Сумерки. Сага. Млечный путь

Жизнь вампира имеет свои плюсы и минусы, однако есть одна нейтральная особенность, которую не стоило воспринимать как нечто отрицательное или положительное: течение времени для вампиров, живущих вечность, смазывается. Мне стоило прожить в этом облике лишь два года, когда я осознал, что время летит для меня теперь также незаметно. Зато я понял, почему вампиры так увлечены всем новым — только это, а еще истинная пара позволяют нам чувствовать себя живыми. Однако у нас дома был кое-кто, позволяющий нам ощущать радость жизни — маленькая Амелия, растущая не по дням, а по часам, в буквальном смысле. Воспитывали малышку мы всем кланом. Когда она была совсем крохой, ее редко оставляли одну, и она засыпала не в детской кроватке, а на руках у меня, Эдварда или Розали. Вампирская память помогла ей быстро научиться говорить, да и вообще она легко обучалась абсолютно всему. Мы решили пока не переезжать, в основном из-за Амелии — сложно было бы объяснить людям, почему она так быстро растет, а здесь в лесу у нас из посетителей были только волки, Энн, иногда Чарли, а еще реже Кристофер — дедушка Эми. Он приезжал к нам всего пару раз за эти два года, привозил колдовские книги, подарки для внучки и уезжал к своей новой семье. В Форксе появлялись лишь Карлайл, который все еще работал, и Эсми. Иногда Белла навещала Чарли, однако это было редко, к тому же мы придерживались истории, что мы все уехали в колледж и приезжаем сюда разве что на каникулы и на выходные. Остальные же притаились в лесу, оторванные от реальности. Хотя нам особо ничего и не нужно было. Наша еда бегала в дикой природе, а необходимые вещи закупала Эсми или их привозили доставкой к дому Энн. О маленькой Амелии пришлось сообщить другим колдунам, как и о том, что дар теперь слился. То, что сделала Барбара, ковен воспринял по-разному. Особенно учитывая тот момент, что историю о пророчестве мы решили скрыть. Мало ли как отнесутся к этому другие колдуны. И дело было не в том, что они могли нам не поверить, а как раз наоборот. Я боялся, что фанатиков среди них могло быть больше. Тот факт, что девочка на треть вампир, мы тоже не сообщили. Японский клан и так причитал о потере дара вследствие бездумных действий Барри и еще долго фыркали, узнав, что я чуть не погиб в автокатастрофе и моему мужу пришлось меня обратить. Кажется, теперь молодежь без присмотра оставлять на шабаше не будут, во избежание повторений инцидентов. А еще у нас с Эдвардом теперь был собственный дом. Это еще один подарок на свадьбу для новой семьи, хотя я подозреваю, что нам просто выделили место, чтобы мы могли уединиться. Секс в вампирском обличии, когда ты ощущаешь партнера каждой своей клеточкой, приносил невероятное наслаждение. К тому же Эдварду больше не приходилось себя сдерживать, чтобы не причинить мне боль. А еще никому из нас не нужно было отдыхать, спать или есть, поэтому в первый раз мы пропали на два дня. Мы бы и дальше не отрывались друг от друга, если бы не Амелия и тот факт, что ей нужно было наше внимание как родителей. Наш новый дом стоял подальше от основного дома и поглубже в лесу, имел две спальни, гостиную, и… ну, давайте назовем это библиотекой. По крайней мере книг там было много: туда переехали большинство переписанных магических книг, а еще там были шкафы с некоторыми колдовскими ингредиентами, столы и даже плита для приготовления зелий. Ладно, это никак не похоже на библиотеку. Это была самая настоящая комната для колдовства. То, что Эми имела довольно сильный колдовской дар, и так было понятно, и как только она достаточно подрастет, я хотел начать обучать ее магии. Хотя уже сейчас она знала о том, что она наполовину ведьма, и с радостью слушала рассказы о магии. История с племенем Квилетов закончилась вполне благополучно. После рождения Эми мы пригласили Сэма, и он мог воочию увидеть, как маленькая девочка, отличающаяся от людей разве что силой, более светлой кожей и замедленным сердцебиением, уплетает манную кашу, периодически разбрасывая ее вокруг себя. Любые вопросы о том, что девочка может быть опасна, у него отпали сразу. Хотя Лия сказала, что старейшины все равно были не очень довольны его решением оставить нас в покое. Старые пердуны испугались маленького ребенка. Жаль, моего дара уже со мной не было, а то кое-кто бы мучился с несварением несколько дней. А вот то, что Эми может есть человеческую еду, больше всего порадовало Эсми, которая теперь творила кулинарные шедевры для нее. Вот чему я был рад, так это тому, что Эми не повторила судьбу Ренесми и Джейкоб на ней не запечатлился. Ему же лучше, ибо я бы гнал его от своей дочери вместе с Эдвардом, Лией и Роуз. Да и то, что он жутко пах псиной, только больше напрягало мои инстинкты. А я ведь когда-то предлагал ему амулет, скрывающий запах. Но нет, желание насолить вампирам пересилило. И куда делся тот хороший, скромный парень, который чинил Белле мотоцикл? Сейчас же я занимался любимым делом — рисовал. Комната Эдварда в основном доме частично превратилась в художественную мастерскую, все же здесь было куда светлее за счет стеклянных стен. Лия, которая вместе с другими Калленами заделалась нянькой для Эми, увезла ее к Энн, так что я творил свой маленький шедевр. Ну, маленький — это очень, очень скромно сказано. Эта идея сидела в моей голове уже давно, но лишь сейчас у меня было достаточно сил и времени ее воплотить. Да и вампирские рефлексы помогали рисовать так, что линии получались идеально ровными, а рука не уставала. Хотя первое время, пока я привыкал к новообретенной силе, я сломал не одну кисть. Огромное полотно я пытался превратить в семейный портрет клана. На самом деле моя задумка включала целую серию картин, только на каждой все вампиры должны были быть одеты в одежду из разного времени. Элис так понравилась моя идея, что она решила пошить нам наряды из прошлых эпох, хотя как по мне взять их напрокат было бы легче. Но Элис сказала, что я ничего не понимаю и вообще, то, что выдают напрокат, больше похоже на карнавальные костюмы. Спорить с Элис о моде изначально глупая затея, так что я согласился с ее решением. К тому же это был вызов для нее как для модельера. Рисовал я, конечно, с фотографии, а не с живой натуры, мы все-таки в двадцать первом веке живем, и позировать сутками никому не нужно. И первая картина, где девушки нашей семьи были в пышных платьях, а мужчины в вышитых камзолах, была уже почти закончена. На картину попала и Лия, хотя она очень долго отбивалась, не желая надевать столь пышное платье, а вот Белла была в восторге, как и маленькая Эми. Эдвард составлял мне компанию, читая книгу на диване, когда я услышал колеса подъезжающей машины. Эдвард так же отложил книгу, и мы спустились вниз, чтобы увидеть наше маленькое солнышко, бережно сжимающую в руках маленького плюшевого лисенка. Эми было всего два года, однако выглядела она уже на пять. Красота, которая ей досталась от матери, в купе с вампирскими чертами делала ее невероятно милой уже сейчас. Уверен, когда она вырастет, она составит достойную конкуренцию по красоте своей тете. Но больше всего внимание привлекали ее волосы: бронзовые, как у Эдварда, и вьющиеся, как у меня. Стоило лишь взглянуть на них и сразу можно было сказать, кто ее родители. Когда Эми была меньше, она предпочитала общаться исключительно через касания, однако я это дело быстро прекратил. Ей нужно было общаться нормально. На самом деле среди всей нашей компании только у меня и был опыт в воспитании маленьких детей. И то, как у меня получалось ее одевать, кормить и успокаивать, если она закатывала истерики, сразу поставило меня в положение главного по вопросам воспитания маленькой Амелии. Хотя Роуз тоже достаточно быстро всему научилась, Эммет все равно шутил, что мой дар, наверное, нянчиться с детьми. — Папа, папочка, смотрите, что бабушка мне подарила, — показала она игрушку своих руках. — Лисенок чудесный, — я подхватил Эми на руки и присел с ней на диван. — Тебя бабушка ужином не кормила? — спросил Эд, на что малышка лишь отрицательно тряхнула кудряшками. — Я тогда приготовлю что-то, — улыбнулся он, поцеловав наше солнышко в щеку. — А что вы еще делали с бабушкой? — спросил я, заметив, как Эдвард направился на кухню. — Бабушка мне рассказывала про нашу пра-пра-пра-пра, я не помню сколько раз пра-бабушку, которая летала на метле! — радостно поделилась Эми. — И я помогала ей поливать цветочки в ражерее. — В оранжерее? — с улыбкой уточнил я. — Да! — ярко улыбнулась Амелия. — О, а еще мы рисовали! Я нарисовала своего лисенка. Хочешь посмотреть? Я кивнул, когда Эми мягко коснулась своей ладошкой моей щеки, передавая воспоминание. — Очень красиво, — заметил я, когда видение закончилось. Но тут в комнату вошла Роуз, и все внимание было уже переключено на нее. — Тетя Рози, тетя Рози, смотри какой у меня лисенок! — она живо слезла с моих рук и на вампирской скорости подбежала к Розали. — Очень красивый. Это тебе Энн подарила? — Да, — ответила девочка, а потом снова посмотрела на меня. Видимо, ее что-то заинтересовало, ведь она оставила игрушку в руках Розали и снова подошла ко мне. — Папа, а почему ты сломался? — невинно спросила Эми, а я лишь глупо хлопнул глазами, не понимая, о чем она говорит. — О чем ты милая? — с долей любопытства спросил я. Эми задумчиво надула щеки, не зная, как объяснить. — Ты поломался, вот тут, — она ткнула мне пальчиком в грудь. — Можно я тебя починю? — и, не дожидаясь ответа, положила свои детские ладошки на то же место. И я закричал. Боль, невероятная, обжигающая, такая же, которую я чувствовал, когда обращался, затопила меня. Я услышал громкий вскрик Эми, громкое «Натаниэль!» от Лии и Эдварда и шаги всех, кто был в доме, которые немедленно прибежали на мой крик. Но боль отступила также резко, как и началась. Я лежал на полу с закрытыми глазами и пытался понять, что произошло и почему я чувствую себя как-то иначе. Более целым, что ли? — Натаниэль? — я услышал встревоженный голос Эдварда и почувствовал его нежное касание к моему лицу. — Ты в порядке? Я открыл глаза и взглянул на мужа со слабой улыбкой. — Да… я в порядке, — однако, несмотря на мое заверение, лицо Эдварда выражало абсолютный шок. — Натаниэль, твои глаза… — прозвучал невероятно удивленный голос Розали, которая прижимала к себе плачущую Амелию. — Глаза? Что не так с глазами? — спросил я, посмотрев на членов своей семьи, но абсолютно все смотрели на меня с различной степенью шока. — Натаниэль, твои глаза… — Эдвард снова привлек мое внимание. Он словно сомневался в том, что собирался сказать, — они зеленые.