The show must go on.

Что ж, в то же время, когда Джереми мерзнет на скамейке, Азирафаель шокировано теребит пустую чашку, а Кроули плачет в уголке квартиры. Давайте взглянем на кое-кого, кого вы уже несомненно видели, но, возможно, не обратили внимания. Давайте вспомним Джереми на скамейке этим утром, да-да, когда он неуклюже собирал свои вещи с асфальта. Вы не помните? Неужели вы не заметили мужчину с газеткой рядом? Ах да, теперь и вы вспомнили про нашего нового друга. Давайте посмотрим, где наш незнакомец сейчас, а затем я расскажу вам, что он делал в это утро рядом с магазинчиком Азирафаеля, и возможно вы поймете, что он был далеко не случайным в этой истории. Итак, где он? Да, несмотря на то, что утром он был там же, где и все остальные наши герои, теперь он далеко отсюда, на другом континенте, так же спокойно распивает кофе. Он находится в офисе министра государственных дел России. А вот, собственно, и сам министр, привязанный к своему роскошному креслу с кляпом во рту. В этом же офисе на полу вполне удобно расположились два охранника в, однако, чуть неестественных позах. А над этими тушками, глядя в окно, стоит женщина на вид лет двадцати — двадцати пяти с забранными в небрежный хвостик рыжими, нет, не ярко каштановыми и не темно русыми, а почти оранжевыми волосами. Девушка была одета в строгий костюм с почти неприличным вырезом на груди. Она развернулась к нашему наблюдаемому и улыбнулась. И хотя она была безоружна, эта улыбка была крайне убедительна. Но перед тем как услышать, что же, собственно, происходит, давайте взглянем на нашего знакомого! Он был очень непримечательным, подтянутым молодым человек лет тридцати со слегка покрытыми сединой, но все еще черными волосами, немного широко посаженными глазами цвета морской волны. Бороды у него не было, но щетина на висках показывала, что ее обладатель явно стремится заполучить хотя бы бакенбарды. Зовут нашего знакомого Джеофф. Теперь, когда мы знакомы с главным героем этой главы, давайте вернемся к сцене в офисе. Девушка с красивым именем Кармен улыбнулась еще шире.  — Совсем не обязательно проводить встречу в офисе парламента. Голос Джеоффа звучал крайне раздраженно.  — Возможно, но я давно не видела мужчин во всей своей красе. Девушка кивнула на распростертые тела охраны.  — К тому же, их никто не принуждал начинать потасовку. Гость хмыкнул.  — Но почему мы тут вдвоем? Где же остальные?  — Инструкцией было велено сообщить только тебе, Он уже знает, а другой… Кармен приостановилась, взглядом заканчивая свою фразу.  — Ну что ж, полагаю, что я все понял. Сегодня я познакомился с нашим «клиентом». Его будет несложно убедить, фундамент был заложен, и даже не нами. Мужчина самодовольно улыбнулся.  — Иногда у меня такое ощущение, что даже демоны и ангелы имеют человеческую натуру.  — Все мы должны иметь ее, дабы иметь дело с людьми. Секундная пауза, Джеофф встал.  — Благодарю за прием. Кармен снова улыбнулась, видимо, сегодня был хороший день.  — У тебя очень милое тельце, Соболь.  — Называй меня Джеофф. Или тогда уж по-настоящему. Женщина фыркнула и кивнула ему.  — Ни пуха. Радужки Джеоффа стали светлее, пока почти не слились с белком, став жутковато-холодными.  — К Черту.

***

Кроули решил, что он выпил достаточно уже четыре бутылки назад. В голову ничего путного не приходило, но желание прийти к ангелу постепенно угасало. Прищурившись, он меланхолично пялился на холст на мольберте, вопрошая, что же он по глупости своей сделал не так. Наконец, собравшись с мыслями, он прикрыл глаза, и после нескольких секунд напряженного кряхтения хмельная краска с лица демона исчезла, а змеиные зрачки под очками сузились до обычных размеров. После того как он сполз с кресла, он вяло щелкнул, и бутылки с пола и стола, словно по волшебству (хотя это и было волшебство) исчезли. Чтобы развеяться, тот направился в комнату к растениям, и глубоко вздохнул, ибо в этой комнате всегда было предостаточно кислорода (в котором Кроули, впрочем, не нуждался.). Хищно оглядевшись вокруг, он заметил один маленький листочек, торчавший из-под огромных листов папоротника, семена которого хранились у Кроули уже два века. — Так, так, так. Что это тут у нас? Демон зловеще приблизился к задрожавшему листочку и вытянул его на свет. — Я посадил тебя в этот горшок больше двух месяцев назад, а ты даже не распустил бутоны, мелкота чертова! Ты что, думаешь, что я… Он тихо посмеялся, и неожиданно тряхнув горшок, крикнул ему в корни: — Что я не замечу?! Если бы растения могли вздрагивать, то у этого ростка давно начался бы эпилептический приступ. Кроули поднял горшок высоко над головой, и покрутился на месте, предварительно сняв очки, прекрасно зная, что его зелёные питомцы не выносят его желтых глаз. — А вы хорошенько подумайте и… Он напялил очки обратно на себя. — Растите! Лучше! Затем демон развернулся и ушел в зловеще освещённый коридор, а потом свернул направо. Раздался визг лезвий и треск, а после Кроули вернулся со слегка грязным пустым горшочком. И ни одно растение даже не догадывалось, что в конце коридора есть дверь, ведущая на балкон, на котором стоит тот самый маленький росток, и на которого обильно льётся вода. Рядом с ним валялся мешок земли и новые горшки.

***

Ну что ж, мы видели, чем занимается Кроули в этот вечер, теперь давайте вернёмся к Джеоффу, и я наконец расскажу вам, чем он занимался в Сохо в девять утра. Пожалуй, стоит начать с того, что настоящее имя его далеко не Джеофф. Рифмуется с «молот». А так же с того, что он был не совсем человеком. Конечно, он был порождением человеческой жадности и других милых недостатков человеческой души, но, не считая этого, от человека он имел только обличие. Джеофф жил на Земле в его новом обличье чуть больше месяца (потому как двадцать пять лет назад он его потерял, и Смерть удосужился разыскать ему подходящее тело только сейчас), но дел у него уже было предостаточно. И одним из них было разузнать о молодом человеке по имени Джереми Купер, бедном студенте, живущем в районе Сохо в маленькой комнатке, на снятие которой ему едва ли хватало денег. Джеоффу было поручено проследить за этим молодым человеком, узнать, насколько восприимчив он к духам ада, и, как наказание за проигрыш в Армагеддоне, ему, как и остальным трём всадникам, нужно было завладеть им и отобрать душу. Конечно, именно его душу забирать было совсем не обязательно, но он, как сын Созывателя, особо раздражал четверку. Каждый уже собрал по десять душ, столько, сколько требовалось, чтобы выкупить прощение у всего ада, все ещё недовольного тем, что идея с войной не прокатила, хотя прошло уже почти 25 лет. И только у Джеоффа осталась одна душа, которую нужно собрать, и он со своими коллегами упрямо вознамерился овладеть им, с его помощью отомстить Азирафаелю, а затем забрать его душу. Дело запутанное, не спорю, но он прошёл уже полпути. Осталось совсем немного.

***

— Скажи мне, Рафаил, просто скажи, правда ли это? . Я обещаю, что отпущу тебя, если ты скажешь ему прийти, если приведёшь его ко мне! Я дам тебе чин архангела, ты сможешь быть с ним наравне, ты никогда больше не будешь замешан в этом, только… приведи этого упрямого ангела ко мне. Если вы с сильной скоростью врежетесь в стену, желательно кирпичную, то перед тем, как скончаться, вы точно увидите перед глазами чёрную бездну и пару беленьких звёздочек в ней. Примерно так и выглядели эти два небесных создания в этой чёрной бездне. Один из них был прикован к скале, его крылья были изрезаны, и стали багровыми от крови. Тога еле держалась на плече, сбоку была обрезана так, чтобы было видно белоснежное тело, в котором торчала рукоятка ножа с крестом из рубинов. Второй ангел стоял над ним, расправив свои золотистые на концах крылья, словно излучающие благодать, хотя, в глазах ангела не было ни следа той невинности и мирной любви, которую вы наверняка представили. Он усмехнулся.  — Нет? Ну, тогда мне придётся продолжить. Он протянул руку к кинжалу, который из-за сильной регенерации закованного в цепи архангела уже врос в тело, и с наслаждением выдернул его. Голова стоящего на коленях архангела мотнулась, и он издал слабый всхлип. Он висел на цепях, не в силах даже открыть глаза. А Тадиэль, архангел, стоящий над ним, страшно улыбался, с помощью «чуда» не давая ему потерять сознание и забыться.  — У нас с тобой, Рафаил, целая вечность. Я выдеру из тебя согласие, даже если придётся ждать ещё одну тысячу лет. Он щелкнул пальцами, на его плечо сел невероятно огромных размеров орёл. — Ни за что. — Что ты сказал, несчастный? Неужели ты все ещё не понял, что это все не прекратится, пока ты не заставишь его прийти? Пока ты его собственноручно не поставишь на своё место? Он должен быть здесь, на твоём месте, и я… — Я никогда не дамся тебе, и его не дам. Я не предатель. Кровавый ангел приподнял голову. — Я не такой как ты. Тадиэль усмехнулся. — Ты не первый. И, видимо, не последний. Он погладил орла, не отрывая золотистых и холодных глаз от полуприкрытых глаз Рафаила. — А ты знал, Рафаил, за что я отвечаю? Конечно нет. Я архангел… — он протянул руку и взял противника за подбородок, притянув к себе так близко, что их носы почти соприкасались. —…Я Архангел Жертв. И я… — Тадиэль притянул Рафаила ещё ближе, и прошептал свистящим шепотом ему на ухо —…Люблю свою работу. Он отпустил жертву и вновь улыбнулся своей страшной улыбкой, затем орёл взмахнул крыльями и улетел ввысь. — Я вернусь, братец. И мы поговорим. Архангел Тадиэль, покровитель жертвенного стола, развернулся, взмахнул крыльями и взлетел, предварительно оставив в боку Рафаила тот самый кинжал. А орёл с небес начинал свой полёт вниз, словно целясь, он выпустил когти, чтобы вонзить их в шею беззащитного рыжего ангела.