, ему и умирать не страшно, он знает, на что идёт. А вот Ни́ко… она не знает, что такое война.        — Твоя дочь намного сильнее, чем ты думаешь, — не согласился Оптимус. — У неё очень сильная Искра, она живёт за троих. Но на что она способна, увидим лишь со временем.        — Надо ещё, чтобы она дожила, — невесело хмыкнул Вятич. — Эх, Прайм, Прайм…        — Вот поэтому я отправил присматривать за ней Джаза, — легко улыбнулся Оптимус и, заметив некоторое сомнение на лице Владимира, добавил: — Джаз, несмотря на определённую долю взбалмошности, дело своё знает, может быть ответственным, так что за ним твоя дочь… — Прайм запнулся, подбирая подходящее сравнение. — Как за каменной стеной. Да и заодно Джазу урок будет: пусть знает, как это — быть ответственным за кого-то.        — Они справятся, — уверенно кивнул полковник. — Николь, даром что та ещё индивидуалистка, с ним поладит.        — Думаете? — неслышно подошедший Рэтчет приподнял оптогрань. — Да вы слышали, как они ругаются?        — Стерпится-слюбится, — философски уронил Владимир и хмыкнул, покосившись на медика. — Пошли, у нас ещё много дел. Для начала, обновим Вашу маскировку, товарищ врач…