The show must go on.

Сначала все было не так уж и плохо. Сначала Кроули надеялся, что все пройдёт, ведь именно так и бывает. Он совсем не выходил из квартиры, скоро он смог бы сколотить немаленькие состояние, если бы сдал все пустые бутылки, лежащие и стоящие вокруг. Он надеялся приглушить голос внутри, который упорно твердил ему: «Иди к нему, иди к Ангелу, ты знаешь, что он не хотел этого, ты понимаешь, что он просто хочет получить то, что заслуживает…» и так далее, и тому подобное. Пару раз демон тянулся к мобильнику, но его одергивала его порочная гордость. Вскоре телефон лежал выключенным. Затем, щелчком пальцев убрав весь разгром, Кроули направился в клуб, но и там не нашёл покоя. Придя домой, тот включил телевизор и пару минут сидел, нервно посматривая то за окна, то на телефон. Однако демону скоро надоела эта паранойя и нервозность, и тот решил себя чем-нибудь занять — он нашёл огромный белый холст за тумбочкой у кровати, и почти с улыбкой вспомнил, как Ангел пытался научить его живописи. Несомненно, у Кроули был немалый талант, сердце его же лежало больше к сюрреализму, чем к реалистике. — Дорогой мой, не так! Взъерошенный и белый ком волос пронёсся от стола с красками к Кроули. Демон только отмахнулся и добавил на апельсин на холсте ещё пару мазков, придавая рисунку какой-то непонятной отстранённости. Если приглядеться, то можно было заметить очертания иссохшего и мрачного черепа на оранжевом апельсине. — К-Кроули, это не то, что я имел ввиду под тем, что сказал, что твой апельсин слишком яркий… — Мм? Демон отошёл на пару шагов назад и оценивающе вгляделся в рисунок. — А по мне это идеально! В порыве сентиментальных воспоминаний, Кроули набросал что-то, отдаленно напоминающее человека. Два голубых пятна, которые он превратил в два маленьких созвездия, сверху огромное белое облако. Преобразовав это в более менее приличное лицо, Кроули приостановился, в задумчивости покачиваясь. Затем он нарисовал тело и огромные, не поместившиеся на холст крылья. Крылья выглядят неимоверно правдоподобно, нимб над головой существа тоже. Оно словно собрало в себе любовь, благородность, все самые лучшие качества на земле. Кроули даже на секунду показалось, что он обжегся об холст… Но демоны не способны создавать благодать. На секунду отойдя, Змий удовлетворенно хмыкнул и, добавив блики на маленькие голубые галактики, отошел на расстояние, чтобы осмотреть то, что вышло. Искуситель, однозначно, остался доволен — образ Ангела был готов, и словно мерцал в сумерках. Теперь осталась сложная часть. Азирафаель старался не думать о вчерашнем происшествии, запивая тревогу о друге обжигающим какао. Конечно, раньше были ссоры, но после пары дней Кроули «нечаянно» звонил, или просто приходил, будто ничего не случилось. Ангел искренне не понимал, что он сделал не так, но все равно чувствовал себя виноватым. Он даже хотел написать начальству письмо, содержащее что-то вроде: «Мой почтенный брат, Метатрон, как у тебя самочувствие? Надеюсь, бремя Верховного не давит на тебя слишком сильно, и что с твоими подчиненными все в порядке. Пишу я тебе, мой дорогой брат, с целью, или даже с просьбой — мой новый чин доставляет несколько неудобств при моем общении с моими почтенными сестрами и братьями! То, что я один из трех серафимов, у которых шесть больших и прекрасных крыльев, может слегка принижать остальных Ангелов, особенно когда я в своем истинном обличье. Не мог бы ты, если тебе конечно-же не сложно, соблаговолить мне, и дать возможность быть равным среди моих братьев. и так далее, и тому подобное…» Однако, ангел, то есть серафим, решил, что проблема все-таки не в этом (к тому же врать про братьев и сестер и их принижении самому Метатрону не входило в привычки Азирафаэля. Да и крылья ему очень даже нравились. Сейчас ж, Кроули не было уже целую неделю! Азирафаэль догадывался, чем именно тот занимается, но боялся позвонить, написать, прийти к нему… Поэтому Азирафаель решил просто выкинуть надоедливого демона из головы и заняться делами. Когда ты Серафим, да ещё и новенький, тебе предстоит много нового и сложного, даже если твои коллеги есть твои братья и сёстры. Теперь уже не ангел, а Серафим, тот достал пачку бумаг и решительно начал листать их, ставить печати, подписывать. Некоторые листы воспламенялись, а затем исчезали, будто их и не было. Так Азирафаэль просидел до самого вечера.

***

 — Ну что? — Ничего. Пока ничего. — Я поговорил с Михаилом и Гавриилом, они не оспаривают решения. — Значит, этот ангел теперь мой? В голосе собеседницы послышалась алчность и нетерпение. — Пока нет. Но только пока. Воцарилось молчание. — Сколько нам придётся ждать? — Примерно шесть тысяч лет. Когда Антихрист будет обезврежен. Наше соглашение все ещё в силе? — Да, Чума отойдёт в сторону где-то через пять тысяч пятьсот-тридцать три года. Смерть извещён. — Отлично. Надеюсь, наш план не провалится.