О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. Еккл. 1:18

На новом месте и вода другая. Пословица

Вот, вроде, и можно было бы рассказать, да некому. Наблюдение

      — И что дальше? — Сэнди сосредоточенно смотрела в чашку. Не могла себя заставить встретиться взглядом с шефанго?       Ночь прошла спокойно. А как иначе? Белкин выделил гостье целую комнату. Сэнди вспомнила, как наблюдала за уверенными и немного неуклюжими движениями Валентина, что стелил на кухне, хотела еще попросить другую подушку, если можно… Оказалось, белкопес стелил себе. Для Сэнди была почти готова спальня. Большая и явно новая кровать, отдельный крохотный туалет, правда, без душевой кабинки, местное легкое и теплое одеяло, которое Сэнди сначала не трогала, но ближе к утру немного похолодало, и одеяло пригодилось. За приоткрытым окном непривычно шумел пригород Сталлионграда. Далеко было слышно поезда, редкие ночные самодвижущиеся повозки странно шуршали, жужжали и пыхтели. Иногда негромкий и одновременно разливающийся рокочущий гул отмечал пролет летательного аппарата. Дом Белкина находился в не в самом Грэйморне, столице той земли, где по легенде разные племена пони решили объединиться, а за каналами. По одной версии они объединялись для дальнейшего исхода за море. По другой — пытались пережить затяжную зиму. Здешние пони явно экспериментировали с формой жилища или были покусаны чейнджлингами, раз слепили такую башенку, напоминающую гриб и муравейник одновременно. Пригород означал чуть меньше шума машин и значительно больше шума насекомых, вплоть до дурных мотыльков, тюкающихся в сетку на окне. Возможно, были и какие-то местные аналоги москитов, но они тоже оставались снаружи. Пони и сама не заметила, как уснула. Во сне она вздрагивала и пару раз просыпалась, не сразу понимая, где находится. Колотилось сердце, но снов Сэнди не помнила. Звезды в ночном небе за окном различались плохо, мешало уличное освещение. А Полога не было. Понька посетила туалет, сморщилась и зажмурилась от громкого звука смыва. Показалось, что всех перебудила. Вернулась в постель. Где-то наверху скрипнула кроватью Брайт, кто-то куда-то едва слышно прошел за стенкой. В принципе, знакомые звуки. Раздалось тихое пение приемника, но его почти сразу выключили. Было странное чувство оторванности от всего, словно ночуешь в новом доме или в гостинице. Вернется ли Сэнди в Эквестрию? Удовлетворятся ли пони в Додж-Джанкшн оставленной запиской, что в школе некая Лайт Ада Сэнд больше работать не сможет? Да и так ли она там была нужна? Сэнди повздыхала, поворочалась и снова уснула.       А теперь она сидит у Белкина на кухне. Шефанго тоже пьет чай, иногда отставляя чашку и странно сплетая пальцы на лапах. Словно ножки мертвого паука. Что думает — непонятно.       — Ты не вовремя. Адаптационные курсы уже закончились, школа готовится к новому учебному году, — Валентин объясняет это без эмоций. — Придется ездить в ту, где расписание сдвинуто для следующей порции мигрантов. Или можно оплатить занятия в Министерстве миграции, там любой чейнджлинг… Что?       — Как-то по-другому нельзя? — на чейнджлингов Сэнди реагировала избыточно. И ездить куда-то на границу с витрангами и грифонами, как оно представлялось, тоже не хотела.       — А как? Если только Брайт с тобой позанимается.       — Ну, я даже не знаю, — Брайт как раз подошла к столу, не слишком-то характерным для пони способом уселась на табурет, заранее поднявшись на задние ноги, сделав так пару шагов и передней коснувшись края сиденья. — Из меня та еще учительница…       — Я подумаю, — Сэнди просто чувствовала, что Белкин ей не рад. — А как потом?       — Надо найти работу. Тогда предоставят жилье. Но на работе потребуют бумажку об адаптации. В принципе, сдать тест можно и в Министерстве, школа не сказать чтобы обязательна.       — А пока я адаптируюсь, как мне быть?       — Поживешь у нас. Кроме того, всегда есть вариант, что тебе здесь понравится какой-нибудь пони, а ты понравишься ему и радостно свалишь в новый дом, — конец фразы про «напоследок нассав нам на порог» Валентину хватило ума не сказать.       Сэнди замотала головой. Здесь? Где чейнджлингов вообще почти столько же, сколько и пони? И ведь даже не скрываются, твари такие!       Кобылка с усилием оторвала взгляд от чашки. Кухня-гостиная была весьма хороша, все довольно чистенько, но без той безжизненной чистоты, когда понятно, что в доме нипони не живет. И даже не гостиничный порядок, когда за вымытостью словно прячется небрежность, а глядя на чистые простыни, лезут в голову мысли попросить поменять вообще всю кровать, а эту — сжечь. Нет, вот стоят стопкой вымытые и так и не разобранные тарелки, на плите медленно остывает сковорода, а в вазочке с печеньем и конфетами кто-то рылся.       — Она хорошая, пусть остается! — хихикнула Брайт.       А Валентин вспомнил, как тайком прятал в диванчике пистолет. И как потом относил ранним утром обратно в железный шкаф, пока никто не видит. Хотя, Брайт могла услышать. Она такая.       — А зачем та пони вчера заходила? — вдруг спросила Брайт.       — Хотела посмотреть, что я не держу тебя в подвале на цепи, не заставляю работать день и ночь и… Просто не обижайся на нее, хорошо? У пони такая работа.       — Угу. У тех пони тоже просто была такая работа, — голос Брайт дрогнул.       — Ладно тебе! Наверняка эта Солстис уже позвонила Кризалис с готовым списком недочетов и получила по башке, образно выражаясь. И остережется нас беспокоить.       — Хорошо бы. Потому что тем пони по башке никто не дал, — Брайт несколько судорожно вздохнула.       — Возможно, некоторых из них убила Кризалис. Или я. Ладно, — Валентин допил чай. — С нами пойдешь или сама?       — К подружке собиралась.       — Тэйл?       — Угу, — Брайт деловито оглядела стол, раздумывая, что бы еще прихватить на дорожку.       — Вы с ней хоть иногда по-сталлионградски разговаривайте, а то забудешь ведь все к сентябрю.       — К чему?       — К месяцу итога. Ладно, беги. Ключи от дома не забудь!       — Ой, да зачем ты вообще дверь запираешь? Как будто кто-то войдет!       — Приказ советника Сворм! — отшутился Валентин. — Все, беги.       Сэнди проводила взглядом юную Брайт. Не похоже, чтоб жеребенка чрезмерно нагружали хотя бы домашней работой. Не жеребячество, а сплошной праздник. Но, вроде, если Сэнди правильно поняла, Брайт помогает Белкину на его работе. Как там жеребенок помочь-то может? И что там делает сам Белкин? Чинит проводку и канализацию? Когда-то — как давно! — док Ресепи жаловался, что увидел в голове странного создания нечто про написание сценариев для мыслящих машин. Но Сэнди пока ничего подобного не увидела. Хотя, а как бы она узнала в некотором агрегате именно мыслящую машину? Там должны быть какие-нибудь поворотные барабанчики со словами? Куча лампочек? Странные кристаллические нагромождения в кругах рунных узоров?       — Идем? — спросил Валентин, складывая тарелки в раковину и по-быстрому споласкивая пару ложек и чашки.       — Куда? — вопросом на вопрос ответила Сэнди.       — Знакомиться с городом. Тренироваться читать вывески. Думать о твоем будущем.       — Ты и вправду убил каких-то пони? — зацепилась мозгом за ранее услышанное Сэнди. Как будто те два перевертыша были не в счет.       — Когда видишь странное сборище преимущественно единорогов, а в середине находится околдованный жеребенок с кольцом блокиратора на роге… И это не консилиум в больнице! Это подвал где-то на окраине Фоаледо!       — А если бы ты ошибся?       — Кризалис не ошибается в таких делах. А после некоторых событий…       — Я знакома с одной… Она перевертыш. Найт Спирит. И она показала нам кое-что. Ну, нашей компании, — Сэнди говорила это уже в прихожей, глядя на обувающегося Белкина. — Ни один нормальный пони не придумал бы такое. Зато оно отлично укладывается на одну полочку рядом с некоторыми археологическими находками и проявлением магии Гармонии.       — И кто же, если не секрет, в этой вашей компании? Какие-то специалисты по доисторическим письменным памятникам?       — Док. Чип Ресепи. Помнишь?       — Угу. Я ж тогда практически сдох, после магического запихивания эквестрийского словаря в голову…       — Сам виноват, — Сэнди отвернулась. Потому что Белкин в этом виноват не был. И если бы он тогда не был проекцией, то просто умер бы. Молодец, Сэнди! Отлично вышло! А потом ты еще и повторить попыталась!       — Ну хорошо. А как там Спирит оказалась?       — Ее один единорог привел. Хотя, ты ж его знаешь, да? Бон Вояж?       — Угу. Дело сетевых вредителей… То есть, вы вчетвером…       — Нас пятеро было. Еще Силк Винг, пегас. Тоже тебя знает.       — Погоди, не припомню… А! Все, вспомнил.       Вспомнил Валентин уже на крыльце. Сэнди вдруг тоже вспомнила и очумело побежала в спальню за своим документом. Вроде, у Белкина был похожий, но он таскал его в кармане, а Брайт наплевательски оставляла свой дома. Или после этих курсов уже можно? Но тогда зачем Валентин эту штуку с собой носит, хоть и не на виду?       Вышли.       — Никак кобылку в дом привел? — спросил кто-то.       — Ну, ваша королева умеет вразумительно намекнуть, хотя это не то, что вы подумали, — усмехнулся Белкин.       А Сэнди чуть не грохнулась на дорожку. Чейнджлинг. Их сосед — проклятущий чейнджлинг. Умная, но несколько недотепистая пони Лайт Сэнд едва слышно заскулила.       — Это Сэнд Касл, — пояснил белкопес. — Почти тезки, да?       Сэнди промолчала. Валентин уже сделал пару шагов, но остановился и обернулся. Та-а-ак…       — Сэнди, посмотри на меня. Просто посмотри на меня, — Белкин опустился на колено, чтоб голова поньки оказалась на одном уровне с его рожей.       Сэнди встретилась глазами с белкопсом, и странная магия шефанго опять сработала. Разгоняемый собственной телесной магией страх несколько сдулся.       — Я… Я не могу, когда рядом чейнджлинги.       — Можешь. Они ничего плохого тебе не сделают. Никто не заставляет тебя тесно общаться с ними, просто пусть и дальше идут по своим делам. Будут цепляться к эмоциям — Валентин усмехнулся, — вежливо посылай куда подальше.       — Их так много… Вдруг кто из них…       — Так много пони в Эквестрии. Вдруг кто из них… А! Так практически все! — зло выдохнул белкопес.       — Эй! Это неправда! Ой…       — Вот именно. Все, идем уже. И ты как-то терпела рядом с собой Найт Спирит, если я все правильно понял.       — Она… Она не такая!       — Вот даже не знаю, что и ответить.

***

      — Куда мы сейчас?       — Заберу игрушку для Брайт.       — Хм… Белкин, не хочу тебя разочаровывать, но она уже в том возрасте, когда вместо игрушек начинаются фотографические изображения Вондерболтов, сделанные из тетрадок дневники с сердечками и цветочками, некоторая косметика и все такое.       — Угу. У Брайт есть подростковый набор всякого такого, как ты выразилась. Полагаю, на какой-нибудь праздник как-то сама намажется или попросит кого помочь. Вондерболты? Это летуны? Ну, после полета на аэростатическом гидроплане пегасами ее не удивить. Дневник? Возможно, я попрошу ее оформить нечто такое, чтоб потом… Тебе ведь программирование не очень интересно, да?       — Тогда что за игрушки?       — Мы почти пришли. Сама все увидишь.       Магазинчик был так себе по эквестрийским меркам. Больше подходил для провинциального городишки, чем для Кантерлота. Даже в Додж-Джанкшн аналогичная лавка была побогаче обставлена. И слишком скудное оформление вывесок. Жеребята все равно не понимают стилистических изысков, так зачем эти плакатного вида схемы отделов?       Хм, сухие смеси для кормления? Одежда и средства ухода для маленьких жеребят? Впрочем, почему нет? Жеребята ведь не всегда приходят одни, особенно совсем маленькие? А так и мамаши посмотрят необходимое их деточкам. Сэнди пошла за белкопсом, оглядывая странноватый ассортимент. Полка с разными аляповатыми и страшненькими погремушками не впечатлила, хотя Сэнди подозревала, что крохотным жеребяткам именно такие цветастые чудища и нравятся, а вот товары для жеребят постарше вызвали некий отклик в душе. Но тоже все со странностями. Очень много наборов для творчества, коробки с дырявыми пластинами из дерева и металла, гайками и колесами… Игрушечная железная дорога на электричестве, но она не продавалась, а демонстрировала, что можно собрать дома, если приобрести во-о-он тот большой ящик, где всякой миниатюрной железнодорожной хрени было, наверно, больше чем в депо Додж-Сити. Еще какие-то летающие на одном кристаллике или вообще без магии аппараты из реек и бумаги, конечно, деревянные сабли и мечи… Медведи из ткани и даже большая пушистая урса в звездчатую крапинку, косолапая пестрая гидра с четырьмя наглыми рожами и при четырех галстучках, альбомы, тетрадки и всевозможная канцелярщина. Еще мячи и неприятного цвета самокат, тяжелый на вид и сделанный словно для взрослого пони. Самокат после разглядывания как-то смутно захотелось.       — Добрый день! Ну как? — Валентин кивнул всклокоченному однотонному желто-коричневому земному пони за прилавком. Возможно, что хозяин этого заведения и сам катался на подобном самокате. Сэнди бы не удивилась.       — Готово. Но я бы поостерегся давать такое жеребенку! — пони полез под прилавок, вынырнул обратно и выложил странную штуку из дерева и металла. Следом появилась жестяная круглая коробочка, в которых жеребята обычно хранили свои разнообразные и незамысловатые «сокровища», включая слипшиеся леденцы, особо красивые или редкие фантики, карточки с теми же Вондерболтами или игроками в хуфбол и всякое прочее. Например, цветные стеклянные шарики. Последнее Сэнди не одобряла, еще в юном возрасте наслушавшись «воспитательных» историй про несчастных жеребят, что глотали эти шарики, давились ими, поскальзывались на одном всеми четырьмя ногами и прямо на крутой лестнице…       Именно шарики там и были, в этой коробочке.       — Вон, в детском тире опробуйте. Вот так рычагом взводится, сюда вставляются шарики. Да, оно туговато с пятью-то пружинами, — жеребец показал, как снаряжать игрушку.       — Кассету решили не делать? Имитация?       — Нет, она снимается. Я дам вам запасную.       Валентин покрутил в лапе игрушечное оружие. Отошел к барьерчику, что стоял у странной длинной палатки, собранной прямо в помещении.       — Неплохо, — белкопес отстрелялся по каким-то консервным банкам со звоном и резкими металлическими звуками спускаемых пружин. — А в чем проблема?       — При неосторожном обращении можно повредить глаз, поставить синяк или разбить губу. Или даже сколоть кусок зуба! Мало?       — Нам не для игры, — Валентин перезарядил игрушечное оружие с подозрительной четкостью движений.       — А для чего?       — Обучение. Мастер Садден Фан, вы скопировали себе схему? — белкопес едва повернул голову, а сам опять пять раз выстрелил по банкам. Те весело катались, в некоторых подпрыгивали залетевшие внутрь шарики.       — Было бы что копировать! А что?       — Я должен показывать свои черновики советнику Сворм. А вы что-то сообразили на их основе. Так что, сделайте копию своих чертежей и тоже ознакомьте Кризалис с этим. Просто на всякий случай, чтоб нам обоим потом не влетело.       — Ладно. Но приоритет мой!       — Пока это не скопируют другие мастера игрушек! — злодейски улыбнулся Белкин, отдавая игрушечное оружие, чтоб мастер упаковал эту штуку в картонную коробку со стружками.       — Ха! Посмотрим, что у них получится! И сколько будет стоить!       Белкин фыркнул, положил местную двухцветную монету на прилавок, не слушая возражений пони, и вышел с коробкой.       — Зачем? — спросила Сэнди, которой не очень понравилась штука, способная убить маленькое животное, и не только свалившись на него сверху. — Разве Брайт любит жеребчиковые игрушки? Или это не ей?       — Ей. Не буду же я добывать патроны с уменьшенным зарядом и восковой пулей для тренировок?       — Тренировок?!       — Ган-ката. Сомнительное искусство быстрой неприцельной стрельбы в помещении. И из неудобных положений. Брайт сказала, что это похоже на танец. Ну и просто полезно.       — Полезно?! Для чего?! Для чего оно полезно?!       — Сэнди, не заводись… Оно полезно для координации. А еще — для спасения жизни. Своей. Или каких-нибудь пони. В том числе и в пустыне.       Возразить было нечего. Или почти нечего.       — Ты учишь жеребенка убивать? — уточнила пони.       — Защищаться. Или не сдаваться. Любой пони из городской стражи справится с таким «танцором», если будет готов и при оружии, но вот будет ли готов кто еще? И смогут ли даже вооруженные и обученные пони именно изловить ту же Брайт, а не просто застрелить ее? Сомневаюсь. Попытаются — подставятся под пули. И, знаешь, Сэнди, это самое малое, что я могу дать маленькой пони, что еще недавно так вскрикивала по ночам, что мне внизу слышно было. А по первости она вообще дверь запирала и потом путалась в защелке, пытаясь открыть и прибежать ко мне. Отчего пугалась еще сильнее. Сосед как узнал, что его королева тех уродов грохнула, так всерьез думать начал, не послать ли ей букет и коробку дорогих конфет с благодарственным письмом!       — Но… Но, может, это было недоразумение? Ошибка?       — Сама-то веришь? — с застарелой злостью спросил белкопес.       Сэнди не верила. Как и не верила, что там обошлось только королевой Кризалис. Наверняка белкопес был рядом и постреливал в нехороших пони, что сдуру выбегали к главному чейнджлингу.       — Единорогам не слишком-то полезно долго находиться рядом со мной, — вдруг добавил Валентин. — Магия у них как-то утекает. Некоторые даже специально подходят, чтоб остатки магии сбросить после сложных или повторяющихся заклинаний. А Брайт едва не каждый вечер ко мне приваливалась, чтоб «размагнититься» в ноль… Так-то у единорогов излишки постепенно сами сбрасываются, а ей вот — никак. Последствия кольца блокиратора, что ей нацепили… Сейчас, правда, получше.       — А если тебя рядом нет?       — Колдует до упадка сил. Что умеет. Ладно, сейчас отнесем коробку домой и пойдем на станцию. Грэйморн ждет.

***

      Город снова оставил двоякое чувство. Шумный из-за самоходного транспорта, холодный своей чуждостью, пронизанный улицами, проводами и дорожками сквозь неровные скверики и какой-то честный. С внешней суровостью и глубинной добротой старого воина, что сидит у своего дома, курит, хотя врачи запретили, мастерит задаром всякую всячину для жеребят и рассказывает странные истории. Вот только Сэнди не была в числе тех жеребят.       Подземные пути кобылку все еще пугали. А белкопес как будто вырос в этом Грэйморне. Но ведь он сам до сих пор не знал всех улиц и памятников, угадывал значение тех или иных редких слов, немного не так произносил звуки и по-другому строил фразы… Был еще если не чужим, то не совсем своим, что Сэнди постепенно заметила, когда увидела, как пони неосознанно отходят от странного создания. Некоторые, наоборот, тянулись поближе, особенно пегасы и единороги, после чего тоже отходили. Странно беспокоились чейнджлинги. Надо же! Их что-то пугает?       — О чем задумалась?       — Ты ведь не очень хорошо знаешь город?       — Грэйморн? Ну еще бы! Он довольно большой, а у меня было не так много свободного времени. Но вот расположение крупного хозяйственного магазина я тебе покажу без карты. Натаскался туда уже.       — Ты где-то видел такое? Ну, чтоб повозки в подземелье?       — Не совсем. Но я видел, чтобы поезда в подземелье. Принцип тот же.       — Ваш мир… он без магии, да?       — Я тебе, кажется, уже говорил. Не помню точно, говорил или нет. Да, он без магии.       — И ты нашел город, чтоб тоже не было магии?       — Хм… А ты? Ты не то же самое нашла? И не твоя ли была фраза, что ничего не осталось, одна только навозная магия?       — Мы куда-то в определенное место идем? — спросила Сэнди после неловкой паузы. Они уже выходили из холодно оформленного подземелья, Валентин по пути бегло сверялся с табличками.       — Нет. Просто таскаемся по улицам, чтоб ты поближе с городом познакомилась. Видишь, иногда фасады довольно нарядны, а иногда просто страшные унылые стены или ряды окон с плотными шторами?       — Да, я заметила. У тех пони какие-то проблемы с солнечным светом?       — Хех… Нет. Те пони выполняли просьбу Кризалис не устраивать иллюминацию. Скорей всего, такие стороны домов можно видеть из посольства Эквестрии. Оно, правда, уже закрылось…       — Но зачем?       — Время. Селестия должна думать, что тут нет ничего примечательного, кроме замысловатых форм воровства. И пока она так думает, брезгливо отворачиваясь от Сталлионграда, у нас есть время построить или восстановить еще один завод, протянуть еще одну ветку путей… А Сестры, пребывая в самодовольном неведении, пропустят тот момент, когда Сталлионград станет слишком сильным. Если верить Кризалис, она даже специальную газету для обмана послов печатала. Не удивлюсь, что и в Эквестрии многие писаки куплены чейнджлингами или ими и являются. Небось, пишут разную чушь про жизнь здесь, — Валентин усмехнулся. — Кстати, не голодна?       — Пока нет. Но что будет, когда Селестия поймет, что ее долго обманывали?       — Уже ничего такого не будет. Вне Полога ее единороги и пегасы и так мало что могут, а с учетом виденных мною образцов оружия в тире и всякой техники вокруг… Я еще уточню, если тебя это так беспокоит.       — Не хотелось бы снова куда-то бежать за море. А Элементы? Если Принцессы пошлют Хранительниц?       — Есть много способов сделать так, чтобы они не дошли. Как думаешь, если что-то очень нехорошее произойдет хотя бы с одной их них, Элементы сработают?       — Не уверена. Должно быть шесть, если я правильно понимаю это все. Но тогда Селестия точно объявит войну! И она может позволить себе прислать сюда флот и даже потерять его весь, но чем ответит Сталлионград?       — Чем-то. Не знаю. Сам факт потери флота с кучей подтверждающих фотографий… В Кантерлоте навоз забурлит так, что Селестии будет еще долго не до нас.       — Н-да… Кстати, как ты тогда так смылся-то? Я пошла тебя искать… И просто нигде нет!       — Да в депо я пошел! А потом — на вокзал. Ну и уехал на поезде.       — Я спрашивала, не видел ли кто тебя на перроне… Никто не видел, — Сэнди начала думать, что ей тогда соврали.       — Ну, кого интересует, чья рожа торчит в будке паровоза? И кто там лопатой уголь ворочает?       — Ты… Слов нет!       — Доехал до Эпплузы, там устроился было в специальной гостинице для локомотивных бригад… Ненавижу эквестрийцев.       — Белкин! — Сэнди задохнулась от возмущения. — Но… Но нельзя же так! А меня ты тоже ненавидишь? И Брайт?       — А ты не помнишь, что подписывала при получении этого документа? Ну, который у тебя на шее болтается?       — Я…       — Что ты соглашаешься на время нахождения на территории Сталлионграда соблюдать местные законы, даже если они противоречат законам и обычаям твоей страны.       — И что?       — Пока не пересечешь границу обратно, ты для закона не являешься эквестрийкой, кроме случаев, когда полезешь куда не надо. Там-то моментально припомнят твое происхождение и обвинят в шпионаже. Но я погорячился. Те ребята с депо были приличными пони. А вот одинокая мамаша, что гостиницу держала… И дочка ее…       — Что? Что ты сделал с ними?! — пони резко остановилась.       — Ничего. Сэнди, заканчивай представлять меня кровожадной тварью.       — Бон Вояж сказал, что ты убил какую-то пони! Так кем мне тебя представлять?       — Да. Мелтинг Кэндл. Знаешь ли, сложно отказать в такой просьбе пони, что на твоих глазах превращается невесть во что. Один глаз постепенно исчезает, а второй становится каким-то соцветием мелких глазков, по-другому и не скажешь. Еще натягивалась кожа на лопатках, облезала шерсть. И вообще все лицо деформировалось. Все, хватит об этом. Или ты думаешь, что раз мне пришлось сделать такое, то я и к другим пони похоже отнесусь? Хм…       — Я… Я не знаю… Просто ты умудряешься оказываться среди каких-то негодяев, по которым Тартар плачет. И я подумала, что…       — В Эквестрии почему-то оказываться среди негодяев получалось само собой. Но не волнуйся, тогда я просто ушел от них, от этой Клементин и ее слишком хитрой мамашки. Слу-ушай, а ведь получается, они присвоили то, что я заплатил за комнату… И помимо того, что подписали меня на работу механиком, а деньги тоже спиздили, нихера мне не отстегнув, они еще в качестве вишенки на торте придумали поводить меня перед носом у местных пьянчуг, чтоб те возбудились на чужака. А потом, типа, вот труп, само так получилось… А пока местный шериф думает, как это все замять и отмазать от тюрячки тамошних придурков с признаками вырождения и алкоголизма на рожах, оставшиеся в гостинице вещи уходят в лапки двум шустрым кобылкам… Только вот не было там у меня ничего. Кроме зубной щетки, что в гостинице и куплена. А я убежал на местную свалку и просто немножко сгорел. Да ты видела это…       — Я вот почему-то уверена, что те пони переживали, когда ты исчез… Если не ударились в панику.       — А я так не думаю.       — А я, знаешь ли, была в Эпплузе! В некоторой гостинице, где потеряли постояльца! И шериф там был очень недоволен! А пони, что управляла гостиницей, так и вообще пребывала в длительном расстройстве чувств! Ведь она предоставляет кров путникам! А тут такое! И что про нее начнут думать?! И что думать ей самой?!       — Пф-ф-ф… Я-то не пони… Сдох и сдох.       — Нет, Белкин, там не все так плохо! Да, есть отдельные уроды, есть невменяемая Шестерка, есть даже — не верю, что говорю это! — какие-то свои заскоки у Принцесс! — Сэнди говорила с жаркой убежденностью. — Но вот такого презрительного отношения к жизни даже чужака в Эквестрии давно уже нет!       — А ты-то тут тогда зачем? Если в Эквестрии так хорошо?       — Там… Прости… Я… Прости, — Сэнди едва не заплакала, подтвердив для себя Особый Талант белкопса менять адекватное восприятие реальности на холодное ожидание очередной пакости. — Я ведь тоже… Просто так вышло…       — Что вышло?       Что она должна убить тебя.       Валентин даже помотал головой, неосознанно сделав пару шагов в сторону. Правда? Нет? Кризалис и Найтмер чуть ли не гарантию давали, что некая пони Лайт Сэнд не имеет в сознании разных скрытых приказов и закладок.       — Принцессы хорошо относятся к пони. И к чужакам, что стараются стать как пони. Стать такими, какими должны быть пони по мнению Принцесс, — Сэнди, похоже, не заметила поведения шефанго и объясняла суть произошедшего с ней. — А если пони немного другие… то они почему-то преследуются чередой неудач и неприятностей, пока не окажутся на окраинах Эквестрии или за границей… Да, это все подстраивается так, что оно как бы само… Или оно и впрямь само. И я теперь тоже такая пони. Чужая. Не совсем пони. А самое страшное в том, что Сестры думают, что на самом деле проявляют заботу, разгоняя по углам Эквестрии или отлавливая подобных мне, уродуя магией личности неугодных… Ну вот, я опять пытаюсь выговориться? Как тогда? И вся разница, что…       — Что Сталлионград существует не как огрызок трупа большой и непонятной страны. Он… Он существует как сила, которой пока нет особого дела до других. И, наверно, так будет продолжаться, пока очередные пони, грифоны или витранги не решат, что у них есть все права на эти земли.       — А что тогда?       — Да как обычно. Как и всегда. Что?       Последний вопрос адресовался молодому чейнджлингу с неправильным окрасом оперенных крыльев.       — Извините, у вас эмоции плохие. Мне забрать?       Сэнди с ужасом уставилась на гибрида. Это что, какие-то пони добровольно? С этими?       — Нет, все нормально. Это ваша инициатива? Или ее величество распорядилась?       Перевертыш потупился, но ничего не сказал.       — Ладно, — Валентин усмехнулся, — не отвечайте. Спасибо за заботу, но я привык справляться сам.       — Хорошо. Просто… Ну, мало ли… Это же вредно, всегда так думать! Например, если сердце…       — Точно. Ну, Криська!       Тут чейнджлинг уже сам испугался. Так королеву назвать! Коротко извинился и слинял, даже, как показалось Валентину, помогая себе магией рога, а не крыльев.       — Сэнди, выдыхай. Он ушел.       —Я… Что ему было надо?       — Его королеве не понравилось, что стиль моего мышления может отразиться на моем же здоровье. Надо будет напомнить ей про границы общественного и личного. А то на Селестию становится похожа, если верить твоим рассказам.       — Мне советовали не сравнивать ее с Принцессами. Вроде как, она обижается.       — Вот и пусть пообижается. Давай зайдем куда-нибудь. Я бы кофе хлебнул. Он тут не очень, но пить можно.

***

      — Честно? Не очень, но пить можно, — Спайк осмотрел не чашку, а почти кружку. Да, так было бы вернее. Кофе откровенно кислил, если не сказать хуже.       — Что ты в этом понимаешь… В Дженнифе такой сорт не брезгуют пить и правители. Вы тут привыкли к мелким зернам из Грэймэйн-Буш, которые надо в яме с водой держать, а потом обжаривать до горечи, чтоб хоть какой-то вкус был… Сами-то жеребчики из Истанбулла, те самые, с полотенцем на башке, именно наши сорта предпочитают, хоть и хвалят свой мелкозерновой пережаренный навоз, хе-хе.       Зекора тоже пила кофе из здоровенной чашки. Пояснила, что слишком крепкий в небольших чашечках вариант по обычаям Седельной Арабии просто опасен для неокрепшего организма дракончика. Да и вкус там на опытного любителя, особенно когда со специями. То есть всегда. Выжимка паром по рецептам Тротсильвании? Пусть сами этот керосин пьют. А уж молоко туда добавлять… С молоком зебра иногда пила чай, больше похожий на суп. Особенно, если кидала туда кроме обжаренной муки еще и мелкие слегка подгоревшие сухарики, невнятные орешки и сушеные семена разнообразных растений. Но это был зимний напиток. Согреться и перестать хандрить во фрагментарно заснеженном лесу. Но не летом.       — Кофе должен быть приятным, бодрящим и не вызывать желание обосраться на месте с выпученными глазами и трясучкой в ногах, — Зекора снова усмехнулась. — Хотя, в том же Истанбулле тебе скажут, что кофе должен быть черный как ночь, горячий как огонь, горький как труд бедняка и сладкий как любовь. Пробовала. И что-то в этом есть, хотя они там привыкли не видеть меры в сладком и принимать за любовь их обыкновенное и даже тайно культивируемое сладострастие. А кофе… Что ж, каждое племя считает свой способ заваривания самым правильным. Но ты-то тут какими судьбами? Опять Твайлайт куда-то унеслась, а ее верный помощник рванул шляться по лесу и пробовать всякое нехорошее в дурной компании?       — В Кантерлот она унеслась. Как обычно. Она ж теперь принцесса, вот Селестия ее и тренирует, грубо говоря, чтоб круп к трону привыкал.       — Ну-ну, — зебра потрогала одно из колец на шее. — У тебя ко мне опять какой-то вопрос? Или просто пообщаться не с кем? Кстати, книжку можешь забирать.       — Пока пусть у тебя побудет. А у меня больше вопрос, а не просто потрепаться. Зекора, слушай, а ты гадать умеешь?       — На потрохах? — невинно уточнила Зекора, глядя на перекашивающееся лицо Спайка. — Или еще как?       — Шутишь? — дело было к вечеру, и Спайк хоть и не испугался, а как-то… Все-таки, ситуация не самая благорасполагающая.       — Да не очень-то. Но у меня лучше выходит на специальных куриных косточках. А вот с рунами, на углях, бобах и при помощи свечи как-то оно не совсем. Так как? На куриных останках сойдет?       — Боюсь спрашивать, что случилось с той курицей…       — Да съела я ее. Что? Ты ведь рыбу жрешь?       — Это другое! Рыба глупая! — поспешно выдал Спайк явно не свою мысль. Но да, рыбу он ел. Рыбу вообще все пони ели, кроме самых дурных. Возможно, отсутствие именно рыбы и морепродуктов вообще в рационе делало тех пони такими, после чего проблемы с мозгом приводили к неприятию рыбы и всего такого. И все шло по кругу. А иногда, правда, случались кораблекрушения, и тогда рыбы ели утонувших пони.       — Там тоже с умом было не очень. Я проверяла, — зебра вернула разговор к курице.       — Но… Это не то же самое, что рыба или бекон!       — Вау! А ты и бекон пробовал?       — Ну, Твай теперь тоже изредка ест это. Как принцессой стала, так и… Но там все не так! Свинка остается жива, просто у нее изымается немного излишков! Безболезненно!       — Спайки, а свинка разумна? — Зекора подперла челюсть хуфом. Вот совсем по ее роже и глазам не скажешь, что у нее на уме. Просто спрашивает? Издевается? Это она еще стихами не говорит!       — Почти. Некоторые так очень даже умные.       — Я рада, что свинка остается жива… Хотя бы первые разы изъятия. Честно. Вы, эквестрийцы, просто молодцы. Например, грифоны вообще бы не морочили себе голову переживаниями низшего создания. Но вот один момент… Скажи, если пони окажутся в такой ситуации, когда единственным источником пищи будет труп сородича… Ну, обвал или лавина, островок, на котором надо дождаться помощи… Многие пони решатся?       — Я… Я думаю, что немногие. Иные предпочтут умереть от голода.       — Почему?       — Ну, не знаю… Это же пони! В смысле, кто выживает. Ну и чей труп. Ну ты и нашла тему!       — Ага. Ладно. А если у пони относительно безопасно изымать за приличные деньги часть мышечной и жировой ткани? На еду Принцессам?       — Ты что! Да кто на такое… Ты меня запутала! — Спайк гневно посмотрел на зебру, про которую не шибко хорошие жеребята с больной фантазией регулярно придумывали разные пониедские истории. Впрочем, взрослые пони уже привыкли и реагировали вяло и для вида. Ну, придут. Ну, выслушают от Зекоры набор навозных шуточек про этих выдумщиков. На возмущенные вопли та пожмет плечами, пока стоит на задних ногах и набивает трубку, что она тоже пони, значит, ей тоже можно говорить про всех разные клеветнические гадости, как и другим пони. Каким таким пони? Да тем, кто придумал, что она тут жеребят расчленяет и в зелье кладет. Ах, им тоже нельзя? Ну, вот с ними сначала и разберитесь.       — Я тебя не путала. Я просто хочу выяснить, видишь ли ты свой путь, — Зекора покачала кофе в чашке, словно что-то хотела там рассмотреть. — Это важно для гадания.       — И что я должен увидеть? Что пони могут есть друг друга? Или не могут? Какой путь-то?       — Не то, что ты назвал, — сказала Зекора в чашку, заодно сделав глоток. — Скажи, почему пони не должны есть других пони? Или почему даже злобные и хищные грифоны имеют в культуре запреты на поедание себе подобных? А для других разумных придумывают разные способы деления по сортам и степеням разумности?       — Э-э-э…       — Спайки, все просто. Жизнь всегда стремится сожрать сама себя. И одновременно избежать пожирания. У животных есть зубы, когти, яд, рога или быстрые ноги, чтоб выжить. Догнать или убежать. Один из неявных способов выживания — применить хитрость. А предельная хитрость — разум. Рассудок. И на этом этапе начинаются чудеса. Именно разум может увидеть красоту жизни и ее эфемерную ценность. И, безусловно, определить высшей ценностью жизни способность к самосознанию и познанию. А поедание разумных означает, что чей-то разум ничего не значит. И если ты допустишь употребление в пищу соседа, то не удивляйся, когда твои бывшие друзья в один прекрасный день грохнут и тебя. И потащат разделывать. А что? Ты ж всего лишь кусок мяса, а не какой-то там замечательный и добрый дракон со своими мечтами, чувствами и чем-то там еще, включая сочиненные тобой стихи или записанные умные мысли…       — Кора, ты уж совсем… Даже обидно!       — Зекора. Не сокращай мое имя, пожалуйста. Считай это некоторой блажью старой зебры.       — По тебе не скажешь.       — Ну… Хорошая попытка комплимента. Благодарю. Так вот, возвращаясь к пони, что могли бы продать часть своей плоти… Это точно такое же обесценивание разума. Да, незаметное, медленное… Но закончится оно пониедством и уничтожением привычного комфортного общества, где многие нужные и удобные вещи, вроде сборников заклинаний, паровозов, водяного отопления и керосина с электричеством, созданы совместным трудом пони. А какой может быть совместный труд, если твой коллега вдруг тобой подзакусить захочет?       — Бр-р-р… А свинки-то тут каким боком?       — Да все тем же, с характерными шрамами… Если свинки разумны, то их есть нельзя, ни полностью, ни по частям. Если же неразумны… Нечего и жалеть.       — А если их разум слаб? Не такой, как у пони?       — Вот я и предпочитаю курицу и рыбу. И то с оглядкой. Поскольку сама не знаю, какой у свинок, коз и коров разум, слабый или не очень. Тут надо один раз провести четкую границу, за которую ты не зайдешь даже под угрозой смерти. И держаться, даже если провел эту самую границу немного неправильно. Просто не заступай. Оставайся в рамках.       — А грифоны?       — Те так и сделали, только по-своему, по-грифоньи. Они решили, что лишь их разум настоящий. Думающие иначе вынуждены молчать или покинуть Грайфланд. Кстати, захваченные грифонами пони вполне употреблялись в пищу как неполноценные создания… А так-то да, раса художников, поэтов, рыцарей и строителей… Цивилизация! Носители культуры!       — Но… Но как же дружба? — Спайк немного ошалел от издевательских откровений зебры.       — Пока Сестры пребывают в силах тяжких и не сошли с ума… будет подобие дружбы, — зебра отставила пустую чашку. — А если честно, грифонов много где ненавидят и мечтают применить их же мораль к самим птицекошкам. Ну? Так что там с твоим гаданием? Кости применяем? Или ни за что? Вот еще на круге из соли погадать могу. И ошибиться.       — Ну, раз ты так говоришь…       — Решать тебе. Как и на что мне гадать. Кстати, нет четкого вопроса — нет предсказания, — зебра с некоторой финальной точкой поставила свою чашку на стол.       — Я… Я не знаю, что мне делать. Просто… Знаешь, иногда хочется все поменять. Поселиться где-то… Да хоть где! Попробовать начать свое дело, хоть лавку держать… Или устроиться на неожиданную работу… Путешествовать, знакомиться с разными существами… А не просто рыгать письмами или, наоборот, сдувать их огнем в сторону Селестии. Я… Я словно не живу, понимаешь? Постоянно занят, а события идут из одного и того же набора! Словно я самоходный почтовый ящик с плоской головой, чтоб удобно было чашку ставить, пока я очередное задание выслушиваю…       — Спайк, на выбор судьбы не гадают. Гадают на вариант для уже сделанного выбора. Или на удачу для этого варианта. А строить свою судьбу и жизнь по указаниям духов… Ну, сам не заметишь, как в стране духов и окажешься.       — А ты?       — Я выбирала сама. И пони должны выбирать сами. Хотя, с этими метками на заднице у них все сложно… Но у тебя-то кьютимарки нет, не так ли?       — А… Ну…       Спайк кивнул на зад Зекоры. Та покосилась и пояснила:       — Знак племени и способностей к созерцанию, поиску, ремеслу или охоте. По градациям. Обычно проявляется, когда зебра осознает свой путь. Так мы примерно узнаем при встрече, кто перед нами, и чего от этого персонажа ждать… Но вот у меня, например, в Метке нет элементов, которые показывают, будто я сильный шаман. Или что имею проблемы с различением реальности и видений, что было бы следствием шаманской силы. И наши Метки могут меняться. Немного и обычно после значимых и драматических событий, но могут. А тут… Ладно, так на что тебе погадать?       — Стоит ли мне уйти от Твайлайт? Уехать в другую страну? Просто поменять работу? И если я решусь, куда мне податься?       — Ой, не части! — Зекора встала, дошла до сундука в «углу». Помещение внутри дуба было округлым, выраженных углов не наблюдалось, но зебра как-то так все расставила, что как будто углы были. Видимо, каумская или шангхэйская заумь про иллюзорность мира и ограниченность познания ее тоже не обошла стороной.       Спайк смотрел, как из широкого и низкого сундука, что притворялся не то столиком, не то лежанкой, извлекаются всякие всякости. Это и мешочек из плотного бархата, и бумажный пакетик, и легкая плоская шкатулка, в которой нечто громко пересыпалось. Потом было плоское расписное блюдо с немного неровными краями. Эту штуку зебра достала уже из шкафчика для посуды. Ну и еще разное там, вроде большой банки с мелкой непонятной крупой и небольшой чашечки.       Зекора поставила на стол блюдо, сказала Спайку, чтоб выбрал нравящуюся сторону. Орнамент по краю менялся, как и оттенок.       — Допустим, — важно сказал дракончик и указал пальцем на привлекательные завитушки.       Полосатая молча развернула выбранную сторону к Спайку и засыпала блюдо крупой. В несколько движений весьма хорошо разровняла.       — Священного песка, принесенного рекой в сезон дождей, все равно тут нет… Да и мы гадаем не на военный поход, а на обустройство жизни. Крупа — это потенциальный хлеб, это запас жизни на будущее и основная часть похлебки, наряду с водой. Подходящий символ.       Зебра поставила в центр прямо на крупу маленькую чашечку, насыпала туда крошащихся листьев из пакетика. Пояснила:       — Листья и лепестки ядошутки.       Спайк аж отшатнулся. Но, вроде, на не совсем магических созданий оно действовало слабее. А зебра запалила эту дрянь и втянула дымок носом.       — Чтобы увидеть то, чего пока нет, надо немного перестать быть собою.       — А теперь что? — Спайк, похоже, тоже случайно нюхнул немного, в голове зашумело и поплыло.       — Помолчи пока… Сейчас… Итак, подумай и скажи, что хочешь узнать. Побольше конкретики.       — Если я решу уйти, куда лучше направить путь? Далекая Орниттия или Касафланка? Где меня примут таким, какой я есть? Где можно затеряться, но не пропасть?       — Затеряться и не пропасть одновременно… Ха. Забавно, что ты не спросил про Восточное Логово… Дракон, которому плохо среди драконов… Очень забавно, — Зекора снова захихикала, полосы рябили в глазах. Или кольца на шее? Где там что?       И тут шаманка, словно прислушавшись к чему-то, резко швырнула в блюдо нечто извлеченное из плоской шкатулки. Листья перестали нормально тлеть и завоняли.       — Не трогай ничего, — зебра встала и пошла, пошатываясь, открывать окно. — Сейчас… Трактовать надо на трезвую голову.       В дробленом зерне торчали мелкие глянцевые птичьи косточки или обточенные осколки тех же костей с какими-то символами. Что-то, как показалось Спайку, упало в чашечку с ядошуткой.       — Сейчас, — повторила Зекора, наливая в две уже использованные чашки нечто из стеклянной темной бутылки.       Оказалось, зелье. Но не от ядошутки, а от опьянения.       — И когда смотреть будем? — дракончик через силу проглотил эту гадость. Подействовало быстро, хотя и с ощущением холодного растекающегося масляного кома внутри.       — А сейчас и будем, — полосатая пони вернулась к столику. — Ух ты!       — Что?       — Будешь своим там, где все друг другу чужие. Это любой крупный портовый город, кстати. Та-а-ак… Огонь к огню. Не потерять себя… Или лицо? Хм… Кирины?       — Ромор?       — Нет. Там все свои. Хотя… Так, тут что-то в чашке, да? Обман, что принесен в жертву… Стоп! Ромор в жерле вулкана, нет? Ну надо же…       — Да. Погасший вулкан. Или не совсем погасший… Они ж не говорят, сколько раз они заново отстраивались…       — Я поняла. Короче, все должны думать, что ты слинял в Ромор. Но… А где у нас еще киринов полно?       — Перитон-Пик? Шангхэй? Но там смешанное население, если книги не врут.       — Ага. Начинай учить ци-линь. И озаботься хоть какой профессией. А то мигом тачку с навозом катать определишься. Или еще что подобное делать. Но в Шангхэе тебя точно и сама Селестия не найдет, город просто огромный. Слился в свое время из нескольких.       — Ясненько… Что ж, я пойду, пожалуй. Спасибо за все, — Спайк глянул за окно. Темнело. А после зелья жилище зебры показалось неуютным.       — Погоди, — Зекора поморщилась. — Ты был за пределами Эквестрии? Так, чтоб надолго?       — Кристальная Империя.       — Вот уж не знаю…       — А что?       — Да так. Не окажется ли, что за Пологом начнет утекать твоя драконья магия?       — Не думаю. Она присуща всем драконам с рождения.       «А ты был рожден-то?» — хотела возразить зебра, но не стала. Ладно. Пусть попробует, вдруг магического фона других земель ему хватит? Тем более, Спайк весьма странно реагировал на колебания магического фона. Обычно пони и сами не замечают этого, но опытная шаманка видела, как магия по разному клубится в надменных и боящихся проседания фона единорогах или жалующихся на «погоду» земных пони, а еще на кончиках крыльев пегасов. А Спайк словно не замечал таких изменений. Словно не был живым.       — Твай надолго свалила? — внезапно спросила зебра.       — Ну, до завтрашнего поезда из Кантерлота ее точно не дождешься.       — Угу. Ночуй здесь тогда, нечего по темноте раскатывать. И нет, Спайки, я тебя не соблазнить пытаюсь. Просто побудь рядом. Я собираюсь попробовать увидеть сон про тебя.       — Разве такое возможно?       — Нет. Все-таки, я не аликорн со странным локусом, а всего лишь полосатая пони в странном месте. Но я собираюсь попробовать.

***

      — Ты говорил, что просто походим по городу, — Сэнди полупрыжком поправила на спине сумки. Как Белкин заметил, многие пони так делали. Естественное и привычное движение.       — А мы чем занимаемся?       — Шатаемся по странным крытым рынкам и базарам, составленным из тематических лавочек в отдельных комнатах, и покупаем мне вещи. Причем, на твои деньги.       — Тебе что-нибудь выдали?       — А? Что?       — Компенсация за допрос, подъемные, сумму в твоих битах, но здешними монетами?       — Нет.       — Хм… Хотя, еще рано. Они обычно на третий день вспоминают…       — Тебя тоже допрашивали?       — Нет. Или я не помню. У Кризалис были возможности, пока я валялся без сознания. Или из-за ожогов, или после того, как получил дробью в бок. Вроде, и сепсис не начался, и крови не очень много потерял, а температура подскочила, лихорадочное состояние какое-то… Пёрся еще по пустыне… Ничего толком не помню. Так вот, когда я прибыл сюда, то как раз на третий день меня потащили разбираться с полагающимися выплатами. Подозреваю, что у тебя будет нечто похожее. Бери сразу жильем. Но это когда работу уже нашла. И платить будут мало.       — Почему?       — Дом стоит денег. Вот и будут вычитать. Ну что опять?       — Зачем ты столько на меня потратил? — Сэнди непонятно посмотрела на белкопса.       — Сэнди, скоро осень и зима. В одном шарфике походишь, да? А обувь? Такая, чтоб удобно, тепло и прилично на вид, а не задаваться вопросом, кто тут прямо в доме угольную шахту роет? Прости, но ты появилась буквально с голой жопой.       — Вещи должны скоро подвезти. Надо напомнить. Ты сможешь позвонить той Солстис?       — А ты и номер не записала? Сэнди, ты в чужой стране, понимаешь? Да, тебя тут не бросят подыхать на улице, многие говорят по-эквестрийски на уровне «туда ходи, сюда — не ходи», но… Ладно, спишем это на чейнджлингов. Горе ты мое… И разве я потратил деньги на разные украшения или модные вещички?       — Я… я верну! Обязательно верну…       — Сэнди, — Белкин вздохнул. — Заканчивай это. Или считай платой за твое гостеприимство. Ты же на меня расходовала какие-то средства? Например, на еду? Опять же, про тебя могли ходить разные слухи из-за моего появления. Так что, это и за беспокойство, если хочешь так думать. Ведь, если бы я не таскался по Додж-Сити, не смущал пони…       — То половина города сидела бы без света. А Силк Винг умер бы. И я бы не вернулась из Бэдлэндс. И те двое убили бы еще каких-то пони. И Брайт. И понибудь после Брайт, если бы ты не заставил Кризалис остановить тех единорогов… Кстати, при чем тут Бон Вояж? Ты ж его всего один раз и видел, разве нет?       — Долгая история. Связана с городком Хантерс. Потом расскажу, а то самому не по себе. И ты опять вспомнишь мне ту Кэндл.       — Это связано с письменами, что нельзя читать? — решилась Сэнди.       — Ты о чем?       — Да так… Просто пони, которые внезапно начали творить непонятное зло или вообще превращаться в какую-то гадость, так или иначе оказывались связаны с некими очень древними письменными источниками. Ну, так считал один довольно умный жеребец, хотя про него сразу и не скажешь… На вид — чванливый и манерный дурак. А письмена действительно странные. Например, они могут быть сделаны древним интуитивным письмом вымерших драконикусов. Или вообще невесть чем и в виде таблиц. И когда начинаешь пытаться разобрать это все, то после первого омерзения словно что-то появляется в голове, не шепот, а гаденькие мыслишки. И как только хоть с одной соглашаешься, так будто бы становится немного понятнее, начинаешь соображать, где и как искать перевод, что может означать та или иная отвратительная закорючка…       — Да. Я уверен, оно связано со всем этим, — Белкин кивнул сам себе. — Звенья одной цепи. Кстати, если ты устала, мы можем найти уличный телефон и вызвать машину. Или поездом?       — Лучше поездом. Там обычно развалиться можно, если пони вокруг мало.       — Так и в машине можно. И я думал, ты подземелий боишься.       — Боюсь. А что делать? А в машине места маловато, ноги не вытянешь.       — Ну тогда разбирайся со схемами. Это просто. И адрес-то запомнила? Ну, на всякий случай?       — Район Клевер-Холм, дом четыре, дверь два.       — Угу. Но такси-пони дверь называть не надо, — Валентин усмехнулся. — Машина туда не заедет.

***

      Грохот разбудил Спайка под утро. Кстати, опять повторялся странный мутный сон. И тут такое! Воздух задрожал от магии, пол задрожал от чего-то лопающегося со стеклянным шумом и от топота множества ног. Кто-то завизжал и стыдливо заткнулся. Наверно, тоже задрожал.       Потянуло утренней прохладой, как будто некий пони пооткрывал все балконные двери в Замке Дружбы. Спайк, с оборвавшимся сердцем, пару раз вздохнул и пошел к тому месту, где была замечена трещина. Трещины не было. Собственно, куска стены тоже не было, а еще в пролом было видно, как оседает стеклянная пыль на обломках рухнувшей башенки. Спайк не очень понимал, зачем вообще эта штука магически выросла, ведь она была с внутренней вместимостью чуть побольше сельского туалета, но, видать, какая-то суть магии, которая и дружба одновременно, в этом проявлялась. Срать на всех свысока?       — Что? А? А-а-а-а!!! Спа-а-а-айк!!! — раздалось позади.       — Почему-то отвалился кусок, — вздохнул Спайк. — Пишите уже письмо Селестии, ваше высочество. А я отправлю.       — Ой, что же будет! Ой, Селестия милостивая! Ой…       — Мне за бумагой и пером идти? Просто я не представляю, что тут можно сделать. Да и Карту проверить бы…       — Ты! Это ты не уследил! Ты во всем виноват! И ты будешь наказан! Так, что никогда не забудешь!       — Погоди, твое высочество. Сейчас соберутся работники нашего пострадавшего замка, и ты выскажешь и про мою вину, и про наказание в их присутствии. А я обвиню тебя в попытке самовольной расправы и затаскаю по судам. Так, что усядешься. Или у Селестии вообще появится другая любимая ученица. А что? Она, поди, десятка два таких вот похоронить успела!       — Но… То есть… Как по судам?       — А не подлежат судебному преследованию только правители Эквестрии. А их у нас две штуки, правда? Ее высочество Селестия и ее высочество Луна. Так в книгах написано, я-то тут что сделаю? — дракон пожал плечами. — Даже Ми Аморе Кадензу могут судить у нас, если она что-то такое напортачит, хотя и не могут в Кристальной Империи. Я прав?       — Ну, как бы, тут сложный вопрос, — отвели глаза уже собравшиеся пони. Подозревали, что после того, как на сложный вопрос ответит Селестия, можно начать страдать странными провалами в памяти?       — Увольняюсь, — сообщила округлая минотавриха. Она сняла надетый поверх поварского платья фартук и накинула его на спинку сиротливо стоящего у отломанной стены стула, подняв белое облачко пшеничной муки. И больше ни слова.       Все попеременно переводили взгляд, то пялясь в пролом, то хмуро высматривая что-то в двери.       — Но как же! А она… как ее…       — Да уже неважно, Твай, как ее там зовут. Ты за сколько лет запомнить не могла, кто тебе булки к утреннему чаю печет? — Спайк только вздохнул, еще раз оценив, чего стоят все разговоры о дружбомагии. — Полагаю, надо посмотреть, что с Картой. Если она не работает, то это очень плохо. Эквестрия лишается магического артефакта для обнаружения угроз.       — Нет! Сначала письмо Селестии!       — Хорошо. Что писать-то будешь?       — Э-э-э…       — Идем уже, твое высочество… Вдруг не все так кошмарно, как нам показалось? — Спайк потопал к лестнице, опасаясь, что отвалилось еще что-то и внутри. — А потом, когда осмотрим Замок полностью, напишем Принцессам и, если надо, соберем Шестерку.       — Но… Но если Карта не работает, то как мы ее соберем?       — Например, ваше высочество при помощи крыльев доберется до Понивиля. И до фермы «Сладкое Яблочко». И до домика на границе Эверфри. Но там надо быть поосторожнее, зверья полно… Или я все организую, съездив туда на самокате. Но это будет не очень быстро.       — Письмо! Мы можем послать всем письмо!       — Попробую, — скривился Спайк. — Но давай уже Карту посмотрим.

***

      На Карте горело подобие Метки самой Твайлайт. Шестиконечная не то звезда, не то лысая снежинка. Длинный луч шел через все земли Эквестрии, от Южного Центрального Пика до Кристальной Империи и дальше, наверно, до горы с нелепым именем Эверхуф. Луч пересекали другие два луча. Один незаметно возникал на Морозном Севере, между Северным Полярным Логовом и владениями яков, пролегал по Замку Дружбы и далее бежал по Руинам в Эверфри, после чего простирался через Кантер-Крик в Бэдлэндс, Храм в Запретных Джунглях и так чуть не до Аквастрии. Терялся на Нейфдиан-Дип в Море Селестии. И еще один луч шел с другой стороны, задевая край Сомнамбулы, потом по территории Каменной Фермы, опять через Руины и убегал в сторону Филлидельфии и Мэйнхеттена. Вроде, там дальше были системы странных пещер у самого перешейка на другой континент, к грифонам. И Фоал-Маунтин, Жеребячья Гора, а также опять Замок и некое место восточнее Эпплузы были выделены в треугольник, одна из сторон которого просто оказалась стерта, словно хуфом смазали. Гадость, судя по той же Карте, произошла в Рэмблинг-Рок-Ридж, месте, где до сих пор добывали камень для Кантерлота.       — Ну, письма сгорели хорошо, наверно, все получилось, — откашлялся Спайк. — Теперь надо ждать.       — Я не понимаю, как так могло выйти? Это же магия! Она всегда все делает как надо!       — Да? Сомневаюсь, — фыркнул дракон. — Кстати, теперь можно и Селестии письмо отправить.       — Да! Точно! А вдруг это какой-то злодей натворил! И надо срочно отправляться на борьбу с ним!       — Значит, отправитесь, — флегматично согласился Спайк.

***

      — Принцесса Селестия! Тут такое! Я даже не поняла, как это! Думала, что Спайк виноват, хотя, конечно же, как он без магии мог бы сделать такое? Поэтому я не стала наказывать его…       — Зато бездоказательно обвинила, — ввернул Спайк, подумав, что и без магии те же алмазные псы или грифоны вполне бы устроили подобное. Или динамит — это тоже магия?       Селестия фразу Спайка предпочла не заметить. Что, в свою очередь, заметил Спайк. Но счел благоразумным промолчать. Пока.       — Моя милая Твайлайт, полагаю, рано делать какие-то выводы, но одно мне видится ясно, — витиевато начала Дневная принцесса. — Ты переросла себя. Принцесса, даже если это Принцесса Дружбы, должна править. А учить Дружбе будут уже другие пони. Да, Дружба важна, очень важна, но она не всеобъемлюща. И, как я тебе уже говорила, пора становиться принцессой не по статусу, а по принимаемым решениям. Удел аликорна — власть как забота о простых пони, а Дружба будет важным подспорьем для этого, хоть и не единственным. Как и магия. И невероятный срок жизни. Ты должна быть готова к этому бремени, моя маленькая пони! И я верю, что ты почти готова, что мои уроки не прошли даром.       — Ой… Я буду стараться! Но как же Дерево? Символ Дружбы?       — Давай взглянем, что показывает Карта.       Карта сильно картинку не поменяла. Селестия внимательно вгляделась в смазанные линии, но пока было не очень понятно, что там и в какой динамике происходит.       — Возможно, что-то произошло с магическими потоками в Рэмблинг-Рок-Ридж. Да и Бэдлэндс подсвечивается. Пожалуй, я снова направлю туда пегасов для наблюдения, — Селестия обошла Карту, стараясь заглянуть за тонущие в тумане края. — Если это и впрямь связано с магическим фоном, то Дерево могло отреагировать излишним накоплением магии и неравномерным ростом. Знаешь, у обычных деревьев иногда трескаются стволы. Ну и тут просится на ум нечто подобное. Хорошо, что никто не пострадал при обрушении. А остальное — обычные текущие заботы. В конце концов, скучен мир, где ничего не происходит. Полагаю, мы справимся и с этим. Спайк, что с тобой? Ты не согласен?       — Я сомневаюсь, ваше высочество. Ведь даже простые вопросы и то не всегда разрешимы, как, например, задача про обед трех пони и один пропавший бит…       — Ты! Ты это специально! Принцесса Селестия, он специально подсунул мне гадкую задачку с неправильным условием! — Твайлайт в возмущении начала обвинять и ябедничать одновременно. — А еще написал, что всех, кто занимает хоть какие-то важные посты, надо проверять такими шуточками! Я так и знала, что…       — Хм… Идея неких экзаменов для чиновников, как в древнем Шангхэе, мне тоже не раз приходила в голову, — улыбнулась Селестия, — и видит Небо, многие в Кантерлоте допрыгаются до того, что я эти экзамены введу. Дабы потом не увольнять и не ссылать неких пони за вопиющую некомпетентность и глупость. Или хотя бы делать это пореже.       — Ваше высочество, — Спайк тщательно поклонился удивленной Селестии, — дело-то не в шуточной задачке, а в том, что она была записана в моем дневнике. Который не был брошен на виду и в раскрытом виде, а припрятан в моей комнате. Как я понимаю, выполняющие уборку пони знают свое дело и лишний раз в личных вещах не роются. Да и с волшебной способностью Дерева поглощать пыль и крошки для своего роста эта уборка так часто не требуется. Тогда у меня возникает резонный вопрос: а как ее высочество Твайлайт Спаркл узнала про эту задачу, да еще и заявила, что я, видите ли, «подсунул»?       — Полагаю, ты ей сам рассказал и забыл? Такое бывает.       — Я довольно молод, чтоб так забывать, ваше высочество, — снова с поклоном возразил Спайк.       — Но ты же не можешь обвинить Твайлайт, что она рылась в твоих вещах, как ты выразился?       — У меня нет других объяснений, ваше высочество. Хотя, кое-что можно придумать.       Для Селестии, у которой совсем недавно «кое-что» придумал Блюблад, это оказалось чем-то… Еще один неприятный сюрприз? Или что похуже? Намек, что она ошиблась в Твайлайт?       — Ваши высочества, с вашего позволения я вас покину, — важно и ужасно вежливо снова поклонился дракончик. Даже ножкой шаркнул.       Селестия кивнула, задумавшись на мгновение, а Твайлайт стояла в ступоре, да еще и раскрыв рот. Спайк уже отправился к себе, когда у новой недопринцессы случился приступ активности.       — Принцесса Селестия! Его надо вернуть! Срочно! Он же не так понял! Я же…       — Успокойся, — Солнечная принцесса развернула магией твайликорна к себе, — тебя никто ни в чем не винит. Ну, почти.       — Но как же…       — Лазила в его дневник? Тогда только один вопрос: а почему ты так бездарно попалась?       — Что? Но… Но я…       — Ты принцесса. Так что, изволь объяснить или еще как разрешить ситуацию, а не оправдываться по-жеребячьи. Ври, выкручивайся, свали все на Спайка или вообще на свою сову, делай наглое и высокомерное лицо с одновременным отказом объяснять что-либо… Твай, я жду. Покажи, что ты достойна власти.       — Врать вам?       — А что? — Селестия качнула головой. — Ми Аморе иногда пробует. И я ее понимаю, хоть и не оправдываю. У нее теперь есть собственная страна. Знаешь, все эти жители, да еще с разными нуждами… Но я приложу все силы, чтоб Кристальная Империя следовала нужным мне политическим курсом. Одного Сомбры нам было достаточно. Поэтому и не оправдываю, хоть и понимаю. Итак?       — Я… Ну, просто Спайк мне как младший брат, а я ведь должна заботиться о нем, воспитывать… А вдруг он замыслил что-то не очень приличное?       — Для первого раза пойдет… Но знаешь, я бы больше волновалась, если бы к своему возрасту он не замыслил ничего неприличного. Вот тогда стоит задуматься: а он нормальный? И вообще живой? Он попытался хоть раз втайне от тебя привести в Замок кобылку? Пропадал в гостях у кого-то? Копил излишнюю сумму для поездки в Кантерлот? Или ты и этого не знаешь?       — Ну, все знают, что ему нравится Рэрити…       — До сих пор? Дракону? Который в силу врожденной склонности к эгоизму и самомнению будет игнорировать то, что ему нравится, если он не может этим обладать или разрушить? Твай, милая, Спайк — не кантерлотский повеса, для которого затащить высокомерно фыркающую кобылку в постель будет чем-то средним между спортивным достижением, развлечением и долгом самца. Нет, наш дракончик предпочтет сделать вид, что никаких чувств с его стороны и не было. Или его не так поняли. А сам запомнит отношение к нему и потом при случае холодно распрощается с Рэрити именно в тот момент, когда она будет очень нуждаться в Спайке.       — Но…       — Что «но»? Вот подбежит она с просьбой срочно отправить письмо да хоть мне… А Спайк подумает и назовет цену в тысячу битов. Типа, за срочность, за риск для здоровья, для лечения драконьей изжоги и в качестве взятки мне за внеочередное рассмотрение… Или пусть Рэр приходит через недельку. Не может? Ну, это проблемы не Спайка.       — П-принцесса… Вы сказали про взятку? Вам???       — Ты не встречала эту забавную статью доходов казны? Так ведь и пишут на бланке! Но я требую правдивого обоснования таких попыток подкупа, иначе угрожаю поступить по закону. Ой, знала бы ты, какие шедевры мне приходится читать! Сколько чувства, сколько метких возвышенных выражений и целых душещипательных историй! Подумываю уже допустить неких начинающих авторов кобыльих романов к этому разделу архива! Хорошо, это мое упущение, что не познакомила тебя с этой стороной политической и экономической жизни Эквестрии. Но время есть. А Дерево… Полагаю, Дружба справится с этим испытанием. И в случае со Спайком — тоже.       — Но… Я зря собирала всех Хранительниц?       — Нет, почему же зря? Я скажу, к чему надо быть готовыми, да и просто давно уже хотелось походить по Понивилю в компании…

***

      Пони кланялись. Пони восхищенно смотрели, раскрыв рты. Пони ловили каждое слово и всякий жест. Солнечная принцесса, Принцесса Дня, бессменная и бессмертная правительница Эквестрии беспечным шагом перемещалась по Понивилю. Иногда ее высочество использовали крылья, например, чтоб метнуться через улицу к Кейкам. Те были готовы пасть ниц. Но нет. Сначала надо обслужить принцессу. Съев небольшой тортик и выпив пару чашек чая, Селестия задумалась.       — А не собраться ли нам всем прямо здесь?

***

      «Вот навоз-то!» — Силк Винг стоял почти в центре Понивиля. Да, там, где стрелка соединяла основной путь и отвод, что пойдет мимо мэрии, сделает неровную петлю по городу и уйдет в специально углубленный овраг. Поверх оврага лежат на специальных конструкциях этакого недомоста другие рельсы, что бегут к Эпплузе и дальше на юг, а вот овраг выйдет в широкую низинку. Там железный путь для поездов нырнет в скалу, чтоб потом, вынырнув, повести паровоз с вагонами к Дымным Горам. Дорога немного не доходила до Толл-Тэйлс, как помнил Силк Винг. Или доходила? Так-то путь терялся в лесу, и пассажирские поезда туда не добирались, только товарные. Что там было, пегас представлял слабо. Скорей всего, там добывали лес. А то в том же Эверфри деревья сами тебя того… добудут. Вообще, там еще были развилки на Лас-Пегас и на Сирс-Холлоу, но Силк сейчас мог лишь как-то вздыхать. Ему надо было домой, в Додж-Джанкшн, а он застрял в этом ебаном Понивиле. Отмотал ночную вахту, помог с дневной и рассчитывал отлежаться в зыбком полусне в купе кондуктора. Ага, взлетел с разбега! В город угораздило припереться кого? Та-дам! Саму принцессу Селестию! И что? А то! Проверки соблюдения правил и норм, контроль заполнения журналов и все такое… Не, оно понятно, что не сама Селестия этим занимается, а важные железнодорожные пони из Кантерлота при содействии Гвардии, да только с этими двумя сменами подряд Винг уже влетал вместо полуторного жалования на лишение премии и даже временное отстранение от работы, если обнаружат. Потому что уставший пегас — это вероятность пропущенной опасности для поезда и пассажиров. А если еще сам поедет «пассажиром», то это использование служебного положения в личных целях, поскольку ехать-то должны другие пони, которых он подменял, и оно опять в журнале учета… В принципе, можно было просто купить билет и… И сена там жареного! Билетов не было. Ситуация складывалась просто забавнейшая: как кто-то из Принцесс посещал Понивиль, так из него на ближайшем поезде или еще как временно уматывали не самые бедные жители города. Забивались не только купейные, но и общие вагоны! Нет, если визит Сестер планировался, то очень важные пони все не бежали, кто-то оставался, например, чтоб отвечать на вопросы или просто потоптаться рядом с аликорнами в надежде, что приметят, и можно будет решить какие-то свои вопросики. Но вот если внезапно… Многие богатые и важные пони в ужасе спрашивали себя: «А не за мной ли в этот раз?» И ладно поезд, а то и на своих четырех через Эверфри готовы были бежать! А вот пони попроще как-то Принцессам радовались, хоть и с ноткой страха. Но шли к, а не от. Силк Винг задумался, стоит ли дергаться вообще. В крайнем случае, можно было попробовать улететь и самому, но пегаса, если честно, уже крылья нормально не держали. Как и ноги. Не столько устал, сколько шатало от недосыпа. В общем, надо найти какую нору и завалиться до вечера. Что делать ночью, Силк Винг представлял не очень хорошо. Просидеть в баре или салуне, пока не выгонят? Шататься по кажущемуся сонным городу, нарываясь на неприятности не в виде грабителей, а в виде неадекватных представителей населения с богатой фантазией, что имеет мало общего с реальностью? А то ведь и Гвардия заинтересуется… Нет уж, надо просто где-то пересидеть. Ну, скорей всего, придется добыть несколько книжек в мягкой обложке и читать до утра. Кажись, ночного синема тут не было. Или спросить у кого?       Силк Винг поерзал, чтоб широкие ремни переметных сумок не натирали спину. Личные вещи, форменный комбинезон, еще кое-что… Не рекомендовалось шататься в форме или хотя бы в фуражке не на работе. Как и наоборот, быть на работе без формы. Ладно, сначала разберемся с ночлегом. А уж будет ли Винг спать или что еще делать этой ночью, никого волновать не должно. В конце концов, можно и впрямь купить пару книжек на ночь, как планировал, уж это тут должно найтись. Крепкий чай, чтиво на всю ночь и еще пара-тройка часов сна до того, как Селестия опустит солнце… С такими мыслями Винг вышел на улицы города. Хуфы стучали по мостовой, приходилось смотреть под ноги, поскольку состояние улицы именно в этом месте было не очень. Хотя, вполне прилично, ям нет, а то, что камни неровные или сбитые, так и ладно. Грохотали сцепками пустые товарные вагоны где-то позади и в стороне, свистнул паровоз. Кто-то шоркался в куче угля, скрипела поворотная колонка для воды, пони вяло и беззлобно переругивались. Раздавался странный глухой и немного рокочущий звук, постепенно становившийся громче и внезапно перешедший в крик.       Крылья сработали без участия головы.       — Да чтоб тебя! Сдурела? — Силк Винг резко и привычно вспорхнул и снова опустился на уже стертые ногами местных жителей камни.       — Сам смотри, куда прешь! — огрызнулась пегасочка цвета не то моркови, не то имбирного печенья. И грива какая-то не то сиреневая, не то еще как этот оттенок у кобыл называется.       Пегаска пребывала в расстройстве чувств и при самокате. Причем, эта доска с колесами была юной особе несколько маловата.       — Извини, устал после пары смен, сил нет по сторонам глядеть, — ругаться Вингу совсем не хотелось, тем более, в таком городе и при таких гостях этого города. — Да и налетался так, что… Тут есть гостиница попроще?       — Э-э-э… У нас одна, а там сейчас…       — Угу. Спрошу у кого по пути, вдруг кто-то что-то знает, — Силк Винг со стоном и гримасами расправил крылья, пару раз взмахнул, чувствуя, как с зудом перетекает к кончикам и дальше на перья магия.       Чтоб сориентироваться, сделал круг. Внизу растолкалась задней ногой эта юная и невежливая особа, покатилась, помогая себе в разгоне крыльями. И Метка у нее странная, в виде молнии на фоне щита. Кумекает в грозозащите? Хм, неплохо. Главное, чтоб это не оказалось знаком безумной фанатки Вондерболтов, а то чего только не бывает! Особенно в Понивиле.       Наблюдаемая кобылка тем временем лихо перепрыгнула некоторую неровность, на секунду задержавшись в воздухе, но… как-то «насухо», что ли, без магии. Так пегасы делают, когда надо быстро и устойчиво снижаться. Магию поприжмешь, а там просто держи крылья или размеренно ими работай. И вот тебе быстрое пологое пикирование вместо полета. Но тут словно эта магия и не включалась.       Пони резко остановилась, проскользив на самокате вбок.       — Ну, чего еще надо, мистер?       — Что с крыльями? — серьезно спросил Силк Винг.       — Да твое-то какое дело?! Нормально все у меня!       — Расправь крыло. Да расправь, говорю! — Винг тоже начал заводиться, видя, скорее всего, защитную реакцию этой пони. — Махни! Погодь…       Пегас с места стартовал почти вертикально вверх, завалился на спину и перевернулся в нормальное положение, после чего сделал пологий разворот и плавно снизился, словно что-то толкая перед собой. Толкал он даже не облачко, а какой-то тучкин зародыш, туманный клок. Клок испарял края и конденсировал их заново.       — Коснись кончиком крыла. Нет, погоди, — пегас скинул сумки и полез внутрь. Выудил странного вида очки и напялил их отработанным движением. Прищурился.       — Давай. И еще раз. А теперь хуфом тронь.       От прикосновения хуфа облачко истаяло.       — Все? Наигрался?       — Тебе к доктору надо. Похоже на блокировку магических каналов в крыльях. Но я про такое только слышал. И если тебя какая-то тварь с рогом обколдовала, то это уже само должно было бы пройти…       — Кхм… Вот я бы попросила…       Недалеко стояла бледно-зеленая единорожка с Меткой в виде струнного музыкального инструмента. Силк Винг в этих арфах и прочих бренчалках не разбирался, хотя чуточку умел тренькать на гитаре. Но там можно было просто запомнить как ставить хуф на гриф пятью способами и какой копытокинез дополнительно выдать, чтоб струны в нужных местах прожать.       — Эм-м-м… Извините, мисс… Но тут ведь…       — Скуталу? Он к тебе пристает? — не меняя интонации спросила зелененькая.       — Да лучше бы приставал! Хотя, может, это такой модный способ знакомиться?       — Как знаете, — Силк Винг сдвинул очки на лоб и кивком изобразил нечто вроде поклона. — Не смею настаивать на своей скромной помощи. Что с самим полетом, что с его техникой.       — Да что ты можешь-то? Меня знаешь, кто учил?! Сама Рэйнбоу Дэш! И еще будет учить! — у пегаски что-то такое треснуло в голосе. — А она Радужный Бум делает! И быстрее звука летает!       Пегас снова надел очки, оглянулся и придвинул к себе передней ногой из воздуха что-то невидимое. Сделал шаг назад, потряс крыльями и вдруг хлестнул ими словно двумя кнутами. С резким, хотя и негромким двойным щелчком. В воздухе медленно погасли блеклые радужные полоски.       — Ну, какая-то часть меня тоже двигалась быстрее звука, да? — пегас осмотрел правое крыло и хуфом резко дернул торчащее в сторону перо. — Твою мать! Кровит… Все, честь имею! Ай!       — Извините, но у вас кровь, — тихо и с улыбкой сказала зеленая единорожка и погасила рог. — Все, не смею настаивать на своей дальнейшей скромной помощи.       Пегас не ответил. Тряхнул пострадавшим крылом и пошел куда глаза глядят. Кто вот ее просил? Теперь еще перо если начнет криво расти из-за этой магии… Сзади раздались шаги и звук катящихся колес.       — Ну? И чего вы за мной идете? — раздраженно обернулся Силк Винг.       — Вы ведь что-то искали?       — Гостиницу, — сдала пегаса юная особа, наплевав на подвидовую солидарность.       — Возможно, я что-то способна придумать в такой ситуации, — кивнула зеленая. — И меня зовут Лира. Лира Хартстрингс.       — Силк Винг, — буркнул пегас.       — А как вы собирались помочь, если, по вашим же словам, Скуталу должна обратиться к доктору? — не унималась эта зеленая. Интересно, как она так неслышно подошла и что услышала в целом?       Силк Винг остановился. Снова скинул сумки. Упаковал очки.       — Все пегасы похотливы, да? Земнопони тупы и уперты, а единороги… Что?       — Знаете, при наличии в Понивиле принцессы Селестии в данный момент, да еще в компании неких шестерых пони, включая новую Принцессу Дружбы… В общем, я бы не говорила вслух гадости времен Эпохи Раздора.       — Вы что-то и сами не побежали встречать принцессу, мисс… Лира, да?       — Угу. Лира Хартстрингс. Но можно и просто Лира. Да, я тоже не побежала. Силк Винг вытянул из одной сумки что-то вроде передника или некой упряжи. Протянул юной пегаске, как там ее, Скуталу вроде. Что за имечко? Родители не сумасшедшие ли? Или просто пьющие?       — Во! Я так и знала, что извращенец! — сказала пегаска.       — Рот закрой и надевай. И карман не трогай! — нахмурился Винг, пытаясь не обращать внимания на излишнюю продвинутость юной пегасочки не в тех вопросах.       — А что там? — напряглась рогатая.       — Левитационный кристалл. Маленький. Иногда приходится летать в местах с плохим фоном или просто очень долго. Помогает держаться в воздухе. Сейчас, застегну как надо и поправлю…       — Ой! Хи-хи…       — Не дергайся! Так, теперь расправляешь крылья, ну, как при крылатом стояке… Упс… Да, вот так. И ждешь странного ощущения, ну, на зуд похоже. И словно тянет.       — Ой!       — Нет, просто держи раскрытыми, не дергай. Так, а теперь пошла шагом и резкие взмахи! Крыло идет вниз свободно, не выкручивай! Передними ногами на меня обопрись, а задними — беги! — пегас бежал рядом со Скуталу, что никак не могла заставить себя тронуть чужой круп. — Ноги сверху на жопу мне клади!       — Кхм! — раздалось в стороне.       — Круп. Да. Простите. Все, вперед! Теперь магию в задние хуфы! Ну? Словно копытокинезом за скользкую поверхность цепляешься. Да не так сильно! Только чтоб ноги можно было вытянуть и жо… круп не перевешивал.       Скуталу, что цеплялась едва не за хвост Винга, осторожно поджала задние ноги, поначалу напоминая обоссавшуюся от страха мелкую собачку, а потом вытягивая конечности как положено.       — Передние ноги теперь вперед вытяни! Не хватайся, просто пусть лежат! — пегас осторожной рысью бежал впереди.       Скуталу убрала копытокинез и просто держала хуфы на крупе пегаса, внутренне указывая себе, что это очень неприлично. Дорожка кончалась, выходя на нормальную улицу. И тут пегас вильнул в сторону.       — Не паниковать! Тебя Лира поддержит! Магией!       Скуталу со злым и сосредоточенным лицом старательно махала крыльями.       — Что ты мне тут технику погодников изображаешь? Естественней маши! — Винг размашисто рысил рядом, потихоньку отставая. — Так… выше не лезь. Не, ну на пару скачков-то поднимись! Давай-давай! До того кривого угла! И разворачивайся. Как полетишь вдоль дорожки, просто раскрой крылья и словно зачерпни ими воздух, но не впереди, а под собой! Будто хочешь обнять крыльями огромный дирижабль! Все, пошла живее!       Скуталу полетела. Неумело, с излишним напряжением и явно пересиливая действие кристалла, что не давал ни быстро подняться, ни просесть в воздухе. Потом старательно и неумело развернулась, скользнула обратно и мягко, даже избыточно мягко опустилась на камни мостовой, вспомнила, едва не споткнувшись, что теперь надо и задними ногами бежать.       — Ух ты… Спасибо. Хоть и с поддержкой… Это… Это…       — Я не держала, — невинно призналась Лира. — Ты сама.       — Снимай сбрую, она служебная, — вздохнул Силк Винг. — И обратись уже к доктору. Все-таки, каналы в крыльях…       — Боюсь, специалист по магическим расстройствам пегасов у нас не сыщется, — покачала головой Лира. — Я, конечно, спрошу тут одну, а потом напишу знакомым в Кантерлот, но… Ладно, хоть попытаюсь.       — У меня есть некий знакомый док в Додж-Джанкшн, но я не уверен, что он возьмется. Тем более, этот единорог как-то тяготеет к нестандартной медицине, хотя и без всякой дури и завиральных теорий.       — Была бы признательна… Скут, ты сейчас домой?       — Я… Я не знаю.       — Да беги уже! Потом поговорим, что там может потребоваться и в какую сумму выйдет, — Лира прикинула стоимость камня и работ по пошиву извращенческой сбруи.       — А…       — Возьму беспроцентный кредит в банке. Полагаю, за тот случай с мистером Магнитом они мне там все шибко задолжали, — вспомнила что-то свое эта зеленая пони. Скуталу сбегала за самокатом и умчалась. Только песчинки из-под колес. Силк Винг, запихав обратно в сумку сбрую для кристалла, вдруг спросил:       — А чего бы к принцессе-то не обратиться?       — Скуталу еще не совершеннолетняя. Почти, но по закону — нет. И у Селестии возникнет естественный и законный вопрос про ее отсутствующих родителей, что зашибают деньгу где-то на Шир-Ланке. Не, переводы приходят, Скут не нуждается, да и тетки ее за ней присматривают, но… Лучше не надо. Близко к трону — близко к смерти. В смысле, к неприятностям, конечно же.       — А вы? Тоже подальше от… неприятностей?       — Ну, кто-то должен присмотреть за городом в такой момент? Нет?       — Ладно, мисс гвардеец под прикрытием, покажите мне какую-никакую ночлежку, да и…       — Идемте.

***

      — Бон Бон, ты дома, что ли?       — Ну. Ой, — странной расцветки земная пони с изображением трех конфеток на заднице удивленно уставилась на пегаса.       — Это Силк Винг. Пока почти весь город пускал слюни на Селестию, этот герой умудрился лягнуть Скуталу в воздух. Да, при помощи кристалла, как на летающей повозке, но у Скут получилось пролететь сотню скачков, самостоятельно развернуться и мягко спланировать.       — Ух ты! Но я думала, ее Дэш учит летать?       — Если бы что-то было, я бы сразу это поняла.       — И как?       — Да по неудачной посадке, — улыбнулась Лира. — Силк, проходите. Это моя подруга Бон Бон. Или Свити Дропс. Вы как, на ночь?       — Если честно, я бы сейчас завалился. Можете меня к ночи разбудить? И книжку бы потом какую… Утренним поездом, пожалуй, отбуду.       — Как скажете. Бон Бон, покажи гостю, где у нас душ находится. Вы голодны?       — Нет. Разве что, если чай предложите…       Пока Силк Винг мылся, Бон Бон подошла к зажегшей магией плиту Лире. Та как раз телекинезом закрыла кран и потянула чайник. Но перехватила хуфом и водрузила на керосиновое чуть шипящее пламя.       — И как это понимать? — Бон Бон скосила глаза в ту сторону, откуда раздавался плеск воды.       — А так. Хороший пони помогает Скут, а сам не знает, куда тут податься.       — Откуда он тут? Прилетел?       — На поезде приехал. У него пегасьи очки в сумке, сбруйка для длительных полетов и, похоже, форма. А шел он от сортировочной станции. Понимаешь? Шел, не летел.       — Со смены, что ли?       — Угу. И дымом провонял.       — Ну ладно. Раз уж почти все закрыто из-за визита Селестии…       — Кстати, а ты-то чего не среди всех?       — Мало ли, кому конфет срочно прикупить, а ничего не работает, вон, у Кейков точно закрыто на обслуживание ее высочества…       — И как? Много посетителей?       — Нет. Вот ты одного привела, и все. Кстати, — Бон Бон усмехнулась, — ты его не на «сладкое» привела, а?       — В смысле, чтобы он конфет купил? Или нам «на сладкое»? Что ты так краснеешь? Бон Бон, я, конечно, тебя люблю, но иногда надо и дань природе отдавать. Кстати, как он тебе?       — Ну… Так-то ничего, миленький, но ведь пегас! Мало ли…       — Нервный какой-то. Хоть и уставший, — Лира нахмурилась, вспоминая поведение пегаса. — Не думаю, что он создаст нам проблемы. А «мало ли» мы проверим. Во всех смыслах.       — Так говоришь, как будто мы задумали что-то плохое.       — Скорей, хорошее. Не удивлюсь, если у него нет постоянных отношений.       — А если есть?       — Ну… Но ведь пегас же.       Упомянутый пегас выбрался из-под душа и спросил, куда деть полотенце. Судя по несколько заплетающейся речи, крылатый едва стоял на ногах. Лира вздохнула. Разврат, видимо, отменялся.       Силк Винг был напоен чаем со странными и вкусными конфетами, а потом уложен спать в комнате Лиры. Ну, нейтральная кобылья комнатка, уродливенькая плюшевая игрушка в углу кровати, в неожиданных местах разложены бумаги с нотной записью и книги, от глупых романчиков (посмотреть на предмет позаимствовать?) и до справочников по магии. На столе что-то делал камертон в окружении витков струн, какого-то ключа, как от часов, тряпочек и всякой прочей ерунды. А на стене на специальной полочке покоилась небольшая лира современной работы. Еще бросился в глаза большой том с описанием всех известных народов Эквуса. Там еще разное было, но Винг уже не разглядывал. Он упал на указанную кровать попытался заснуть. Не получалось.       «А если Селестия здесь, то и Шестерка, поди, собрана?» — с ужасом подумал Силк Винг. В воспаленный от недосыпа мозг лезли варианты, как Винга преследуют шесть бешеных кобыл. Как догоняет и сбивает его на землю Рэйнбоу Дэш, как переломанного и избитого тащит Эппл Джек, чтоб бросить к ногам Селестии, как его парализует Взглядом эта тварь Бриз, и… И в конце концов его сжигают Элементами. Ведь он плохой пони, раз не сдох тогда, а посмел еще и оказаться в Понивиле, осквернив взор полутора Принцесс. Так что, казнить, пока поименованный Силк Винг не ляпнул где, будто Хранительницы Элементов Гармонии — просто банда чокнутых с рождения кобыл, а Селестия покрывает их страшные дела. Или он умрет раньше, а Элементы применят на жителях, чтоб радовались? Особенно чудовищным показалось, если радоваться будет и эта Скуталу. А ведь будет… Но если Винга убьют быстро, то Селестия не узнает про то, что сотворила их Команда Антигармонии. И не найдет дока Ресепи, Лайт Сэнд, Найт Спирит и этого единорога, что умудрился запасть на чейнджлинга. Да, Бон Вояж его звали. И алмазный пес Белкин. Вроде, и не с ними, но снова помог. И что теперь? Как-то так сделать, если будут ловить, чтоб успеть умереть?       Пегас резко открыл глаза и дернулся. Но это в комнату вошла Лира.       — Спи, мы разбудим, если что.       — Да… Просто… Не получается, — Винг вздохнул.       Лира подошла ближе и склонилась, легко коснувшись губами щеки гостя.       — Спи. И вообще, ты же мне доверяешь?       — А? Что?       — Немного магии разума. Да, это запрещено, но врачи все равно пользуются. Проснешься — расскажешь, что тебя так напугало. Если захочешь, — Лира зажгла рог.       — Что ты колдуешь? — Силк Винг нервно завозился, пытаясь встать.       — Я уже. Теперь, если посмотришь на кончик моего рога, то тебе очень сильно захочется спать.       Конечно, пегас сдуру и посмотрел. «Да ебать твоих принцесс!» — мелькнуло у него в голове.       Лира не удержалась и потерлась о спящего Винга, словно кошка. Осторожно поцеловала, уже в губы. Вздохнула и вышла. Пусть спит. Если Лира правильно догадалась, их гость привлек излишнее и ну совершенно ненужное внимание принцессы Луны. Или просто считал так. Тем более, Луна в Понивиль не прибыла. Нет, ну что мог такого сделать пегас-железнодорожник? Не клаудсдейлский родовитый придурок, у которого гонор уже из задницы лезет, не кантерлотский шустрила и не хитрован из Мэйнхеттена, а просто пегас-наземник? Как будто именно из-за этого Винга сегодня Замок Дружбы развалился…       — Бон Бон, ты дома будешь? Я бы тогда сходила и глянула, что там происходит. Может, чего услышу про Дерево.       — А? Иди.       — Я быстро. Постарайся не трахнуть сонного пегасика.       — Лира! Вот всех достоинств ты полна, одного только стыда в тебе нет!       — Пфе! — Лира вздернула голову и показала язык. — Э-э-э! Стыд — не достоинство!       — Вот-вот!

***

      — Винг, вставай! — электрический свет резанул глаза сквозь сомкнутые веки. — Поздний вечер уже, как ты и хотел.       — А?! Что ты со мной сделала?! Зачем?!       — Помогла уснуть, не нервничай ты так. А то проворочался бы в мутном состоянии. Кстати, ты знаешь, что аликорны эмоции чувствуют?       — Это ты мне какой-то секрет рассказываешь?       — Нет, это результаты моей наблюдательности. Из-за которой я в один прекрасный день и оказалась в Понивиле. Так что, правильно я тебя заколдовала. На всякий случай. Мне Принцесс внезапно дома принимать вот совсем не улыбается. Ладно, иди умывайся и топай за стол.       За столом сонно моргающий пегас с мокрой рожей (плохо вытерся) осторожно поднял большую чашку и сделал глоток. Чай был без сахара, что и подразумевалось, раз уж сахарница стояла на столе и сверкала щипчиками. А еще крепость чая наводила на мысли, что хозяйки сами как-то длительное время «гостили» где-нибудь в Хэйсид-Свомпс или Стратусбурге. Чушь, конечно, но вот хотелось пегасу пошутить на эту тему. Едва сдержался.       — Ты, я так понимаю, ночью решил не спать? — Лира озорно стрельнула золотистыми глазищами и подвинула гостю тарелку с открытым овощным пирогом. Видимо, погрели на плите вчерашний, овощи потеряли фактуру. Но какая разница? Так даже вкуснее, что-то такое домашнее проявляется.       — Да, сейчас в себя приду и… Что поезда-то ждать? Строго на юго-восток и взять чуть левее Руин. И вот я над Додж-Сити. Ну да, миль триста. Но за ночь, полагаю…       — Найдешь свою мантикору над Эверфри. За ночь, полагаю, хоть одна да встретится. И отдыхать ты где будешь? На веточке?       — Можно взять еще восточнее и выйти к Рэмблинг…       — И сломать там ногу. Там ее себе и Дискорд сломает. Уважаемый Силк Винг, я вот просто уверена, что Селестия давно уже уместила свой круп в летающей повозке и сейчас находится на пути к Кантерлоту. Так что, оставайтесь до утра. А потом просто сядете на поезд, — Лира как-то ситуативно переходила от вежливой формы обращения к простонародной и обратно, что наводило на мысли о непонятном юморе единорогов.       — Тут просто… Нет, вы не думайте, но просто ночью…       — Есть хороший способ маскировки, но он подходит, если принцесса Луна не знает вас в лицо и по имени, — хулигански улыбнулась Лира.       — Полагаю, не знает, — Винг облизал хуф, но спохватился и потянулся за салфеткой, которую подала эта, вторая. Бон Бон, да?       — Тогда несколько формальных вопросов. Вы позволите применить к вам несколько стандартных диагностических заклинаний? Чтобы понять, что вы не больны, не с поврежденным разумом…       — Я… Ладно. Вы гарантируете, что не навредите мне? — гостиная, оклеенная бледно-желтыми обоями в чуть более темный цветочек (как жеребенок рисовал) внезапно показалась неуютной.       — Не должна. Оно все безопасное, но мы можем подумать, что надо сделать еще, чтоб уж точно. А гарантии… Ну, я же не Селестия!       — Ладно. Доверюсь. А второй вопрос?       — У вас есть Особенная Пони?       — Да, конечно! Но причем тут…       — Вы давно в отношениях?       — Давненько. Хотя, мы не совсем в отношениях, просто мы решили, что надо бы денег поднакопить, тем более, ей и самой было бы оскорбительно связывать свою судьбу с бедноватым пегасом. Но я думаю, если мне не лениться и брать те же ночные смены, то ей ждать особо долго не придется.       — Она и не будет, — вздохнула Бон Бон. — Уж не знаю, как ее звать. Но, полагаю, ждать она не будет.       — Почему это вы так решили? — оскорбленно засопел Винг.       — Ваша пони… Она тоже берет ночные смены? Ой, не так! — Бон Бон догадалась, что сказала бестактную и оскорбительную глупость. — Она тоже имеет какую-то дополнительную подработку, да?       — Э-э-э… Нет, она сдает комнаты сезонным рабочим. В смысле, не сама, но она владеет частью дома, который сдается, а еще у нее акции одной электрической компании, а так-то…       — Угу. Очень даже неплохо, — кивнула Лира. — Вы были близки?       — Э-э-э… В смысле? А! Как-то раз. Давно. Нет, просто надо понять, что мы и впрямь испытываем чувства… Ну, сами же знаете, что про пегасов говорят! Поэтому мы решили, что не следует торопиться…       — Часто уезжает?       — Мисс Бон Бон! Я не знаю, на что вы намекаете, но… Вот навоз! Простите…       — Что?       — В Филлидельфию к родне мотается. И по делам. И ни разу не сказала, что там за дела у этой родни. Весь год…       — Год???       — Не, меньше, конечно же. Просто я тоже с этими рейсами… Или год? Да ну…       «Как можно, отказывая выбранному жеребцу в сексе, быть такой шлюхой?» — подумала Лира. Зря? Но все же признаки налицо! Выбирает, на самом деле, из двух жеребцов или изредка трахается с богатеньким распиздяем из большого города, держа в зоне Дружбомагии нормального и работящего пегаса как запасной вариант? Или что?       — Ладно, это твое дело. Что натворил-то? Раз уж засыпать боишься?       — Ничего! Честно! Никого не убил, не обокрал, не сбежал от беременной, прихватив наличку! И «лунным сиянием» не торговал! Ладно, спасибо, пойду я, пожалуй…       Лира вздохнула.       — Еще раз повтори это, — единорожка зажгла рог с каким-то неприятным сиянием, от которого пегас услышал собственное сердце.       — Да говорю же, что ничего такого! — голос у пегаса странно изменился, став детским и насыщенным обертонами.       — Лира! Лира, сено жеваное! — Бон Бон потянулась, намереваясь коснуться рога подруги.       — В Принцесс тогда навозом кинулся, что ли? — Лира ловко увернулась.       — Вряд ли. Скорее, узнал не то. Хотя, кто их знает…       — Хм, — Лира погасила рог. — Не врет! Ну, поможем?       — Скрыться от гнева их высочеств? Винг, — Бон Бон грустно усмехнулась, — ты думаешь, ты один такой? И скрываться тут чаще всего незачем!       — Да? А вы знаете что-нибудь, что, например, выставило бы любую пони из Шестерки преступницей или настолько больной, что изолировать надо? Я… Я только к примеру! Или если… Нет, сами догадывайтесь.       — Большинство таких случаев, что кажутся чем-то невыносимо страшным, не стоит и одного бита. Но пони предпочитают умалчивать, трястись в ужасе, придумывая себе страшилки про Принцесс и про собственную вину, куда-то бежать или вообще… Нервные срывы — не редкость, — Бон Бон вздохнула. — Вон, у Лиры было что-то похожее… Но если честно, вот делать больше нечего принцессе Луне, чем вынюхивать по снам таких пони! А у Селестии и так забот хватает, чтоб еще в розыск глупых пони объявлять. Тем более, когда те и так замечательно наказывают сами себя необоснованными страхами как за ошибки, так и за разные мыслишки.       — Не все так просто, Бон Бон, — поморщилась Лира. — Страх порой рождает ненависть. А там и до плохого недалеко. А уж ткнуть аликорна носом в гадость, сделанную по высочайшей дурости… Без меня, пожалуй. Вы именно это сотворили?       — Нет. Просто… Попытались даже не исправить, а сгладить последствия. Тайно. И по пути нашли кое-что… У вас можно заказать газеты из Саутстока?       — Вряд ли они найдутся. Никто в Понивиле, думаю, их не выписывает.       — И уже не выпишет. И билет на поезд вы туда не купите ближайшее время.       — И что там произошло?       — Не знаю. Хотя и догадываюсь. А кое о чем знаю слишком хорошо.       — Слушайте, я могла бы попробовать заблокировать вам травмирующие воспоминания, но это опасно, а я не настолько хороша в запретных разделах магии. И если даже все получится, оно вылезет во сне, понимаете?       — Давайте, я уже уйду? Спасибо за пирог, и…       — Лучше ночь тут просидите, а утром даже на вокзал проводим, если хотите. И в кого вы такой подозрительный? Что вообще происходит с пони? То попадается какая-то, считающая всех единорогов маньяками, что получают удовольствие от чужой боли и смерти, то вот хочешь помочь хорошему пони, а он на тебя смотрит как на кокатриса.       — Это как?       — Краем глаза, уже цепенея и все равно выискивая, как бы половчей проломить твари голову.       — Не надо про это… А то и впрямь, то ли боишься оцепенеть и задохнуться, то ли…       — Что?       — Ничего.       — Винг?       — Да?       — Вы ведь не желаете кому-то смерти?       — Извините. Давайте я уже уйду, а?       — Лира, пусть идет. Не навязывайся. Тебя тоже иногда клинит. Чужое сердце — не музыкальный инструмент, чтоб струны дергать…       — Бон Бон! Совсем уже?       — Прости… Ну прости! — Бон Бон подскочила к Лире и прижалась. Потом зыркнула на пегаса:       — Из-за тебя все! Иди теперь, успокаивай! Сейчас начнет городить, что она никому не нужна, что ее не видят, что она сливается с фоном и только все портит…       — А я-то что?       — Иди и успокаивай! Нужны нам твои сраные секреты! Мы помочь хотели, потому что ты Скуталу в воздух поднял! Та тоже себе мозг вывихнула, что над ней все смеются. Или жалеют, когда смеяться устают. Хотя… Куда эта Чирли смотрела?       — На Мака она смотрела, — буркнула сквозь тихие слезы Лира. — И на материальную помощь, оказываемую школе мистером Ричем.       — Лира, я… Я просто не знал, что думать, честно! — Силк Винг неуверенно подошел к зеленой единорожке, как ему казалось, незаметно дергая крыльями. Ну да, почти тот самый стояк. Незаметный у опытных в деле мгновенного улепетывания пегасов.       Лира, что-то бурча, уткнулась пегасу головой в грудь. Из-за рога обоим пришлось сесть. И тут эта зеленая осторожно поцеловала Винга. И еще раз. С языком.       — Можно? — Лира посмотрела на опешившего пегаса. — Ты ведь не против?

***

      Он был не против. Теперь, уже укладываясь на спальное место в дорогом купе, Силк Винг прокручивал в голове, как это так получилось. Если честно, секс с двумя кобылками сразу — хвастовство. Это какое здоровье иметь надо? Или какие-то нарушения в организме, чтоб себя, простите, на сперму изводить? Но вот последовательно… Сначала это сделала Лира, причем с таким сосредоточенным и одновременно шкодным лицом, будто… Ну да, она же сверху была. Двигалась медленно, словно пыталась что-то массировать внутри себя. После всего ждала, будто медитируя. Конечно же, испачкала пегаса, когда встала, и захихикала. Потом снова отмывшемуся Вингу дали отдохнуть, но не спать. Чай, опять какая-то запрещенная магия, от которой словно видишь сны наяву… Ближе к утру решилась и Бон Бон. Но в ужасе мотала головой, что она так никогда, да и вообще… Нет, вот если традиционным способом пони, то она как бы и не против… В смысле «не прямо сейчас»? А когда? Еще Бон Бон предупредила, что станет кричать. Впрочем, она больше постанывала, а не кричала и двигалась так, словно вздрагивала. А потом она сделала строгое лицо молодой учительницы и заявила, что очень ценит деликатность гостя в таких вот делах, но спаривание и осторожный осмотр у кобыльего врача — вещи разные, и желание случайно не сделать больно она ценит, но не до такой же степени! Хотя все было хорошо. Лира тогда покатилась со смеху. В прямом смысле. Кстати, у нее очень хороший смех. Теплый, пусть и несколько электрический, что ли. Но Винг был еще раз напоен чаем и накормлен, уже основательно, а потом Лира проводила по утреннему холодку до вокзала. Бон Бон осталась досыпать, чтоб потом вовремя открыть их конфетную лавку в пристройке. Кстати…       Тут Винг дотянулся до разложенного столика и взял конфетку. С собой насовали, ага. Попутчиков не было, а билет достался за так, как работнику железной дороги. Видимо, проверяющие и обеспечивающие порядок и безопасность гвардейцы тоже умотали с Селестией. Выделили место в купе, оно все равно пустовало.       Нет, ну надо же! Главное теперь не похвастаться нигде…       Напоследок Лира кое-что посоветовала. И тут выбор знакомого единорога Бон Вояжа предстал не внезапными чувствами или падкостью на экзотику, а тонким расчетом. Найди себе в пару или хотя бы соседом чейнджлинга и можешь не портить здоровье черным кристаллом, алхимией или подозрительными заклинаниями. И бежать на край даже не Эквестрии, а всего Эквуса тоже не придется. Рядом с этими тварями ты будешь в сноходческой тени, и никакая Луна твой сон не увидит. Как и не сможет помочь с кошмарами, если что.       С чейнджлингами была проблема, они успешно прятались, а просить не так давно обосновавшихся в Эквестрии этих разноцветных… Кстати, а где их искать-то? Может, в Аур-Тауне? Или в крупных городах, навроде Дельфии и Балтимэйра? Ладно, сейчас не до них, надо просто поспать.       В подсознании Винга сонно оформлялись какие-то мысли. Не очень хорошие, к слову. Например, как бы так некоторой мисс Бриз совершенно случайно попасть под паровоз… Но Луна уже показала ежеутренний фокус (если бы она в самом деле двигала луну, тот же Мэйнхеттен регулярно топило бы по второй этаж, небось, а Балтимэйр и Фоаледо смывало бы к бабушке короля Сторма), и легла почивать. Пегас надеялся, что Ночная принцесса не удумает сменить суточный режим хотя бы до момента обретения Вингом перевертыша в пределах видимости. А еще возникло чувство, что Эквестрия как-то незаметно для всех состарилась, и не придется ли в скором времени выбирать другую страну, ведь для омоложения крови государства частенько требуется кровь населяющих его пони. Витало что-то такое в воздухе, к чему Силк Винг не хотел бы прикасаться. И последнее время словно стало чуточку труднее летать. Или это старел сам Силк Винг? Вспомнился разговор с Лирой по дороге к этому здешнему «вокзалу». Поезд как раз еще только подавали к платформе где-то там за домами, когда Лира прямо сказала, что Силк Винг очень ей понравился.

***

      — Лира, ты же понимаешь, что это не очень хорошо?       — Что? Многие пони образуют табунчик. Что такого-то? И при этом кобылки не просто делят жеребца, а еще и сами продолжают состоять в отношениях…       — Я пегас. Ты единорог. А Бон Бон — земнопони. Скажи, если дело дойдет до жеребят, кем они родятся? Земными? Боюсь, меня родственники не поймут, — Силк Винг помотал головой, словно пытаясь прекратить головокружение от веселой ночки.       — Ты за чистоту крови? — удивилась Лира.       — Да какая там чистота? Вон, кто с куцыми крылышками, а кто с такими, что хоть на корабль вместо мачты с парусами приделывай! Допрыгались эти «чистокровные» уже до кровосмешения… Нет, я про то, что у земнопони и пегаса редко рождается пегас. У единорога и пегаса — шанс выше, но почему-то проблемы с появлением уже нового единорога. Хотя, до сих пор Селестия смотрит на наши пегасьи выкрутасы на стороне весьма снисходительно… Пегасов и единорогов в Эквестрии, что ли, не хватает? Вот и повышает вероятность для земных?       — Да, есть такое. Но вот ученый из грифонов, вроде, Ла Марк его звали, утверждал, что любой пони содержит в себе наследство драконикусов, а это и крылья, и рог. Но проявляется еще в утробе только то, к чему склонны от рождения родители. Ну и магия как-то срабатывает. Правда, в случае неколдующего грифона на магию можно свалить вообще все, но мысль ты понял. Так что…       — Я грифоньих трудов не читал, уж извини.       — У той же Скуталу один из родителей — земнопони. А она сама — пегас.       — С проблемами. Не из-за этого ли?       — Да. Возможно ее магия слишком сильно расходуется на силу и ловкость, вот магические каналы и не развились должным образом. Но разве это повод отказываться от чувств?       — Не знаю. Просто я слыхал некие истории…       — Тс-с-с! — Лира почти коснулась кромкой хуфа губ Винга. — Я тоже их слыхала.       — И что? Вам, рогатикам, запрещают любить пони без рога?       — Нет, конечно же. Просто ты внезапно разлюбишь одну пони и полюбишь другую, уже с рогом. Или наоборот, в зависимости от твоего рода, политических устремлений и чего еще, что ведомо лишь Селестии.       — С давних времен тянется?       — Не совсем. Тогда именно запрещали, если хроники не врут.       — А что изменилось? Новое заклинание выдумали?       — Очень похоже на то. И почему-то выдумали это заклинание, если я правильно все раскопала в архивах, после появления Ми Аморе Кадензы в качестве аликорна.       — И ты мне еще чейнджлинга советовала найти… Да уж… А сама-то?       — Знаешь, я тоже не раз задумывалась над этим вопросом. Не многовато ли знаю? И как избегать внимания той, кому даже твои сны — место, где можно не снимать грязных накопытников. Но у меня есть одна особенность… Талант, если хочешь. И моя беда заодно.       — И что за Талант?       — Про меня обычно не помнят. Грубо говоря, если наш дом полыхнет в ночи, то все будут бегать, как-то пытаться тушить или спасти имущество… И только когда рухнет прогоревшая крыша, понибудь растерянно спросит: «А где Лира?» Ты, кстати, тоже можешь забыть меня и Бон Бон.       — Думаешь?       — Надеюсь.

***

      Летающая повозка летела сквозь ночь на юго-восток. Принцессы напряженно молчали. Пегасы напряженно и размеренно дышали. И тоже молчали. Редкие команды на то или иное действие можно было не принимать в расчет. Свистели крылья. Свистел ветер. Защищенные хитрой магической сферой от непогоды, Луна и Селестия ждали появления Руин. Там можно будет передохнуть. И заодно попробовать найти если не ответы, то подсказки. Селестию беспокоило увиденное в Замке Дружбы. И еще больше беспокоило то, что она пока не увидела.       — Стоило ли куда-то так срываться сквозь ночь? — нарушила молчание Луна. Ну да, Селестия выдернула ее из Кантерлота вместе с повозкой, воспользовавшись телеграфическим аппаратом. Странно, что не через Спайка записку послала.       — Полагаю, стоило. Лу, у нас проблемы. Если Эверфри как источник магии сдуется, то начнут появляться прорехи в Пологе. А Элементы, полагаю, вообще станут непредсказуемы через какое-то время, — Селестия собирала в голове мозаичное полотно из разрозненных сведений и происшествий. Вспомнила, как пришлось исполнять ритуалы опускания солнца не в Кантерлоте, а в Понивиле. Но почему бы и нет?       — И что? — вернула к реальности и Элементам Луна.       — Пока этого не произошло… Держим Хранительниц в боевой готовности. На случай грифоньих грез о быстрой и победоносной войне. А сами пробуем ускорить работы по летающему кораблю. Надо будет нарастить добычу кристаллов, а то есть сомнения, что у семейства Пай все будет в том же темпе… Карта показала нарушение магии рядом с лесом и Кантерлотом. Вроде, что-то такое потихоньку проявилось в Рэмблинг-Рок-Ридж.       — Что же именно?       — Пока не знаю. Некоторое размытие, как на месте Холлоу-Шейдс.       — Странно сие. Но вот, нарастишь ты добычу кристаллов, и что? Это исправит магию? — Луна вдруг вспомнила то отсутствие хоть какой-то значимой магии на луне, помимо того, с чем почти тщетно экспериментировала Найтмер Мун. Поежилась.       — Не уверена. Магия всегда была некоторой вещью в себе, как говорил один мыслитель из грифонов. Но кристаллы понадобятся для другого. После испытаний и устранения недостатков мы заложим новый летающий пароход. И мне бы пригодилось мнение пони из Легиона, как и что таким кораблям можно противопоставить, — да, солнечная сестра сразу мыслила на пару ходов вперед, угадывая мысли и действия пони и кого еще. А может, и не угадывала она мысли. Просто читала и стирала у жертвы память о произошедшем.       — Множество пегасов. Абордаж или минирование бортов и механизмов. Сброс разрывных и зажигательных зарядов. Другое маловероятно. Магия? Но все аликорны, кроме наглой выскочки Кризалис, находятся относительно рядом и в несколько подчиненном положении. Или нет? — Луна несколько исподлобья глянула на сестру.       — Кризалис не опасна более. Она слишком хорошо держит слово. Значит, новый флот?       — И старый тоже бы… подлатать. И что дальше? Если Полог почти развеется? — Луна опасалась нарисованного Селестией варианта грядущего и как-то не оформила в слова вопрос, почему злодеи стараются держать слово, а добрые герои их на этом ловят. Они точно добрые? И точно герои? Или лживые негодяи, которых на той же каторге убили бы через неделю-другую именно за игры с обещаниями? Хотя, там все такие, скорей всего.       — Придумаем. А Элементы потихоньку выведем из игры до действительно сложных времен. Твайлайт отправится править Касафланкой, остальные Хранительницы отойдут от дел в силу возраста, а сами по себе эти штуки прекрасно полежат где-нибудь поглубже и под нашим присмотром… И я вот думаю, а не стоит ли тогда вернуть грифонам должок?       — Что именно ты хочешь сотворить?       — Ну, стравить их с теми же витрангами… Пусть немного устанут и заодно в чувство рогатиков приведут. А мы под видом восстановления справедливости или еще как устроим вояж воздушного флота.       — Нанесем удар птицекошкам?       — Или оленям. Как пойдет. В любом случае, надо обставить все так, чтоб и те, и другие стали от нас зависимы. И чтоб боялись.       — А твой эликсир? Уже не справляется?       — Почему же? Но всегда лучше иметь два аргумента, чем один?       — Согласна. Но в чем тогда проблемы?       — Мы можем не успеть. Конечно, можно отправить в гости к грифонам Хранительниц уже сейчас, уроки Дружбы закрепить, так сказать… И свары в Гриффонстоуне между теми, кто будет выступать за дружбу с нами, и теми, кто неисправим, дадут нам время для постройки флота, что морского, что воздушного. Но отпускать куда-то Элементы, когда в умах пони начнется разброд из-за наблюдаемых небесных явлений, было бы просто опасно. Мы только-только замели под ковер ситуацию со странными культами и самоубийствами!       — Хм… Если честно, мне не очень-то жаль тех пони.       — Мне тоже. Но в такое время попытаются сводить счеты с жизнью и хорошие пони, которым просто немного не повезло. Ты разобралась, что там с той кобылкой, пострадавшей от любителей учить тому, чего и сами не знают?       — Нет. Словно исчезла. Можно, конечно, объявить розыск, но если та пони жива и прячется… Тия, я обещала бороться с кошмарами, а не устраивать их наяву! А ничем иным такой розыск и не будет!       — Можно сделать все по-тихому.       — Угу. Послушать твоих доверенных пони, спланировать с излишней сложностью, упустить самое важное, а потом мать-одиночка бросается с крыши, оставляя больного жеребенка его собственной незавидной судьбе…       — Луна!       — Что? И меня хочешь подобным запачкать? Нет уж. Кстати, некая пони, что знала одного интересного алмазного пса, тоже исчезла. Ее нет в Пространстве Снов. Твоя работа?       — Нет! Нет! Я никогда бы…       — Тогда что сгорело у того озера? Ну-ну, молчи и дальше. Как ты никогда бы…       После неловкой паузы Селестия заметила:       — Если мы не будем хоть изредка помогать простым пони индивидуально, а не в массе при помощи законов, то наши подданные постепенно перестанут верить Дружбе. И нам. И один другому. А мы перестанем понимать наших маленьких пони. Отдалимся и постепенно превратимся… во что-то. Холодное и чуждое. И что? Что будет, если ты не станешь бороться с кошмарами? Если в сновидениях пони поселится новый Тантабус? А все из-за твоего недоверия!       — Я боюсь, как бы не стать самой причиной его появления, этого нового Тантабуса. Некоторые пони уже видят в нас не мудрых правительниц, не защитниц, но злобный разум, приумноженный магией непостижимой. Мало число пони сих, но не увеличится ли оно? А пони, коих освободили Мы от снов кошмарных, ныне другой кошмар обретают.       — И какой же? — Селестия нахмурилась. Вот не поймешь ее, всерьез она обеспокоена, делает вид или планирует интригу на всю Эквестрию?       — Это не столько кошмар, сколько тихие мысли, что даже сны пони более им не принадлежат, — Луна говорила, глядя куда-то в сторону, словно боялась взглянуть на сестру. — И мнят, что отнять Мы захотим вслед за снами и свободу самих мыслей.       — Знаешь, пони вольны думать что хотят, но вот высказанная мысль — другое дело! Это уже можно трактовать как призыв к деяниям! И к хорошим ли? — Селестия попыталась как-то даже не оправдаться, а расширить тему, чтоб было пространство для словесных маневров.       — Нет, пони боятся не этого, а того, что не смогут более связывать мысли одну с другой тем способом, что отличает разумное существо от неразумного. Что перестанут различать добро и зло, но только сверять сие с твоим словом. Вот какой страх углядела я во снах. Игрушками заводными, твоей лишь магией наполненными, твоей одной волей в движение приводимыми, стать они страшатся. Ведь тогда зачем им жить?       — Но я бы никогда…       — Уже. Много лет назад. И я тоже.       — Это было очень давно! Лу, хватит уже всматриваться в прошлое! — голос Селестии приобрел нотки отчаяния.       — Ага. Ты еще память отними. У целых поколений. И замени историю наивными жеребячьими представлениями о хорошем и дурном, — Луна говорила тихо, спокойно и печально. — Помнишь тех пони и грифину, что были убиты в Бастионе? Для тебя все еще важны лишь их жизни, а не те жизни, что они собирались сгубить премерзко?       — Мне важны жизни всех пони!       — Угу, кроме фестралов… Ладно, не смотри так. Я зря сказала это, — Луна даже не ввернула свое любимое «Мы». — Тия, прости меня. Ну?       — Нам сейчас нельзя ссориться, — тихо сказала Селестия.       — Тогда вернемся к нашей проблеме. Следует ли ожидать бунтов, подогретых тайными поклонниками неизвестно чего?       — Не думаю. Элементы прошлись по городам.       — Выступят ли против нас богатые пони, аль главы родов древних? — Луна тоже что-то такое начала раскручивать в голове.       — Эти могут. Но оно будет в виде попытки склонить меня к тем или иным решениям. Обман, подкрепленный деньгами. Попытки незаметного шантажа при помощи тех же денег. И будут нудно требовать, чтоб я выполняла опрометчиво данные им обещания. Свои же выполнить позабудут. Но это тоже знакомо и не так страшно.       — Тогда в чем проблема?       — В том, что на нас все свалилось одновременно. Боюсь, Лу, тебе придется понаблюдать за снами некоторых пони в ущерб охране от кошмаров.       — И до какого же момента?       — Пока над городами Эквестрии не проплывут новые корабли с изображениями наших Меток. Злонамеренные — устрашатся, робкие — воодушевятся, а хитрые — поймут, что лучше быть на правильной стороне.       — Ты ведь еще чего-то боишься, да? — Ночная принцесса посмотрела на Полог. Небо сияло.       — Бэдлэндс, — в одно слово уложилась Селестия.       — Что там?       — Там… Недалеко от Кантер-Крик нашли кое-что.       — Источник порочной магии? — кивнула Луна.       — Оно заглохло. Завихрения этой магии продолжают отравлять фон в Бэдлэндс, но это уже так, остатки.       — И что же плохого в сем?       — Там, среди руин, сохранились в песке многоэтажные подвалы старой крепости. Крепости, что была однажды мной уничтожена. И в укромном уголке был найден некий колодец. На данный момент его глубину определить не смогли. Магия там не работает, длины веревки не хватило, а свет от фонарей не достигает дна. И даже когда туда уронили фонарь без магии, на электричестве, то ничего не поняли. Как будто беззвучно утонул в черном тумане. А еще на стенках этого колодца сделаны надписи.       — Как и те, что на припрятанных тобою табличках и фотографических снимках?       — Да. Но не только. Есть еще группы символов письма драконикусов. Возможно, сопоставляя надписи, мы могли бы получить ключ к разгадке того, что произошло в Рэмблинг-Рок-Ридж… И нам нужен специалист. Блюблад вышел на некую пони из Додж-Джанкшн. И мы сначала летим туда. Сделаем привал в руинах Замка Двух Сестер, а потом двинем дальше.       — Тия, ты с ума-то не сойдешь с этой археологией? Ну ладно, ты откопала в мыслях Блюблада что-то про эту пони. А Ночную Стражу не послать? Да и твоей Гвардии хватило бы!       — Ты недавно уже послала Стражу… И там была всего лишь бедная запутавшаяся пони, которую сводили с ума негодяи, что не отправились в Тартар лишь потому, что судебный процесс еще не завершился. А тут мы можем столкнуться со специалисткой, которая годами копалась во всяком неприятном. И дело не в том, какую опасную магическую вещь эта пони могла откопать! Она могла откопать порочащие нас сведения. Свидетельства древних злодеяний, которые недалекие пони запросто навесят на нас, и ошибок, которые примут за злодеяния. И наши маленькие пони если и не отвернутся от Замка-на-Горе, то начнут сомневаться, задавать неприятные вопросы. Сначала себе. Потом — нам. Полагаю, нам надо найти эту ушлую кобылку и пояснить ей, что некоторые вещи из прошлого следует там и оставить. Понимаешь, Луна? Не запугивать, не грозить судом, не посылать в погоню злых жеребцов, а просто объяснить, что зло прошлого должно оставаться в прошлом.       — Хм… Ну-ну. А мне почему-то кажется, что тебе нужен ключ к тем закорючкам. Тия, ты написала секретный указ про передачу власти той же Твайлайт? В случае чего? Нет? Напиши. И в этом указе должно быть обозначено условие твоей смерти. Ну, как и когда пони из Гвардии и Легиона пристрелят и сожгут то, во что ты превратишься. Угу? А то я тоже кое-что помню из просмотренной памяти Блюблада, а он в Саутстоке побольше нашего насмотрелся… Кстати, скоро будут Руины. Надеюсь, ты согласишься походить там со мной, повспоминать… Мы отдаляемся друг от дружки, Тия. Может, еще не поздно что-то исправить?

***

      По Руинам ходили молча и все равно по отдельности, словно стыдились самих себя. Селестия больше бродила по бывшему внутреннему двору Замка Двух Сестер, отсутствующим взглядом окидывала лес. Что-то вспоминала. Луна вспорхнула на щербатый кусок стены. Потом тихо ступала средь обрушенных колон, осторожно краем накопытника дотрагивалась до стекол от витражей. Где-то намело уже столько мусора, что на перегнивших кучах росло всякое разное. Но причудливый вывих магии не дал руинам совсем утонуть под слоем почвы, словно тысячелетние тени страшных заклинаний отравили не только грунт, но и ветер, что до сих пор не имел сил закидать, засыпать свидетельство былого позора Ночной принцессы. Или свидетельство жестокости и властолюбия Селестии? Старые исщербившиеся за века от солнца, ветра и воды камни местами покрылись мхом, но опять же, только местами. Магия отравляла само время? Властвовали запахи уже почти осеннего леса и дыма. Или даже не дыма, а давнего кострища…       Луна сперва не поверила своим чувствам. Но да, попахивало застарело-горелым. Ужель пони некие убежище себе в Руинах нашли, чрез лес Эверфри путешествуя? Поискать места их ночлега? Луна вдруг подумала, что торжественность момента будет уничтожена, если случится найти место не ночлега, а импровизированного туалета этих пони… И было еще что-то, что вряд ли обнаружит сестра. Словно Найтмер Мун была тут недавно, словно ее магия оставляла некий след и запах… А ведь правда! Злая Лунная Пони, возможно, бродила бесплотным духом средь руин, не помня себя. Но как тогда…       Оно нашлось как-то само, когда Луна уже покидала это кладбище воспоминаний. Природа и магия леса скрыли страшное место, но да, некое живое существо было жестоко убито именно с ритуальной целью и именно здесь. Ночной принцессе не хотелось подходить ближе. И не стала. А вот заметила ли это Селестия? Сомнительно. Лес и так полнится смертями животных. Одни умирают от болезней, другие — от холода и голода. Третьи — становятся жертвой хищника или калечатся на неудачной охоте. Четвертым просто пришел их срок… И вдруг Луна подумала, что они, аликорны, бессмертные, они никакие не владычицы мира, а много возомнившие о себе пони, которых природа просто не замечает в своем всеобъемлющем движении.       Выйдя к повозке и поставившим навес для себя и шатер для Принцесс пегасам, Луна дождалась сестру. Та тоже пришла на запах разогреваемой на костре еды.       — Да, очень похоже, что Найтмер тут была. И ушла. Ты так и не собралась рассказать, что там за интересное заведение сгорело у Озер? — Луна искоса глянула на Селестию, а сама тоже тянула носом запахи пищи. Десять веков пройдет, но похлебка, которую варят воины на костре, поменяется мало по своей сути. Кидай в котел все, что есть, и не забывай помешивать. Хотя, таких жестяных банок тогда не было.       — Лу, это плохая тема для разговора. Давай поговорим о чем-то другом, — Селестия сказала это несколько бесстрастно, погруженная в свои мысли и воспоминания.       — О чем же?       — На летающем корабле недавно запустили машину. И в этот раз все прошло удачно, если не считать погнутых винтов и обрушенной стенки ангара.

***

      Угольная станция встретила дымом и шумом. Захлопали двери вагонов, пони проветривались и разминали ноги. С пригородов Понивиля на станцию приходили новые пассажиры, и не обязательно пони. Вот какой-то бескрылый низкорослый дракон переругивался с земным пони в знакомой фуражке из-за того, что надо заплатить за самокат. Дракон утверждал, что это наспинная кладь, а пони упирал на размеры этой штуки. Силк Винг даже дверь приоткрыл, чтоб послушать. Да и вмешаться может быть не лишним. Драконы ведь и пламенем дышать умеют!       — Но ведь раньше я возил в купе всякое! И никто не говорил, что надо доплачивать!       — А в общем вагоне — надо! Не хотите платить за багаж? Пожалуйста! Просто оплатите разницу стоимости билетов и занимайте свободное место в купе! И хоть все его захламите!       — Эй, почтеннейший… Я заплачу. Все равно мне билет за так достался, — Силк Винг спрыгнул на утоптанный крупный песок. — Много там багажа?       — Поезд отправляется через шесть… нет, пять минут! — железнодорожный пони нахмурил брови и, как ни удивительно, бакенбарды. — Кассы — там! Успеете?       — Мистер дракон, идите и занимайте место, — Винг расправил крылья.        Успел. Пони-кондукторы еще даже не поднимали ступеньки и не проверяли двери, когда Винг вернулся и принес бумажку о доплате.       — Ну? Будем знакомиться? Я Силк Винг, — пегас подумал и невежливо завалился на свое место, чтоб поспать, не особо дожидаясь ответа от дракона.       — Спайк, — важно ответил дракончик.       Тут Винга проняло. Весь сон слетел. Продемонстрировал доброту нрава, величину сердца и широту души? Спас Эквестрию? Хотя, что знает дракон про их похождения? Главное, ничего такого не ляпнуть и не похвастаться. И имен не называть.       — Ладно, я посплю, пожалуй. Уже ведь ездил в купе? — пегас зевнул, но кто бы знал, чего ему это стоило.       — Да, — подтвердил Спайк. — Можете не волноваться, мистер.       Поезд дернулся, а Спайк облегченно выдохнул. Не огнем.       Спал Винг тревожным неглубоким сном. Знал, что нормально не выспится, но мозг все равно как-то отдохнет, а там посмотрим. Может, будет время забежать к доку Ресепи и спросить чего. В крайнем случае подойдет вариант аккуратно нажраться. Но этот вариант был какой-то рискованный. Плохой. Ведь пьяный пони разболтает то, о чем на трезвую голову и не вспомнил бы лишний раз. Опасно, да. Надо быть осторожнее. Вот как он согласился с кем-то и куда-то пойти в Понивиле? Мысли то вяло текли, то скакали с одного на другое. Винг вспоминал Лиру и Бон Бон, удивлялся, что дракон-попутчик выбрал себе двухколесный самокат, а не как у Скуталу… Внезапно дремлющий мозг переключился на устройство колесных пар вагонов. Потом вспомнились разные забавные и не очень истории на железной дороге. Например, как-то пришлось мотаться за лекарствами некоему важному единорогу из Кантерлота. Тот, страдая жесточайшим похмельем, запланировал еще немножечко поблевать. Вот точно такие же придушенные стоны были, перед тем, как… Так! Не понял?       Силк Винг оторвал голову от подушки. Сел. Зрение все никак не приходило в норму. Но вот в выпученных спросонья глазах прояснилось, и пегас увидел… такие же выпученные глаза Спайка, что зажимал себе лапами рот.       — Ур-р-р-о-о-о-о! — язык пламени неестественного цвета едва не опалил Вингу шерсть на лице. Заскакали и покатились какие-то бумажные свитки, видимо, из вещей дракона. Где он их прятал-то? Или из багажа достал?       Дракончик продышался, извинился и подобрал бумажные трубочки. Ого! С печатями? Винг смотрел, как попутчик одну за одной ломает печати и бегло просматривает содержимое.       — Вот же угораздило ее! — дракон осмотрелся. — Пойду за чаем.       — Кого? — не понял пегас.       — Да Сел… А, неважно! Вы не пугайтесь, это заклинание драконьей почты.       — А заклинание обычной почты есть? А то я как-то за вагон опасаюсь.       Но Спайк уже шел в начало вагона. Просить чай.       Не соображая, что делает, Винг переместился поближе ко второй двери, которая наружу, и хуфом и пальцем осторожно развернул брошенное на дверной столик письмо.       Дорогой Спайк!       Я прекрасно понимаю, что некоторые особенности характера Твайлайт при ее становлении аликорном могут неприятно усилиться. Но в такой момент она как никогда нуждается в поддержке, поэтому не могу принять твое решение…       «Вот сено!» — подумал Винг, отпуская с шорохом свернувшийся бумажный сверток. Даже подходящие железнодорожные ругательства из головы вылетели! Это он от Твайликорна упорхнул, что ли, дракон этот? Ладно, если уведомил и все такое. А если со скандалом? Или по-тихому, но весьма «вовремя»? А тогда будут искать. Возможный интерес Принцесс к Додж-Джанкшн пегасу ну совершенно не нравился. А то, что Спайк выйдет на станции у какой-нибудь деревеньки по пути, Силк Винг сомневался. Добавляло нервов и то, что Додж-Сити был конечной точкой для железной дороги в этом направлении. Дальше рельсы не шли.       Вернулся Спайк, держа чашку с широким донцем и деревянным ободком.       — Спайк?       — Да?       — Извини за вопрос, а ты намереваешься осесть в Додж-Сити?       — А?       — Поезд идет в Додж-Джанкшн. Город такой.       — Но мне сказали, что на юг…       — Дык, — пожал плечами пегас, — Додж-Сити как раз южнее Понивиля. И чуть восточнее.       — И что тогда делать? — несколько невпопад спросил дракон. Видать, не хотел в Додж-Сити, а не просто удивлялся эквографическим особенностям страны и городов в ней.       — Ну-у-у… Выходить на развилке? Там как раз угольная станция будет. Подождешь поезд на Эпплузу или куда тебе там надо… Или можно доехать до Додж-Сити и подождать обратного поезда. Тебе куда надо-то было? И как ты умудрился не в тот поезд сесть?       — Ну, я… Понимаете, когда надо купить билеты для Твайлайт или себе в Кантерлот, там просто говоришь, а тебе дают билет и говорят когда поезд и куда подойти, — дракон говорил с такой интонацией, словно это произошло случайно, а так-то он, конечно, бывалый путешественник. — А что, в Додж-Джанкшн есть гостиницы?       — Есть парочка, — Винг отметил, что Спайк «замылил», куда там ему было надо. Сам не знает? Или секретничает? Да и пусть.       Пегас снова улегся. Задремал. Что там Спайк не поделил с Принцессами? Или это была такая легенда? Да не так уж и важно. Силк Винг не так давно в странной компании прикоснулся к еще более странной магии, что порождалась не стремлением пегаса, не волей единорога и не внутренней силой земнопони, а… событиями и их отражением в зеркале ума. И магию эту было очень трудно заметить. Заметила ли это колдовство Селестия? Винг сомневался. Но и в том, что она совсем ничего не заметила, пегас тоже сомневался.

***

      — Вот, док. Короче, надо бы мне как-то подстраховаться. Вроде, то, что мы тут с вами на эту тему трещим, может помочь? — Силк Винг пересилил себя и пошел не домой, а к доку Ресепи.       — Ну, загонять такой опыт на задворки сознания, боясь вспоминать даже в одиночестве, и впрямь не стоит, — Чип Ресепи выслушал спокойно, будто ожидал чего-то такого. — Но единственные по-настоящему рабочие способы — черный кристалл, магия разума и специальные препараты. Так что…       — Ну, и что мне тогда…       — Эй, вы чего тут сидите? — забежала в кабинет Софт Кейр.       — А что?       — Принцессы в Додж-Сити с визитом, вот что! Хотите, чтоб вас потом подозревали в непочтительности?       — Н-да, — единорог покачал головой. — Ну, тогда идемте, что ли, любезный Винг?       — Нет, они точно преследуют нас на паровозах! — ошеломленно решил пегас.       — Каких паровозах? — не поняла Кейр. — Они на летающей повозке прибыли!

***

      — Мои милые маленькие пони! — звонко и с воздушными сладкими интонациями провозгласила Селестия. — Наш визит не является официальным, вы вполне можете идти заниматься своими делами! И я благодарна вам за встречу! Ну, а раз уж мы в вашем городе, возможно, мы захотим пройтись по лавкам и магазинчикам, посетить различные заведения и конторы… Словом, наш долг принцесс требует, чтоб мы знакомились с повседневной жизнью наших подданных. А как это сделать, если вы все тут?       Толпа вздохнула и частично рассосалась.       — А ты умеешь призвать к порядку, — заметила Луна.       — Ой, элементарное дело, — улыбнулась Селестия. — Тем более, давай-ка и впрямь послоняемся по городу.       — А потом?       — А потом мы пойдем к той пони… Чувствуешь?       — Что?       — Какие-то не очень хорошие эмоции.       — Что-то происходит? Преступление?       — Нет, — Селестия лучезарно улыбнулась важным пони, что в некотором напряжении чувств стояли неподалеку. — Будьте так добры, подайте перо и бумагу. Впрочем, сойдет и карандаш.       Пони заоглядывались. Пони задергались. Пони бросились выполнять «просьбу» принцессы и даже столкнулись пару раз. Но бумага и карандаши нашлись, как и самопишущее золотое перо в корпусе дорогого дерева.       Селестия словно прислушивалась к площади, пока писала что-то. Перо плясало в магическом свечении. Магией же Дневная принцесса свернула лист и не то сожгла, не то телепортировала.       — Кому ты тут это посылаешь? Тут есть драконы?       — О да… Один есть точно, — Селестия осмотрела город.       — И что?       — Идем. Побродим, что-то купим, что-то попробуем… А наш дракон пока устанет метаться и будет готов к разговору.       Аликорны двинулись по улице. А на открытой веранде при конфетной лавке (опять конфеты!) Силк Винг и Чип Ресепи пили крепкий и недешевый кофе, заедая миниатюрными пирожными или крупными помадками с шоколадной начинкой, оба пони не решили, как это правильно назвать.       — Странный метод прятать волнение за тахикардией от кофе…       — И плохие эмоции за вкусом конфет, — в тон доктору-единорогу продолжил пегас. И вдруг спросил:       — А что за заклинание такое? Ну, когда записку сжигают? Не перо ведь она расписывала?       — А… Драконья почта. Что с вами?       — Со мной? Ничего. А вот одному дракону не повезло. Вот навоз! Надо было его и впрямь в Эпплузу направить! Или дальше, в Фоаледо! Но, док, это уже и впрямь за гранью простого совпадения!       — Что именно?       — В Понивиле меня снимают с рейса из-за перебора рабочих часов. Ну, усталость, охрана труда, забота о персонале… А на деле… Короче, чтоб я чего не упустил при осмотре путей, а состав с очень важными и богатыми пони не навернулся из-за этого под откос. И только я иду искать ночлег, как выясняется, что в городе гостит Селестия!       — А вы не знаете, что случилось?       — Н-нет… Вроде бы, она к новой принцесске приехала дерево осматривать, если верить тому, что говорили на станции…       — Ну, все верно. Дерево, которое Замок Дружбы, немножко развалилось и покрылось какими-то значками.       — Развалилось? В каком смысле? — Винг вспомнил, что две замечательные кобылки тоже пересмеивались на тему деревьев, но тот насыщенный день и просто вау, какая ночь… Короче, не до деревьев было.       — Полагаю, именно в том, в каком про это уже написали в газетах… Ну, знаете, во время бури особо раскидистые деревья иногда неровно трескаются? Тут что-то похожее. Единственное, что меня удивляет, как газетчики успели разнюхать и сляпать статейки за день!       — Это… Это же не из-за нас?       Чип Ресепи пожал плечами и неопределенно покрутил хуфом в воздухе.       — Где мы? И где то Дерево?       — Но вдруг?       — С точки зрения магической науки, это маловероятно. Уж поверьте единорогу. Возьмите еще конфетку.

***

      — П-простите, ваше высочество! Но это и правда ее адрес, этой Лайт Сэнд!       — Дом закрыт… Странно, — Селестия сошла с крыльца, заново осмотрела домик. Ничего не изменилось.       — Она была довольно непостоянной и замкнутой особой. Вела дополнительные занятия в школе и летом пропадала на каких-то раскопках. Дом красила и подновляла когда придется, — начал выстраивать линию защиты земной жеребец в дурацком пиджаке. Хотя, вообще-то, Принцессы его еще ни в чем не обвиняли.       — Она предупредила, куда отправляется?       Пони отрицательно помотал головой.       — Зайдем? — подмигнула Селестия сестре.       Магия аликорнов аккуратно выдавила дверь. Принцессы зашли, даже пригибаться не пришлось, дверной проем был положенной высоты. Луна вдруг подумала, что натаскай в подвал динамита и сооруди схему воспламенения без магии, чтоб не почуять опасность было, и вот тебе готовый способ избавиться от правительниц Эквестрии. А для приманки можно разместить в доме какой-нибудь древний и могущественный амулет… И Тия ломанется изымать и прятать…       — В Холлоу-Шейдс не так давно был забавный случай, — вдруг вспомнила Луна. — Некий пони, перед тем как покинуть дом на длительное время, должен был покрасить фасад. Законы города. И он покрасил. В черный. А красил какой-то жирной и не очень-то сохнущей гадостью, как мне мои рассказывали… Проверяющие как увидели, так чуть на Счастливые Луга не отъехали! А что они сделают? Дом-то покрашен! Кстати, что ты ищешь?       — Ничего. Просто осматриваюсь.       — А… Проникновение со взломом… Статья…       — Лу, я помню, какая там статья. И рада, что ты продолжаешь изучать современное законодательство Эквестрии. Полагаю, мы ничего сейчас не найдем. Все, идем. Надо будет сказать, чтоб дверь починили.       — Подожди… Я, похоже, узнаю это место, — Луна прошлась по гостиной, мельком глянув на кухонный уголок, подошла к старому дивану у стены, потыкала хуфом.       — Что?       — Балкинг.       — Прости?       — Алмазный пес по кличке Балкинг. Он был тут.       — Та-а-ак… То есть, Блюблад знает пони, которая знакома с алмазным псом, который, в свою очередь…       — Был в Саутстоке. Возможно, был в Фоаледо. Вероятно, был в Ирвинде. И в Бастионе. Но это только догадки и память некой пони из числа фестралов… Ну и сны искомой Лайт Сэнд.       — Ее сны теперь тоже недоступны?       Луна кивнула. И вдруг сказала:       — Мы не успеваем. Нас опережают. Блюблад сбежал. Хозяйка этого дома… Да я вообще не представляю, жива ли она. Помнишь, Блюблад говорил, что пони покупают ружья и участки в глухомани? Похоже, есть некая общая идея, что в Эквестрии может произойти нечто совсем уж неприятное.       — Я думаю, все наладится. Тем более, любители пособираться по подвалам теперь притихли или закончились. Элементы в который раз справились. Ладно, пойдем. Поразвлечемся немного, — Селестия пошла к выходу.       — И какие тут развлечения, что взор Наш усадить способны и сердцу радость доставить?       — М-м-м… Ловля дракона, — Солнечная принцесса одним только взглядом подозвала робко ожидающих снаружи пони. — Бумага осталась? Благодарю. Лу, дай перышко. Да хоть вон то, ты его все равно терять собираешься.       Рог Селестии засветился, и заколдованное перышко отправилось в подобие конверта.       — Что ты делаешь, сестра? — спросила Луна.       — Метку послать хочу. Да, тому дракону, которого мы собираемся ловить. Но не сразу.       — Пусть пока побегает?       — Именно.

***

      — Белкин! — на пороге стояла довольно злая Кризалис.       — Да что ж такое-то? — буркнул Валентин и со вздохом добавил: — Проходи и рассказывай.       Криську лишний раз упрашивать не пришлось. Протопала, вымыла копыта и зашла на огромную кухню на задних ногах, по-кошачьи дергая вымытыми передними. Вытерла плохо? Просто нервы?       — Куда мелкую дели? — Кризалис огляделась.       — У подруги торчит. Возможно, хвастается новой игрушкой.       — А… А вы тут?       — У Сэнди все вещи застряли где-то в твоем министерстве, — вздохнул Белкин.       — Выходной же. Завтра привезут. И я как раз по этому поводу!       — Что?       — Выходной, — повторила Кризалис, едва взглянув на вошедшую и попятившуюся Сэнди. — И мне интересно, что ж там такое произошло, что вся верфь торчит в здании Совета!       — Вся?       — Нет, преувеличиваю. Но их там дюжина, не меньше!       — И?       — Найтмер и Лонг Ярд пытаются разобраться, что ты там натворил!       — Я? — Валентин задумался. Ничего не припоминалось. Когда это он здание Совета успел изрыть-испоганить?       — Вычислительная машина. Помнишь?       — Ну?       — Не нукай мне тут! Они ее уносить на верфь собрались! Хорошо, Найтмер вовремя нашли!       — Да они больные там, что ли, все? И опять, а я-то каким боком? Звони Райт Намбер домой, спрашивай, сколько готово машин, пусть выделяет… И при чем тут Найтмер?       — Извини… Все время забываю, что ты не пони и… Сэнд, заканчивай там топтаться и напрягать уши. Я твои эмоции, между прочим, чувствую. Иди сюда, может, скажешь нечто умное, а то я никак не соображу, с чего начать…       Сэнди робко вошла. Да, Кризалис она побаивалась. Странно, но если рядовой чейнджлинг вызывал панику и ненависть в одном флаконе, то от вида Криськи умная пони Лайт Сэнд только робела. Кризалис покосилась и продолжила:       — Одна очень талантливая в деле проектирования кораблей пони…       — Та самая? — вздохнул белкопес.       — Да. В общем, она растрепала на верфи, что есть такая машина, что даже глупый алмазный пес может потыкать кнопки и…       — И? — Валентин почувствовал, что повторяется с этими однобуквенными фразами.       — И ничего не получилось. Нет, они ее включили, вылупились на экран… Что?       — Как баран на новые ворота.       — Это оттуда? — прищурилась Кризалис.       — Ага.       — Забавненько. И точно. Хотя, такое сравнение для умных и заслуженных пони… Что опять? — Кризалис со своей эмпатией просто едва ли не мысли читала.       — А вот если бы не пони, то тогда сравнивай по-всякому, да?       — Белкин, не доводи до плохого, — вдруг сказала Сэнди. — Ты специально к словам придираешься?       — Короче, — Кризалис использовала крохотную паузу, чтоб кивнуть на молчаливое предложение сделать чай, — Стали искать тех пони, кто знает твой адрес. Нашли чейнджлинга, что корреспонденцию в Совет доставляет. Тот полетел в Министерство миграции. Поднял всех на уши, адрес отыскали, а тебя и дома нет!       — Вещи. Для Сэнди, — терпеливо объяснил Валентин. — И одежда. Ходили закупаться. Брайт пойдет в школу, тоже надо всякого, а то у нее только пара тетрадок и письменные принадлежности. Краски, цветные карандаши, бумага, еще всякая херня, от ножниц и иголок до клея… Спортивный костюм, опять же, на холодную погоду, обложек охапку…       — Да. Молодец. А мои зачем-то поперлись к Найтмер. Видать, они думают, что у тебя с ней какие-то отношения… Сэнди, не сопи так!       — Извините, это чайник.       — Угу, конечно. Та, кстати, тоже где-то шлялась. Но случайно оказалась рядом. И вот, выяснилось чудное.       — Что?       — Твоя Марина делилась с Найтмер памятью. И навыками. Найтмер вдруг вспомнила, что имела опыт общения с вычислительными машинами. На луне, не иначе… Там же этого добра полно… Ну что за эмоции, Валентин?       — А Марина…       — Нет. Ушла. Вернули раньше времени. Белкин, прекращай это уже! Я серьезно! Ты сам понимаешь, что назад никак! Но можно связываться, хотя и таким вот уродским способом!       — Я в порядке.       — Не ври аликорну. И самому себе. Ладно, разливай чай. Так вот, когда дошло до меня, я прибыла в Совет и узрела чудную картину, как Найтмер осторожно нажимает кнопочки, постоянно споря и сверяясь с Лонг Ярд, та трясется, вбив себе в голову, что вдруг что-то там сломается, а остальные пони стоят вокруг и ничего не понимают. Кстати, твое творение Найтмер нашла и даже запустила, но вот как поправить что-то внутри…       — Ой, да разберутся. Если уж какой-то алмазный пес может просто потыкать кнопки немытыми лапами… Печенье к чаю будешь? Или бутерброд тебе намазать? Кстати, лапы в этот раз я помыл.       — Лучше что-то сладкое. Ага, благодарю. Так! — Кризалис вскинулась, придержав чашку. — Что за неуместный юмор? Сейчас вот отправишься объяснять всем этим пони, что там и как! Белкин, я серьезно! Они там на верфи старый корпус уже пилить начали, нос и корму оттяпывают! А центральную часть сверху вскрыли, но дальше не режут.       — Ты и на верфь успела?       — Нет, это с их слов.       — Позвони Райт Намбер.       — Зачем? — Кризалис захрустела печеньем и подула на поверхность чая. Почему рогом не охладила? Да кто ее знает…       — Давай так. Ты сказала, что тех пони не более дюжины? — Белкин подвинул еще одну чашку Сэнди и плеснул заодно себе.       — Ну?       — Если так, то надо шесть машин. Пусть Намбер выделит помещение, стулья, бумагу для записей… За машины посадим по паре понек. Так в первый раз легче, честно. Надо будет еще размножить некую инструкцию по работе с машинами. И я попробую научить пони писать программы. Там не особо сложно.       — Секретность надо обеспечивать?       — Нет. Надо научить побольше пони и просто сказать им, чтоб поменьше болтали. И все.       — Все?       — Не совсем.       — Что еще?       — Потребуется пнуть Намбер, чтоб пнула неких пони в Вестенгарде, чтоб уже там печатающее устройство сделали.       — Пока я не понимаю, зачем все это.       — Крис, я не пони. У меня не получается писать программы быстро, без ошибок и именно так, как пони хотели бы, просто сказать не могут. Поэтому, пусть пишут сами. Сами разрабатывают форматы файлов для хранения данных, сами придумывают структуру каталогов и способ взаимодействия программ в пакете для расчетов и проектирования… И как напечатать чертежи здоровенного корабля кусками, тоже пусть сами придумают. Я верю в них, они все талантливы и с невероятной силой ума.       — Тебе обидно, что пони показывают большую гибкость и силу ума?       — Нет. К тому же, это неправда. Не все пони так живы умом, чтоб завидовать, есть разные, насколько я понял.       — Тогда что?       — Вот пони видят что-то необычное в моем исполнении. Негодуют и удивляются. Потом требуют объяснить и научить. И тут же объявляют новое знание глупостью. Или обижаются, что дикий недоумок, ходящий на задних ногах, посмел оказаться в чем-то лучше. Так было в Институте. Так было с этой Лонг Ярд. Из-за этого мой труд был оценен как «ну ладно, задарма и так сойдет» неким Брейберном в Эпплузе. Пожалуй, лишь в Додж-Джанкшн и на железной дороге не попытались нагреть с деньгами, там сразу честно сказали, что много не заплатят. И я устал от этого. Мне каждый рабочий день приходится объяснять многим пони, что тыкать кнопки — тоже работа. Одна только Инк Лайн поняла мою полезность. Я просто устал. От презрения, попыток выставить меня в виде дикого животного… Я думал, тут будет получше с этим, но вот, ошибся. Крис, я же лишний раз ни с кем не общаюсь, когда все пони успели на меня обиду затаить?       — Ты ошибаешься, — не очень уверенно ответила Кризалис. — И я поговорю с Райт Намбер.       — А если я не ошибаюсь?       — Тогда я все равно поговорю с Райт Намбер. И ты покажешь пони, как обращаться с вычислительной машиной. И что-то мне подсказывает, что им станет стыдно. Кстати, давай до телефона дойдем. И я помню, что тебе аппарат еще не поставили.       — Дай минутку, в уличное переоденусь, — белкопес не отреагировал на подначку.       — Угу, — Кризалис едва глянула на вышедшего Белкина и повернулась к Сэнди. — Уже спала с ним?       — Что? О чем вы?       — О здоровых отношениях взрослых пони. Или не совсем здоровых.       — Я не понимаю… Он же…       — Ну да. Не пони. Хотя, я бы попробовала. Как думаешь, он согласится? Ой, — королева перевертышей клыкасто разулыбалась, — ну просто прелестные эмоции! Но сама подумай, сколько это будет продолжаться?       — Он думает, что я найду хорошего жеребца… И буду счастлива.       — А ты что думаешь?       — Я не могу с пони… И с грифонами. Да с кем угодно, кто может оказаться чейнджлингом.       — Попытаемся это исправить? Ум и опыт докторов, да моя магия…       Сэнди отрицательно помотала головой.       Вошел Валентин. В принципе, если бы не его чистоплотность, переодеваться бы не стоило. Теплый месяц урожая, аналог августа, позволял шастать в минимуме одежды. Потом футболка и шорты с кучей карманов сменятся комбинезоном. Позже добавится какая-нибудь страшная куртка. Зимы в Грэйморне особой суровостью не отличались, за исключением тех исторических годов, когда произошло объединение племен, но бывало всякое.       — Идем?       — Идем, — подтвердила Кризалис. — Мы вечно куда-то идем…