The show must go on.

— Да провались ты пропадом! Крики и ругань разносились по всей улице. Прохожих было мало, но те, кто уже проснулись и шли по делам озабоченно посматривали на молодого человека, барабанящего в дверь закрытого магазина, словно размышляя, куда звонить — в психбольницу или полицию. Молодой человек пригладил растрепанные чёрные волосы и яростно заозирался. Затем тот направился к ближайшей скамейке, попутно бормоча: — Мелкий гад… Достав из сумки через плечо книгу и бутерброды, мужчина принялся завтракать. Видимо, он собирался сидеть здесь весь день. Магазинчик был закрыт чуть ли не до полудня, и Джереми — ибо именно так звали того молодого человека — в очередной раз понял, что дедукция — это не его. Однако, когда половина бутербродов незаметно подошла к концу, молодой человек заметил, что табличка «Закрыто» перевернулась и засияла голубым «Открыто!». Затем дверь магазина открылась и из-за неё выглянуло облачко с лицом. Джереми никогда еще не видел таких волос, и еле разглядел под ними глаза, которые тоже были необычно синие. Под глазами был расположен острый носик и чуть ниже тонкие губы. Мужчина за дверью был одет во все белое и старомодное, только носки странных туфлей отливали желтоватым, как старый пергамент, цветом. — Мда… Человек за дверью сильно притягивал и будто сиял. Но он не имел значения ни к Джерри, ни к кому-либо другому, а значит, не имел значения в данный момент вообще. Рядом с Джереми сел мужчина, и тому пришлось спешно подвинуть все свои манатки частично на себя, частично на землю. Прошёл ещё примерно час, и Джереми начал сомневаться в том, что ему удастся поймать своего беглеца. Просидев почти без движений ещё полчаса, он сдался и начал собираться. Вскоре должен был начаться дождь. Отдуваясь, Джерри потащил свою сумку и кучу остатков еды через переполненную улицу к мусорке. Когда последняя крошка исчезла в недрах ведра, Джерри вздрогнул — полился ливень, и когда тот вернулся к тому магазинчику, он уже был промокшим до нитки. Постучавшись в магазин, а затем осознав, что простуда не ждёт, он ворвался внутрь, и наверняка уронил бы все стеллажи стоящие вокруг, если бы их предусмотрительно не прибили к полу и стенам. — Прошу прощения, могу я как-либо быть вам полезен? Перед мокрым Джереми возникла низкая фигура, и подошла ближе… она словно расплывалась по краям. Джерри вдруг понял, что с него упали очки, и он безнадежно вздохнул. Затем, подняв глаза снова, он встретился с глазами того самого Мужчины-За-Дверью. — Э, я, наверное нет, я, э, просто, на улице-… И чихнул. — Ох, прошу прощения, я совсем не смотрел на улицу! Присаживайтесь, сейчас я вам принесу плед. Джерри затолкали на светло-зеленое креслице, через пару секунд накрыли пледом. — Кофе? Какао? Может вина? Джереми ошеломлённо покачал головой, но необычный хозяин заведения не желал сдаваться: — Ну что вы, я бы не предлагал, если бы у меня не было всего в достатке! У нашего искателя приключений не было ни сил, ни желания спорить, поэтому он пробормотал: — Чаю, пожалуйста, если можно. — Ну конечно можно! Сияющее облачко улетело туда, где предположительно находилась кухня. Воспользовавшись моментом, Джереми осмотрелся — он находился в широкой комнате, которая была заставлена таким количеством различных стеллажей, полок, шкафов, что, казалось, состояла из них. В уголке невероятно маленького размера стояла касса, и она выглядела так, словно ее никогда не трогали. Перед ним стоял прозрачный журнальный столик и ещё два таких же лайковых креслица. Атмосфера была необычайно уютной и тёплой, поэтому Джереми заметно расслабился. Вскоре вернулся и тот самый Мужчина-За-Дверью. — Вот чай, держи. Когда Джерри прильнул губами к стакану, он с удивлением обнаружил, что в чашке был его любимый турецкий фруктовый чай. В очередной раз он подумал, что все это неспроста… — Мое имя Азирафаель. А твоё? Старомодный говор нового знакомого забавлял, и был непривычен. — Я Джереми. Или Джерри. Азирафаель (как только Джереми это запомнил?) мягко посмеялся. — Скоро сможем начинать клуб странных имён. — Ну, а что, — Джерри начал утвердительно булькать в кружку — вполне интересно. Опустилось неловкое молчание. — Э, а вы давно тут?.. Джереми поразился, что нервничал при этом вопросе, как девятиклассник перед экзаменами. — Достаточно долго. Всю свою жизнь. Облако наклонилось на бок. — Мои родители были хозяевами этого заведения до меня. — Он снова улыбнулся — И не надо на «вы»! Мы взрослые люди в конце концов, можно позволить себе некоторую неформальность. — Э, да, конечно, да. Вновь воцарилась тишина. — А какими судьбами ты сам тут? Этот вопрос застал Джерри врасплох. Он бы соврал, но тот чай и комната разморили его. Или же он решил, что можно доверять этому ангелу во плоти, но он моргнул и ответил: — Мне тут один гражданин должен. В казино проиграл мне немаленькую сумму, и не возвращает, да ещё и сталкерил мою девушку. — — Сталкерил? Азирафаель непонимающе посмотрел на собеседника. — Сталкерил. Ну, то есть, следил, преследовал. Я его узнал, когда он за ней на автобус пошёл. Веснушчатое облако покачало головой. — Поистине, ужасно. Но как же ты тут оказался? — Э, дело в том, что этот вор очень часто ходил около этого магазина. Обычно. Но я его не вижу уже почти неделю. Азирафаель встревоженно выпрямился. — А его случаем не Энтони зовут? Энтони Кроули? — Угум. — Джерри отставил чашку — Значит, он тут ошивается? Расскажи мне про него, пожалуйста. Мужчина сильно побледнел, и покачал головой. — Н-нет, мы просто знакомы. Затем он посмотрел на часы, и, несмотря на то, что поздно совсем не было, он воскликнул: — Ой, что-то мы засиделись! Пора закрываться. С очень милой улыбкой Азирафаель выхватил из рук Джереми пустую чашку, и, даже не заботясь о том, чтобы снять с него плед, вытолкал того на улицу, где все ещё бушевала погода. Ошеломлённый Джереми добежал до остановки и сел на скамейку. Накрывшись пледом, и дрожа от холода, он достал свой кнопочный мобильник и без особой надежды набрал номер. После пары гудков в трубке послышался крик: — Никогда мне больше не звони, пока не принесёшь деньги! Затем были быстрые гудки и Джерри несчастно вздохнул. Придётся ночевать прямо здесь. Засунув все свои вещи под голову, и накрывшись пледом, промокший до нитки, скрюченный на холодной скамейке, наш искатель приключений, а точнее злоключений, ещё не понимая, во что ввязался, закрыл глаза, и предался мечтаниям под шелест дождя.

***

— Ангел Рафаил, тебя судит сам Господь, обещай отвечать лишь правду, и только правду. — Обещаю. — То же относится и к тебе, ангел Михаил. Вы можете говорить лишь тогда, когда вас спросят. — Мы оба обещаем. — Что ж, давайте начнём. Правда ли то, что ты, Рафаил, позарился на душу своего брата, ангела Азирафаеля, и свою собственную посредством осквернения его похотью? — Нет, я не повинен в этом. Тишина. — Михаил, что ты скажешь на этот счёт? — Ничего. Я верила одинаково обоим братьям моим, и не могу сказать кто лжет. Они оба чисты, по крайней мере на вид. — Хорошо. Я хочу, чтобы вы оба поклялись именем Бога, что говорите правду. — Клянусь именем Всевышнего, что говорю только правду. Тишина. — Клянусь именем Всевышне-… Раздался душераздирающий вопль, а потом ещё, и ещё, и к нему присоединился раздирающий перепонки скрежет, словно когтями по металлу, или невероятно некачественной вилкой по фарфоровой тарелке. А потом все затихло.