Сумерки. Сага. Млечный путь

— Натаниэль, твои глаза… — Эдвард снова привлек мое внимание. Он словно сомневался в том, что собирался сказать, — они зеленые. Зеленые? В каком смысле зеленые? Они должны быть янтарными, черными или хотя бы красными, но зеленые? Все мои дальнейшие размышления я оставил на потом, заметив, как Эми рыдает в объятиях Розали. Она наверняка испугалась больше остальных. — Эми, иди ко мне, — я раскрыл объятия, в которые, как маленький ураганчик, влетела Амелия. — Папа, я не хотела делать тебе больно, не хотела! — всхлипнула Эми. — Все хорошо, родная, я в порядке, — нежно поглаживая ее по волосам, я старался успокоить ее. Через несколько минут, которые вся моя семья провела в обеспокоенном состоянии, не смея нарушать момент, наше солнышко перестало плакать. Мы перебрались с пола на диван, и я все же решил спросить. — Эми, дорогая, ты можешь сказать, что именно ты сделала? — Амелия отрицательно махнула головой, не желая отвечать, глубже вжавшись Эдварду в бок. — Тебя никто не будет ругать, радость моя, — заверил ее Эдвард. Но Амелия все равно молчала. Я хотел спросить что-то еще, как в голову ударил знакомый перезвон, которого я не слышал несколько лет. Последний раз был как раз перед аварией… Но этого не может быть! В воспоминаниях всплыли слова Барбары о том, что Эми возродит колдунов как вид, но никто не мог дать точной трактовки тому, как это должно было произойти. А когда ее даром оказалась передача воспоминаний через касания, я и вовсе перестал беспокоиться об этом. Но я никогда не задумывался о том, что в редких случаях у колдунов были одновременно две особых Силы. И если у Амелии их действительно две, тогда этот перезвон… Я сложил ладони, не замечая, что остальные странно на меня смотрят, и прошептал короткое заклинание, не зная, сработает ли это, когда все тело охватила странная дрожь, а в груди словно загорелось давно забытое пламя, прежде чем меня изнутри омыло знакомой, радостной волной магии. Живой магии. Я разжал ладони лишь для того, чтобы увидеть яркий огонек в своих руках. — Не может быть, — я услышал тихий шепот Лии. Я развеял заклинание и посмотрел на остальных членов моей семьи. Все как один изумленно смотрели то на меня, то на Эми, которая больше не пыталась спрятаться в объятиях Эдварда, а восторженным взглядом смотрела на мои руки. Она ведь действительно никогда не видела настоящей магии. Энн и Кристофер потеряли свои силы еще до ее рождения, Барри умерла, а моя магия растворилась под действием вампирского яда. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Каким-то образом прожженную, состоящую из рваных ошметков магию Эми смогла слепить воедино, возродив ее. И теперь я ясно чувствовал ее дар своим: яркий, словно маленькое солнце, хотя он только разгорался в ней. — Папочка, а как ты это сделал? — любопытный голос дочери, прозвучал в тихой гостиной. — Это… была магия, солнышко, — улыбнулся я ей. Эмоции радости и счастья переполняли меня. Наконец та пустота, что я чувствовал, исчезла. А вместо нее был мой дар, который только усиливал мои ощущения. — Магия? — карие глаза Эми уставились на меня с недоверием. — Но ты не можешь колдовать, — заявила она. — Не мог, но ты же меня починила? — вспомнил я ее слова. — Эми, можешь рассказать мне, что именно ты сделала? — Я не знаю, — пожала она плечами, — просто я увидела, что ты поломался, и захотела это исправить. А потом я почувствовала искорку, вот тут, — она показала пальчиком себе на грудь, — а потом эту искорку передала тебе, а потом ты закричал, — она снова повесила нос. — Со мной все хорошо, милая, — я обнял ее, поцеловав в макушку. — Эми, — обратился к ней Джаз, — когда ты заметила, что твой папа… сломался? — Сегодня, — без размышлений ответила девочка. — А кто-то из нас еще сломан? — спросил Хейл, и я, наконец, понял, куда он ведет. Амелия посмотрела на меня, на Эдварда и пробежалась глазами по остальным. — Сломан был только папа, — сказала Эми. — Как думаешь, эту искорку ты можешь передать кому-то еще? Как мне? — спросил я. Тут девочка задумалась. — Нет, — грустно ответила она. — У остальных искорка растворится, а у тети Лии она уже есть, только не такая. Я шумно вздохнул, это стоило обсудить с остальными членами семьи. — Хорошо, солнце. Пойдем ужинать? — Эми радостно покивала головой и, покрепче сжав плюшевую лисицу, отправилась за Эдвардом на кухню. Ближе к ночи весь наш вампирский клан собрался на семейный совет. Я так же позвонил Энн и сообщил о том, что случилось. Тетя приехала так быстро, как только могла, а Карлайлу и Эсми, которые только вернулись с охоты, мы объяснили в вкратце, что произошло. — Это ее Сила? — с интересом просил глава клана. — Но ведь у нее уже есть дар — передача воспоминаний. Как такое возможно? — Бывали случаи, когда Сил у колдунов было несколько, возможно так же и у Амелии, — объяснила тетя. — Но в чем именно она заключается? — полюбопытствовала Белла. — Амелия может чувствовать колдовской дар и как-то влиять на него. Она смогла восстановить мой, ведь он не исчез до конца, но она сразу определила, что у вампиров искра растворится, а у Лии есть свой вид магии, позволяющий ей обращаться. — Нужно узнать, сможет ли она влиять на человека, — предложил Джаспер. — Или на того, кто колдуном больше не является, — предложила Энн. Эми, которая в этот момент рисовала в углу, не обращала на нас много внимания, занимаясь более приятными вещами с Роуз. — Эми, солнышко, подойди сюда, — позвал я ее, и девочка, отложив фломастеры, подошла ко мне. — Милая, ты можешь передать ту искорку бабушке? — я спросил у нее. Амелия отрицательно качнула головой. — У бабушки Эсми искорка тоже растворится. — А у бабушки Энн? — спросил Карлайл. Амелия внимательно посмотрела на бывшую ведьму, затем подошла к ней и прежде, чем кто-то успел, что-либо сделать, положила ладошку ей на грудь. Я успел лишь немного испугаться, вспомнив, какую боль я чувствовал, однако Энн лишь вздрогнула, закрыла глаза, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и шумно выдохнула. Когда она открыла глаза, они все еще были карими, но в них читалось невероятное удивление. Как, очевидно, и в моих, ведь я смог ощутить, как ее наполняет колдовской дар. — Я чувствую магию, — сказала она медленно, словно вспоминая эти ощущения. — Но этот дар слабее, и он словно… новый, не тот который был у меня. — Ты снова можешь колдовать? — спросил я взволновано и получил согласный кивок. — Эми, как много искорок ты можешь передать? — обеспокоенно спросил Карлайл. — Много, — пожала она плечами, — так много сколько захочу. Это выбило меня из колеи. Если Амелия может буквально превращать людей в колдунов, это… — Амелия, — строгим голосом сказал я, — никогда не передавай никому искорки без нашего с папой разрешения. И не рассказывай никому об этом. Хорошо? — Ладно, папа, — ее взгляд честных карих глаз убедил меня, что она услышала и восприняла мои слова. — Значит, то пророчество было правдой, — нахмурился Эдвард, смотря, как Амелия вернулась к Розали и к рисованию. Он крепко держал мою руку, и я снова мог чувствовать его эмоции через связь брачного ритуала, как раньше. Он, как и я, был обеспокоен тем, какой силой обладает наша дочь и в какое опасное положение ее это может поставить. Вольтури… Они не должны узнать о ней. Никогда.